Немного правды о больших девочках

Дни просто мчались. После этих первых проводов до подъезда они с Сашей стали видеться немного чаще, но Танечке хотелось, чтобы они встречались намного чаще.

Занятия перед поступлением занимали много времени, надо было работать, а ещё хотелось просто пройтись по городу, насладиться такой взрослой уже, но ещё совсем юной жизнью. Если она не была занята поступлением в университет, то все мысли были о Саше. Она обращала особое внимание на каждое сказанное им слово, каждый жест и понимала, что со стороны выглядит, наверное, таким маленьким щенком, очень милым, который поворачивает голову к хозяину, даже если его не зовут, доверяет каждому слову, радуется любой игрушке или шуршащему фантику, который нечаянно обронили. Удивительно, как в Танечке сочетались невероятная ответственность и взрослость с предельной наивностью, описать которую можно было одним словом – «дурёха».

Наступил особенный день – 10 мая. Это был день его, Сашиного, рождения. Она долго думала, что бы ему подарить. Смотрела разные варианты галстуков, какие-то свитера, хотя понимала, что такой подарок не подходит. Танечка думала, волновалась, пригласит ли он её отпраздновать свой день рождения. Больше всего на свете ей хотелось быть с ним – разговаривать, держаться за руку, просто находиться рядом. На каком-то этапе их развели по разным отделам и сменам. И всё-таки они иногда встречались утром на пересменке, даже как-то ездили в кафе, а один раз обедали втроём – Юра, Саша и Танечка. Юра пригласил их в гости, сам приготовил очень вкусный обед. Они прекрасно провели время. Разговаривали о музыке, слушали Pink Floyd и «Русский альбом» Гребенщикова, обсуждали книги, и Танечка ловила себя на мысли, что совершенно не ошиблась в своём Саше.

Танечка попросила свою знакомую провести её в магазин Duty Free, купила там парфюм, который ей посоветовали, и стала ждать того самого дня. Оставалось чуть меньше недели.

Вечерами было особенно невыносимо, она очень скучала, ей так хотелось, чтобы он позвонил. В те времена было не принято порядочным девушкам просто так «гулять» с парнем – так уж Танечка была воспитана. А «гулять» очень хотелось, она не знала, как это, но понимала, что подходит тот самый момент, и вот он – тот самый любимый и лучший мужчина, ради которого она готова стать другой, взрослой, привлекательной и познать то, чего где-то в душе очень боялась, а телом чувствовала влечение, притяжение, дрожь и необъяснимую тонкую боль.

Через два дня после дня рождения позвонил Юра и пригласил её от имени Саши. Он пообещал приготовить всю еду и сказал, что будет Саша и ещё одна его знакомая.

Танечка очень волновалась, хотела в этот день быть самой красивой. Она несколько раз переодевалась – гардероб был очень скудным, – выбрала платье достаточно скромное, но в нём она нравилась себе, не было ничего лишнего. Туфельки на небольшом тонком каблуке, плащ. Волосы без какой-либо укладки лежали красивой крупной волной. Она немного подкрасила губы и ресницы и стала ещё милее и ярче. Взяла подарок, коробочку конфет к столу и полетела к Юре домой.

Юра открыл в переднике, с варежкой для горячего в руке.

– Привет, Танюша, заходи. Ещё никого нет, ты самая первая. Значит, самая голодная.

Посмеялись. Танечка сняла плащ, стала помогать носить бокалы, тарелки к столу.

Юра скинул передник, протёр руки от специй.

– Ну вот, теперь курица будет около часа запекаться, можно хоть отдохнуть и поболтать. Будем болтать?

Танечка на какое-то мгновение почувствовала себя неловко, она думала о том, что, наверное, у неё очень смущённый вид. Юра широко улыбнулся и сел рядом с Танечкой на диван.

– Тань, ты не бойся меня. Я буду вести себя хорошо. Я рад, что ты пришла раньше, и очень хотел бы тебя кое о чём спросить. Отвечать, конечно, совсем не обязательно. Можно спросить о личном?

– Да, – сказала Танечка, хотя это был ответ вежливости. На самом деле к вопросам любого личного толка она была сейчас не готова.

– Танечка, понимаешь, наверное, впервые за много лет дружбы с Саней, а мы дружим вот уже больше десяти лет, мне очень непросто. Я чувствую себя немного предателем, что ли…

– Почему? Почему предателем? – удивилась Таня.

– Я очень люблю Сашку и ценю нашу дружбу. Я вижу, что ему впервые встретилась такая девушка, как ты.

– Какая?

– Чистая, юная, умная. По-настоящему добрая. Я уверен в тебе, но сейчас не уверен в нём. И я не имею права это говорить, ведь он мой друг. Но он другой, он совсем не такой, как ты. Из другого теста, так ведь говорят?

– Да, я понимаю.

– Любишь его?

Танечка молчала, она понимала, что ещё одно слово – и она готова будет заплакать оттого, что не знает, как прервать этот разговор. Юра почувствовал напряжение, дал ей стакан сока и взял за руку.

– Я знаю, ты сильная и сделаешь так, как подсказывает сердце. Но я хочу предупредить: чтобы быть самой лучшей для Саши, тебе совсем не надо меняться, а вот ему очень многое придётся изменить. А чтобы с тобой жить счастливо, меняться ему придётся точно. И на этом пути будет трудно обоим. Именно это я и хотел тебе сказать. Не обижайся на меня. Я вот сказал – и от души отлегло.

Танечка сдержала слёзы. Подождала немного, выпила сок.

– Спасибо, Юра. Ты не думай – я всё понимаю, но просто совсем не могу без него, а видеть – всё вижу. Но я думаю, я верю, что смогу многое изменить. Я вижу, какой он хороший, и знаю, что ему очень нравлюсь.

– Это да, конечно. Я вообще его таким ещё не видел. Уверен, что ты абсолютно особенная для него. Но всё, что сказал, должен был сказать, ты уж извини. Ты большая девочка, решишь сама.

В этот момент позвонили в дверь. Юра спружинил на диване, подскочил и с улыбкой направился в прихожую. Вошёл Саша, и Юра, смешно фальшивя, пропел: «Happy birthday to you!» В этот момент он выглядел, как ребёнок гигантского роста. Все трое засмеялись, стало очень легко и тепло. Танечка подошла к Саше, поцеловала в щёку и протянула подарок. Через минуту в квартиру вошла девушка, на вид лет двадцати трёх, вполне милая и доброжелательная.

– Знакомься, Танечка, это Наташа. Моя хорошая знакомая, – сказал Юра.

Они поспешили за стол, на котором было множество закусок. Юра постарался – всё было очень и очень вкусно.

Наташа действительно оказалась милой. Она училась в педагогическом институте на учителя французского языка и немного подрабатывала официанткой. А Юра работал в том же ресторане поваром, хотя имел высшее техническое образование.

Праздник прошёл прекрасно – они много ели, пили совсем чуть-чуть. Незаметно наступил поздний вечер, и Танечка засобиралась домой. У Юры была трёхкомнатная квартира. Он жил один – мать вышла замуж и уехала в другой город. Иногда у него жил Саша, дом находился близко от его работы, и им, по словам Юры, было вполне удобно и весело. У Саши своего жилья не было, они с мамой и братом ютились в крохотной квартирке в центре города, где Саша провёл детство и окончил школу.

Потом были работа водителем, армия и поступление на юридический. С поступлением ему помогла мама, так как долгое время проработала следователем и сама окончила этот факультет.

В тот вечер Танечка была абсолютно счастлива. Она смотрела на своего Сашу, и ей казалось, что это было не с ней – так всегда она ощущала мгновения счастья. Истинного, не такого, которое мерещится, а именно того самого, которое спутать нельзя ни с чем на свете.

Юрка пошёл провожать Наташу, они шутили и смеялись.

– Так, Саша и Таня, мы уходим, но я вернусь, – сказал Юра, – поэтому не вздумайте расплодиться в моей квартире. Сашкиных носков и так слишком много в каждой комнате.

И дверь закрылась… Вот в этот момент Танечка почувствовала, что ей становится страшно и замечательно одновременно. Они поцеловались. Он, в свои двадцать пять уже испытавший чары на десятках женщин, и она, которая целовалась два раза в десятом классе с мальчиком, которому невероятно нравилась, а он ей не то чтобы очень.

Это случилось как-то само собой, совсем не по́шло, немного больно, но по взаимному желанию. Он, казалось, был очень испуган происходящим. И когда всё понял, стал целовать ещё крепче.

– Прости, тебе больно? Сейчас принесу полотенце.

Он обнял её крепко, по-настоящему. «Девочка. Так и думал – совсем девочка».

Танечка, стараясь понравиться, выдержала боль. Она была очень взволнована и совсем не знала, что говорить в такой ситуации. Поэтому просто улыбнулась.

Он неожиданно поднял её на руки и положил на диван.

– Я приготовлю чаю. Надо, наверное, позвонить маме, предупредить, что ты сегодня не придёшь.

– Да, обязательно.

Танечка позвонила маме:

– Мамочка, я сегодня не приду. У меня всё хорошо, ты не волнуйся. Я утром всё расскажу.

– Доченька, у тебя точно всё хорошо?

– Да, мама. Очень-очень хорошо.

Утром, выпив кофе, все разбежались по делам. Вечером Саша неожиданно позвонил:

– Танюша, какая у тебя квартира?

– Двести восемьдесят.

– Я иду, встречай меня.

Танечка встретила Сашу у лифта, они поцеловались. В руках у него были тортик и небольшой букет.

– Слушай, напомни, как твою маму зовут?

– Вера Степановна.

– Хорошо. Только пока мы до твоей квартиры не дошли, ты мне скажи, пойдёшь замуж за меня?

Танечка стояла на лестничной площадке. Она даже не знала, что сказать.

– Ах да, забыл! Я тебя люблю. По-моему, теперь всё.

Она не понимала, что сейчас нужно делать. Ноги не шли. Невозможно было произнести ни единого слова – она будто онемела. Танечка только кивнула.

– Отлично, давай, веди меня к себе домой.

Маленький племянник спал, поэтому в доме все разговаривали шёпотом и старались двигаться тихонько. Танечка за руку ввела Сашу в маленькую двухкомнатную квартиру, где на тот момент проживали четверо взрослых и один совсем маленький мальчик, который часто плакал по ночам и разбрасывал пластмассовые кубики по всей комнате.

Они зашли на кухню. Увидев Сашу с цветами, мама Танечки немного стушевалась.

– Здравствуйте, Вера…

Пауза затянулась, и Танечкина мама подсказала:

– Степановна.

– Да, Вера Степановна. Мы с вашей дочерью женимся, это вам.

И протянул букет маме. Та села на табуретку с потёртым ламинированным верхом. Посмотрела на Танечку и Сашу и сказала:

– Давайте пить чай.

Саша побыл недолго, все боялись разбудить младенца, несколько раз выглядывала сестра Танечки, просила говорить чуть тише. Беседовали о чём-то отвлечённом. Потом Саша встал, Танечка закрыла за ним дверь и только тогда обняла маму.

– Танюша, я желаю тебе счастья. Я знаю, ты уже большая девочка, но ты уверена в нём?

– Мамочка, как я могу быть уверена? Я просто очень его люблю.

Танечка вспоминала вчерашний день, когда летела на работу, разрезая воздух, слово сказочное всемогущее волшебное существо. Она знала, что нельзя быть уверенной, но поступить иначе не могла.

Они подали заявление. Расписались. Качая головой и сокрушаясь, всё-таки пришли все сослуживцы. Было очень сдержанно и скромно, но весело. Танцевали, шутили и желали много-много детей. Юрка почему-то отказался быть свидетелем, но на свадьбу пришёл, был каким-то очень тихим и ушёл рано.

Они прожили с Сашей семь лет. Было всё, в том числе самая красивая на свете любовь, особенные слова, радость и страсть, самая необузданная и самая необъяснимая. Бывали времена, когда он не приходил домой, выпивал, вёл себя не просто странно, но даже ужасно. Танечка терпела и всё оправдывала.

Она окончила университет и устроилась на работу в адвокатскую контору, где показала прекрасные результаты. Саша по-прежнему служил на таможне. Он всё реже был для неё хорошим, и в какой-то момент стало ясно, что это и есть тот самый конец, о котором так не хочется говорить и думать. Они разошлись, потеряли следы друг друга. Она только знала, что он женился ещё, и не раз – его всегда окружало бесконечное множество женщин, он поддавался и отвечал на их симпатию легко и бессовестно.

Ей же, Танечке, оказывали знаки внимания, но она не могла представить себя даже за чашкой кофе с другим мужчиной – так любила Сашу.

Когда они расстались, было пролито много слёз. Сразу после развода они встретились и очень коротко поговорили.

– Я хочу спросить тебя, Таня: ты вернёшься ко мне?

– Тогда и я спрошу. Ты можешь измениться ради меня?

Саша подумал и сказал:

– Нет, я не смогу.

– Тогда не вернусь.

Они ещё помолчали. Сидели в кафе на Петроградке, где раньше после ссор иногда отдыхали в полной идиллии и мечтали о том, как им будет хорошо и какие у них будут дети. Сейчас был совсем другой разговор.

– Саша, я хочу тебя попросить кое о чём. Можно?

– Смотря о чём.

– Давай мы останемся в памяти друг у друга хорошими воспоминаниями, и если нас спросят, какими мы были, – никаких имён и подробностей. Просто ответим: она/он была/был хорошей/хорошим.

Он подумал и обнял её в последний раз.

– Да, я обещаю.

– И я обещаю тебе, Саша. Я желаю тебе счастья.

Танечка первой вышла из кафе. Изо всех сил она сдерживала слёзы, которые предательски застилали карие выразительные глаза. Он остался в кафе, и на минуту ей показалось, что он отвернулся, чтобы тоже заплакать.

Они разбежались, как говорят. Фамилию Танечке менять не пришлось, поскольку при замужестве для удобства решили с Сашей, что пускай у неё остаётся девичья – Парфёнова. Меньше возни.

Она, конечно, переболела. Смогла. Снова вышла замуж, родила сына. Со вторым мужем разошлись очень мирно, будто исполнили какой-то особый ритуал.

В это весеннее утро по дороге в своё адвокатское бюро она опять почувствовала запах и дыхание весны. Что-то необъяснимо откликалось в ней на безудержное щебетание и лёгкую, ещё совсем девственную зелень деревьев.

Она вошла в дверь адвокатского бюро «Парфёнова и партнёры». Пришла, как всегда, вовремя, поскольку была очень ответственной и пунктуальной.

– Здравствуйте, Татьяна Георгиевна, – поприветствовала её секретарша.

– Здравствуйте, Юлечка.

– Вас ожидает клиентка на одиннадцать часов, она пришла немного раньше.

– Хорошо, я сейчас немного подготовлюсь и к назначенному времени приму её. Предложите ей пока кофе или чай.

Приёмная была так устроена, что путь в её кабинет не проходил через зал ожидания. Татьяна Георгиевна аккуратно повесила пальто, поправила волосы, немного освежила губы блеском. Села за стол, взяла предложенное ей секретарём дело. Когда подошло время, попросила клиентку войти.

Перед ней расселась весьма яркая дама. По её чертам можно было с уверенностью сказать о некой истеричности и эксцентричности её натуры. Лет десять назад она наверняка была фигуриста и красива. В деле было указано: «Раиса Рудольфовна Андреева».

«Надо же, именно сегодня утром – и Андреева», – подумала Татьяна.

– Раиса Рудольфовна, пожалуйста, изложите своими словами суть дела.

– Мой муж, понимаете, редкостный козёл. Я у него уже четвёртая жена. До меня ещё разные были. Все шалавы, и только первая была хорошая. Даже как звать её, не знаю. Это, видите ли, секрет! Короче, я планирую с этой гадины, моего мужа, содрать всё, что смогу.

Татьяна Георгиевна посмотрела в дело. Муж – Андреев Александр Юрьевич…

– Вы знаете, Раиса Рудольфовна, мне очень жаль, но я больше не занимаюсь семейным правом.

– Как не занимаетесь? Что за ерунда! Мне вас рекомендовали как одного из лучших специалистов.

– Знаете, пообещала не заниматься одному хорошему человеку.

– Бред какой-то, просто бред.

Женщина напрягла мощные, расплывшиеся, как перезрелые южные помидоры, коленки, поднялась с кресла, смерила кабинет до двери большими шагами в туфлях на высоких шпильках и, не обернувшись, так хлопнула дверью, что испуганная секретарша вбежала без стука и разрешения.

– Извините, Татьяна Георгиевна. Не ваш день? – неловко предположила Юля.

– Да нет. Как раз очень хороший весенний день, Юленька. Давайте, кто там у нас следующий? Я готова, приглашайте.

Она взяла дело и ласково провела ладонью по строчке, где было написано имя «Александр». На одно мгновение Танечка отвернулась, чтобы сдержать по непонятной ей причине подступившую к ресницам влажную прозрачную каплю.

Сегодня она в полной мере наслаждалась весной, которая всегда была её самым любимым временем года. Это был один из дней, который запомнился навсегда. Она, Татьяна Георгиевна Парфёнова, была уже очень большой девочкой и точно знала, что такие моменты и есть настоящее счастье.