Ходмор, или Последний тест

© Игорь Митюшин, 2023

© Общенациональная ассоциация молодых музыкантов, поэтов и прозаиков, 2023

Глава I

Шлюпка вышла на середину заводи и за считанные секунды беззвучно затонула. Я остался один на один с джунглями. Ближайшее поселение находилась в восьми километрах к западу вниз по течению. Это была маленькая затерянная в дикой глуши усадьба, но до нее еще нужно как-то добраться.

Лес даже не заметил моего появления, продолжая перешептываться голосами всяких ночных тварей. Что ж, тем лучше, и я двинулся по берегу. Однако уже через двадцать минут у меня появилась предательская мысль, что следовало высадиться поближе. Дорога была кошмарной, точнее сказать, ее не было в помине. Идти по воде тоже не представлялось возможным. Всякая растительная дрянь постоянно цеплялась за ноги, не говоря о местных обитателях, которые только того и ждали, чтобы какой-нибудь залетный олух забрел в их владения. На суше дела обстояли не лучше. Если бы не резак, я не сумел бы пройти и пары метров. Пексидное лезвие рубило заросли с легкостью бритвы, рассекающей воздух, но попробуйте беспрерывно махать метровым клинком хотя бы час. Словом, пройдя за два часа каких-то пять километров, я в полном изнеможении свалился на крошечной прогалине.

До рассвета оставалось еще минимум четыре часа, но, если учесть, что мне нужно было добраться до селения, определиться с наблюдательным пунктом и тщательно замаскироваться, задача представлялась все более и более сомнительной. Однако именно здесь сюжет получил совершенно непредвиденное развитие. Как известно, мы предполагаем, а Бог располагает. Не успел я расслабиться, как пискнул тревожный сигнализатор. Через чащу прямо по направлению ко мне осторожно двигался довольно крупный объект, сопоставимый по размерам с человеком. Тепловизор шлема мгновенно выделил его из растительного переплетения джунглей. Объект в действительности оказался субъектом. Какие, к черту, могут быть инструкции, когда, не успев толком высадиться, я сразу же попал в поле зрения некоего дотошного гуманоида. Первая двойка заработана, теперь надо думать, как ее исправить.

Будучи полностью уверен, что остался незамеченным, абориген засел в кустах на краю прогалины. Наивный. Если бы я вырядился, как он, то, конечно, остался бы в счастливом неведении. Но не для того меня родили, растили и учили. Я был натаскан ориентироваться в ситуации со многими неизвестными, а не с одним единственным, который на тефиловом экране шлема был виден как на ладони. Опустившись на корточки, он замер и выставил вперед какой-то предмет удлиненной формы. Да, конечно, это полный идиотизм – вот так влипнуть на первом шаге. Хорошо, что я не суеверный, в противном случае следовало бы все бросить и умотать назад. Старт оказался ниже всякой критики. Мы с Рутом специально выбрали эту ночь. В джунглях в темное время суток и так ничего не видно, а при плотной облачности, как сейчас, вообще хоть глаз выколи. Впрочем, раз я уже засветился, может быть, имеет смысл спросить в лоб, откуда он взялся такой глазастый.

Абориген, не шевелясь, наблюдал за мной. Я встал и пошел к нему. В конце концов, опасность нужно встречать если не с поднятым забралом, то хотя бы лицом к лицу. Не ожидая такого поворота событий, наблюдатель приподнялся. Не моргнув глазом, я двигался прямо на него. Между нами осталось не больше трех метров.

– Стой! – он резко прыгнул в сторону.

О, первое слово я знал. Он начал лепетать что-то на тему границ суверенных владений, потом приказал бросить оружие. Ура, в этом монологе не оказалось ни одного незнакомого мне слова. Строение фраз, фонетика идеально отвечали содержанию обучающих программ. Я отбросил резак в сторону. Не сводя с меня своей палки-копалки, противник подкрался к резаку и поднял его. Схватив саблю, он явно почувствовал себя уверенней, выпрямился и приказал снять шлем.

Это уже было слишком, и я тут же соврал:

– Не могу. Защелка – сзади, нужно чтобы кто-то помог.

По сравнению с его голосом мой собственный показался грубым и корявым, однако меня поняли. Этот наивный дурачок зашел сзади и, приставив к моей спине оружие, стал рассматривать, где там этот замок. Несчастный не успел даже пикнуть, как, потеряв сознание, повалился на землю. Конечно, нельзя сказать, что я вел себя красиво, но оставаться беззащитным перед первым попавшимся гуманоидом, у которого невесть что в башке, не входило в мои планы. Теперь ситуация изменилась кардинально. Мало того что я был ошеломлен столь неудачной высадкой, так у меня появился еще и пленник, чью судьбу следовало немедленно решить. Поскольку все первоначальные планы полетели в тартарары, нужно было что-то предпринять.

Я связался с Рутом и рассказал о своих злоключениях. Несмотря на свой саркастичный характер, он отнесся к делу серьезно. Мы решили, что на этот раз мне следует отступить, прихватив с собой аборигена.

– Ладно, что Бог не делает – все к лучшему. Хотя бы изучим его как следует, а там и решим, как поступать. А вообще, таких придурков, как ты, нужно отбраковывать при рождении, а не брать с собой в разведку, – это была единственная вольность, которую позволил себе Рут.

Бесшумная махина шлюпки выплыла на прогалину. Я загрузил свой трофей. Пленник так и не пришел в себя – ни когда мы летели, ни когда швартовались к катеру, ни когда я перетаскивал его в приемный бокс. Автоматика тут же занялась моим приобретением, а я, пройдя обеззараживание, шагнул в жилую часть катера. В воздухе вокруг Рута болталось несколько проекций, он колдовал с программами.

– Да, погано вышло, ладно, не бери в голову, выкрутимся, время еще есть, – он даже не обернулся.

Прошло не более пяти часов, как я покинул катер, а впечатление было такое, будто провел внизу несколько суток. Пока автоматика разбиралась с аборигеном, Рут возился с его палкой-копалкой. При ближайшем рассмотрении она оказалась механизмом для растяжки жгута животного происхождения, который, расправляясь, метал нечто среднее между короткой стрелой и длинным шипом. А мы-то думали, что они давно пользуются огнестрельным оружием. Разобравшись в конструкции, Рут выстрелил. Шип на три сантиметра воткнулся в обшивку. Вот и снимай шлем перед каждым встречным-поперечным.

Автоматика запищала, сообщая, что первичная информация готова. Я дал сигнал на вывод. В первую очередь нам сообщили, что на моем костюме не обнаружено биологических и химических соединений, несущих угрозу для жизни, и следов радиационного либо другого облучения. Флора, фауна, биологическое и химическое строение доставленного гуманоида также не опасны. Далее пошла информация уже, в общем-то, известная. Физиологическое строение почти идентично строению представителей земных рас. Уровень развития – homo sapiens, возраст – приблизительно двадцать земных лет, пол – женский, нервная сис…

– Что?! – мы с Рутом чуть не вылетели из кресел.

Боже мой, первый раз в жизни я ударил женщину. Это просто кошмар какой-то. Мы уже были у медицинского бокса. Какой же я идиот! Ну ладно, ночью в джунглях просто не разглядел. В шлюпке, кроме мерцания приборов, тоже освещение отсутствовало, но здесь, на катере, можно же было ее рассмотреть. Так нет – я, как последний болван, имея на руках, может быть, впервые повстречавшееся людям разумное существо, созданное другим миром, даже не взглянув, свалил его в автоклав.

Я включил свет на полную и нажал замок бокса. Зажегся индикатор отсутствия опасности, дверь открылась. Не успели мы войти, как тест-система заявила, что ей неудобно работать и объект нужно подготовить, в смысле раздеть. Тупая железка, ей, конечно, не понять всей пикантности ситуации.

– Ну, как будем действовать? – Рут смотрел на меня.

Интересно, что он хотел услышать? Например, я совершенно не понимал, как себя вести и что делать.

– Ты объект приволок, ты и готовь.

Мы, в общем-то, были натренированные парни, и Рут прекрасно знал, что прямой контакт – не его зона ответственности, но мне от этого легче не стало.

Я еще не открыл автоклав, а манипуляторы уже освобождали ее от следов своей деятельности. Конечно, нельзя сказать, что меня воспитывали в пуританском духе или что я никогда в жизни не раздевал женщину, но обычно это делалось по их желанию. А здесь – мало того что я вырубил эту бедняжку, так еще и раздевай.

Машина полностью освободила девушку. Какой же я был слепец! Ко всему прочему она оказалась очень хорошенькой. Короткая стрижка только подчеркивала удивительно правильные пропорции лица. Высокий лоб, немного расширенные верхние скулы, как это бывает у потомков монголоидной расы, удлиненные глаза, плавная дуга бровей. Если бы она была девчонкой со станции, я, наверное, не пожалел бы ни сил, ни времени, чтобы подцепить ее, а здесь, на катере, совершенно растерялся, не зная, за что браться.

В конце концов я сказал себе: «Тобой должна двигать страсть к исследованию чужой цивилизации». Хотя нет, слово «страсть» звучит несколько двусмысленно, лучше так: «На тебе лежат обязанности исследователя, так что действуй».

Ко всему прочему, нужно было еще разобраться, как снимается ее наряд. Одежда состояла из удлиненной приталенной куртки из толстой грубой кожи с плотными холщовыми рукавами и такими же вставками по бокам, по которым от подмышек вниз шла шнуровка. Я ослабил ремни и стащил куртку через голову. Штаны у аборигенов делали из той же плотной ткани. На ногах – нечто вроде невысоких сапог из еще более грубой кожи с толстой упругой подошвой, изготовленной из какого-то растительного материала. Под верхним костюмом я обнаружил короткую тонкую рубашку серо-голубого цвета, нижнего белья не было и в помине.

Да, она действительно была хороша. Шея, плечи, грудь, живот, лобок, бедра, колени… В нашем с Рутом положении она представляла собой предел мечтаний. Ее сон оставался настолько глубок, что она даже не ощущала моих неловких прикосновений. Я закрыл автоклав со смешанным чувством сожаления и восторга, и теперь смотрел, как моющая пена скрывает это точеное тело. Вообще-то она уже подвергалась такой обработке, но автоматика решила повторить. Вокруг застыли манипуляторы, готовые, словно стая вампиров, наброситься на нее, как только пена отступит.

Я вышел из бокса и направился в рубку. Рут проявил небывалый для себя такт и не полез ко мне со всевозможными вопросами и предложениями. Мы оба понимали, что это только начало, первый шаг, проба грунта, а куда приведет дорога – не знает никто.

Компьютер выдал очередную порцию тестов и сообщил, что общий цикл исследований в автоматическом режиме займет восемьдесят два часа стандартного земного времени, что несколько больше трех местных суток. Мы составили отчет о первой неудачной попытке высадки, приложили к нему предварительные данные тестов девушки, а также наших собственных, и ухнули эту информацию в бесконечность. Ответа ждать не имело смысла. Ответ придет только с крейсером. Не ранее чем через четыре местных года. А что касается станции, то она все больше и больше походила на сказку.

Почти пять лет назад (по времяисчислению станции) наш катер отделился от крейсера. Большая часть этого времени для нас с Рутом была бессознательным мигом разгона и торможения. В нашей памяти зафиксировались только последние одиннадцать месяцев, после того как катер вошел в эту систему. С тех пор мы только тем и занимались, что пережевывали информацию, которую модуль-исследователь собирал со своих бесконечных зондов физической, химической, биологической, гуманитарной и прочих разведок, населивших планету.

Впервые станция обнаружила Лирту (название местное) задолго до моего рождения. Планета была описана как имеющая атмосферу и по своим характеристикам близкая к Земле. Потом автомат – дальний наблюдатель, прошедший мимо – дал предварительный анализ атмосферы, воды, почв, сообщил о наличии растительности и признаках ранней цивилизации. Тогда сюда отправили модуль, который завалил планету исследовательскими зондами. Только после анализа его первичной информации станция откомандировала в систему GK-74.11 один из своих крейсеров, а тот, в свою очередь, меня и Рута. Задача всей этой хитроумной операции была одна – выяснить, возможна ли колонизация.

Лирта – вторая от солнца планета четырехпланетной системы. Естественных спутников нет. Полный оборот вокруг оси составляет 26 часов 32 минуты земного времени. Полный год – приблизительно 421 сутки. Масса планеты – 5492x1019 тонн. Наклон оси к плоскости эклиптики – около 24 градусов, поэтому смена времен года происходит более мягко, чем на Земле, и общий температурный режим подвержен меньшим колебаниям. Остальные характеристики также близки земным. Основа атмосферы – смесь азота (-76 %) и кислорода (-21,5 %). Океан занимает 72 % территорий. Основных материка два – северо-западный и юго-восточный, они разделены системой морей и проливов. На западном полушарии почти по центру единого океана – сеть островных архипелагов. Три крупнейших острова имеют площадь, сравнимую с материком, – 5623 тысяч квадратных километров. Материки венчают несколько мощных горных систем, высшая точка – 7139 метров над уровнем моря. Почти вся суша покрыта растительностью. Планета обладает богатым животным и растительным миром.

Что касается населения и цивилизации, то суть оценки, которую дала автоматическая разведка, сводилась к следующему. Основной представитель – homo sapiens, физиология идентична землянам, что подтверждает теорию о едином источнике происхождения. Численность населения равняется примерно 240–270 миллионам человек. По невыясненным причинам три четверти составляют женщины. Основных рас – две.

Жители островных архипелагов находятся на уровне племенных отношений, однако в ряде крупнейших племен имеются зачатки государственности. Практикуется рабовладение. Знают земледелие и скотоводство, гончарное дело, элементарную обработку металлов, письменность. Используют колесо, парус, холодное и метательное оружие. Основных языков – 24. Религии основаны на многобожии, наиболее крупных —17.

Континентальное население составляет подавляющую часть, находится на уровне феодальных отношений, имеет развитую государственность. Главенствующая система правления – монархия. Знакомы с большим количеством ремесел. Что примечательно, в качестве одного из энергоносителей используют углеводороды, а именно газ. За счет этого владеют достаточно высокой степенью обработки металла. Пользуются денежной системой, печатным прессом, огнестрельным оружием. Возможность использования пара или электромагнитных волн пока неизвестна. Основных государств – 11. Религии монотеистические, ведущих по количеству верующих – 6. Практически все войны носили грабительский либо захватнический, а не религиозный характер. Языков – около 40, государственных – 11. Крупных городов – 72.

Вот, пожалуй, и все, что знали мы с Рутом, когда наш катер отделялся от крейсера. После стыковки с исследовательским модулем почти год ушел на подготовку к высадке. Языки, исторические и религиозные знания, навыки, привычки, манеры – все это могло пригодиться, с той лишь поправкой, что мы вынуждены были пользоваться информацией зондов гуманитарной разведки. А что такое зонд? Железка – она железка и есть. Вот почему мне так не терпелось ступить на землю Лирты, и, наконец ощутив ее под ногами, я никак не ожидал, что через несколько часов вернусь обратно.

Все три дня, пока аппаратура занималась девушкой, мы следили за ее поселком, закинув туда для верности еще несколько зондов. Конечно, ее искали, в том числе были на нашей прогалине, но, на мое счастье, внизу резко испортилась погода, и сильнейшие проливные дожди не дали им возможности что-либо найти. Впрочем, нас это не очень заботило. При желании мы могли подкинуть девушку прямо в селение, но Рут предложил использовать ее для внедрения. Оставалось только решить, как. Будить ее здесь, на орбите, и входить в контакт было просто глупо. Как ей объяснить, кто мы и где она находится? Мне не нужна сумасшедшая. Мне требовался союзник или хотя бы проводник в тот мир.

Не один час мы бились как рыба об лед, пытаясь решить проблему контакта, когда «лунка» находилась в трех шагах. Но старый добрый метод «последовательного тыка» все же дал свои плоды. Спасительное решение пришло в виде маленького пресмыкающегося, хоть и редкого, но не настолько, чтобы быть диковиной. Конечно, эрга (название местное) могла напасть на человека только в целях самообороны, но зато ее яд, вводимый при укусе, способен был на несколько суток отправить в состояние анабиоза и более крупное животное.

Теперь оставалось только внести в мою легенду разведчика некоторые коррективы. Мы с Рутом уже давно отработали основную версию, перебрав множество вариантов. Доточить ее можно было только в «боевых» условиях, но главное – я знал, как себя вести и куда двигаться. Аппаратура окончательно подтвердила безопасность контакта, и я мог рискнуть высадиться без скафандра. На всякий случай система медицинского обеспечения вколола мне еще одну прививку от чего-то совсем мифического и признала годным к службе.

К концу третьих суток все детали были окончательно отработаны. Основные положения структуры внедрения были выведены аналитиками станции еще первого поколения. При наличии разума на какой-либо планете к объекту высылается группа из двух человек. Один – разведчик – высаживается и под видом аборигена входит в прямой контакт. Второй – наблюдатель – остается на орбите, прикрывая десантника и суммируя получаемую информацию. Только прямой гуманитарный контакт изнутри мог дать представление о взаимодействии двух наших миров – о возможности позитивных и негативных влияний, о социальной и психологической совместимости. Конечно, окончательное решение о колонизации и ее способах принимают аналитики и капитаны станции, но наша миссия была чем-то вроде последнего теста и для людей Земли, и для представителей иной цивилизации.

– Хорошо, рискуй, – Рут подытожил наши размышления. – В самом крайнем случае я врежу прямо отсюда, они тогда мигом смекнут, как себя вести. А тебя эвакуируем, подготовим новую легенду и забросим в другое место, время пока позволяет.

– Не проспи, если меня потащат на костер инквизиции.

Теперь Рут должен был постоянно висеть надо мной, контролируя ситуацию. Ни катер, ни модуль не могли двигаться в плотных слоях атмосферы, но их боевая мощь многократно превосходила возможности шлюпки, которая оставалась в моем распоряжении. Правда, использовать это оружие мог только человек. Никакая автоматика ни при каком стечении обстоятельств не могла применить военные системы. Если бы кто-то извне напал на модуль в наше отсутствие, модуль просто самоуничтожился бы без малейшего сопротивления.

Теперь оставалась только моя экипировка. Сложность заключалась в том, что каждый предмет – от религиозных амулетов до оружия – должен был быть либо многофункциональным, либо максимально соответствовать своему предназначению. Кроме того, оказавшись в чужих руках, ни одна деталь не должна была выдать свое истинное происхождение. Наконец и эта работа увенчалась успехом. Гладкоствольное кремниевое ружье по своим характеристикам приблизилось к нарезным, получило компенсатор отдачи и скрытый лучевой прицел. Рукоятка кинжала вместила боевой лазер. Недавний помощник – пексидный резак – превратился в заплечную саблю, усиленную возможностью включения режущей вибрации. Обычный защитный кожаный костюм с нашитыми на него металлическими пластинами нельзя было пробить даже из пушки. И так далее и тому подобное, не говоря уже о том, что все вещи обладали системой идентификации «свой – чужой».

Эта несложная, но довольно утомительная работа заняла еще около суток, и мы были вынуждены продлить сон девушки. Под финал Рут искусственно состарил мое снаряжение, чтобы оно, как говорится, не пахло заводской краской. Наконец я загрузил в шлюпку свои немногочисленные пожитки, уложил девушку, на прощание обнялся с Рутом – когда еще свидимся? – и дал команду ложиться на обратный курс.

Возвращаться на прогалину, где меня застукали, было невозможно по двум причинам. Во-первых, мою амазонку там уже искали, а во-вторых, из-за дождей река поднялась, и теперь на этом месте плескалась вода. Поэтому мы опустились в точку моей первой высадки. Шлюпка привычно ушла на дно, а я взялся за строительство шалаша.

Имея под рукой огромное количество строительного материала и довольно стройные теоретические представления о шалашестроении, я был уверен в успехе. Ошибка заключалась в том, что у меня напрочь отсутствовал строительный талант. Когда удалось закончить нечто, что могло укрыть от ветра и дождя, уже рассвело. Перенеся девушку под навес, я разжег костер, скорее для ориентира, чем для тепла, и отправился за завтраком. Вот тут мне повезло. Некий грызун из съедобных, продрав глаза, вылез из своей норы с целью поживиться и чуть не ткнулся мне в ноги. Я сразу подстрелил его из аборигенского… не знаю, как называется, ну, скажем, арбалета. Он дернулся и затих, так и не сообразив, что случилось. На обратном пути к дичи добавилось несколько бледно-розовых фруктов, по вкусу похожих на земную репу. Девушка все еще спала. Шли пятые сутки с момента нашей встречи.

Глава II

Когда я услышал сзади легкий шорох, солнце уже поднялось над линией горизонта. На листьях блестела роса, птицы вовсю заливались, приветствуя новый день. Жир с шипением падал на угли, а от костра исходил дурманящий запах парного жареного мяса. Я просто кожей ощущал страх и растерянность девушки, но все же упустил момент, когда она рванулась из шалаша. Видимо, ее ноги после четырех с лишним суток сна еще не очень слушались, но, упав, девушка успела схватить арбалет.

– Не двигайся, ты мой пленник!

– Ты не можешь взять меня в плен, я чард, а ты просто фейра, – я даже не обернулся к ней. – Впрочем, если захочу, могу позволить разделить со мной стол.

Конечно, в некотором смысле я рисковал – на сей раз шлем на мне отсутствовал. Но заводить знакомство с девушками надо с открытым лицом. Кроме того, вряд ли она понимала, где находится и что с ней произошло. К тому же мои чардские прибамбасы и турмагин на металлических пластинах панциря красноречиво говорили о наших различиях. Сейчас, при свете дня, своим костюмом и беспечным поведением я явно должен был произвести на нее впечатление. Некоторое время она еще боролась с собой, но наконец опустила оружие.

– Я в твоей власти, высокорожденный.

Вот и дождался. Да ты, голубушка, в моей власти уже пятые сутки.

– Ты голтасска?

– Да, это земли Бурновы, – она продолжала незаметно рассматривать меня.

– Ты не боишься, а может, перед тобой враг? – я взглянул прямо ей в глаза.

– Я в твоей власти. На тебе знак Корды. Высокорожденные из Корды и Голтассии вышли из одного рода, они братья.

– Хорошо, сядь, – я снял с вертела наш завтрак. – Позволяю тебе разделить мой стол.

Видимо, ее организм совершенно не оценил пищевые смеси, которые она получала на катере. Любой, взглянувший на нее, сразу бы решил, что мы с Рутом морили ее голодом. Но она умела держаться. Даже когда я впился зубами в свой истекающий соками кусок, она не набросилась на еду как сумасшедшая, а выдержала паузу и в дальнейшем старалась есть медленно и спокойно. Хотя забавно было наблюдать, как этот изголодавшийся человечек, почти не разжевывая, глотает мясо, а потом ждет, когда я возьмусь за следующий кусок. Если не знать о зондовой подкормке, можно было бы испугаться за ее желудок, но, видимо, этому милому существу были неведомы проблемы несварения.

– Тридцать два солнечных прохода назад я покинул последнее селение Корды. Мой отряд погиб в горах. Не зная дороги, я просто шел вниз по реке в надежде встретить жилье. Хорошо, что ты проснулась. – Это была первая проба моей легенды.

– Я могу спросить, высокорожденный?

Что-то чересчур быстро она осваивалась. Такое впечатление, будто она каждый день встречает в лесу одиноких заблудившихся высокорожденных Корды. Впрочем, в поведении девушки не было ничего настораживающего, кроме разве что скрытого любопытства. В результате я подумал, что неспособность удивляться – это национальная черта характера, и решил впредь быть осторожнее с эмоциями.

– Спрашивай.

– Что со мной случилось?

– Четыре смены назад в двух дальних мерах вниз по течению ты наступила на кладку эгры. Потом были дожди, река поднялась, пришлось перенести тебя сюда, – я постарался сразу ответить на все возможные вопросы.

– Прошло четыре смены!? – она с ужасом смотрела на две маленькие дырочки с пятнышками побуревшей крови вокруг.

Факты – лучшее доказательство, особенно когда готовишь их своими руками. Я еще на модуле сделал на ее ноге и штанине характерные для укуса проколы, капнув на ткань собственную кровь девушки.