Я ошибалась в тебе, предатель-босс!

Глава 1

Очередное утро очередного осеннего дня. За окном моей крошечной студии — типичный московский пейзаж: панельные многоэтажки-близнецы, сонные дворы, вереница машин, ползущих в сторону центра. Мой повседневный мир, состоящий из череды похожих друг на друга будней.

Ранний подъём, тёплый душ, лёгкий завтрак...

Привычная рутина.

Но есть кое-что, что заставляет моё сердце биться чаще. Это, как ни странно, моя работа. В свой офис я буквально лечу на крыльях. Ведь там я каждый день встречаю его. Моего босса Максимова Артёма Сергеевича.

Так продолжается вот уже почти полгода. С тех пор, как после окончания филфака я пришла на стажировку в рекламное агентство Максимова.

Сначала я планировала лишь набраться практического опыта и расти в профессиональном плане дальше, но, в итоге, застряла там на должности джуниор-копирайтера. Придумываю рекламные слоганы, пишу продающие тексты, иногда бегаю в буфет за бутербродами для коллег…

Но не потому, что совсем не имею личных амбиций и планов на будущее, а потому, что влюбилась. В Артёма Сергеевича. С первого взгляда.

Сначала меня зацепил его низкий, хрипловатый голос. Потом — бездонный взгляд: цепкий, уверенный, будто бы пронизывающий насквозь. Да ещё эта обезоруживающая улыбка, которая разом меняла всё его лицо, делая не строгим боссом, а просто интересным и очень привлекательным мужчиной.

И я пропала. Осталась работать в агентстве без особых перспектив и с тех пор живу надеждой, что однажды он ответит мне взаимностью. Каждый его взгляд в мою сторону является целым событием, а случайная похвала в мой адрес согревает на весь день.

***

У зеркала в прихожей я ещё раз критично оглядываю себя с ног до головы: строгое тёмно-синее платье, длинные белокурые волосы, собранные в низкий хвост, лицо без излишеств.

Но потом мои пальцы всё-таки тянутся к косметичке. Нужен хотя бы один яркий штрих! Нащупываю блеск для губ. Тёплый персиковый оттенок, сдержанный и почти невинный. «Не помешает!» — шепчу себе, аккуратно нанося блеск. Губы сразу оживают, лицо становится выразительнее.

Я надеваю плащ, беру зонт на случай дождя и покидаю свою небольшую квартирку.

Осень в этом году дождливая и неприветливая, но никакие капризы погоды не способны испортить мне настроение. Ловко огибая лужи, я спешу на работу. Туда, где снова увижу его.

В вагоне метро, предвкушая скорую встречу с боссом, я позволяю себе немного помечтать. О том, как Артём однажды заметит во мне не только рядового копирайтера, но и автора ценных идей. Позовёт обсудить важный проект после работы. Наш диалог будет лёгким и полным понимания. Артём будет смеяться над моими шутками. Его рука коснётся моей руки…

«Тверская», — вдруг раздаётся бесстрастный голос из динамика.

Фантазия лопается, как мыльный пузырь. Моя станция. Пора выходить.

Наше агентство занимает почти половину этажа современного бизнес-центра. Миновав стеклянную дверь, я оказываюсь в опенспейсе, где идёт напряжённая деловая жизнь. Звенят телефоны, дизайнеры возле огромных мониторов спорят о концепциях и палитрах, со стен смотрят постеры наших удачных компаний: стройная балерина в брендовых кроссовках, суровый бородатый бизнесмен, нежно обнимающий чашку кофе.

— Кто забыл оплатить пиццу в пятницу? Я вам не благотворительная организация! — проносится мимо ассистентка и по совместительству моя подруга Аня, держа в руках поднос, на котором стоит несколько чашек кофе с разными каракулями на крышках.

Я отступаю в сторону, чтобы освободить ей путь, но она тормозит рядом со мной:

— Привет, Маш! Ты уже в курсе про Илону Воробьёву?

Я настораживаюсь, снимая плащ. «Илона Воробьёва» — это имя в последние дни довольно часто звучит в нашем офисе, обрастая разными слухами.

— Нет, не в курсе, — отвечаю я, стараясь выглядеть безразлично, но что-то тревожное невольно закрадывается в душу.

— Ходят слухи, что Максимов лично пригласил к нам креативного директора из Питера. Огонь-женщина, говорят. На днях приступает, — Аня подмигивает и бежит дальше разносить кофе.

А я бреду к своему столу, который находится в самом углу, у окна, с видом на вечно стоящее в пробке шоссе. Не самое удобное место, но, какое уж есть.

Я включаю ноутбук и выбрасываю из головы все мысли об Илоне Воробьёвой. Нужно настроиться на рабочий лад.

Первое задание для меня всплывает в почте: «Клиент: компания «Шёлковые волосы». Продукт: премиальный шампунь. Нужен слоган для упаковки. Эмоции, лёгкость, роскошь. Дедлайн — сегодня, 14:00».

Офисный гул отступает на второе место. Я погружаюсь в свои мысли, представляя шелковистую прядь волос, её приятную тяжесть, блеск, игру света. И записываю всё, что только приходит на ум. Потом перечитываю, что-то вычёркиваю и начинаю всё снова.

Повторять приходится так много, что временами на меня накатывает разочарование: «Я вкладываю в эти слова всю свою душу, а Артём видит лишь конечный результат. Он даже не догадывается, сколько, порой, приходится перелопатить фраз, чтобы найти ту, что попадёт точно в цель».

Вокруг царит рабочий хаос, но я стараюсь не слушать. Даже надеваю наушники с функцией шумоподавления. Всё внимание — только на слоган. Один вариант, другой… И вдруг, неведомо откуда, рождается ещё один короткий текст, и я чувствую — это он. Тот самый.

Планёрка в малом переговорном зале начинается ровно в два часа. Как обычно собирается наша креативная команда — копирайтеры, дизайнеры, аккаунт-менеджер. Все тихо перешёптываются, листая свои бумаги, в ожидании босса.

Через несколько минут дверь резко открывается и входит Артём. Высокий, с лёгким загаром, в белой рубашке, с закатанными по локоть рукавами, открывающими сильные предплечья. Тишина наступает сама собой. Он ставит на стол чашку с кофе и проводит рукой по волосам — жест, который я, кажется, знаю наизусть.

— Всем привет. Итак, по «Шёлковым волосам». Клиент снова напоминает про эмоции. Им не нужны слова, им подавай ощущения. Что у нас есть? — Его взгляд скользит по нашим лицам.

Аккаунт-менеджер начинает что-то говорить про последние тренды, дизайнер показывает эскиз упаковки. Максимов слушает, кивая, но в глазах нет заинтересованности. Всё не то.

— Мария Серова, — вдруг раздаётся его голос, и он смотрит прямо на меня. — Что у тебя?

От его взгляда у меня перехватывает дыхание, и я чувствую, как румянец заливает не только щёки, но, кажется, и уши, и шею.

— Я… я долго думала про этот шампунь, и вот что у меня получилось… — распахнув рабочий блокнот, я нахожу выделенный рамочкой вариант и, подавляя волнение, чётко произношу: — «Нежное прикосновение шёлка остаётся с тобой надолго».

Наступает тишина. Артём не отводит от меня взгляда. Потом уголки его губ медленно ползут вверх, и на лице расцветает улыбка. Та самая, от которой улетучивается вся его строгость.

— Вот, — говорит он, обращаясь ко всем. — Вот это эмоция. Чувствуете, да? Здесь не про волосы, а про чувство, про ощущения. Гениально, Маша. Клиенту должно понравиться.

На меня обрушивается поток похвал, но я их почти не слышу. Вижу только его улыбку. А потом его взгляд задерживается на мне. На несколько секунд. Может, больше. Но точно дольше, чем нужно для простой профессиональной оценки. В нём сквозит что-то… заинтересованное? Или мне кажется?

Максимов первым отводит глаза, переходя к следующей теме. Его лицо сразу становится сосредоточенным и деловым. А я всё никак не могу прийти в себя после его слов: «Гениально, Маша», и того проницательного взгляда, что так многообещающе задержался на мне.

Глава 2

Просыпаться с улыбкой — неестественно. Особенно, когда в ухо дребезжит будильник из разбитого динамика. Но сегодня у меня получилось.

Я довольно потягиваюсь под одеялом, и память тут же выдаёт мне кадр: вчерашний день, планёрка, я на волне успеха. А потом, уже под конец рабочего дня, Артём неожиданно подходит к моему столу и кладёт руку. Нет, не на плечо, конечно. На спинку офисного кресла. Но он стоит совсем близко и говорит, глядя на монитор: «Маша, ты уже не первый раз нас всех спасаешь своим вниманием к деталям. Спасибо».

Его голос, такой приятный и тёплый, звучит во мне, как мелодия. Хочется слышать её вновь и вновь.

«Интересно, — задумываюсь я, принимая утренний душ, — а сегодня Артём подойдёт ко мне снова? Может быть, поручит мне новую сложную задачу? Или просто поинтересуется, как дела».

Хотя… Наверное, ему будет неловко каждый день оказывать мне знаки внимания на глазах у всего коллектива. Мигом пойдут сплетни и разговоры. Изобретательные коллеги придумают и дорисуют в воображении то, чего и в помине нет.

Так, может, мне стоит самой проявить инициативу? Подойти к Максимову с каким-нибудь вопросом… или предложением по работе?

Но что я могу ему предложить, чтобы не выглядеть глупо? Он в этом бизнесе уже много лет, а я каких-то полгода, да и то на вторых ролях.

Нет. Нужно придумать что-то другое.

***

В метро, зажатая между чьим-то рюкзаком и широкой спиной, я упорно продолжаю придумывать повод для встречи с Артёмом, но голова, как назло, отказывается соображать.

Наш офис с утра напоминает разворошённый муравейник. Из кабинета дизайнеров доносятся обрывки спора. Маркетологи бегают с графиками, а копирайтеры стучат по клавиатурам, глядя в свои мониторы.

Я прохожу к столу, бросаю сумку и, не включая компьютер, иду к кофемашине. Сегодня чашка капучино мне жизненно необходима. Пока в недрах машины готовится мой бодрящий напиток, меня вдруг осеняет идея: приготовлю кофе и для Артёма! Со слов Ани я знаю, что он любит латте без сахара.

И вот я держу в руках его кружку, и сердце отбивает дробь, словно я иду не в кабинет шефа, а готовлюсь к прыжку с парашютом.

Стол Максимова стоит в стеклянном кабинете, но дверь в него почти всегда открыта настежь. Сам босс сидит, уткнувшись в экран, вороша пальцами тёмные пряди волос.

— Ваш латте, Артём Сергеевич… без сахара, как вы любите, — с улыбкой говорю я, почти взяв под контроль своё волнение.

Он отрывается от экрана, его взгляд фокусируется сначала на мне, потом на чашке. И вдруг на его лице появляется улыбка. Не служебная, а настоящая, с лёгким удивлением.

— Маша, ты ангел! — он берёт чашку, и его пальцы на миг касаются моей руки. — Как угадала, что мне сейчас это необходимо, как воздух?

— Интуиция, — пожимая плечами, говорю я и, насмелившись, спрашиваю: — А вы над чем работаете? Опять банкиры?

— Они, родимые, — он вздыхает и откидывается на спинку кресла, держа чашку двумя руками. — Хотят, чтобы мы придумали им инновации и драйв, а сами боятся любого слова смелее «стабильность». Душат любой креатив в своих закостенелых объятиях.

— Может, подойдёт слоган в духе: «Стабильность — это новый драйв»? — предлагаю я и тут же краснею. Наверняка, сморозила глупость.

Но Артём не смеётся. Он прищуривает один глаз, будто оценивает фразу.

— Иронично. Может сработать на контрасте. Спасибо, Маш, дай подумать.

Я киваю и спешу к рабочему месту, до сих пор ощущая на тыльной стороне ладони тепло от того мимолётного прикосновения.

***

За своим столом я пытаюсь вникнуть в рекламный текст для сети новых городских кофеен. Но что-то всё время отвлекает. То Аня кого-то бойко отчитывает, то наш директор по персоналу Ольга приходит с важным объявлением. И только я собираюсь сосредоточиться на работе, как вдруг из кабинета Артёма доносится его голос:

— Мам, я в порядке… — устало произносит он в телефонную трубку. — Нет, никого нет. Умоляю, не надо ни с кем меня знакомить…

Потом он молча кивает, слушая, что ему говорит мама, и нетерпеливо постукивает кончиком ручки по столу.

— Да, обедаю, — спешит он завершить разговор. — Спасибо. Целую.

Наступает тишина. Потом следует долгий, глубокий вздох, безысходность которого я, кажется, ощущаю даже через стекло.

«Он одинок, как и я, — пронзает меня горькая мысль. — В его жизни есть пустота, которую я могла бы заполнить».

— Мария, ты опять в трансе? — звучит вдруг над ухом назидательный голос Ольги.

Ей недавно исполнилось сорок, и она считает своим долгом поучать и предостерегать нас, молодых, от возможных жизненных ошибок.

— Ты пялишься на него, как кролик на удава, — говорит Ольга вполголоса, наклоняясь ближе. — Понятное дело, все девчонки в офисе влюблены в нашего Артёма. Но он всего один. На всех не хватит. Так что, скорее всего, безнадёжное твоё дело, милая. По крайней мере, на многое не рассчитывай, чтобы потом не было больно.

— Я не… — краснея, начинаю оправдываться я, но Ольга машет рукой.

— Да ладно, не красней. Я всё понимаю. Он же красивый, успешный, вон какой харизматичный, особенно когда проекты защищает. Не мужчина, а сплошная мечта.

Она присаживается на край стола, и ещё больше понижает голос:

— Но с личной жизнью у него не очень, я тебе скажу! А всё после той истории с Алисой из отдела маркетинга год назад. Теперь для него главное только работа. Та, кстати, к конкурентам смылась. Говорят, у Максимова после этого проблемы с доверием к женщинам. Жалко будет, если он в свои тридцать полностью разочаруется в жизни…

Я слушаю, и каждая сплетня отзывается болезненным уколом внутри. Но это не отпугивает меня. Наоборот, рисует образ ранимого и чувствительного человека, которого можно окружить любовью и заботой.

Если бы я была смелее… Подошла бы. Призналась в своих чувствах. Рассказала бы о том, как засыпаю и просыпаюсь с мыслями о нём.

Вдруг что-то получится?

Ведь он одинок. По-настоящему. Как знать, может, я та, кто ему нужен? Не яркая мимолётная вспышка, а тихий, тёплый, домашний свет. Как его любимый латте без сахара.

Просто быть рядом. Просто дышать тем же воздухом, что и он...

Глава 3

«Надо набраться решимости, и сказать Артёму о своих чувствах» — мысленно настраиваю себя, поднимаясь следующим утром на лифте в офис.

В конце концов, сколько можно страдать молча? Ждать, пока он сам подойдёт первым? Так могут пройти годы и даже десятилетия. Нельзя так долго жить в полной неопределённости.

Ну, хорошо, я скажу ему, и что? А вдруг окажется, что Максимов совсем равнодушен ко мне? Если не испытывает вообще ничего? И все его знаки внимания я просто придумала в своей голове?

Нет. Стоп. Нельзя начинать с сомнений.

Я не раз видела этот неприкрытый интерес в его глазах. Точно такой, как на прошлой планёрке, когда я предложила свой слоган. Он должен что-то чувствовать. Должен.

И мне нужно сказать ему о своей любви.

«Сделаю это прямо сегодня. Точно. Я смогу. И ничто мне не помешает!» — раз за разом повторяю эти слова как мантру против собственной неуверенности.

Сегодня — день, когда всё изменится. Или я стану самой счастливой девушкой в мире, или сгорю от стыда. Но продолжать молчать — уже невыносимо.

Итак, сегодня. Решено.

Лифт мягко дёргается, достигая нашего этажа. Двери с лёгким шуршанием расходятся, выпуская меня в знакомое суетливое пространство.

— Машка! Ты пришла! — налетает на меня Аня, и я замечаю, что глаза её просто горят от нетерпения сообщить мне что-то крайне важное. — Ты её ещё не видела?

— Кого? — не понимаю я.

— Илону! Воробьёву! Она в кабинете у Максимова уже с самого утра! Потрясающая шатенка в красном платье-футляре, будто сошла с обложки журнала. А Артём… — Аня понижает голос, чтобы никто не услышал, — он в ударе. Светится, как медный таз. Никогда его таким не видела. Говорят, за большие деньги переманил её из Питера.

В животе у меня неприятно холодеет от недоброго предчувствия.

— Ну и что? — фальшиво улыбаюсь я, стараясь показать, что мне всё равно, как выглядит эта Воробьёва. — У нас тут не подиум, а рекламное агентство. Здесь работать надо.

— Кто-то и будет работать, а кто-то только приказания раздавать, — нервно усмехается Аня. — Работа, она, таких, как мы, любит... И она нас. И мы её...

***

Большой переговорный зал к одиннадцати часам уже забит под завязку. Все ждут встречи с новым креативным директором. Я пробираюсь в угол, стараясь быть незаметной, и лихорадочно думаю, что могут принести нам такие перемены.

Наконец, дверь открывается. Первым входит Артём. В идеально сидящей тёмно-серой рубашке, с привычной деловитостью в глазах. И в тот момент, когда я, как всегда, задерживаю взгляд на его лице, в дверном проёме появляется она. Илона.

Стройная, фигуристая, в том самом огненно-красном платье, которое облегает её тело так плотно, что совсем не остаётся пространства для фантазии. Все прелести на виду.

Её каштановые волосы лежат красивой, мягкой волной. На лице — профессиональный макияж, подчёркивающий скулы, глаза и губы. И улыбка. Широкая, открытая, белоснежная. Улыбка человека, который хорошо знает себе цену и ничуть не сомневается, что окружающие с этой ценой согласны.

Уверенный стук её каблуков по паркету заставляет смолкнуть последние перешёптывания.

— Коллеги, познакомьтесь, — бодро, почти торжественно, объявляет Артём. — Илона Воробьёва. Наш новый креативный директор. Лауреат конкурсов и обладатель выдающегося портфолио. Профи в нашем деле.

Илона покровительственно кивает. Её взгляд скользит по нашим лицам, будто сканируя и мгновенно оценивая каждого из нас.

— Рада присоединиться к сильной команде, — произносит Воробьёва низким, бархатистым голосом и демонстрирует нам свою шикарную дежурную улыбку.

Коллеги аплодируют. А Аня, расположившаяся на соседнем стуле, шипит мне в ухо:

— Я же говорила! Настоящая модель! Смотри, как Максимов на неё пялится.

А я и так всё вижу. Вижу, как Артём преображается рядом с этой Илоной. Как в его глазах загорается настоящий, неподдельный интерес. Его сердце будто бы оттаивает после долгого «простоя».

После короткого знакомства босс начинает знакомить Воробьёву с рекламными кампаниями, над которыми сейчас работает наше агентство. На большом экране плывут красивые картинки и звучные слоганы. Илона внимательно смотрит на экран, иногда что-то помечая на планшете.

Когда дело доходит до «Шёлковых волос», она взмахом ладони неожиданно останавливает Артёма.

— Мне нравится этот слоган, — игриво смотрит она на босса. — Направление выбрано верно. «Прикосновение» — это сенсорика, тактильность. Но давайте добавим взаимодействия с аудиторией. Давайте сделаем это диалогом. Например: «Твой шёлк, который покоряет с первого прикосновения».

Артём, сияя, расплывается в улыбке.

— Да, — говорит он с нескрываемым восторгом. — Да, Илона, вот оно! Здесь и эмоции активного вовлечения и намёк на интимность. Блестяще! Ты только посмотрела, и сразу хит!

Их взгляды встречаются. И даже мне с моей «галёрки» хорошо видно, как между ними возникает особая химия. Та самая, которую невозможно подделать. Они смотрят как люди, понимающие друг друга с полуслова, и так явно, что у меня спазмом сводит живот.

«А ведь всего день назад Артём называл мою идею гениальной, — с тоской думаю я. — А сейчас даже и не вспоминает обо мне. Только с обожанием таращится на эту Воробьёву!»

— Илона, давай после совещания вместе доработаем эту линию и визуал, — предлагает он ей. — Чувствую, ты можешь дать много дельных советов по улучшению.

Илона кивает, скривив губы в обольстительной улыбке, а я сжимаю под столом кулаки. Мою идею взяли, «улучшили», просто переставив слова местами, и присвоили. И даже не поблагодарили за «старт».

Глава 4

После совещания в отделе воцаряется нервное, возбуждённое оживление. Все бурно обсуждают Воробьёву.

Я, чувствуя, что сейчас задохнусь, покидаю коллег и направляюсь к кофемашине. Не потому, что очень хочу кофе, а просто, чтобы куда-то идти, не думать ни о чём.

Я иду по коридору, уткнувшись взглядом в пол, когда до меня доносятся голоса из-за полуоткрытой двери малого переговорного зала. Лёгкий, непринуждённый смех Артёма, какого я от него ни разу не слышала. И бархатистый смех Илоны.

Я замираю, прижимаясь к стене.

— Ты права, — говорит ей Артём. — Некоторым компаниям нужен не ребрендинг, а настоящий переворот.

— Все перевороты начинаются с малого, — игриво парирует она. — С кофе, например. Артём, умираю без латте. Спасёшь? После такого мозгового штурма просто необходимо подзарядиться.

— С удовольствием, — звучит голос босса. — Только я знаю место получше нашего буфета.

Раздаются шаги, и я в испуге ныряю в ближайший дверной проём, ведущий в архив.

«Не хватало ещё, чтобы меня здесь заметили за подслушиванием!»

И всё-таки не могу сдержать любопытства и выглядываю из архива. Они идут по коридору, оживлённо беседуя. Илона как-то слишком по-свойски касается руки Артёма, поправляя папку, которую он несёт. Он не отстраняется, а лишь благодарно улыбается в ответ.

А я чувствую, как на глаза предательски накатываются слёзы. Ведь человек, которому я сегодня собиралась признаться в любви, смотрел с этой самой любовью совсем на другую женщину.

— Ну что, убедилась? — подбегает Аня, стоило мне вернуться обратно в опенспейс. — Эта Илона заряжена на сто процентов. И, похоже, не только на работу…

— Она… она просто очень уверена в себе, — тихо произношу я. — И специалист классный…

— Да брось ты, Маш, — вздыхает Аня, смотря на меня с жалостью, от которой становится ещё больнее. — Она профессиональная охотница. Видела я таких. Для неё ты либо инструмент, либо помеха. Главное, не давай себя затоптать.

Последние часы рабочего дня проходят в полной апатии. Я механически выполняю поставленные задачи, глядя в монитор, но, почти не видя его. Перед глазами стоит то красное платье, то смеющиеся глаза Артёма, обращённые к Воробьёвой, то они вместе удаляющиеся по коридору.

Кажется, я проиграла битву, которую даже не успела начать. Ураган по имени Илона пронёсся по моему тихому мирку, и всё, что мне остаётся — это собирать обломки своих наивных ожиданий.

А завтра… придётся снова смотреть на них. Делать вид, что мне всё равно. Работать. И пытаться найти способ выжить в тени чужого сияния, когда сердце разрывается от горькой и такой беспомощной ревности.

***

Ночью я не могу заснуть. Совсем.

Наконец, ближе к утру я сдаюсь, перестаю ворочаться и просто смотрю в потолок, где уличный фонарь рисует дрожащую полоску, сквозь не плотно задёрнутые шторы. В квартире стоит тишина, изредка нарушаемая работающим холодильником. И в этой тишине я прокручиваю в голове одну и ту же сцену.

Они уходят вместе. Она будто бы случайно прикасается к нему. Он, моментально поймав сигнал, отвечает многообещающей улыбкой и смотрит на неё, не отрываясь.

Интересно, куда они пошли в таком игривом настроении? На самом деле выпить кофе или… их уже соединило нечто большее, чем просто деловые отношения?

Я закрываю глаза, пытаясь дорисовать картинку. Но все мои фантазии, почему-то, неизменно приводят Илону и Артёма в постель. К страстным ласкам, громким стонам и смятым простыням.

От отчаяния хочется плакать. Я переворачиваюсь на живот и зарываюсь лицом в подушку.

«Дура. Какая же я дура, что позволила себе надеяться на что-то».

***

Первый раз за всё время работы у Максимова, я прихожу в офис без радостного трепета внутри. Что толку надеяться, если всё внимание Артёма будет сосредоточено на Илоне?

Взявшись за ручку стеклянной двери, я ловлю в ней своё отражение. Бледное лицо, с тёмными кругами под глазами после бессонной ночи.

«Ну и видок, — горько усмехаюсь я про себя. — Пугало в огороде и то лучше выглядит».

— Что-то ты сегодня неважно выглядишь, — раздаётся вдруг голос из-за спины. — Заболела, что ли?

Я оборачиваюсь. Вездесущая Аня стоит, прислонившись бедром к подоконнику. На губах сочувственная улыбка.

— Привет, Ань, — хрипло говорю я, будто не разговаривала несколько дней. — Спала плохо.

Я знаю, что Аня догадывается о моих чувствах к Артёму, но давать ей пищу для ещё больших домыслов, не собираюсь.

— А… — понимающе кивает она. — Так отпросись у Максимова. Зачем себя истязать? Тем более он сегодня в хорошем настроении. Думаю, отпустит без проблем.

— В хорошем настроении? — переспрашиваю я, делая вид, что роюсь в сумке в поисках чего-то.

— Ну да! Не просто в хорошем, а в отличном! Судя по всему, они уже с этой Воробьёвой неплохо поладили, — Аня подмигивает, намекая на близкие отношения между ними.

На мгновение у меня перехватывает дыхание, и я достаю руку из сумки, так ничего и не найдя.

— А… откуда ты знаешь, что они уже поладили? — спрашиваю у неё.

— Так, наша Ольга сообщила по секрету. Она вчера задержалась здесь дольше обычного и видела, как вернулись Воробьёва и Максимов. В восемь часов вечера, между прочим! Вот и подумай, что они могли делать столько времени вместе.