Михаил Суслов

Выстрелы в Кремле и таблетка с отравой

Выстрелы в Кремле раздались, наверное, впервые со времен Гражданской войны. 22 января 1969 года в Москве торжественно встречали космонавтов, совершивших полеты на кораблях «Союз-4» и «Союз-5». Когда кавалькада машин с космонавтами и Генеральным секретарем ЦК КПСС Леонидом Ильичем Брежневым направлялась в Кремль, из толпы прозвучали выстрелы.

Прямая трансляция по радио и телевидению церемонии встречи космонавтов прервалась. Ни о чем не подозревавшие зрители терялись в догадках: что же произошло?

Огонь открыл стоявший у Боровицких ворот младший лейтенант Советской армии Виктор Иванович Ильин. Он родился в 1947 году, окончил Ленинградский топографический техникум. Весной 1968 года его призвали на военную службу – в 61-й геодезический отряд Ленинградского военного округа. Он приехал в Москву накануне, украл у своего родственника милицейскую форму, переоделся в нее и на него никто не обратил внимания. Ильин был вооружен двумя пистолетами Макарова (ПМ), похищенными из сейфа, где хранилось табельное оружие офицеров штаба войсковой части, в которой он служил.

Он знал, что в этот день в Кремль привезут космонавтов, только что закончивших полет, и туда обязательно приедет Генеральный секретарь Брежнев. Когда кортеж стал въезжать через Боровицкие ворота, Ильин пропустил первую «чайку», решив, что в ней находятся космонавты, и открыл огонь сразу из двух пистолетов по второй машине, где должен был ехать Брежнев. Он выпустил все шестнадцать пуль (в магазине «макарова» – восемь патронов). Пуленепробиваемое стекло не выдержало, но никто из пассажиров «чайки» не пострадал. Более того, в машине, которую Ильин выбрал мишенью, Брежнева не было – там сидели космонавты.

Покушавшийся смертельно ранил водителя, старшего сержанта Илью Ефимовича Жаркова, который скончался на следующий день. Жарков был водителем советского представительства при ООН. Он возил Хрущева, когда Никита Сергеевич приезжал в Нью-Йорк в 1960 году на сессию Генеральной Ассамблеи ООН. Водитель понравился советскому лидеру, и начальник 9-го управления (охрана высшего руководства страны) КГБ генерал Николай Степанович Захаров забрал Жаркова в гараж особого назначения.

Сотрудники госбезопасности схватили Ильина, когда он уже отстрелялся.

В московской милиции уже знали, что по городу бродит сбежавший из воинской части офицер с двумя пистолетами. Но то, что этот офицер задумал террористический акт против Генерального секретаря, никому просто не приходило в голову. Поэтому и не предупредили Брежнева, что ему следует держаться подальше от головы колонны.

Когда младший лейтенант Ильин стал стрелять, разгневанный Леонид Ильич бросил начальнику своей охраны:

– Что за безобразие! Устроили в Кремле стрельбу!

А его охранники еще просто не поняли, что произошло…

Когда Ильина арестовали, его первый допрос провел сам председатель комитета государственной безопасности при Совете министров СССР Юрий Владимирович Андропов. Ильин объяснил, что Брежнев довел страну до бедственного положения, и он надеялся, что вместо Брежнева государство возглавит член Политбюро и секретарь ЦК КПСС Михаил Андреевич Суслов…

Аудиозапись допроса сохранилась.

Младший лейтенант Ильин сказал председателю КГБ:

– Убить Генерального секретаря – это значит, на его место должен стать новый человек.

– Кто же, по вашему мнению, должен был стать? – поинтересовался Андропов.

– Самый такой человек порядочный, я считаю, – Суслов…

– Почему вы, однако, отдаете предпочтение Суслову? – уточнил председатель КГБ.

– Потому что Суслова, – ответил Ильин, – люди считают наиболее выдающейся личностью в партии.

Заметим: другой руководитель на месте Леонида Ильича был бы, наверное, неприятно удивлен, затаил бы обиду и при удобном случае избавился от Суслова.

Председатель КГБ отправил в Ленинград комиссию выяснять, как могло получиться, что офицер свободно раздобыл оружие и отправился в столицу убивать Генерального секретаря ЦК КПСС. Комиссию возглавлял начальник седьмого управления (наружное наблюдение) КГБ СССР генерал Виктор Иванович Алидин. Каждый день он докладывал в Москву о ходе расследования. Отвечать должен был в первую очередь начальник особого отдела Ленинградского военного округа генерал Даниил Павлович Носырев. Непорядок в войсках округа – его забота. Но Носырева опекал всесильный генерал Георгий Карпович Цинев, близкий к Брежневу человек, который вскоре станет заместителем председателя КГБ.

Командиров части, где служил Ильин, сняли с должности. Оперативный работник особого отдела, отвечавший за эту часть, пострадал меньше всех – ему дали выговор по партийной линии. По уголовному делу к ответственности привлекли двоих офицеров, сослуживцев Ильина. Обвинили их в том, что они были «свидетелями неоднократных террористических высказываний Ильина, но не придали им никакого значения и не сообщили ни командованию, ни в органы госбезопасности».

Самого Ильина не посадили. Почему? Исходили из того, что все в стране должны знать: только сумасшедший может покушаться на вождя партии! Врачи диагностировали у него хроническое душевное заболевание в форме шизофрении, хотя непонятно, как шизофреник мог пройти строгую медицинскую комиссию и стать в армии офицером.

А Михаил Андреевич Суслов, ради которого лейтенант Ильин устроил перестрелку в Кремле, просидел в кресле секретаря ЦК КПСС – то есть находился на вершине власти – три с половиной десятилетия, поставив абсолютный рекорд.

Суслова всегда окружала масса слухов, версий, мифов и легенд. Человеком он действительно был сложным и очень скрытным.

Писатели-детективщики в начале восьмидесятых написали политический боевик, который впоследствии превратили в телевизионный сериал, где закрутили вокруг Суслова целую интригу. Сюжет таков: по указанию Михаила Андреевича первый заместитель министра внутренних дел СССР, в прошлом партийный работник, создает внутри МВД таинственный Отдел внутренней разведки, который вступает в борьбу с комитетом государственной безопасности.

Руководство КГБ отказывается брать под контроль Афганистан. Тогда Суслов – ключевая фигура в стране – поручает это задание Министерству внутренних дел. Его человек предлагает сбросить десант на президентский дворец в Кабуле, взять афганского лидера живым и заставить подписать просьбу о вводе в страну советских войск. Первый заместитель министра самолично возглавил десант в Кабуле. Но упрямый афганский президент живым не сдался, и кто-то из десантников прошил его автоматной очередью. Задание государственной важности провалено! За это Суслов, уверенно писали авторы романа, сослал бы первого замминистра на урановые рудники. Тот понимает, что его ждет, и прямо в самолете, на пути из Афганистана домой пускает себе пулю в лоб…

Существовала реальная история, которая явно вдохновила авторов детектива. Первый заместитель министра внутренних дел СССР генерал-лейтенант внутренней службы Виктор Семенович Папутин покончил с собой 28 декабря 1979 года. Несколько дней на Старой площади, в ЦК партии, где все уже настроились на отдых, думали, как быть: сообщать или не сообщать о реальных обстоятельствах смерти? И по какому разряду хоронить самоубийцу? А тут еще новогодние праздники… Решили не портить настроение советскому народу. Да и газеты в праздничные дни не выходят. Поэтому некролог опубликовали только через неделю, уже в новом году.

Сообщение о внезапной смерти первого заместителя министра внутренних дел, нестарого еще человека – ему было всего 53 года, – обратило на себя внимание. О причине смерти ничего не сообщалось, однако слухи о том, что Папутин совершил самоубийство, мгновенно распространились по Москве. Но что послужило причиной? Таинственная смерть первого заместителя министра внутренних дел породила самые фантастические предположения.

Первый заместитель министра внутренних дел Виктор Папутин перед самой смертью действительно летал в Афганистан, но не эта поездка сыграла роковую роль. Об этом мне рассказывали те, кто был знаком с Папутиным по Афганистану: Валерий Иннокентьевич Харазов, руководитель первой группы партийных советников в Афганистане, и генерал Василий Петрович Заплатин, который был советником начальника главного политического управления афганской армии.

Папутин был не профессиональным милиционером, а партийным работником. В Министерство внутренних дел он попал случайно и вовсе не был рад этому назначению. Для профессионала эта должность – предел мечтаний, а для него – неприятный сюрприз.

В 1967 году Папутина сделали вторым секретарем Московского обкома партии. Его избрали депутатом Верховного Совета СССР, хотя по табели о рангах ему полагался депутатский значок республиканского парламента. На ХХIV съезде КПСС избрали кандидатом в члены ЦК – это было тоже признаком доверия и предвещало большую карьеру. Вероятно, именно это и насторожило его непосредственного начальника – первого секретаря Московского обкома Василия Ивановича Конотопа. Он был старше Папутина на десять лет, опытнее, хитрее, знал, как опасно держать под боком молодого и растущего партийного работника. Органы внутренних дел время от времени укрепляли партийными кадрами, и в подходящий момент Конотоп посоветовал цековским кадровикам усилить руководство МВД перспективным секретарем обкома.

Фактически перевод в МВД ставил крест на карьере Папутина. С поста второго секретаря столичного обкома его могли «двинуть» в руководители любой области или края. С должности же первого заместителя министра внутренних дел особенно повышать было некуда. А в самом МВД перескочить с поста первого зама в кресло министра было практически невозможно. Во-первых, министр Николай Анисимович Щелоков, личный друг Генерального секретаря, уходить на пенсию не собирался, во-вторых, стремительную карьеру в министерстве делал зять Брежнева Юрий Михайлович Чурбанов. Ему, наверное, и быть следующим министром. А пока что он ждал должности первого зама…

Друзья Виктора Папутина рассказывали мне, что в последние недели он сильно пил. У него началось нечто вроде депрессии. Он чувствовал, что может лишиться должности, и тяжело переживал. Судя по всему, нуждался в серьезной медицинской помощи, но это никому не приходило в голову.

В тот день у них с женой вышел скандал. Он прошел в комнату, выпил и выстрелил себе в голову из пистолета, подаренного ему президентом Афганистана Хафизуллой Амином. К этому времени сам Амин был уже мертв…

Но кто тогда всё это знал?

А романная история повлияла на мнение публики, которая уверилась, что реальный высокопоставленный руководитель ушел из жизни, запутавшись в хитроумных политических интригах полукриминального характера. И полагали, что всем этим заправляет Михаил Суслов.

За глаза его почтительно именовали «серым кардиналом» или «тайным генсеком». Есть литераторы, которые уверяли, будто перед смертью Сталин хотел именно его провозгласить своим наследником, да не успел. Историки часто задаются вопросом, отчего Суслов, который много лет руководил повседневной жизнью партийно-государственного аппарата, так и не стал главой партии и государства. Кто-то уверен: этому хотели помешать. Не потому ли в январе 1982 года он ушел в мир иной столь внезапно?

Зять Михаила Андреевича член-корреспондент Академии наук СССР Леонид Николаевич Сумароков написал в воспоминаниях, что семья не верит официальному заключению о причинах смерти Суслова.

Он вспоминает:

«21 января 1982 года вечером во время просмотра телевизионной передачи о Ленине (в годовщину его смерти) Суслов вдруг почувствовал себя плохо и потерял сознание. Больше оно к нему не возвращалось. Случилось это в Кунцевской больнице.

Дочь практически все время находилась при отце, внимательно следила за процедурами и лечением. Все произошло у нее на глазах.

Суслов ложиться в больницу не собирался и как мог этому противился (не лег бы, вернее всего, тогда остался бы жив), но Чазов настоял, сказав, что это абсолютно необходимо, чтобы провести плановое обследование».

Евгений Иванович Чазов – академик и начальник 4-го главного управления при министерстве здравоохранения СССР, кремлевской медицины. Известен работами в области диагностики и лечения инфарктов миокарда.

Леонид Сумароков:

«Днем 21 января Суслову лечащий врач Кумачев дает таблетку с каким-то новым лекарством. Таблетка оказалась для него роковой. Через считанные часы он теряет сознание. Питание мозга кровью прекращается, вскоре бесполезный прибор жизнеобеспечения отключают, и он погибает. Неужели все было сделано без ведома Чазова?

Вскоре при загадочных обстоятельствах погиб доктор Лев Кумачев, лечащий врач Суслова, давший ему за несколько часов до фактической смерти роковую непонятную сильнодействующую таблетку. Убей меня бог, если поверю, что сам проявил такую личную инициативу».

Но кто мог быть заинтересован в уходе Суслова?

Леонид Сумароков:

«К власти неудержимо рвался Юрий Владимирович Андропов. И для него Суслов был непреодолимым барьером. Смерть Михаила Андреевича открыла ему дорогу. В конце года Андропов возглавил страну…»

Суслов, конечно же, является фигурой, роль и значение которой надо правильно понимать и точно оценивать. Но удивительным образом он фактически обойден вниманием исследователей. Его реальная роль в истории страны до сих пор не осознана и не проанализирована.

Именно Суслов за те десятилетия, что он работал в ЦК, сформировал систему управления страной. Осмысление этого явления позволяет точнее разобраться в тайнах и загадках советской истории.

Юные годы

Начальные годы Михаила Андреевича Суслова, когда складывались его представления о жизни, – это Первая мировая, революция, Гражданская война; одна беда за другой обрушивались на Россию.

Михаил Суслов родился 8 (21 по новому стилю) ноября 1902 года в селе Шаховском Хвалынского уезда Саратовской губернии (ныне Павловский район Ульяновской области).

В тех же краях, в Симбирске (ныне Ульяновске), появились на свет обе ключевые фигуры политических баталий 1917 года: будущий второй глава Временного правительства Александр Федорович Керенский и будущий первый председатель Совета народных комиссаров Владимир Ильич Ульянов-Ленин. Они, правда, происходили из дворянских семей, в юности существовали вполне комфортно и получили завидное образование, а Суслов – из крестьян, семья его жила трудно и бедно.

От родного села до уездного центра, города Хвалынска, было неблизко. Суслов рос на правобережье Волги, и как волжанин «окал». Рано начал читать, и запомнили его как «мальчика с книжкой», далекого от обычных мальчишеских забав. В детстве болел туберкулезом и всю жизнь боялся возвращения опасной болезни. Даже в оттепель кутался в пальто и носил калоши, что очень веселило товарищей по Политбюро.

Единственный в брежневском окружении Суслов не ездил на охоту, чтобы не простудиться. Да и не интересовали его эти забавы. Некоторым другим членам Политбюро, скажем, Черненко, который в 1983 году – ненадолго – станет хозяином страны, с его больными легкими охота тоже была противопоказана. Но Константин Устинович не смел уклониться от поездок в военно-охотничье хозяйство в подмосковном Завидово, поскольку хотел быть рядом с Леонидом Ильичом. Михаил Андреевич был куда более самостоятельным и уверенным в себе человеком.

«Отец и мать мои были крестьянами-бедняками», – писал в автобиографиях Суслов: даже лошади у семьи не было, только корова и овцы.

Отец его, Андрей Андреевич, родился в многодетной семье, с детства начал работать. В 1904 году отправился на заработки в Баку, который до революции стремительно развивался благодаря нефтедобыче. Проработал там меньше года, заболел и вернулся домой. В 1913-м в селе создали общество мелкого кредита, где Андрей Суслов стал казначеем – хлебное дело… В 1916-м вместе с артелью плотников Суслов-старший двинулся на заработки в Архангельск – строить железную дорогу. Потом трудился в Вольске на маслобойном заводе.

Андрей Андреевич Суслов поддержал приход большевиков к власти. Его избрали председателем комитета бедноты в родном Шаховском. В 1919-м он вступил в РКП(б). За пьянку его исключили, потом восстановили.

Революция – время выбора. Юный Михаил Суслов выбрал большевиков. Поверил в их идеи? Почувствовал, что они возьмут верх?

Красная армия на три четверти состояла из крестьян. И в Белой армии крестьяне составляли те же три четверти. В Гражданскую войну крестьяне иногда по нескольку раз перебегали из одного войска в другое. Они долго и мучительно пытались понять, с кем им лучше, чьи лозунги привлекательнее.

Видимо, ввиду слабости здоровья Михаил Суслов избежал мобилизации в армию. Но почему будущий член Политбюро ЦК КПСС добровольно не взял в руки винтовку в годы Гражданской войны? Что тому причиной? Плохое зрение? Отсутствие политического темперамента? Природная осторожность?

Мой дедушка, Владимир Михайлович Млечин, всего на год старше Суслова, но осенью семнадцатого года (то есть в шестнадцать лет) вступил в Красную гвардию в Екатеринославе (позднее Днепропетровске), где учился на технических курсах.

Владимир Млечин вспоминал:

«Когда украинских националистов выбили из здания почтамта, непосредственно в здании Совета сформировался сравнительно небольшой отряд. Мы охраняли здание Совета, бывший губернаторский дворец, вели борьбу с анархистами и налетчиками. У меня было множество случаев завершить тогда свой короткий земной путь. По ночам наши патрули обстреливали. Дважды я чудом избежал пули от анархистов, озверевших после разоружения одного их логова».

Несоответствие требованиям медицинской комиссии службе не мешало.

В восемнадцать лет (в 1919 году) Владимир Млечин вступил в Красную армию: «Вдруг я был вызван для медицинского освидетельствования в связи с призывом моих ровесников – молодых людей 1901 года рождения. Комиссия признала меня по “сердечной” статье к военной статье непригодным. Я тут же вернулся к исполнению своих обязанностей».

В 1920 году под командованием Михаила Васильевича Фрунзе он брал Крым, тогда же вступил в партию большевиков. Почему поддержал именно их? Владимир Млечин – из рабочей семьи, его отец, мой прадед, был неграмотным плотником. У моей мамы до сих пор стоит сделанный им большой книжный шкаф во всю стену.

Гражданская война – бедствие, которое не с чем сравнить. Распад нормальной жизни. В отличие от других войн, когда существовали фронт и тыл, Гражданская охватила всю страну, в ней волей или неволей участвовали все. Гражданская война – хаос неуправляемых страстей. В родных местах Михаила Андреевича тоже шла ожесточенная борьба, власть переходила из рук в руки. Большевики утвердились отнюдь не сразу.

Неподалеку от родного села Михаила Суслова власть в 1918 году взял Комитет членов Учредительного собрания, который вошел в историю как Самарский Комуч. Собравшиеся в Самаре депутаты поставили перед собой три задачи: во-первых, возобновить работу Учредительного собрания, единственного законно избранного органа власти; во-вторых, отменить заключенный большевиками сепаратный мир с немцами; в-третьих, провести демократические выборы местных органов самоуправления. И конечно же, восстановить нормальную жизнь, накормить людей.

Что касается Советской власти, то она сразу приступила к строительству коммунизма, начав с разрушения всех устоев прежней жизни. Отменили частную собственность, национализировали промышленность, запретили торговлю и ввели пайки. В городах начался голод.

Детский писатель Корней Иванович Чуковский записал в дневнике частушку того времени:

Но удивительное дело – стоило избавиться от большевиков, как еда возвращалась. Комитет членов Учредительного собрания в Самаре отменил все декреты Советской власти, и результат не заставил себя ждать.

Беженцы из других городов поражались: «Горы белого хлеба, свободно продававшегося в ларях и на телегах, изобилие мяса, битой птицы, овощей, масла, сала и всяких иных продовольственных прелестей. После Москвы самарский рынок казался сказкой из “Тысячи и одной ночи”».

Даже несколько частей Красной армии присоединились к самарцам. Командовавший 2-й армией Восточного фронта Федор Евдокимович Махин, бывший полковник царской армии, перешел на сторону Комуча. Его войска заняли часть Саратовской губернии, родные места Михаила Андреевича Суслова. 14 июля 1918 года взяли и Хвалынск. Махин принял под командование части Народной армии Хвалынского района, численность которой достигла 3500 человек. Летом власть самарского правительства распространялась на обширную территорию от Волги до Урала, на Самарскую, часть Саратовской и Пензенской, Симбирскую, Казанскую, Оренбургскую и Уфимскую губернии. Но Комитет членов Учредительного собрания просуществовал всего четыре месяца – Красная армия постепенно брала верх.

Как уже говорилось, Суслов-старший вступил в Российскую коммунистическую партию (большевиков). Его настроения передались сыну.

11 июня 1918 года большевики приняли декрет о создании комитетов бедноты, которым передавалась власть в деревне. Перед ними были поставлены следующие задачи:

«1. Распределение хлеба, предметов первой необходимости и сельскохозяйственных орудий.

2. Оказание содействия местным продовольственным органам в изъятии хлебных излишков из рук кулаков и богатеев».

С 15 лет Миша Суслов работал в уездном комитете бедноты, председателем которого был его отец. Комитет занимался реквизицией продовольствия. Что это означало? Право отбирать все у зажиточных, то есть трудолюбивых и умелых соседей. Новая власть давила самых успешных хозяев, называя их «кулаками» и «подкулачниками».

Россия была крестьянской страной. В 1920 году ее население составляло 131,5 миллиона человек, из них 110,8 миллиона жили в деревне. До Первой мировой аграрный сектор давал половину национального дохода страны. Но Советская власть рассматривала деревню прежде всего как огромное зернохранилище. Покупка хлеба у крестьян не предполагалась – только изъятие.

Почему же семья Сусловых присоединилась к большевикам?

В 1938 году во время предвыборной кампании – избирались депутаты Верховного Совета РСФСР – молодой партийный работник Суслов, выступая в Ростове-на-Дону, говорил:

– А вспомните, товарищи, прошлое, когда миллионы трудящихся были бесправными, забитыми, угнетенными. Я вспоминаю свои молодые годы. Тяжелое было мое детство, как и детство многих тогда бедных крестьянских ребят. У моего отца никогда не было лошади. Душили нищета и голод. Душили помещики и купцы. Восемьсот крестьянских дворов нашего села имели меньше земли, чем имели два соседских помещика.

Родное село Суслова, как и все остальные, делилось на тех, кто тяжко работал и преуспевал, и на тех, кто не желал каторжно вкалывать. Эти бедняки, нежелавшие работать или просто неудачливые, и стали опорой Советской власти в деревне. Они ненавидели тех, кто разбогател, называли кулаками и мироедам, грабили и поджигали их дома. Тем самым уничтожалось самое эффективное в стране зерновое производство – помещичьи имения и хозяйства тех, кто поднялся в результате столыпинских реформ.

«Против наших окон стоит босяк с винтовкой на веревке через плечо – “красный милиционер”, – записал в дневнике прозаик и поэт Иван Алексеевич Бунин, будущий лауреат Нобелевской премии по литературе. – И вся улица трепещет так, как не трепетала бы прежде при виде тысячи самых свирепых городовых».

Александр Самойлович Изгоев, член ЦК кадетской партии, записал услышанные им в революционном году слова какого-то крестьянина о большевиках:

– Народу только такое правительство и нужно. Другое с ним не справится. Вы думаете, народ вас, кадетов, уважает? Нет, он над вами смеется, а большевиков уважает. Большевик каждую минуту застрелить может.

Для крестьянина «мир своих» заканчивался за деревенской околицей. Другой мир был неважен, незнаком – «чужие». «Инаковость» игнорировалась, не принималась. При большевиках враждебно-агрессивное отношение к «чужому» и «чужим» было закреплено сознательно, сверху. Чужие – это «враги».

Народ желал отомстить тем, кто им управлял, кто всем командовал. И началось уничтожение «эксплуататорских классов». Во враги зачислялись целые социальные классы и группы: буржуи, офицеры, помещики, кулаки, священнослужители… Гражданская война – ликвидация чуждых для народа элементов: в погонах, в рясах, в сюртуках, в очках… И сколько же нашлось желающих поучаствовать в ликвидации старой жизни!