- -
- 100%
- +
Со временем Кристина получила шанс. Она окончила так называемый — низший курс психологии. Новый Порядок дал ей работу, которая вполне её удовлетворяла. Она больше не была рабыней рабочего графика, строгой иерархии, прихотей начальников или прибыли. Всё стало иначе. Спустя очень долгое время она снова стала человеком. Она больше не была служанкой чужого нарциссизма.
Но старые привычки умирают тяжело.
Через два года после войны кошмары прекратились. Кристине больше не нужны были ни лекарства, ни терапия. Но она осталась фригидной. Её ступни были холодными и онемевшими, а иногда она не могла уснуть. Не испытывая ни потребности в близости, ни потребности в любви, она была словно высохшей изнутри. У неё не было желания даже к простому, грубому сексу, и со временем она к этому привыкла.
Чтобы развлекать себя без интимности, она выработала определённые ритуалы — плавание, долгие горячие души и чтение книг одинокими вечерами. Её день всегда начинался с умывания холодной водой, энергичной чистки зубов и неспешного питья крепкого чёрного кофе. День обычно заканчивался новыми гигиеническими ритуалами и большой кружкой зелёного чая из Орфенатии. А иногда, конечно же, и старым добрым алкоголем.
Тем не менее Кристина наслаждалась одной глупой привычкой, сохранившейся у неё ещё с довоенных времён. Возвращаясь домой с работы, она снимала свои чёрные армейские ботинки на шнуровке, ставила их рядом с кроватью и оставляла в них носки, словно солдат. Те же самые носки она носила по два-три дня, пока они не приобретали сладковатый запах ступней и пота. Моя кровь не благородна, думала она, но всё же ей казалось, что её свежий пот, её ношеные носки, даже её кожа вообще пахнут очень нежно и приятно. Она пахла как аристократка. Но была всего лишь арнейкой.
В конце концов, у неё не было фамилии. У обычных граждан вместо фамилий были номера. У дворян были родовые имена. Это было единственное различие между дворянскими и обычными кровными линиями, сохранившееся со старых времён. Иногда Кристина вспоминала англичанина, с которым спала до войны. Он был дворянином, даже лордом. Но его ноги ужасно воняли. Было странно, думала она, как Бог и британская королева, тогда ещё королева Елизавета II, могли позволить этому лорду пахнуть как фабричный рабочий, а одной арнейской девушке — как коричневый сахар и цветы?
Хотя её цинизм часто оставался скрытым, Кристина всё ещё чувствовала глубокую печаль. Она ощущала её в груди, в животе, в дрожащих руках. Она боялась, что прошлое может повториться. Она пыталась убить эту печаль тяжёлой работой. Ей нравилась её работа психолога, но она не обманывала себя. Она знала, что зелёная Орфенатия — единственное настоящее лекарство для её пациентов. Она же, как профессионал, была лишь приятным лицом, которое они видят, и её пациенты вполне хорошо функционировали бы и без неё. Она всё ещё была довольно легко заменима. Она не была особенной, не была экспертом и уж точно не была ни ангелом, ни святой. Так её жизнь продолжала отсчитывать секунду за секундой, час за часом, словно идеальные швейцарские часы.
Но именно тем утром она была явно взволнована. Сильное чувство страсти росло у неё в животе, там, где жили дикие быки. Между ног она ощущала источник сладкой влаги, а на кровати — влажное пятно. После долгого времени она снова желала мужчину.
Не в силах уснуть, особенно после крепкого кофе, она отправилась в душ. Её тело несло на себе следы прошлого, но всё ещё оставалось мягким и крепким, и она опустила руку между ног. Её мысли были грязными, грубыми и дикими. Чёрный мужчина из её фантазии не имел имени, только дикую силу и первобытное желание. Беря от неё всё, что хотел, он вёл её через бурный танец в старом послевоенном доме в одном из заброшенных городов-призраков. Он был полностью одет в чёрное, тогда как она была обнажена. Только его брюки были слегка расстёгнуты, чтобы он мог снова и снова входить в неё. Затем они делали это снова в поезде, полном людей, которые смотрели и желали. Её не волновал электронный глаз, всеведущая шпионская машина. Она не могла думать; она могла только чувствовать.
И как раз перед тем, как её пальцы довели её до вершины наслаждения, она подумала о Марко. Она испытала мощный оргазм. Не было никаких сомнений в том, что Марко По глубоко её привлекал. И, вполне логично, она ненавидела это.
Исполненная горького разочарования в самой себе, она грубо вытерла тело полотенцем. Легла в постель и попыталась читать книгу. Она не могла сосредоточиться. Затем попыталась смотреть телевизионную передачу под названием — Ужасы XX века о женщине, страдавшей анорексией и имевшей силиконовую грудь размера D, которая хотела ещё большего размера, чтобы выглядеть как секс-кукла. Это одновременно забавляло её и вызывало отвращение.
Потом она снова подумала о Марко. Она отчаянно хотела переспать с Марко По. И в то же время Марко По ей искренне не нравился. И снова она поймала себя на том, что строит планы начать роман с Марко после окончания терапии, не нарушая профессиональную этику и не причиняя вреда самой себе. Это казалось невозможным. На самом деле это и было невозможно.
Внезапно начальник прислал ей сообщение в Epal, социальной сети.
— Сегодня ты рано проснулась. Что-то случилось? 🙂
— О, не беспокойся, Петар. Просто лёгкая бессонница. Исправлю это чашкой Орфенатии, — напечатала Кристина.
— Я подумал, раз уж ты всё равно не спишь, мы могли бы выпить кофе в кафе «Roadhouse Blues». Можем провести там совещание, чтобы завтра тебе не пришлось приходить на работу. Я принесу материалы. Разумеется, если ты согласишься взять пациента.
— Какого пациента? — улыбнулась Кристина. — У меня их двадцать.
— Того парня на среду. Того светловолосого доктора наук. Ту маленькую ссыкуху, которая притворяется альфой. Я знаю, что ты не любишь лето, и старался не давать тебе тяжёлых пациентов в сезон, но это нечто новое и захватывающее. И очень важное — и для Института, и для Государства.
Кристина побледнела. Сердце колотилось от волнения и страха, и она была не просто слегка напугана — она была измучена. Но она не могла отказаться от такого случая. Это был пациент, который выпадает раз в жизни: одновременно доступный и загадочный, притягательный и отталкивающий, трусливый и жестокий, жалкий и восхитительный. Он был загадкой. Древней загадкой Сфинкса. Тайной подземного мира. Посланием самого дьявола. Он был великим вызовом. Её эго просто не могло позволить, чтобы он достался кому-то другому.
— Буду в «Roadhouse Blues» через полчаса. Закажи мне холодный латте.
Она нажала — отправить и обулась.
Глава 3
Roadhouse Blues
29 июня 2064 года
Вторник
— Знаешь, иногда у меня возникает очень сильное чувство, что всё, через что мы прошли, повторится снова. Но именно это и даёт мне силы заниматься этой работой. Я бы занимался ею даже бесплатно. Если уж я не могу остановить вечный цикл добра и зла, то хотя бы могу сделать что-то, чтобы остановить одно издевательство, спасти хотя бы одно невинное существо от агонии насилия. Особенно нарциссического насилия. Но я заболтался… несу какую-то чепуху… Знаешь, когда я понял, что старый капиталистический мир рухнет? — сказал Петар, потягивая ирландский кофе в — Roadhouse Blues.
— Когда началась война? — предположила Кристина.
— Нет, нет, гораздо раньше, — ответил он. — Это был момент, когда мой сосед купил свой новый модный автомобиль, новейший Audi, а потом угодил на нём в яму на дороге. Смешно, правда? Ты не вкладываешься в общее благо, оставляешь всё себе, только чтобы в конце понять, что это бесполезно. Ты не можешь ездить на своей новой машине, если некому ремонтировать дороги. В тот момент я понял: мы все едины.
— И тогда же ты понял, что твой сосед — идиот, неспособный планировать дальше, чем на сорок восемь часов вперёд?
— Именно так. Знаешь, если достаточно долго смотреть в эти дорожные ямы, можно увидеть бездну, — сказал он.
— Шеф, вы психиатр. Уж вы-то должны знать, что существуют люди, которые любят бездну и ад. Хаос — их естественная среда обитания, и только через хаос они могут править.
— Кристина, я тебе не шеф. Я твой супервизор по имени Петар. Так что называй меня Петар, Петар вполне подходит. Он улыбнулся. — Скажи мне, дорогая моя, как ты себя чувствуешь в последнее время?
— Разве вас вообще можно обмануть? — ответила она.
— Можешь попытаться.
— У меня ангедония. Я фригидна. Мне нужен землетрясение, чтобы хоть что-то меня сдвинуло с места. Как будто… я ничего не чувствую. Просто лежу по ночам без сна и думаю о том, что навсегда останусь той, чьи предки были всего лишь номерами, просто рабами… Всегда той, кто не смог получить образование вовремя, кто потерял тридцать лет жизни, борясь лишь за выживание. Я та, кого финракийцы когда-то называли «просто работницей». Один мёртвый, другой живой — неважно. Наши жизни стоили дешевле презервативов. А мы делали вид, что этого не замечаем. Я упустила свой единственный шанс получить настоящее образование в то время. И, Петар, у меня нет фамилии, у меня чёртовы цифры! Мне кажется, что меня никто по-настоящему не видит. Ладно, неважно… кровная линия есть кровная линия.
— Их кровная линия была единственным, что у них оставалось, — сказал Петар. — И они прекрасно это знают. Крис, ты умная и красивая женщина. То, что ты не Ариевка, ничего не значит. Возможно, Понтий Пилат был арийцем. Возможно, Амон Гёт был арийцем. И что история сказала о них?
— Вы верите, что Понтий Пилат убил бога? — спросила она.
— Нет, не верю. Он определённо убил хорошего человека, но не бога. Но можно сказать, что я верю: Амон и люди, подобные ему, убили бога внутри каждого из нас.
— Забавно, — сказала Кристина. — Мы говорим обо всех этих философских, абстрактных вещах, а наши собственные жизни… Знаете, в последний раз я была счастлива ещё в старшей школе. Не помню, любила ли я когда-нибудь по-настоящему. Единственный успех, которого я добилась за последнее время, — это то, что сегодня утром мне удалось испытать оргазм во время мастурбации.
— Ну что ж, — рассмеялся Петар. — Когда-то кто-то умер на кресте, чтобы ты могла наслаждаться своими грехами. Так что… было хорошо?
— Было прекрасно, — ответила она.
— Ну, знаешь, как говорят: когда находишь хороший рецепт хлеба, готовь его каждый день, — хихикнул он.
Она не осмеливалась признаться, что её привлекает пациент, и не просто пациент, а один из самых худших. Враг Государства, враг человечества, враг самой жизни.
— Я хотел бы поговорить о работе, если ты не против, — Петар стал серьёзным. — Я хотел бы, чтобы ты вела дело Марко По. Есть ли у тебя уже какие-то выводы о нём?
— Его образование вызывает сомнения, — заключила она.
— Ну а чьё образование не вызывает сомнений? В те хаотичные довоенные времена можно было купить диплом, даже магистерскую степень, докторскую степень — всё, что угодно. Десять тысяч долларов, и всё устроено. Образование было мерой богатства, а не знаний. А его отец был богат.
— И я осмелюсь сказать, — прошептала Кристина, — он кажется слишком идеальным. Слишком вежливый, слишком красивый, слишком ухоженный. Даже его лёгкая мизогиния слишком убедительна, так что создаётся впечатление, будто его ранили женщины, которых он любил больше всего. Он — идеальное клише. Как какой-нибудь глупый красавчик из романтической комедии. Это просто нереально. Это маска. Вопрос в том: что находится под ней? Аутист, убийца, психотик, пограничное расстройство? Это может быть что угодно.
— Он злокачественный нарцисс, — сказал Петар.
— Он… кто? — удивилась она, хотя уже рассматривала такую возможность.
— Нарцисс. И только. НРЛ. Злокачественный, психопатический тип. Садистические элементы личности. Мизогин, открыто агрессивный. Склонен к депрессии и эректильной дисфункции. Доктор Хелен тестировала его ещё до войны, сразу после его третьего депрессивного эпизода.
— Диагноз окончательный? — спросила Кристина, надеясь, что этот пугающий диагноз может оказаться ошибочным.
— Его тестировали дважды. Я бы не сомневался в этом, — ответил Петар.
— Он казался довольно искренним…, — сказала она.
— Что ж, он умён, в этом нет сомнений. Он согласился на сеансы с тобой, Кристина. Для нарцисса необычно добровольно соглашаться на беседы с психологом. Возможно, он пытается нас перехитрить. Я хотел бы, чтобы ты взяла этого пациента. Что бы ты ни думала о себе, ты единственный человек, которого я нашёл достаточно мудрым, чтобы не поддаться манипуляциям. В конце концов, ты пережила старые времена с удивительной силой и глубиной… Я пришлю тебе всё, что у нас есть на него: записи из некоторых гостиниц и коридоров, паспортные данные, дипломы, экзаменационные досье. У нас не так много информации. Больше всего ты сможешь получить из разговора с ним.
— Мы уже разговаривали. Он рассказывал мне о девушке, которую преследовал в подростковом возрасте. У него была плохая мать. Я ожидала увидеть умеренно выраженную психопатию, но также ожидала сохранённую эмпатию и чувство вины. Но злокачественный нарцисс… да бросьте. Этого я не ожидала. И что мы вообще будем делать с нарциссом, да ещё и злокачественным? — спросила она.
— Мы его вылечим, — спокойно ответил Петар.
— Но это невозможно!
— Возможно, и нет. Мы проведём эксперимент, первый в своём роде в истории. Мы соберём пятьдесят нарциссов, готовых участвовать в эксперименте, и проведём один очень рискованный и очень дорогостоящий курс лечения с использованием полной изоляции. Я всё тебе объясню. А пока изучай его материалы и изучай его самого. Я дам тебе его досье. Разумеется, если ты согласишься взять этот случай?
Кристина молча взяла ром и добавила его в свой латте. Затем взяла папки и положила их в сумку.
— Я возьмусь за него, — кивнула она, сама не понимая, почему принимает эту сизифову задачу.
Петар поднял бутылку рома и произнёс тост, глядя на неё с восхищением и любуясь её смелостью и силой, прекрасно понимая, насколько контакт с подобной злокачественностью может повредить её психику. К счастью, её амбиции были сильнее запаха опасности. Он сделал глоток алкоголя и прошептал:
— Добро пожаловать в создание истории.
Глава 4
Мисс Андреа
2 июля 2064 года
Пятница
— Я не могу писать, когда на меня смотрят. Так говорит Тайлер Дёрден, пытаясь помочиться в еду, которую подадут снобам. По телевидению снова показывали — Бойцовский клуб. Это был уже пятый раз за неделю. Новый Порядок по какой-то причине считал этот фильм культовым. В старые времена он тоже считался культовым, вероятно, без всякой скрытой причины или повестки. Фильм просто хорош. Или же, с другой стороны, власть знала, что никто на самом деле не способен навредить системе и что можно продать что угодно, даже открыто антиправительственный фильм или книгу. Самая могущественная тирания всегда та, что настолько тихая, призрачная и изменчивая, что даже правда не может её поколебать.
Тайлер каким-то образом сумел помочиться, хотя мы все смотрели на него. Кристина выключила звук телевизора. Она обожала этот фильм, но была настолько переполнена ненавистью к самой себе, что могла только плакать и валяться в жалости к себе.
— Не волнуйся, мама… — написала она на листке бумаги, пытаясь дышать и видеть сквозь мокрые, вспотевшие ресницы, затуманивавшие её зрение. — Не волнуйся, мама, не волнуйся… Я больше тебя не разочарую. Мне дали новую жизнь. На этот раз я буду творить историю вместо того, чтобы мечтать. Я сдвинусь с мёртвой точки. Я приму синюю таблетку и поступлю в элитную школу. А когда закончу её как одна из элиты, я никогда не узнаю, что значит быть рабом. И никто, никто больше не будет издеваться надо мной снова и снова, пока не похоронит меня заживо в страхе. Я виновата, мама, виновата в том, что я никто. Я не воспользовалась единственным шансом, который мне дали. Всё, что ты вложила в меня, было растрачено на бессмысленные утра только потому, что я не осмелилась попытаться поступить в элитное учебное заведение. Но на этот раз, мама, на этот раз… я буду гордой и поверю, что могу стать настоящим человеком, а не той тенью, какой была когда-то…
Это был всего лишь бессвязный поток мыслей. Кристина не верила в то, что писала. Она знала, что уже слишком поздно. Когда-то давно она получила стипендию для учёбы за границей, но не смогла покинуть Арнею. Она окончила — университет для бедных, и пути назад уже не было. Всё, что ей оставалось после того, как она упустила свой единственный шанс, — это бледное искупление и огромная трата времени. После того как её так быстро отвергли талантливые, те, кто сияет, и бросили к невидимым пролетариям, она узнала, как на самом деле обращаются с обычными людьми. Потребовалось всего одно мгновение, одно моргание глаза, чтобы её судьба была решена, и невидимая рука бросила её в океан отбросов.
Теперь, живя среди клопов, пожиравших друг друга ради выживания, она узнала, что значит жить без милосердия. Новый Порядок не мог это исправить: её личность изменилась навсегда, и больше не осталось ничего, что она действительно могла бы дать миру. Чтобы сделать судьбу ещё более жестокой, она больше не могла любить. Не осталось ничего, что она могла бы дать хотя бы одному человеку.
Она выключила телевизор и попыталась читать. Сначала она читала о Стэнфордском тюремном эксперименте, задаваясь вопросом, почему он так сильно напоминает ей довоенную Арнею. Это была гетто-психология. Точно так же, как и Арнея, это было место не в географическом смысле, а место, существующее как состояние сознания, место, где любой нарцисс мог безнаказанно разрушать твою личность до такой степени, что ты больше не мог ничего дать миру, и законно довести твой разум до полного убеждения, что ты физически не способен сбежать, потому что ты ничтожество и нигде на Земле тебя не ждут.
Над Арнеей не было Бога. Был только Зимбардо, наблюдающий за ними через объектив дорогой камеры. Арнея была государственным экспериментом. Арнея была выдающейся трагикомедией, местом, где преподаватели ставили студентам одни десятки лишь для того, чтобы позже вручить им бесполезные дипломы, которые в конечном итоге позволяли выпускникам работать в киоске без туалета. Так появлялось государство, полное талантливых выпускников, которые испражнялись в пластиковый пакет на холодном полу киоска.
Эмоционально униженные и наказанные за свои добрые дела, арнейцы бежали за границу, но там могли лишь снова встретить самих себя. Они были гражданами третьего сорта, обманывая себя мыслью, будто значат нечто большее, чем обычные рабы этого мира, рабы Зимбардо, рабы самого Бога. У них не было Бога. Бог давно покинул их, под тенью войны, которая была лишь вопросом времени.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.