Охота на радость

Глава первая,

в которой Вихорка ждет Деда

Вихорка разбежался и прыгнул прямо в воздушное, взбитое до глазированных пиков облако. В воздух взлетела стайка дождевых капель. Мальчик пару раз кувыркнулся и радостно подскочил вверх. Облако подыграло и пружинисто подбросило его в воздух.

Вихорка широко раскрыл глаза, стараясь не щуриться. Повсюду в небе, насколько хватало глаз, клубились разномастные облака. Плоские, натянутые, как скатерти, пушистые, как длинношерстые котята, маленькие, большие, белые, розовые, перламутровые, жемчужные… На одном из таких облаков, просторном, большом, мягком, Вихорка и жил вместе с Дедом, сколько себя помнил.

Сколько мимо них ни пролетало облаков, сколько раз солнце ни менялось местами с луной, Дед оставался прежним и сам Вихорка, кажется, тоже. Он не взрослел и не рос, только ссадины на коленках да локтях менялись местами – право, лево. Даже светлые легкие волосы у него – и те не отрастали длиннее привычного. Дед должен был прийти с минуты на минуту. Вихорка поджидал и оглядывался, пытаясь понять, с какой стороны он появится. И снова пропустил момент, как меж облаков внезапно выросла фигура Деда. Как обычно: моргнул, а Дед уже тут – идет ему навстречу.

Каждый раз Вихорку изумляло, как Дед преображается на ходу: с работы вышел бледный, полупрозрачный дряхлый старец, но, приближаясь, постепенно становился веселей, спина его выпрямлялась, а сам Дед будто сбрасывал лет 10, и вот уже радостно подмигивал Вихорке, выкидывая вперед свою широкую морщинистую руку.

– Даешь, молодежь! – крикнул он Вихорке и ловко поймал его ладонь своей.

Вихорка выбрался из облака, почесал веснушки на носу и потянул Деда за рукав.

– Пойдем на охоту, а?

Дед заулыбался, кивнул, взлохматил внуку небрежные густые пряди длинных светлых волос, а затем приобнял Вихорку за плечо, и они пошли.

Прогулки с Дедом Вихорка любил, тот издалека подмечал то, что самому мальчику заметить было сложно. Дед угадывал, где будет самое интересное, знал, где Вихорка встретит лучших товарищей по играм. Пока Дед был на работе, Вихорка откровенно тосковал – сиди себе на облаке, лепи из мягкой воздушной пены снежки, разглядывай окрестности… Ни компании, ни развлечений. Но стоило Деду вернуться, как все вокруг превращалось в удивительное приключение.

Вихорка терпеть не мог Дедову работу, а сам Дед получал от нее большое удовольствие.

Да и, правду сказать, – работать привидением в настоящем замке – не самое тоскливое из занятий. Вихорка знал и похуже – подметать и вытряхивать облака, например. Пересчитывать дождь, пасти облака или рассыпать на дорогах ровным слоем жемчужную снежную пыль (последнее уж и вообще так себе дело – только для настоящих аккуратистов). О своей работе Дед говорил мало, отделывался скупыми односложными репликами. Только иногда оживлялся, когда рассказывал редкий случай из жизни, превращая его в настоящее театральное представление.

Дед и на охоте говорил редко, больше двигал настойчиво подбородком, указывая Вихорке на «интересных экземпляров», или подталкивал локтем, и у Вихорки в такие моменты словно открывался во лбу третий глаз – Дедов.

Охоту Дед придумал давно. Вихорка и не помнит, когда впервые отправился на прогулку с Дедом, но с незапамятных времен они спускались с облака на городские улицы, и приключение начиналось. В отличие от облаков, город был обитаем – по его улицам ходили взрослые, бегали дети, семенили старички. Но охотились Дед с Вихоркой не на них. Они искали детские тени. Тень в виде ребенка была у каждого взрослого, узнать и обнаружить ее было легко – она всегда была поблизости от своего взрослого и выглядела чуть прозрачнее обыкновенных детей. Вихорка догадывался, что когда взрослые были детьми, они выглядели точь-в-точь как эти тени. Но сейчас они выросли так сильно, что успели забыть об этом. Обычные дети тоже были в городе, но Вихорку они не замечали, да и охотиться на них было бессмысленно – с радостью у них и так все было в порядке. А вот у детей-теней – не всегда. Кто-то из них и правда радостно скакал рядом со своим взрослым, но большинство выглядели невеселыми, будто в них что-то угасло. Зато стоило Вихорке растормошить кого-то из них, тогда словно и во взрослом вдруг включали лампочку. И вокруг все становилось немного радостнее, будто кто-то выдувал у тебя из-под локтя связку переливчатых мыльных пузырей.

Сегодня, правда, было не до пузырей – в городе была настоящая рождественская погода. Снегу намело по самые щиколотки, и Вихорка радостно топтался в нем. В центре дороги с самого утра (а может, и накануне) раскатали ледяную дорожку. Прохожие шли по своим делам, стараясь идти по занесенному снегом льду быстро, но осторожно. Одни смотрели себе под ноги и бурчали под нос что-то несуразное, другие, шедшие парами, сосредоточенно молчали, переговариваться из-за сильного ветра не очень получалось. Вдруг Дед крепко сжал плечо Вихорки, и тот заметил странную парочку, идущую издалека по направлению к ледяной дорожке.

Глава вторая,

в которой Вихорка чинит радость

Навстречу им, торопливо выкидывая вперед длинные ноги и решительно помахивая портфелем, шел молодой мужчина. К ноге его жался полупрозрачный мальчик в шапке, которая сползала ему почти на нос. Мальчик был грустным, он тоскливо оглядывался по сторонам и старался не отставать от мужчины. Вихорку мальчик увидел сразу, натолкнулся на него взглядом и чуть дернулся, споткнувшись. Вихорка посмотрел на него с любопытством, а затем, чувствуя на себе одобрительный Дедов взгляд, разбежался и лихо проехался по ледяной дорожке. Ловко соскочив на снег, Вихорка обернулся и подмигнул мальчику. Тот оживился, сдвинул назад шапку и отошел от взрослого. Торопливым неловким бочком мальчик подошел к ледяной дорожке, оттолкнулся и весело проехал по ней, чуть запнувшись в конце. Затем обернулся и махнул рукой своему взрослому.

Мужчина полупрозрачного мальчика не видел, не видел он и Вихорку, зато ледянку заметил. Он засомневался. Его рука, ритмично размахивающая портфелем, замерла. А потом мужчина вдруг разбежался и катнулся прямо по ледянке, тоже споткнувшись в конце о снежные края дорожки.

Вихорка засмеялся, помахал мальчику, который заметно повеселел и снова прижался к ноге взрослого, а затем поймал на себе удивленно-радостный взгляд мужчины.

– Здрасьте, – задорно крикнул ему Вихорка и вернулся к Деду.

Мужчине на секунду показалось, что на обочине дороги стоит не по погоде одетый мальчишка со снегом за шиворотом и растрепанной головой и машет ему рукой. Он сморгнул странное видение и заторопился дальше. Шаг его, как и походка невидимого полупрозрачного мальчишки в неловкой шапке, был радостнее и бодрее прежнего.

Дед довольно крякнул:

– Молодец, разглядел. Я уж думал, пропустишь. Один ноль в твою пользу.

Вихорка заулыбался, разводя руками: как такого не заметить.

Он не все понимал в том, как это работало, но одно знал наверняка: они с Дедом каждый день занимались починкой радости. Точнее, радость чинил именно он – Вихорка, а Дед лишь подсказывал ему, где такая починка сегодня нужнее.

Казалось, у взрослых, живших в этом городе, на лицах застыло одно и то же выражение лица, и имя ему – хлопоты. Мужчины и женщины суетились, мельтешили, были заняты своими делами, торопились. Они были мучительно и бесповоротно взрослыми. Их внутренние дети, маленькие и полупрозрачные, путались под ногами, уныло брели рядом или сидели чуть поодаль. Взрослых, которые вместе со своими внутренними детьми оживленно играли в догонялки, катались с горок, бежали наперегонки по улицам, резались в снежки, можно было пересчитать по пальцам – так мало их было. Вихорка знал, что дети-тени видели его всегда, а вот взрослые замечали его на один короткий миг, когда он успевал подарить им кусочек радости, зажечь лампочку ребячества. А потом – сразу же забывали. Вихорка надеялся, что забывали его, а не себя. Некоторых взрослых он потом встречал на городских улицах, и почти каждый был куда веселее и ярче, чем при первой их встрече.

Например, его любимица Ритка – та после первой починки просто преобразилась, пришло в голову Вихорке, как он тут же дернулся от внезапного тычка в бок. «Ну конечно же» – подумал Вихорка, не успев повернуться. Ритка и впрямь была тут. Ее пальтишко было щедро украшено снежными разводами, а в глазах плясали огоньки. Не успел Вихорка подставить ей в ответ бережную подножку, как за шиворот ему прилетел снежок. Рита захохотала и рванула от Вихорки на ледянку. Ребята успели оседлать ледяную дорожку по паре раз, когда их обогнала Рита большая. Высокая, крепкая, взрослая Рита была с теми же искорками в глазах и дикими завитками светлых волос, что и у ее детской тени. Шаг ее был энергичен, она улыбалась и что-то беззвучно повторяла в такт записи в наушниках. Ритка закатила глаза и шепнула Вихорке:

– Испанский! Не спрашивай! Просто так!

Рита была в сапогах на каблуке. Она с явным сожалением свернула в сторону от ледянки, но мечтательно проводила взглядом ее вытянувшийся пунктир. Ритка еще раз толкнула Вихорку в бок и по ледянке умчалась за взрослой Ритой.

Пока Ритка была рядом, Дед не показывался: стоял поодаль, делал вид, что изучает витрины. Вихорка не знал, знакома ли Ритка с Дедом, видит ли его… и никогда не спрашивал. Так Вихорке было спокойнее. Ритку он помнил еще вредной и угрюмой. Но с тех пор как она ожила (ожила и ее выросшая копия), Ритка стала его самым первым почти-что-другом и главным товарищем по играм. В тот день Ритка торопилась, поэтому поиграть подольше не получилось. Дед вдруг заинтересовался одной из афиш, достал из кармана очки и начал изучать, а Вихорка решил проверить других своих подопечных.

Он подлетел поближе к городской высотке, задрал голову, разглядывая многочисленные стеклянные окна, а затем утвердительно дернул головой и взвился вверх, чтобы посмотреть, как поживает Гришка с 17-го этажа.

Гришка, его давний знакомый, в этот момент пускал в воздух белые бумажные самолетики, пока взрослый Григорий, весело потирая лоб, энергично чертил что-то на листах бумаги.

Вихорка не вытерпел – приплюснул поплотнее нос к стеклу, скорчил Гришке рожу.

Тот заметил Вихорку, радостно помахал ему самолетиком и подбежал к окну. Несколько минут они развлекались, показывая друг другу высунутые языки, а потом Вихорка вопросительно мотнул рукой в направлении Григория. Тогда Гришка хвастливо сказал:

– Театр будем строить! Детский! Пока вот план рисует, второй день уже.

Мальчик-тень обернулся и пустил самолетик в задумавшегося Григория.

Самолетик ласково ткнулся ему в шею, и Григорий оторвался от чертежа, почесал шею в месте укола, а затем, словно опомнившись, продолжил лихорадочно чертить что-то на бумаге.

Вихорка кивнул, показал Гришке большой палец и помчался дальше.

В ожидании Вихорки Дед мерил шагами дорожку возле детской площадки. Несмотря на холод, здесь весело суетились самые настоящие, непрозрачные дети. Их щеки краснели от мороза, а растрепанные волосы торчали из-под шапок. Кто лепил снеговика, кто висел на замерзших качелях, кто рыл ямку в сугробе, чтобы спрятать туда клад. Вихорка с завистью смотрел на них: эти дети его не видели, а он бы с таким удовольствием с ними поиграл! Дед настроение внука заметил, прижал его к себе на минутку, пошутил ласково:

– Что, дружок, теперь нам и тебе радость чинить надо? Или справимся? Пойдем-ка!

Вихорка направился было за Дедом, но обернулся еще раз, увидел, как один из малышей не удержался на ногах, макнулся носом в снег и отчаянно заревел. К малышу тут же подбежала молодая женщина, принялась пухлыми варежками счищать снег и что-то ласково говорить. Вихорка и сам не знал, почему ему не хотелось отворачиваться от этих двоих. Ему казалось, что сейчас в нем просверлили маленькую дырочку, и из нее на дорогу тонкой и ломкой от холода лужицей вытекает его собственная радость, у него даже кончики пальцев начали мерзнуть.

Глава третья,

в которой Дед возмущен, а Вихорка озадачен

Оказалось, что Дед ушел своим решительным шагом далеко вперед и теперь ждал мальчика, нетерпеливо притоптывая ногой. Вихорка растер ладошки и побежал за ним. Вдруг взгляд его остановился еще на одной паре. Полупрозрачная девочка с грустной скобкой рта и опущенными глазами, забирая озябшие руки в рукава, что-то рисовала прутиком на снегу возле скамейки. Рядом с покрасневшими от холода руками болтались жизнерадостные желтые варежки на резинках, выглядывающие из-под пальто. Возле скамейки топталась с телефоном в руках не менее унылая взрослая – вроде молодая еще женщина. В руках она тоже держала какие-то нелепые желтые рукавицы. Вихорка пригляделся – на снегу были нарисованы грустные лица без улыбок. Вихорка приблизился к рисункам – никто на него не обратил внимания. Тогда он наклонился и ловко пририсовал рожицам на снегу смешные парики и улыбки. Повернулся с надеждой к девочке – посмотреть, понравились ли ей его художества, но она на него даже не взглянула. Не меняя наклон губ и опустив взгляд на снег, она резкими движениями палочки стерла все свои рисунки. А потом встала и пошла вслед за своей взрослой. Все произошло так быстро, что Вихорка даже не заметил, как взрослая ушла вперед. Он разочарованно смотрел им вслед. Такие истории ему не нравились. Не то чтобы он думал, что всемогущ, но счастье этих двоих точно нуждалось в починке. Он пожал плечами и направился к Деду. Но печальная девочка не хотела выходить у него из головы – ему было интересно, как выглядит ее улыбка. И еще отчего-то пришло в голову, что хорошо было бы узнать, какого цвета у нее глаза – она так ни разу и не подняла на него головы.

Когда Вихорка наконец догнал Деда, тот был вне себя – Вихорка сразу это заметил. От негодования Дед притоптывал ногой, а вокруг него пыхтел сердитый пар. Обернувшись к внуку, он в сердцах ткнул пальцем в какую-то афишу и сказал:

– Беспредел какой-то! Ты посмотри только! Выдумщики и дилетанты!

Вихорка присмотрелся: на афише было изображено белое пятно с дружелюбной рожицей. Изучив картинку попристальнее, он понял причину Дедова недовольства. Афиша рассказывала про новое кино о привидениях. Точнее, об одном привидении-малыше. В этом-то и была загвоздка, объяснил ему Дед.

– Малыш?! Привидение-малыш?! – возмущался он по пути домой. – А почему не новорожденный архитектор?! Сначала учишься этому делу, значит, годами. Потом находишь приличный замок, пашешь там каждую ночь как проклятый. На стажировки ездишь, встречи по обмену опытом с коллегами посещаешь. Квалификацию, между прочим, повышаешь, чтобы соответствовать. А они думают, что любой сопляк это все с кондачка умеет! Что мастерство само собой снисходит на них, значит!

Над Дедом уже наросло густое и мрачное облако раздражения. Вихорка видел его таким крайне редко.

– Деда, – позвал его было Вихорка умильно, но Дед еще не закончил.

– Я, чтобы эту работу получить, зубрил столько лет как ненормальный! Практику проходил в колодцах, чердаках и подвалах, в сырости и гнилье! Возраст себе нарастил специально до 70 лет! А им, значит, малыша подавай! Они что, думают, тут конкуренции нет?! Да чтобы в приличное место попасть, надо на голову выше остальных быть!

– Деда, – прорвался голос Вихорки сквозь Дедово недовольство, – а почему ты решил привидением стать?!

Тот сбился, задумался, скромничать не стал:

– У меня к этому делу всегда способности были. И внешность подходящая, и темперамент. В нашем деле что важно? Не только творческий подход, но еще дисциплина, регулярность, дотошность. Тяп-ляп работать нельзя – и стратегия нужна, и тактика. Матчасть, опять же, – драматургия там, например, или спецэффекты. А чутье! А опыт!! Вот, скажем, явления. – Дед вошел во вкус, выставил вперед ногу и с чувством продолжил. – Нам же на работе надо людям показываться регулярно (а то забудут, и потом начинай заново). Но тоже не абы как, а понимать надо, кому показываться, зачем! Скажем, молчунам смысла нет себя демонстрировать – они про такое языком трепать не будут, а нам это как раз и надо, но в нужной дозировке. С другой стороны, к бешеным тоже торопиться навстречу не стоит – эти потом будут засады устраивать, фотовспышками глаза мне портить, да и в целом чрезмерная суета ни к чему. И так в нашем деле во всем – в звукоподражании, опять же, – тут я вообще ас, не зря ко мне на семинары отовсюду приезжают…

Дед оборвал сам себя, туча вокруг него почти рассеялась, а Вихорка ласково прижался к нему и тихонько захихикал, представив себе грозного Деда в образе малыша. Озорной Дед-малыш в его голове погрозил ему кулаком и ухмыльнулся, а настоящий Дед взмахом руки начертил себе на ногах виртуозные золотые кандалы («Вот же модник!» – успел подумать Вихорка) и нахально запел кукушкой. Да так, что проходящая мимо тетушка вдруг шарахнулась в сторону и встревоженно огляделась по сторонам. Дед довольно усмехнулся и толкнул Вихорку в бок. Они пошли дальше.

Уходя, Вихорка еще раз обернулся, чтобы проверить, не мелькнет ли в толпе сегодняшняя грустная девочка с желтыми рукавицами.

– Деда, – спросил вдруг Вихорка, – а я, когда вырасту, тоже привидением стану или так и буду всегда радость чинить?

Дед оступился, бросил на Вихорку неразборчивый взгляд из-под густых бровей, кхекнул. Но Вихорка не отводил от него вопросительного взгляда.

– Нет, дружочек, – ласково сказал ему Дед, аккуратно подбирая слова, – у тебя будет совсем другое дело.

Вихорка тем временем положил свою ладошку в Дедову руку, схватился за нее и, уставившись на их переплетенные ладони, задумчиво сказал:

– А я вырасту вообще? Смотри, Деда, у меня вся рука все время ровно на столько же меньше, чем твоя. Может, я и не буду никогда расти? Так и буду всегда твоим внучком?

Вихорка смотрел на их руки пристально и слегка изумленно, раньше эта мысль не приходила ему в голову. И не видел, как печально и задумчиво разглядывает Дед его солнечную макушку.

Мимо них, не замечая ничего вокруг, пробежали две хохочущие девчонки. Они на ходу метали друг в друга полные варежки снега и весело взвизгивали. Вихорка с завистью проводил их взглядом. Они его не заметили, а он бы с удовольствием поиграл с ними в такую игру.

– Ну почему они никогда со мной не играют?! – обиженно спросил Вихорка Деда.

Тот пожевал свой неровный ус (с правой стороны он почему-то был вдвое длиннее, чем с левой), помолчал:

– Сам знаешь почему, – пожал плечами Дед, стараясь говорить помягче. – Они, видишь же, не полупрозрачные, живые.

– А я какой?! – возмутился Вихорка, не замечая, как осекся Дед на последнем слове.

– Ты тоже живой, – твердо сказал Дед, – но другой. Те, кто тебя не видит, – у них с радостью и так все хорошо, а вот другим ты необходим. Ты их главный помощник, без тебя и твоих умений у них радоваться не получается, понимаешь?

– Понимаю, – вздохнул Вихорка. – Сто раз уж говорил. Все равно обидно.

Но обижаться подольше у него не получилось. Дед взял и столкнул его в пушистый сугроб на обочине дороги. Вихорка завозился в нем, захихикал и забыл обо всем.

Перед сном, укутываясь в пышное пушистое облако, Вихорка добавил к своей неровной башенке из фигурных снежинок еще одну – за сегодняшнего мальчишку на ледянке. Башенку он собирал сам, и она никогда не разваливалась, хотя была заметно кривоватой. Снежинок было ровно по числу детей, которым ему удавалось вернуть радость. Вихорка помнил их всех – каждого подлеченного им полупрозрачного ребенка, а значит, и каждого взрослого. Каждый день перед сном он горделиво и тщательно пересчитывал снежинки. Дед один раз это заметил, но только хмыкнул. Вихорка даже обиделся. Сказал Деду с досадой:

– Видишь, сколько насобирал? Уже скоро 100 будет!

Дед издал в ответ неопределенный звук – то ли в знак поддержки, то ли уходя от темы – Вихорка не понял. Поэтому и уточнил:

– Дед! А сколько надо людей починить?

Дед пожевал задумчиво губу и загадочно сказал:

– Порой достаточно и одного… Надо только найти его…

И заторопился по своим Дедовым делам, так и не дав Вихорке переспросить, что это могло значить.

Глава четвертая,

в которой появляются секреты и еще один мальчик

Утренние часы Вихорка любил больше всего. Эти первые, дремотные минуты, когда еще не понимаешь, где ты и что происходит, и тягучую негу, которую хочется продлить как можно дольше… Но этим утром все пошло не так, как надо. Перед самым пробуждением Вихорке приснился сон – самый теплый из всех, которые он видел. Сны ему снились не очень часто, но каждый был как подарок.

Однажды, например, ему приснилось море. Оно было холодным, волны с барашками догоняли и быстро кусали Вихорку за пятки. Но и эти веселые укусы, и заводной рой морских брызг его только веселили – страшно не было. Словно бы он точно знал, что море его не обидит.

Сегодня сон был другим. Ему приснились веские грозовые и легкие перьевые облака. Приснилось, будто бы он лежит туго стянутый одеялом, на руках у кого-то. Лица он не может толком различить – только пух мягких волос и ласкающий взгляд. Из-за этого сна Вихорка вернулся в реальность не мягко, как обычно, а попал в нее резким толчком. Сон был таким ярким, таким живым, таким странным, что выпадать из него не хотелось. Он перевернулся на живот, зарылся лицом в сахарную вату облачной подушки и старательно зажмурился, вспоминая детали. Но сон не возвращался. Промучившись так какое-то время, Вихорка сдался и сел с недовольным видом. Он огляделся. Деда не было.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.