Свободное использование в первобытном мире

Глава 1. Гунер восходит

Добро пожаловать, дорогой читатель.

Хм-м… Не ценитель фэнтези и не утончённый эрудит… а, точно, ты же из этих! Из тех, кто кликает на «18+» и проматывает все предупреждения.

Хорошо, тогда ты точно сюда впишешься.

Итак, начнём с чистого листа. Добро пожаловать, дорогой читатель-извращенец.

Прежде всего, давайте познакомимся с нашим главным героем… ЧЕЛОВЕК, МИФ… ЛЕГЕНДА гунинга.

Тот самый человек, который, как говорят, мастурбировал одиннадцать часов подряд за один день, побив мировой реко… не то чтобы кто-то в мире об этом знал.

На самом деле, это наш ГГ просто не любит светиться и не хочет рассказывать миру о своих великих свершениях. Ну, знаете, скромность, смирение и всё такое.

Хм?! И где же он сейчас? Не в аудитории, не на работе, и не на улице, трогая траву.

А, вот он, в своём дегенеративном раю. Сгорбившись, словно криптид, в свете умирающего монитора, с красными глазами после очередного ночного марафона по чтению порно-новелл. На полпути между просветлением и цифровым распадом, его пальцы лихорадочно стучат, гоняясь за бесконечными пикселями и строками эротической прозы.

Что до состояния его комнаты? Шторы, разумеется, плотно задёрнуты, воздух затхлый, пропитанный мускусным запахом, старый хренов вентилятор дребезжит, наверняка умоляя о пощаде. И, конечно, его компьютер – единственный источник света. Что-то, что знакомо каждому из нас, но, блин… даже он, кажется, от него устал.

Если монахи искали нирвану через медитацию, то этот парень гонится за ней через «культурный» контент.

В общем, узрите: современный монах сети… посвятивший себя священному искусству гунинга.

…

Если отбросить всё это, сейчас ему двадцать четыре, и он держится на (да, вы правильно угадали) лапше быстрого приготовления, кофеине и чистом отрицании.

Технически, он всё ещё «учится», хотя это трудно так назвать, когда его средний балл так же мёртв, как и его социальная жизнь.

Его несчастный диплом волочит своё изломанное тело к шестому году обучения, всё ещё умоляя, чтобы его наконец дописали и защитили.

На кого он там учится – кто знает. По крайней мере, не я.

Но, чёрт возьми! Прямо как у нас, вся его жизнь – это экосистема запущенности… недоеденная лапша, вкладки с веб-новеллами, забытые амбиции, плесневеющие в углу, и, конечно же, щедрый слой экзистенциального ужаса, покрывающий всё вокруг.

Каждая ночь незаметно перетекает в следующую, превращаясь в цикл бесконечного скроллинга, скроллинга и редких размышлений о том, где всё пошло не так, – прежде чем он снова возвращается к скроллингу.

Семья? Почти не видится.

Друзья? Давно превратились в онлайн-призраков.

Отношения? Последний реальный разговор с женщиной у него был, когда его толстая хозяйка квартиры требовала арендную плату, чавкая, как корова.

Что касается внешности? Одного из важнейших аспектов человеческого общества?.. Ну, честно говоря, он не уродлив, знаете, просто… обычный. Если бы он немного привёл себя в порядок, походил в качалку, возможно, вспомнил, каково это – ощущать солнечный свет, и может… чисто теоретически… улыбнулся бы, как нормальный человек… да, он, вероятно, смог бы найти себе девушку.

Но, а-ах! Это же требует усилий. А усилия – для тех, кто всё ещё верит, что всё может наладиться. Так что, как и мы, он даже не парится.

В любом случае, для него 2д всегда лучше настоящей плоти и крови. Никаких ожиданий, никакой драмы, никаких неловких переписок в три часа ночи и никаких плейлистов для расставания. Только пиксели, сюжеты и бесконечные фантазии.

Что ж… Похоже, у этого чувака классический случай экзистенциального ужаса или, проще говоря, депрессия без видимой причины. А может, причина и есть, но он о ней не знает – вот насколько на самом деле страшна депрессия.

У него нет трагической предыстории, нет душераздирающего разрыва, по крайней мере, недостаточно душераздирающего, чтобы удариться в поэзию или классическую литературу. Что до момента становления злодея – не-а, ничего подобного тоже.

Так что это определённо просто вселенная делает то, что у неё получается лучше всего: по-тихому наёбывает тебя без какой-либо видимой причины.

Честно говоря, со стороны его жизнь выглядит не так уж и плохо.

У него есть крыша над головой, Вай-Фай, еда (технически) и достаточно здоровья, чтобы жаловаться на всё это в интернете.

Но внутри? Как будто кто-то навсегда оставил его в «режиме низкого заряда батареи».

Всё работает, но ничем не хочется пользоваться, и он умирает внутри без всякой на то причины.

Может, всё дело в отсутствии мотивации.

Может, дело во всех этих саморазрушительных привычках, которые завели его на опасную дорожку, где единственное утешение он находит в поглощаемом им контенте, раздвигающем все границы.

А может, как и у нас, это просто взросление и, наконец, осознание истинного лица этого мира; понимание, что всё это – просто сплошное наебалово, твои «мечты» были всего лишь лозунгами, чтобы держать тебя в повиновении, и неважно, как сильно ты стараешься, выгоду получают только те самые богатые уёбки.

Пока ты пашешь 24/7, чтобы позволить себе следующий приём пищи, эти уёбки спускают дохуя денег на то, чтобы пить кофе из какашек и срать в золотые унитазы.

Короче, нахуй мир, нахуй общество, нахуй психотерапевтов и их ролевые игры по симптомам; он выше всего этого.

В общем, вместо того чтобы жить в этом дерьмовом мире, действующем по их правилам, он предпочитает бунтовать и жить в фэнтезийных мирах… ну, знаете, в тех, где каждый главный герой к десятой главе обзаводится гаремом, а к тридцатой строит империю. По крайней мере, так он может получить хоть какое-то чувство достижения через ГГ и свои мечты.

Кхм!.. вернёмся к теме.

О, похоже, наш герой вот-вот достигнет кульминации… и в переносном, и в прямом смысле. Сегодня он гунил на порно-новеллу про строительство цивилизации.

Знаете этот тип… главный герой переносится в примитивный мир, начинает с нуля, строит королевства, покоряет племена, собирает женщин, как покемонов – любимая фантазия каждого гунера.

И пока он читал, его руки дрожали – не в переносном смысле, а по-настоящему, – ведь он с трудом мог сфокусироваться, не спав последние два, а то и три дня. А его тело ломило от двадцатичасового поста в честь своего грядущего виртуального завоевания.

От прилива возбуждения он быстро прокрутил страницу вниз, наконец добравшись до ключевой сцены, которой так долго ждал – где главный герой наконец-то овладел главной героиней, что этот сраный автор оттягивал на протяжении сотен глав.

Он мысленно подгонял ГГ, не то чтобы это имело значение: «Трахни её сейчас, лижи её подмышки, наполни её киску, да, да, давай».

Но… увы! Как раз в тот момент, когда история достигла своей кульминации, к сожалению, к ней подошла и история нашего ГГ в этом мире.

Пока он был занят тем, что надрачивал свой уже натёртый до синяков член, он внезапно почувствовал острую боль.

Странная, скручивающая боль прямо в груди.

Сначала он её проигнорировал. «Наверное, от голода», – подумал он. Он не ел с… вчера? Может, с позавчера? Да какая разница?

Но боль не утихала. Она усилилась, поползла по руке, лицу и плечам, сжимаясь, словно рука, вцепившаяся в сердце. Нет, скорее, как будто слон прыгнул ему на сердце. Экран поплыл перед глазами, словно он был под какой-то дешёвой дрянью.

Внезапно его поразила необъяснимая мысль: «Неужели это тот самый сердечный приступ, о котором я столько слышал?..» Его мысли медленно затуманивались, и сознание начало ускользать.

Но вместо смерти его беспокоило кое-что другое: его бушующая кульминация и холоднолицая героиня, которую вот-вот насадят на член.

– Серьёзно, в самый неподходящий момент? – не мог не пожаловаться он беспомощно, изо всех сил пытаясь сфокусироваться на экране, чтобы хотя бы прочитать сцену, которой он так ждал, где член ГГ наконец-то глубоко вонзился в горячую киску холодной, высокомерной и стервозной главной героини.

Его собственный член бушевал, словно могучий небесный дракон, ожидая лишь одного, одного-единственного движения, чтобы высвободить свою ярость и окрасить мир (потолок) в белый цвет.

Но, к несчастью… всё было напрасно, так как фокусироваться становилось всё труднее и труднее.

– Постойте-ка… я что, правда умираю?

Он смеётся… вернее, хрипит. Хотя он уже и смирился с мыслью, что когда-нибудь внезапно умрёт из-за своего образа жизни, сама идея всё ещё казалась немного абсурдной. Он думал, что хотя бы доживёт до того момента, когда станет лысеющим дядькой-извращенцем, или, может, дочитает «Ван Пис», если автор когда-нибудь решит его закончить.

И нельзя же просто… умереть во время гунинга.

Ведь так?

Ведь так??

Глава 2. Легенда о человеке, умершем посреди дрочки…

Что ж, внезапно его пронзил новый приступ боли, словно говоря: «Да, можешь».

Его левая рука срывается с мышки, и он невольно хватается за грудь от невыносимой боли.

– Нет, нет, нет… не сейчас, – хрипит он. – Хотя бы дайте кончить, я ждал этого грёбаного момента последние двадцать часов! Пошёл ты нахуй, автор, за то, что так затянул, и пошёл ты нахуй, Бог, за то, что выбрал именно это время…

Словно разозлившись на его проклятия, боль усилилась ещё больше, а дыхание сбилось. Изображение на мониторе расплылось в мягкие, сказочные линии.

Он попытался встать, чтобы хоть как-то, хотя бы временно, унять боль. Но, конечно же, с треском провалился, споткнулся, сшибая живописную инсталляцию из пустых банок, и рухнул обратно в кресло.

Дёргающимися пальцами он изо всех сил пытался сфокусироваться и с трудом уставился на экран… на открытые вкладки, сомнительные имена файлов, на скопление абсолютной человеческой тьмы. Наконец, смирившись со своей неминуемой кончиной, он обмяк, и при виде открытых вкладок его поразила внезапная мысль.

– Жёсткий диск… по крайней мере, надо почистить диск…

Это не чувство вины или что-то в этом роде… Это инстинкт. Он слишком долго жил в сети, чтобы умереть, оставив свою историю поиска и файлы нетронутыми.

Так что, забудьте о последних мудрых словах, забудьте об искуплении. Единственное, что действительно имеет значение в этот момент… это управление данными, а точнее, их удаление.

С этой мыслью он перенаправил всю свою силу из члена в руку и каким-то образом наскрёб достаточно сил, чтобы дрожащей рукой потянуть мышь и кликнуть на последний ярлык.

Открывая своё величайшее творение… его параноидальный магнум-опус —

«Чистильщик Гунера».

«Cleanup.exe».

Одна-единственная команда, чтобы удалить всё компрометирующее одним махом.

Он едва шевелит пальцем.

Клик.

И…

…ГОТОВО!

С чистого листа.

Цифровое крещение завершено.

Последний акт достоинства.

А потом… всё померкло.

Экран мерцает раз, другой и, в конце концов, гаснет, поскольку процессор перегружается из-за команды и буквально сгорает, чтобы навсегда уничтожить любую надежду на восстановление данных.

Наконец, его тело обмякает.

Кресло жутко скрипит.

И последняя мысль, что проносится в его мозгу, прежде чем тот окончательно отключается?

– Слава Богу, я сделал этот ярлык…

А затем…

Наконец, тишина.

Полная тишина.

…

Ни арф, ни ангелов. Ни жнецов. Даже туннеля света, ожидающего, чтобы сопроводить его в загробную жизнь.

Только тьма… тяжёлая, бесконечная, бархатная тьма. А за ней – абсолют: нетронутая пустота, куда не смеет проникнуть свет и сквозь которую никогда не пробьётся надежда.

И всё же, глубоко в этой пустоте, всё ещё теплится искра жизни. Душа бесцельно плывёт сквозь пустоту, отделённая от плоти, времени, сожалений и, что более важно, от похоти.

Крошечная, упрямая, отказывающаяся угаснуть, словно последний уголёк от раздавленной ботинком сигареты: как бы сильно ты ни топтал, он всё равно продолжает тлеть.

Она блуждает между вселенными, словно прерывистый сигнал Вай-Фая, в поисках смысла там, где его нет (а может, просто чтобы кончить).

Он дрейфует. И дрейфует.

Не было ни верха, ни низа, ни какого-либо направления, лишь вечная пустота.

Это могло длиться секунды, десятилетия или столетия. Кто знает? Время здесь не имеет значения. Прямо как во время поиска материалов для гунинга.

Затем… внезапно… что-то разрывает пустоту.

Беззвучный взрыв света.

Полоса.

Раскалённая добела (ну, не настолько уж и раскалённая), божественная, ослепляющая… словно сама вселенная сказала: «Ага, с этой легендой гунинга мы ещё не закончили».

Она пронзает бесконечную тьму и случайно врезается прямо в ту одинокую, дрейфующую частицу, что когда-то была человеком.

На мгновение содрогается даже пустота, душа бьётся в конвульсиях, а тьма беззвучно кричит.

И вот так просто —

Начинается легенда о человеке, который умер в разгар гунинга…

…

…

– Агх!.. Моя голова… болит…

Внезапно семнадцати-или восемнадцатилетний юноша открыл глаза, медленно моргнул, пытаясь понять, что, чёрт возьми, происходит, и первое, что он заметил, помимо разрывающей головной боли? Огромные сисяндры, реально огромные, самые большие, что он видел за всю свою жизнь, туго обтягивающие её набедренную повязку из звериной шкуры и грозящие в любой момент вывалиться наружу.

«Ладно, – слабо подумал он. – Я жив. Наверное. Может быть. Либо так, либо в аду теперь деревенский стиль. Потому что не может быть, чтобы такие огромные сисяндры существовали в реальности».

И как раз в тот момент, когда он, зачарованный, пялился на эти сисяндры, в нос ему ударил приятный мускусный аромат – смесь каких-то неизвестных цветов и запаха тела, который, вместо того чтобы быть неприятным, оказался очень приятным и странно возбуждающим.

Он попытался пошевелиться, но увы! Он был слишком слаб, чтобы даже двинуться, и мог лишь вращать глазами. Он опустил взгляд и обнаружил, что почти голый, за исключением набедренной повязки из дублёной звериной шкуры, прикрывающей его пах.

Глядя на это загорелое, подтянутое и атлетичное тело, он вдруг почувствовал, что что-то не так, что-то определённо было не так, поскольку его собственное тело уж точно не было таким подтянутым.

Как человека высокой культуры, его вдруг поразила почти абсурдная мысль: это тело определённо не было его собственным.

Но не успел он развить свою мысль, как до его ушей донёсся дрожащий голос: – А-ах, Сол… т-ты… наконец-то очнулся. Я-я… я же говорила тебе, ты ещё слишком юн для охоты, н-но ты всё равно не послушал.

всхлип, всхлип

Он был ошарашен и не знал, что сказать, поэтому просто беспомощно смотрел, пытаясь понять, что происходит.

Грудастая женщина продолжила: – Т-ты… ты не представляешь, как я волновалась, – сказав это, она зарыдала ещё сильнее. всхлип, всхлип

– Увидев тебя тогда без сознания… Я-я и вправду подумала, что потеряла тебя… всхлип. Видя, как она плачет, он не мог не почувствовать жалость, но главная, блядь, проблема заключалась в том, что он понятия не имел, кто она, чёрт возьми, такая, и почему она называет его Сол.

Это точно было не его имя, но, хоть он так и думал, где-то в глубине сознания зародилось смутное предчувствие, которое, вкупе со странно атлетичным телом и первобытным окружением, лишь усилилось.

Но у него не было времени думать дальше, так как женщина вытерла слёзы и наклонилась вперёд – так сильно, что казалось, будто эти массивные холмы вот-вот вырвутся на свободу и набросятся на него, – не то чтобы он был против.

Не подозревая о его развратных мыслях, женщина с беспокойством посмотрела на него: – Ты в порядке, Сол? Почему ты молчишь?

Неохотно оторвав взгляд от этих сисяндр, он наконец смог получше рассмотреть эту чертовски сексуальную женщину, а точнее, МИЛФу.

Знойная женщина перед ним была самим воплощением первобытной чувственности.

Её длинные тёмные волосы ниспадали по спине соблазнительными волнами, служа дразнящим обрамлением для лица, которое казалось одновременно и мягким, и сильным, будто высеченным из самой первозданной земли – свидетельство её необузданной жизненной силы и яростного духа.

Её пронзительные, изумрудные глаза, светящиеся мягким теплом, встретились с ошеломлённым взглядом юноши, когда она наклонилась. Её полные, сочные губы, казалось, испачканные соком спелой ягоды, изогнулись в нежном, обеспокоенном выражении, когда она протянула руку, чтобы погладить его влажное от пота лицо.

Глава 3. Кажется, я и вправду возродился

Её загорелая кожа на этом стройном теле блестела от лёгкой испарины, а мускусный аромат поцелованной солнцем кожи, земли и первобытной женской притягательности, исходивший от этой МИЛФы, воздействовал на его пробуждающиеся желания. А прикосновение её будоражащих рук, казалось, сулило одновременно и облегчение, и запретные удовольствия, пробуждая в нём голод, грозивший поглотить его целиком.

Когда она наклонилась, жар её тела, сама её суть, отозвалась в нём эхом, ещё сильнее раздувая пламя его желания во всепоглощающий адский огонь.

И как раз в тот момент, когда он почувствовал, что вот-вот потеряет контроль, вечно присутствующая головная боль усилилась, вырвав его из-под её чар и тут же снова включив его разум. Когда он пришёл в себя и оглядел её и всё вокруг, он не мог не пробормотать: «Что я такое? Где я? И, самое главное, кто эта обалденно горячая МИЛФа?»

Эта женщина…

Едва эта мысль возникла, как его голову пронзила острая боль, такая сильная, что он захотел просто отключиться, но мозг отказался подчиняться и бодрствовал, позволяя ему в полной мере насладиться болью.

Он попытался перекатываться, чтобы унять боль, но тело отказывалось слушаться, поэтому ему оставалось лишь беспомощно зажмуриться от боли. Словно тысячи игл одновременно вонзались ему в голову, в сознании продолжали всплывать обрывки воспоминаний, и он знал, что они определённо не его.

Увидев его в таком состоянии, женщина вздрогнула и встревоженно вскрикнула: «Сол! Сол! Что с тобой? Не пугай меня так!» Кажется, что-то придумав, она поспешно выбежала из того, что можно было назвать соломенной хижиной, поскольку та была сложена из дерева, сена и звериных шкур.

С другой стороны, спустя, казалось, целую вечность, боль наконец начала утихать. Не исчезла совсем… просто ослабила хватку ровно настолько, чтобы позволить ему наконец снова вздохнуть.

Из его лёгких вырвался быстрый, прерывистый выдох, и он попытался отдышаться.

К этому моменту всё его тело было мокрым от пота. Каждая мышца пульсировала, будто её поджарили на открытом огне. Его слегка загорелая кожа побагровела, а вены всё ещё пульсировали от той космической дряни, через которую он только что прошёл.

Он уставился в потолок, его грудь вздымалась и опадала, а сердце всё ещё колотилось, как старый двигатель, отказывающийся глохнуть.

Выдох.

Звук был наполовину облегчением, наполовину неверием.

Целую долгую секунду он не двигался. Не говорил. Даже не думал, а лишь тупо смотрел в одну точку – его мозг всё ещё подгружал реальность.

Затем медленно, словно наполовину повреждённый файл, пытающийся перезагрузиться, воспоминания начали возвращаться… обрывочные, с глюками и в полном беспорядке.

И вместе с этим он наконец вспомнил, кто он. Где он. И самое главное… что, чёрт возьми, происходит.

Он со сложным выражением лица посмотрел на крышу над головой, потому что она была не из бетона или штукатурки, а вся из соломы и сена.

Соломенная крыша, неровная и залатанная, будто её строил кто-то пьяный. Солнечный свет проникал сквозь похожие на окна проёмы в стенах, тёплый и золотистый, ложась на его потное лицо.

Внезапно он нахмурился, и на его лице застыло беспомощное выражение, а уголок рта дёргался, словно он не мог решить, смеяться ему или паниковать.

«…Да вы, должно быть, издеваетесь».

Он пробормотал это, не зная, считать ли это своей удачей или неудачей. Хотя у него и были кое-какие догадки, но когда всё подтвердилось, это всё равно казалось настолько абсурдным, что на секунду он искренне подумал, что это какой-то предсмертный лихорадочный бред.

Но нет… всё ощущалось слишком реальным. Грубая подстилка, царапающая кожу, слабый запах золы и грязи, неторопливое жужжание насекомых снаружи – всё было несомненно реальным.

Он попытался сесть, но каждая косточка в его теле запротестовала, и его лицо побледнело от боли.

Поэтому он сдался и попытался прочувствовать своё новое тело, поскольку оно ощущалось совсем другим. Более лёгким и странно «сырым»… словно системная перезагрузка на новом оборудовании.

Он сделал ещё один вдох, уставился на свои дрожащие руки и наконец издал тихий, дрожащий смешок.

Но… чего он не осознавал… или, вернее, чего не мог осознать своими смертными чувствами… так это того, что он был не один.

В самом тёмном углу хижины, где тени, словно масло, цеплялись за солому, застыло искажение. Это был не призрак и не какой-то злой зверь… а всего лишь проекция… фрагмент сознания существа, слишком могущественного, чтобы физически спуститься в этот хрупкий план, не вызвав масштабных разрушений.

Это была Она. Сущность, что вела войну между планами месяцами, а может, и годами.

Она наблюдала за мальчиком с тяжёлым чувством ответственности. Она помнила момент, когда он «умер». Она была в разгаре битвы с Тираном Пустоты. Почувствовав что-то странное, мальчик просто поднял голову, став свидетелем войны, которую не мог ни видеть, ни осознать.

Но Тиран его заметил. Для этого жестокого существа взгляд смертного сам по себе был оскорблением. Небрежным щелчком пальцев… словно человек, прихлопывающий мошку… Тиран послал вниз импульс смерти, чтобы стереть «надоедливого муравья».

Увидев это, она поспешно нанесла ответный удар. По иронии судьбы, это дало ей редкий шанс: застав отвлёкшегося Тирана врасплох, она вложила в удар всю свою мощь и убила его. Но урон уже был нанесён. Мальчик пал, его душа была разбита вдребезги из-за мимолётной злобы высшего существа.

Терзаемая чувством вины, она спустила часть своего сознания. Она отказывалась позволить невинному умереть лишь за то, что он стал свидетелем её войны. Поэтому, видя, как он умирает, она стиснула зубы и прибегла к последнему средству: влила в его тело каплю Божественной Эссенции Происхождения… бесценного сокровища, за которое бессмертные убивали друг друга… волей заставляя его сердце снова биться, приказывая его разбитой душе восстановиться.

Но чего даже она не знала, так это того, что изначальная душа была мгновенно уничтожена в тот самый момент, когда тиран начал действовать, и по какой-то странной иронии судьбы в образовавшийся вакуум проскользнула новая душа из другой вселенной, как раз когда её Эссенция укоренилась.

И вот теперь, наконец, наблюдая, как Сол встаёт, видя, как его грудь вздымается и опадает, и как божественная эссенция происхождения сливается с его костями, телом и душой, переписывая его потенциал со «смертного» на нечто… безграничное. Она испустила безмолвный, метафизический вздох облегчения. «Он жив», – беззвучно пронеслось в её сознании. «Мой долг уплачен. И эта Эссенция восстановит его… сделав сильнее, чем любой смертный имеет право быть».

Она смотрела на него со смешанными чувствами, не ожидая, что одна из самых ценных вещей в мире в конечном итоге попадёт в руки этого смертного. Но она не сожалела, поскольку не могла пойти против своей совести, что было бы для неё ещё хуже, и, самое главное, он дал ей шанс убить Тирана Пустоты, а это заслуживало гораздо более ценной награды.

Она задержалась ещё на секунду, убеждаясь, что интеграция прошла стабильно. Удовлетворённая тем, что «мальчик» был спасён, она растворилась в тумане, возвращаясь в высшие планы и не оставляя после себя никаких следов своего существования.

Сол внезапно вздрогнул. Фантомное ощущение коснулось его груди… словно прохладная изящная рука, убирающая ладонь с его грудины.

Он моргнул, оглядывая пустую комнату. «Здесь кто-нибудь есть?»

Ответом ему была тишина. Но когда он вдохнул, в его нос ударил странный, невозможный аромат. Это был не запах грязи или болезни. Это был аромат Мороза и Голубых Лотосов… свежий, изысканный, царственный и совершенно неуместный в примитивном племени.

Он потёр грудь, прямо над сердцем, чувствуя странное, вибрирующее тепло, сокрытое глубоко внутри.

«Странно», – пробормотал он, списав аромат на галлюцинацию от боли.

«Как бы то ни было, похоже, я и вправду переродился», – беспомощно пробормотал он.

Глава 4. Доисторическая медицина