Свободное использование в первобытном мире. Книга 2

Глава 55: Я – король джунглей

Она даже не ползла по земле – её голова была поднята и раскачивалась в воздухе из стороны в сторону, словно плывя к нему.

Мелькнул её язык.

Сол уставился на змею. Змея уставилась на Сола.

– Твою ж мать, – наконец пискнул он.

Змея внезапно сделала выпад.

Он инстинктивно откатился и бросился вправо в тот самый миг, когда синее размытое пятно ударило в то место, где секунду назад была его голова.

Он попятился назад, упираясь в землю руками и пятками, метнул ногой облако земли в морду змеи и вскочил на ноги.

– А-а-а-а-ах!

Он побежал. Он бежал так, как никогда в жизни не бегал. Бежал, размахивая руками, напрочь забыв о достоинстве, крича внутри себя (а может, и немного снаружи, он не знал, да и было ему всё равно). Он мчался сквозь траву, перепрыгивая через корни, уворачиваясь от колючек.

Он не оглядывался, но слышал… ужасающе быстрое ш-ш-ш хищника, сокращающего разрыв. Змея была быстрее его. Гораздо быстрее.

Она скользила по верхушкам травы, словно синяя стрела, сокращая расстояние с неестественной скоростью.

Он перемахнул через бревно, с треском проломился сквозь колючий куст, рвавший его кожу, и скатился по грязному склону.

Но в прошлой жизни он не был спортсменом, поэтому, оказавшись внизу, он попытался вскочить, но нога зацепилась за корень.

И… он со всей силы рухнул на землю.

Он рухнул лицом в землю, и воздух вышибло из лёгких. Паника леденила кровь в жилах, пока он кое-как пытался перевернуться, упираясь локтями в твёрдую землю, – как раз вовремя, чтобы увидеть, как синяя вспышка оттолкнулась от камня.

Она приземлилась в паре метров от него, мгновенно свернулась в кольца и вскинула голову. Неоновые кольца на её теле пульсировали. С клыков капал яд. Это было то самое биологическое оружие, которое не просто убивает, а буквально плавит изнутри.

Бежать было некуда, да и не смог бы он, даже если бы было куда.

Змея зашипела – звук был похож на пар, выходящий из клапана высокого давления. Она откинула голову назад, готовясь к смертельному броску.

«Шевелись!» – кричал Сол у себя в голове, но его тело застыло.

Сол зажмурился, вскинув руки в тщетной попытке защититься.

«Думай! Сделай что-нибудь!» – кричал его разум.

И в тот самый миг, когда змея раскрыла пасть, сверкнув белыми клыками, в разум Сола врезалось воспоминание. Хижина. Женщина. Приказ.

Свободное Использование.

У него не было времени думать. У него не было времени сомневаться. Он вложил весь свой ужас и силу воли в грудь, активируя полость. Он почувствовал, как Пепельно-серая энергия подкатила к горлу, словно желчь.

– ПРОЧЬ! – взревел он, выбрасывая руку вперёд. Его голос срывался от животного ужаса.

Воздух, казалось, пошёл рябью.

Он зажмурился, готовясь к укусу, к жгучему яду, к концу.

Прошла секунда. Две.

Тишина.

Боли не было.

Сол услышал резкое шипение, а затем – панический шелест удаляющейся травы.

Он приоткрыл один глаз.

Неоново-синяя змея замерла в воздухе, резко изогнулась, будто налетела на невидимую стену, и теперь на полной скорости уползала прочь. Она выглядела… напуганной до смерти. Она бежала так, словно хищником был Сол, а она – его добычей.

Сол без сил опустился на землю, его грудь тяжело вздымалась. Он уставился на свою дрожащую руку.

– С… сработало, – прошептал он срывающимся голосом. – Я приказал ей уйти… и она ушла.

Он уставился на свою дрожащую ладонь. И тут он понял, что, возможно, в корне неправильно понимал свою силу. Дело было не просто в убеждении или соблазнении. Это был Приказ. Он мог навязывать свою волю живым существам. Если он говорил зверю, что он не еда, зверь ему верил.

– Охренеть, – выдохнул Сол, и, несмотря на всё ещё живой страх, на его губах растянулась безумная ухмылка. – Я могу повелевать зверями.

Он лежал, гордо выпятив грудь, и смотрел, как смертоносная неоновая змея в ужасе уползает прочь. Он чувствовал себя непобедимым. Королём джунглей. Прилив Пепельно-серой энергии опьянял – кайф посильнее любого наркотика. Он был властелином реальности. Он был…

ХРЫК.

Внезапно прямо за его спиной раздалась низкая, влажная, гортанная вибрация. Звук был такой, будто внутри набитого гравием желудка друг о друга скрежетали два валуна.

Его самодовольная ухмылка мгновенно застыла. Волоски на руках, только что улегшиеся, снова встали дыбом, как наэлектризованные провода. Температура воздуха, казалось, упала градусов на десять.

Он мгновенно понял две вещи:

Этот хрык точно издала не змея. Он исходил от чего-то настолько огромного, что земля дрожала, когда оно переносило свой вес.

– Блядь, блядь, блядь, блядь!

Он даже не оглянулся, чтобы посмотреть, что это, чёрт возьми, такое. Он не пытался использовать свою силу, потому что всю её, до последней капли, он потратил на ту змею.

Он просто рванул с места.

Он ринулся вперёд. Его ноги работали как поршни, лёгкие горели, пока он жадно глотал влажный воздух. Его подпитывал чистый, незамутнённый ужас. С застрявшим в горле криком он перемахнул через гнилое бревно, проломился сквозь колючий куст, не почувствовав уколов, и едва не съехал вниз по тому самому грязному склону.

– Не-не-не!

Теперь он уже плакал. Настоящие слёзы обиды текли из его глаз, смешиваясь с грязью на лице. Те самые слёзы, которые наворачиваются, когда за тобой гонялось всё – от белок до чудищ, – и ты начинаешь подозревать, что у самой природы на тебя личный зуб.

Но он не переставал бежать, и, к счастью, что бы это ни было, оно оказалось небыстрым. А может, ему просто было лень гоняться за тощей закуской.

Он бежал, пока у него не подкосились ноги. Он даже не знал, отстала ли та хреновина, что гналась за ним, или нет.

Он вылетел на каменистую поляну, снова споткнулся и растянулся лицом в мягкой земле между двумя большими валунами.

Он лежал, задыхаясь, тяжело дыша, весь в холодном поту. Ноги дрожали так сильно, что вибрировали, касаясь земли, словно камертоны.

– Я… – хрип, – …ненавижу… – всхлип, – …природу.

Он перекатился на спину и уставился в бескрайнее, равнодушное голубое небо, ожидая, когда перед глазами перестанет всё плыть. Он осмотрел руки и ноги. Он был жив. Его не съели, не раздавили и не отравили.

Вдох. Выдох.

Наконец паника начала отступать, оставив после себя лишь изнеможение и слой грязи.

Он медленно сел, вытирая с лица грязь и слёзы. – Ладно. Ладно. Я… жив.

Он оглядел тихую поляну, пытаясь сориентироваться. Это было небольшое, уединённое место, окружённое острыми скалами. И там, прямо у его руки, из трещины в камне рос корявый, неприметный кустик.

Он моргнул. Зрение наконец прояснилось.

На ветках висели маленькие, изогнутые, ярко-красные ягоды.

Он принюхался. Резкий. Едкий. Острый.

Но всё же, просто для уверенности, он протянул дрожащую руку, сорвал одну ягоду, забросил в рот и вскрикнул… то ли от облегчения после двух погонь подряд, то ли от безжалостного укуса перца чили.

С его губ сорвался сдавленный, истерический смех.

– Перчики чили, – сказал он, продолжая их жевать, словно мстя за свои страдания. – Я же, блядь, чуть не сдох… из-за вас…

Глава 56: Пошла на хуй, Пустошь

Сол не терял времени. Он знал, что бы ни издало это рычание… будь то динозавр, гигантский кабан или просто очень злой камень… оно не исчезнет навсегда.

Он с лихорадочной эффективностью ободрал куст, заталкивая пригоршни ярко-красных перчиков в мешок, пока тот не раздулся. Ему даже удалось вырвать с корнем маленький саженец, обернув корни большим листом, чтобы позже пересадить. Это была его курица, несущая золотые яйца; он не собирался оставлять её на волю случая в дикой природе.

– Есть, – прошептал он, привязывая мешок к поясу.

На обратном пути он не шёл и не останавливался, чтобы полюбоваться первобытной красотой. Он бежал. Он бежал как сумасшедший, не останавливаясь ни на секунду. Благодаря улучшившемуся физическому состоянию после недавних сеансов «культивации», он почти не чувствовал усталости, а если бы и почувствовал, то не осмелился бы остановиться. Страх превратиться в закуску заставлял его ноги работать как поршни.

Он просто продолжал свой спринт, продираясь сквозь высокую траву, перепрыгивая через корни и уворачиваясь от шипов, и остановился лишь тогда, когда в поле зрения появился знакомый, утешительный силуэт деревянного частокола племени.

К этому времени настал полдень, солнце ярко светило над головой, запекая пот на его коже. Он задыхался, уперев руки в колени. Он не ожидал, что добыча перца займёт столько времени, а тем более, что ему придётся пережить такой ужас из-за какой-то специи. Даже сейчас, просто думая о змее и том рычании, он чувствовал себя обиженным.

Он выпрямился, обернулся и свирепо посмотрел на дикую природу.

Он высоко вскинул в воздух оба средних пальца.

– Пошла ты, дикая природа! – крикнул он, и его голос сорвался от возмущения. – Ты только подожди, я стану сильнее и вернусь, чтобы разнести тебя! Я сожру твоих предков!

РЁВ.

Едва слова слетели с его губ, как с далёкой линии деревьев донёсся громоподобный, сотрясающий землю рёв. Он прозвучал как вызов.

Вся бравада Сола мгновенно испарилась. Он взвизгнул, присел на корточки, словно виноватый ребёнок, пойманный на краже сладостей, и попятился к племени.

– Я пошутил! – лихорадочно бормотал он, мечась взглядом по сторонам. – Клянусь… не принимайте это всерьёз! Просто шутка!

Добравшись почти до периметра племени, он продолжал красться, осторожно двигаясь к потайному входу в скальном образовании. Он посмотрел налево, направо и втиснулся в узкую щель.

Он протискивался сквозь тёмный, тесный туннель, затаив дыхание, пока камни царапали ему рёбра.

Когда он вынырнул с другой стороны… с безопасной, скучной, деревенской стороны… он выдохнул так, что всё его тело содрогнулось.

– Цивилизация, – он чуть ли не поцеловал землю. – Я люблю тебя. Никогда больше не буду принимать стены как должное.

Мгновение он сидел, обнимая землю. Затем, вспомнив о своём сокровище, он осторожно развернул саженец.

Он не мог принести растение в деревню. Если бы Старейшины увидели, что он выращивает «Капли Огненного Дьявола», они бы сожгли и растение, и, вероятно, его заодно.

Оглядевшись, он нашёл хорошее место рядом с потайным входом… пятачок земли, защищённый двумя большими камнями и завесой из свисающих лиан. Он выкопал ямку руками и осторожно посадил кустик перца.

– Расти сильным, – прошептал он, прихлопывая землю. – Папочке нужны твои детки.

По своим воспоминаниям он знал, что сюда никто не ходит. Даже когда он прятался здесь в детстве, он сомневался, что кто-то, кроме него, знал об этом месте. Он нашёл его совершенно случайно много лет назад, играя в прятки. Это был идеальный тайный сад.

Когда саженец был в безопасности, а собранный перец спрятан глубоко в мешке, он встал.

Он отряхнулся, поправил набедренную повязку, чтобы скрыть царапины на ногах, и пригладил волосы. Он сделал глубокий вдох, позволяя панике сойти с его лица, сменившись пустым, безобидным выражением.

Он принял свою личину «невинного, слегка эксцентричного калеки».

Слегка ссутулившись, расслабленной походкой он вышел из уединённого места на главную тропу, ведущую к его хижине. Для любого прохожего он был просто Солом, слабым мальчиком, возвращающимся с короткой, утомительной прогулки.

Но в мешке у него на поясе ждал своего часа огонь.

Наконец пробравшись обратно в свою хижину, он почувствовал, как адреналин от погони сменяется тупой болью в мышцах. Он был покрыт грязью, потом и стойким запахом страха. Вид у него был такой, будто он боролся с грязевым чудищем и проиграл.

Он осторожно спрятал перцы в самодельной подсобке.

– Первым делом, – пробормотал он, стаскивая с себя грязную набедренную повязку. – Гигиена.

Он воспользовался водой из глиняного кувшина, который наполнил ранее… к счастью, он принёс достаточно для омовения. Он намочил грубую ткань и оттёрся, смывая следы своего панического бегства по дикой местности. Когда прохладная вода коснулась его кожи, он почувствовал, как Пепельно-серая энергия внутри него довольно загудела, словно довольная тем, что её носитель больше не был покрыт грязью.

Он вытерся и переоделся в свежую одежду… ну, насколько свежей мог позволить первобытный гардероб. Это была ещё одна набедренная повязка и простая туника из выделанной шкуры, но они были чистыми и не пахли болотной водой.

Он провёл рукой по влажным волосам, пытаясь уложить их в некое подобие причёски. Он поймал своё отражение на поверхности воды в кувшине. Смотревшее на него лицо было всё ещё молодым, немного слишком красивым для сурового соплеменника, но в глазах появилась новая острота. Страх, который раньше преследовал взгляд его предшественника, исчез, сменившись расчётливым, голодным блеском.

– Неплохо, – подмигнул он своему отражению. – Сразу другой вид.

Он вышел из хижины, щурясь от полуденного солнца, висевшего высоко в небе во всей своей мощи. Вспомнив о своём вчерашнем обещании Эваре, он посмотрел в сторону её хижины и, сглотнув в предвкушении, поспешил к ней.

Что же до его гениального бизнес-плана по завоеванию женщин племени?

– Завтра, – решил он. – Бизнес-империя начнётся завтра.

Глава 57: Логово вдовы

А что насчёт его гениального бизнес-плана по покорению женщин племени?

– Завтра, – решил он. – Бизнес-империя начинается завтра.

Конечно, циник мог бы сказать, что он откладывал свой гениальный бизнес-план лишь потому, что ему не терпелось забраться под меха Эвары. Что он думал не головой, а тем, что ниже, променяв свои великие амбиции на лакомый кусочек в лице соседской вдовы.

– Не клевещите на меня, – праведно буркнул Сол невидимой аудитории в своей голове, поправляя тунику. – Разве я похож на такого человека? На мужчину, которым правит похоть?

Он сделал паузу.

– Похож? Что ж… тогда вы абсолютно правы.

Кхм.

– Хватит шуток, – поправил он себя, качнув головой. Хотя фактор Эвары был и впрямь… значительным (на самом деле, огромным), у задержки были и практические причины.

Для супового плана требовалось сырьё. Ему нужны были кости, потроха, мясо, различные дикие овощи и так далее. Но ничего из этого у него пока не было. Нужно было дождаться, когда Лира и девочки вернутся с собирательства, чтобы посмотреть, что они раздобыли, и, что ещё важнее, нужно было представить идею своей тёте.

Лира была очень заботливой. Если бы он просто так, не сказав ей ни слова, поставил посреди площади ларёк, у неё, наверное, случился бы сердечный приступ от мысли, что он сошёл с ума или что-то в этом роде. Ему нужно было заручиться её поддержкой, а может, даже нанять девочек в качестве своих су-шефов.

– Сначала логистика, – мудро кивнул он. – Потом империя.

Но прямо сейчас? Прямо сейчас логистика указывала в одном направлении: по соседству.

Он повернулся к соседней хижине, чуть побольше и поухоженнее.

Хижине Эвары.

Она стояла немного поодаль от остальных, прямо как её хозяйка. Соломенная крыша была толще, дерево – прочнее… вероятно, остатки трудов её покойного мужа. От неё веяло уютным одиночеством.

Он остановился в нескольких шагах от двери, проведя ладонями по бёдрам.

Он не знал, дома она или нет, но доступ к воспоминаниям предыдущего Сола дал ему неплохую подсказку. В племени Эвара была известна своей… рачительностью. Или, если спросить завистливых жён, «обыкновенной ленью».

Она была из тех, кто один день ловит рыбу, а потом три дня сушит сети. Она жила по философии «минимум усилий для максимума комфорта». Поскольку она была совсем одна, ей не нужно было кормить голодные рты. Она собирала достаточно, чтобы набить собственный живот, а остальное время проводила, бездельничая, занимаясь плетением или просто наслаждаясь солнцем.

«Беззаботная», – поправил Сол мысленное описание. – «Она не ленивая, она просто беззаботная душа».

Если она не сплетничала у реки, то точно была внутри – вероятно, дремала или ждала заката.

У него пересохло в горле. Он вспомнил, как она смотрела на него прошлой ночью… этот голод в её глазах, то, как она практически промурлыкала, когда попробовала еду. Ему не терпелось услышать тот самый стон, когда он повалит её.

Он глубоко вздохнул, собираясь с духом. Подошёл к деревянной двери, поднял руку и постучал.

Тук. Тук.

Звук эхом разнёсся в полуденной тишине. Он нервно ждал, а его сердце предательски сделало двойной удар в рёбра.

– Входи, – тут же отозвался томный голос, словно она ждала прямо у двери, считая секунды.

Сол вздохнул, чтобы успокоить нервы, толкнул деревянную дверь и шагнул внутрь.

Его глазам потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть к переходу от слепящего полуденного солнца к тусклому полумраку хижины. Внутри было тепло от центрального очага, бросавшего на стены мягкие, мерцающие отсветы. Но когда зрение прояснилось, первым, что его поразило, было не тепло… а абсолютный хаос.

«Хаос» – это ещё мягко сказано. В отличие от дома его тёти Лиры, где у каждого инструмента было своё место, а каждая шкура сложена с военной точностью, хижина Эвары выглядела так, будто через неё недавно пронёсся ураган… и решил остаться.

Шкуры были разбросаны неаккуратными ворохами, а не сложены стопками. В углах валялись недоплетённые корзины, роняя тростник на земляной пол. Глиняные горшки громоздились в шатких конструкциях, а с потолка свисали спутанные, беспорядочные пучки сушёных трав. Это было гнездо беспорядка, физическое воплощение её беззаботной философии «сделаю это позже».

И там, в центре этого уютного беспорядка, сидела Эвара.

Было видно, что она только что освежилась. Её каштановые волосы были влажными и расчёсанными, тяжёлыми свободными волнами ниспадая на плечи и обрамляя лицо. На ней были не грубые уличные шкуры. Вместо этого она носила простое одеяние из мягкого, обработанного древесного волокна… настолько лёгкой и тонкой ткани, что та не оставляла простора для воображения.

Оно было свободно повязано на талии – стоило лишь раз дёрнуть, и оно бы полностью развязалось. Материал, словно вторая кожа, облегал её пышные изгибы, оставляя гладкие плечи и руки совершенно голыми. Вырез спереди опасно углублялся, с трудом сдерживая тяжёлую полноту её груди и открывая ему глубокий, ничем не загороженный вид на ложбинку.

Она подняла взгляд от вороха шкур, на котором возлежала. Её поза была томной и открытой, как у кошки, потягивающейся на солнечном луче. Уголки её карамельных глаз сморщились в улыбке, когда она окинула его с ног до головы взглядом, похожим на физическое прикосновение.

– Ты пришёл, – улыбнулась она медленной, томной улыбкой, от которой воздух в комнате, казалось, стал тяжелее. Она похлопала по шкуре рядом с собой. – А я уже боялась, что ты мог забыть об одинокой вдове.

– Я никогда не нарушаю обещаний, – сказал Сол, и его голос прозвучал грубее, чем он хотел. Он пробрался через завалы на полу и сел рядом с ней. Пространство внезапно показалось очень маленьким.

Он мгновенно обострённо ощутил её запах. На открытом воздухе он был приятным, но в замкнутом пространстве хижины этот цветочный мускус просто сбивал с ног. Пьянящий и густой, он окутывал его, наполняя лёгкие с каждым вдохом. Он пах раздавленными лепестками, тёплой кожей и глубоким женским мускусом, что искушал совершить нечто запретное.

Когда он уселся, его бедро коснулось её.

И это определённо не было случайностью.

Прикосновение послало разряд тока прямо ему в пах, прожигая ткань набедренной повязки. Сквозь тонкое волокно её одеяния он чувствовал обжигающий жар её кожи. Невероятно мягкая, она поддавалась под давлением его ноги. Его как громом поразило осознание: под этим хлипким куском ткани она была тёплой, мягкой и совершенно нагой. Он невольно сглотнул.

Эвара, не обратив внимания на такое соприкосновение, наклонилась ближе, вторгаясь в его личное пространство. Её карамельно-карие глаза изучали его лицо, задержавшись на губах, прежде чем опуститься к его рукам.

– Так, – промурлыкала она, её голос понизился до хрипловатого шёпота, который, казалось, вился вокруг пламени очага. – Ты и вправду собираешься мне готовить? Или пришёл за чем-то… другим? – В её глазах мелькнул озорной огонёк, словно бросая ему вызов. На мгновение воздух застыл, и между ними был слышен лишь треск огня.

Глава 58: Как обращаться с хорошим мясом

– Да, – сказал Сол, его голос звучал ровно, несмотря на колотящееся сердце. – Но предупреждаю… попробовав мою готовку, ты можешь больше не захотеть ничьей другой.

Эвара рассмеялась низким, гортанным смехом. Она подвинулась ближе, и её грудь прижалась к его руке.

– Это угроза, маленький Сол? – дразняще спросила она, и её глаза блеснули в свете огня. – Или обещание?

Затем она резко отстранилась, и её суровое выражение сменилось на более лёгкое, почти игривое. Она указала на шмат мяса, лежавший на каменном блюде у огня. Это был отменный кусок… толстый, с мраморными прожилками жира, та часть бедра травоядного, что обещала и силу, и вкус.

Её улыбка стала шире – наполовину вызов, наполовину приглашение. – Ну что? Покажи, сможешь ли ты его укротить.

– И то, и другое, – ответил Сол, понизив голос ей в тон. Он не знал, понимала ли она, что делает, но ему было всё равно, и он не стал уклоняться от её вторжения в его пространство. Наоборот, он подался ей навстречу, коснувшись носом линии её челюсти и вдыхая этот сводящий с ума цветочный аромат.

– Мужчине нужно есть… но мужчине также приятно видеть удовлетворённую женщину.

Эвара издала смешок с придыханием, и этот звук отозвался в его груди. – Тогда накорми меня, Сол. Покажи, на что ты способен.

Она отстранилась ровно настолько, чтобы дать ему двигаться, но не сводила с него глаз. Её веки потяжелели, зрачки расширились, а во взгляде плескалась смесь любопытства и голода, который имел очень мало общего с мясом.

Сол откашлялся, заставляя свой мозг переключиться с режима «рвать» на «жарить». Он подошёл к очагу в центре хижины и опустился на колени на плетёную циновку. Эвара последовала за ним, но не пошла, а поползла на четвереньках по шкурам, словно большая ленивая кошка… или, может быть, хищница, выслеживающая добычу. От этого движения вырез её свободной накидки распахнулся ещё шире, предоставив Солу место в первом ряду, откуда было видно тяжёлое колыхание её ничем не стянутой груди.

Он стиснул зубы, сосредоточившись на каменном блюде.

Он решил не приносить перцы чили. Было слишком рискованно знакомить её с «ядом» здесь, наедине, не подготовив сперва почву. Если он хотел изменить восприятие племени, ему требовалось устроить публичное представление у своей лавки. Здесь же он будет полагаться на технику… и обаяние.

– Огонь, – тихо скомандовал он.

Он раздул угли, подбрасывая мелкие веточки, пока языки пламени не взметнулись высоко. Затем он положил на жар плоский камень для готовки.

– Смотри внимательно, – пробормотал Сол. – Вот как нужно обращаться с хорошим мясом.

Он взял шмат с бедра травоядного. Вместо того чтобы рубить его на куски, он стал резать его костяным ножом длинными, плавными движениями поперёк волокон. Эвара устроилась рядом, упершись бедром ему в бок и положив подбородок на плечо. Её горячее дыхание обдавало его ухо, пока она следила за работой его рук.

– У тебя… очень умелые пальцы, – прошептала она, и её рука скользнула вверх по его предплечью, очерчивая вены.

Рука Сола соскользнула, и он едва не порезал себе палец. – Техника – это всё, секрет не только в огне. Дело в том, как ты обращаешься с плотью. Большинство просто рубят её, будто всё ещё убивают. К ней нужно относиться с уважением, чтобы в полной мере насладиться вкусом.

Он положил срезанные полоски жира на раскалённый камень. Они тут же зашипели, брызгая горячим жиром. Насыщенный, аппетитный запах вытапливаемого сала наполнил маленькую хижину.

– Сначала нужно дать камню как следует нагреться, – сгустившимся голосом произнёс он. – Если поспешить, мясо прилипнет. Нужно проявить терпение. Дождаться правильного момента.

Эвара промурлыкала, и эта низкая вибрация отозвалась прямо у Сола в паху. Она положила подбородок ему на плечо, чтобы лучше видеть. Её горячее дыхание у его уха пахло сладкими ягодами. – Терпение, – тихо повторила она. – Я могу быть терпеливой… если награда того стоит. А пахнет и вправду… по-другому. Лучше.

– Так и будет, – пообещал он. – Это высвобождается аромат, – пояснил он, хотя его разум затуманился от жара. Он бросил мясо на камень.

– Нужно дать ему готовиться медленно, – сказал Сол охрипшим голосом. – Нельзя торопиться. Нужно, чтобы соки потекли сами.