Жизнь без прикрас. Рассказы и стихи

Редактор Алина Сергеевна Чернышева

Корректор Глеб Миллер

© Александр Моисеевич Шехтер, 2022

ISBN 978-5-0056-3515-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Эту книгу без прикрас

Написал друзья для вас

Вспомнил молодость и жизнь:

За соломинку держись,

И иди своей тропой,

Подгоняемый судьбой.

Взгляд пессимиста

Взгляд оптимиста

«Дядька»

Кид – мой пёс. Его подкинули нам в начале апреля.

Погода была мерзопакостная. Холод, снег и ветер.

Мы живём на шестом этаже, четырнадцатиэтажного дома.

В этот день была пасха, и мы оказались все дома, и где – то с десяти утра до обеда нас вдруг стал беспокоить непрерывный визг собаки.

Под нами на пятом этаже была маленькая собачка. Нам было не понятно, почему сегодня она визжит непрерывно.

Может её оставили одну?

Или случайно прищемили хвост, или лапку. Визг не прекращался.

Мы уже стали сердиться, и я хотел идти уже вниз к соседям, чтобы как-то усмирили или успокоили собачку.

Но около двух часов дня, приходит внук, и визг усилился ещё больше.

На руках у него было что – то серое, потом мы уж разглядели голову и четыре шпильки, тонкие лапки. Этот комок напоминал живое, трясущееся и визжащее существо, похожее на собачку.

Он уже навизжался до хрипоты.

– Это, что ещё за спектакль? Возмутился я.

– Да, вот вам на шестой этаж, в район мусоропровода подбросили Щенка,

Неизвестной породы.

Это же надо в Пасху, в год Собаки, и такое чудо подбросить в многоэтажку, аж на шестой этаж.

Внук и жена понесли щенка в ванну. Отмыли в тёплой воде.

Затем я его два часа отогревал на своей груди, после чего щенок наконец утих. У него уже не было сил даже визжать, устав от переживаний, он заснул.

Что с ним делать?

Прибежала дочка, отвезла щенка в ветлечебницу.

Ей сказали, что щенок здоров, но очень истощён и слаб. Он очень промёрз и голоден.

Подсказали, как и чем накормить.

Дочка спросила:

– Какой породы?

– «Двор – терьер», то есть смесь – Овчарки и Лайки.

Сколько ему?

– Месяц, полтора. Он так истощён, что трудно понять.

– А какого роста?

– Должен вырасти большим. Выше полметра.

Что же с ним дальше делать???

Посоветовались и решили оставить его у себя.

Будь, что будет. Может это знак с выше.

У нас уже жила кошка, пусть и щенок живёт.

В это время соседи, которые видели дрожащего щенка на площадке, но не решившиеся его взять, писали в интернете всем: Кому нужен щенок?

Узнав, что мы его приютили, радостно вздохнули и успокоились. У них даже поменялось отношение к нам. Все стали, вдруг приветливее.

Мы дали щенку имя «КИД». Короткое и звучное.

«Кид» – производная от слова «подкидыш» или «кидало», но оказывается на английском ещё имеется ласкательное значение – ребёнок.

Щенок рос «не по дням, а по часам».

Масти он был нобыкновенной, серовато-чёрной – ну, «точь-в-точь», как волк.

Когда мы выходили с ним на прогулку, то все спрашивали:

– Волк, что ли?

– Волк, волк – смеясь говорил я. Это радовало детей и смешило взрослых.

Быстро пролетела весна, а летом мы все вместе поехали на дачу.

Ну, там вольница, не то что московская квартира, и узкая аллея вдоль шоссе.

На дачу мы приехали с Кидом, кошкой и внуком.

Всем было где проявлять свои способности.

Кошка сразу кинулась в загул.

Кид проверял и метил территорию и ближайшие участки.

Внук гонял мяч, и осваивал велосипед.

Бабушка- колдовала на кухне и грядках, чтобы прокормить нашу ораву.

Я, как все мужчины был «руководителем», то есть только выгуливал Кида, и был на подхвате у бабушки.

Лето летит быстро. Солнце, тепло, вода, свежий воздух – раздолье.

Ну и как же прожить нам без трудностей?

Кошка быстрее всех сориентировалась и гульнула.

К концу лета её раздуло.

Нам уезжать, а тут кошка вот- вот окотится.

Решили поедим, когда появятся котята, или хотя бы когда они откроют глаза.

Всю последнюю неделю все не спали.

Внук дежурил аж ночью, чтоб не пропустить такое.

Жена волновалась, и готовила место для кошки и её котят.

Я сдерживал Кида, который не понимал, почему его не пускают к кошке, и месту, где было все приготовлено для котят.

Но, кошка опять всех обхитрила, и окотилась, конечно не в том месте, где все ожидали.

Она принесла котят в очень узком месте, в щели между стеной и кроватью.

Утром писк, крики, плач.

Я прибежал, внук ревёт. Боится, что котята задохнутся. Нам не известно даже сколько их, и не можем им помочь.

Я, тоже завёлся от этой истерии, и возмутился.

– Чего кричите? Всполошили всех, даже Кид лает. Остепенитесь, дайте кошке покой. Всё будет в порядке.

К концу дня мы оттащили тяжеленую кровать, и стали считать котят.

Их оказалось пятеро.

Конечно, пока не разберёшь где кошечка, где котик.

Зато цветов хоть отбавляй. Тут и рыжие, и серые, черные, и серо-буро-малиновые. Та ещё картина.

Кид рвался, и сгорал от любопытства,

Но его не допускали, привязав на веранде к столбу.

Неделя была на нервах, но внук уже успокоился и ждал, когда котята откроют глаза.

Кид уже меньше рвался к кошке с котятами. Он понял, что произошло что – то неординарное, и что кроме кошки появились ещё кто – то в нашем доме.

Целую неделю он провёл на веранде в неведении.

Но, вот, наконец его подпустили, и стали знакомить с новыми обитателями дома.

Кид обалдел, он даже боялся приближаться к разноцветным, шевелящимся комочкам, но сгорал от любопытства.

Отъезд в Москву мы отложили почти на месяц.

Котята открыли глаза, и ползали по всему дому.

Кошка, всё время мурлыкала, облизывала и пересчитывала их.

Кид с любопытством следил за котятами, и уже как старший, носом пытался вернуть их на место.

Наконец нам удалось собрать всех, и вызвав такси, мы вернулись в Москву.

Ну, и как только мы приехали, все котята расползлись по квартире.

Кошка сначала искала их по квартире, а потом махнула на всё.

И, вот тут у Кида проявились отцовские чувства.

Пока мы искали кому бы их отдать, он усердно опекал их.

Выискивал по углам, под мебелью и кроватями.

Он охранял их уже лучше кошки.

За его усердие мы его прозвали «Дядькой», опекавших не своих детей.

Каково же было разочарование Кида, когда мы стали отдавать котят.

Раздали всех, кроме одного котика.

Кид ещё неделю бродил по квартире, заглядывая во все углы, но, там никого не было.

Тогда он всю заботу перевёл на котика. Так они и росли вместе.

У кошки уже были другие заботы.

А Кид, став «Дядькой», превратился в красивого, покладистого и дружественного пса.

Когда мы, иногда выгуливая собак, встречаемся с собачками, особенно маленькими. Мы успокаиваем их хозяев.

– Не бойтесь «Дядьку», он добрый. Пятерых котят вырастил, и вашу собачонку не тронет.

Все улыбаются и довольны.

Женская и мужская логика…

Приехав на дачу, я познакомил маму с будущей женой – Любой.

Познакомившись с Любой, мама принялись готовить обед для всей семьи.

Перебирала овощи и зелень для салата и борща.

Люба предложила помочь.

Мама собрала охапку зелени и предложила Любе сделать салат.

Женщины готовили еду, а мы с отцом приводили участок в порядок.

Поработав, и чуть уставшие, мы пришли на обед.

Стол был накрыт.

Перед борщом нам подали салат. Мы его с удовольствием съели, и похвалили за оригинальный вкус.

Так как мы похвалили салат, а его готовила Люба.

Мама с гордостью сказала:

– А ты знаешь, Любочка, что в салат я добавила дикие, полезные травки, чтоб салат был целебным?

Люба покраснела.

Я подумал, что от гордости.

Мы с удовольствие доели обед, и вышли на веранду.

Люба подошла ко мне и тихо сказала:

– А я все дикие травки из салата выбросила.

Думала, что мама не заметила, и по ошибке сорную траву положила, ведь она была без очков.

Что делать?

Я расхохотался.

– Ну, и что ж? Мама довольна, мы ей ничего не скажем.

И ты довольна, что всё хорошо прошло. Тебя не ругают.

И я доволен. Всё прекрасно.

В общем, все довольны

Иногда «молчание – золото».

Вот когда мы поняли мудрость этих слов.

«Земляк» – стоматолог

Земляк – прекрасное слово и ёмкое.

Наша страна огромна и необъятна.

Находясь в другом городе или в командировке, мы с радостью встречаем земляков, вдали от дома.

В шестидесятые годы, я служил в армии. Уже получил звание старшего сержанта. Служба меня не напрягала. У меня было дружное отделение солдат, да и с офицерами у меня были хорошие взаимоотношения.

Через полгода должен был демобилизоваться, и начать новую жизнь на гражданке.

Со мной служили ребята со всего Союза, и из разных республик.

Особенно много было белорусов и украинцев.

Служба шла своим чередом, но однажды я проснулся с острой зубной болью, которая не давала мне покоя.

Мне хотелось унять боль. Я полоскал рот содовым раствором, принимал аспирин, но боль не давала мне покоя, и только чуть на время усиливалась.

Боль создавал мне нижний зуб мудрости. Я уже не мог ни есть, ни пить, ни говорить. Пришлось идти в лазарет.

Никто не любит стоматологические кабинеты.

К счастью у нас в части был хороший зубной кабинет. Зубной врач пользовался хорошей славой. Это был огромный, добродушный человек, под два метра ростом.

Встречая любого солдата или офицера, он приветствовал:

– Здорово земляк!

У него были все земляки, хоть ты будь из Москвы, а он с дальнего востока.

После такого приветствия контакт с людьми сразу налаживался.

Прибыв в лазарет, мне пришлось идти к нему на приём. С острой болью везде принимают быстро.

– Ну, земляк, что у тебя болит?

– Болит нижний зуб мудрости. Боль невыносимая.

– Ничего земляк, сейчас полегчает.

Он усадил меня в кресло, набросил простыню, затем клеёнку на грудь мне.

Включив фонарь, изрёк:

– Раскрой рот.

Я раскрыл рот.

Он взглянул и радостно заговорил:

– Ничего земляк, мы его за минуту уберём, тебе сразу полегчает.

Бодрый голос, здоровый рост и крепкая хватка доктора действовала успокаивающе.

Я спросил:

– А укол будете делать?

– А зачем? Я его ать – два и всё будет готово.

Он схватил огромной рукой клещи:

– Открой шире рот земляк.

Я что силы разинул рот.

И… он всадил силой эти клещи мне в десну.

Я взвыл, и схватясь за ручки кресла, пытался их оторвать.

Доктор напрягся, зуб хрустел, но не поддавался. Он рванул ещё раз. Я снова взвыл.

Боль пронизывала меня насквозь. Я отчаянно рвал ручки кресла, пытаясь усидеть в нём.

Зуб хрустнул и развалился на части.

– Ничего, ничего земляк, ещё чуточку.

Доктор вспотел от напряжения, и в голосе его появились нотки сомнения.

Мой рот закрывался сам собой.

– Открывай, открывай рот земляк, гудел доктор.

Я с огромным трудом раскрыл его снова.

Клещи снова терзали мою десну. «Мудрый» зуб не поддавался.

Я в отчаянии терзал кресло, отрывая его подлокотники. Оно только трещало.

Доктор заволновался.

– Сейчас, сейчас, я тебе укольчик сделаю.

Он быстро сделал два укола в десну, но десна теперь не хотела воспринимать их, и не реагировала на уколы. Она не замораживалась, боль не прекращалась.

«Земляк» раскромсал мне всю десну, по кусочкам извлекая остатки зуба.

Я про себя клял, и его, и зуб, и всех, и всё на свете.

Зуб оказался с корявыми корнями, и глубоко врос в десну. Но сила у доктора была большая, и он, вытащив, его с удивлением смотрел то на меня, то на зуб – Затем изрёк:

– Бывает же такое. Извини – земляк. Всё же жить ты будешь.

Я, конечно, выжил. Давно живу на гражданке. Уже потерял почти все зубы, но этого доктора – «земляка» я помню до сих пор.

Интересная история

Как – то на заседании нашего клуба мы разговаривали о том, что за длительную деятельность клуба бывали казусные истории.

Один из старейших членов клуба Смирнов Г. И. – собиратель старинных манускриптов, молитвенников, и других рукописных шедевров староверов, рассказал историю, которая произошла в клубе.

К нам в клуб приехал из Омска создатель шедевра рукописной микрокниги. – Коненко Анатолий Иванович.

Уральский умелец —миниатюрист.

Шедевр вошел в книгу Гиннеса, её размер составлял 0,7х0,7мм.

Уникальная книжка произвела фурор. Её можно было читать только через микроскоп, с которым он и приехал.

Все ринулись разглядывать книгу шедевр.

Очередь дошла до ветерана клуба Григория Голутвина, который слыл знатоком букинистических книг, и почитался в среде книголюбов.

С достоинством взяв микроскоп с книгой, наклонился, и вдруг, чихнул.

Все ахнули.

Воздушной волной книгу, как ветром сдуло.

Поднялась паника. Все стали сначала ощупывать себя и одежду, а потом встав на карачки, стали осматривать сантиметр за сантиметром вокруг.

Наконец, кто-то обнаружил унесённую ветром микрокнижечку. Все облегчённо вздохнули.

Радость была неописуемая.

Но, после этого случая Коненко усовершенствовал столик, и сделал, на всякий случай, бортик вокруг столика под микроскопом.

Чтобы в дальнейшем оградить шедевр от случайностей.

Благодаря этой истории, у меня родилось пару строк:

«Нельзя чихать, дышать нельзя,

Такие книжки есть, друзья.

На них мы молимся, их чтим,

Рассматривая их, всегда молчим».

Действительно, видя такие шедевры, смотрим их затаив дыхание.

История издания первого сборника стихов

Начало этой истории мне хотелось бы начать с 1989 года.

Я работал в ЦНИИЭП им Б. С. Мезенцева.

Его ещё называли дворцовым. В его стенах трудилась талантливая плеяда зодчих, под руководством Розанова Евгения Григорьевича.

Проектировали кинотеатры, стадионы, дома Советов и ряд других

специфических (закрытых) объектов:

Мавзолей в Хошимине, во Вьетнаме.

Грандиозная стройка высотного здания в Анголе.

Застройка центра Ташкента.

Победное шествие наших проектов прервала перестройка.

Поддерживали нас только проекты для доктора Елизарова,

которые мы выиграли по конкурсу.

Я в это время окончил вечерний факультет журналистики,

В который попал внезапно, благодаря упорству Николая Петровича Чебыкина. который курировал идеологию в институте.

Он предложил мне окончить вечерний институт Марксизма – Ленинизма.

Но я уже оканчивал такой институт, лет пять назад, и особого рвения у меня и сотрудников это предложение не пользовалось уже успехом, и отказался.

Но из райкома поступали тогда ещё такие разнарядки.

Николай Петрович снова подошёл и попросил записаться.

Я сказал, что люблю журналистику или хотя бы исторический факультет,

Но на эти факультеты не было мест. Я был спокоен.

Неожиданно, через неделю появляется радостный Николай Петрович, и сообщает, что добился для меня место на факультете журналистики.

Можно начинать учёбу.

Тут мне не было куда отступать, и я пошёл на вечернее отделение журналистики.

Мне казалось, что там будут изучать грамматику и расширять познания в литературе.

Но, там был основной уклон на программу партии, и повторяли азы марксизма.

Пришла пора сдавать экзамен и писать дипломную работу.

Мне предложили тему жизнедеятельности В. И. Ленина, и готовы были предложить доступ к его архивам. Это казалась почётной темой.

На этой теме многие позже сделали себе карьеру.

Однако я попросил свободную тему. В молодости я рыбачил, и ходил в северную Атлантику.

Мне хотелось описать свои молодые годы и выборе профессии.

Мне дали добро.

Я написал «Дипломанты».

Руководитель кафедры прочитал, одобрил: – Хорошее Истце

Но сказал:

– Однако, это сейчас не опубликуют, как и стихотворение, которое я приложил к дипломной работе:

Нет ничего проще, чем стать писателем.

Нам только нужно ручку взять.

Бумажный лист ещё купить,

И что – то быстро сочинить.

И чем быстрее ты возьмёшь,

Скорее критиков найдёшь,

А коль уж критика здесь есть,

За Вами в след помчится лесть,

Толпа поклонников придёт,

И скоро Вас успех найдёт.

Как он и предсказал мои шедевры легли на полку, и долгие годы ждали своего часа.

И всё же им удалось увидеть свет.

Я успокоился, тем более, что перестройка набирала обороты.

Всё рушилось. Предприятия и институт разваливались на глазах.

Неожиданно в отдел пришли ребята из научного отделения.

В руках у ребят была пачка брошюр, в виде гармошки.

Они предлагали купить эти брошюры.

Что это? – спросил я.

Это стихи Павла Жаворонкова, из науки. Он выпустил свои стихи.

Я решил взглянуть.

Пашу я знал по поездкам в совхоз, куда нас направляли по разнарядке райкома.

Он был неплохим парнем, но с особым взглядом на жизнь.

Он был баптист.

Из – за этого его не приняли в партию, и он не мог защитить диссертацию.

Он не пил, не курил, не ругался, да и в душе оказался романтиком.

И, вот, ему удалось выпустить свои мысли на волю. Его опубликовали.

Я прочитал стихи. Это были белые стихи, рифма слабая, но закрученная под его взгляд.

Такие стихи скупали иностранцы, особенно японцы. Они скупали стихи молодых поэтов с расчётом, что через несколько лет они могут стать знаменитыми, а они первые поддержали поэтов. И считали, что тогда на рекламе подзаработают.

– И много у вас купили? – поинтересовался я.

Ребята замялись.

– Надо поддержать парня.

Я вынул трёшку, и отдал ребятам.

Взяв гармошку. Я ещё раз принялся осмыслять его стихи.

Я ж в тихую, тоже писал стихи, и подумал:

– Надо бы у Павла узнать:

Где и как он выпустил стихи?

Через неделю встретив Павла, я спросил:

Как и где тебе удалось издать стихи?

Павел, немного подумав, сказал:

– С трудом.

Появилось в Москве новое издательство – «Рекламная библиотека поэзии „Столица“».

Составитель В. А. Ленцов.

Они работают под эгидой «Целевая программа книгоиздания России».

Это программа помощи начинающим поэтам и прозаикам. Правда, всё за счёт авторов.

Гармошки выпускались тысячными тиражами.

Паша наскрёб три тысячи рублей, и получил свои творения через три месяца.

Конечно, Павел был рад, я тоже порадовался вместе с ним.

Павел чувствовал себя на высоте.

После этой встречи я стал собирать свои стихи в подборку, и думать:

– Как и где достать деньги?

Заказов в институте стало мало, премий не стало, тут ещё перестройка, и не ясное будущее.

Но, как говорится: – Кто ищет, тот всегда найдёт!

Мой отдел находился на Арбат 12.

Институту пришлось потихоньку сдавать площади сначала в аренду, а затем и вовсе продать часть зданий.

Первой у нас появилась страховая компания «Виктория», затем «Восток банк».

По роду службы мне приходилось контактировать с руководством.

Всё электроснабжение находилось на первом этаже и было в моём ведении.

Все подключения и отключения, тем более аварийные случаи, по поручению руководства, контролировались мной.

Однажды произошёл казусный случай.

Ко мне в кабинет приходит молодая, красивая предпринимательница, с просьбой о подключении её палатки к нашей электросети.

Я попросил написать заявление в энергосбыт, и дал ей лист бумаги, предложив присесть.

Ручки под рукой не было, она нервно стала выворачивать карманы, ища ручку.

Когда она присела, напротив, на диван из кармана выпало, что – то тёмное. Это был пистолет.

Женщина совсем смутилась, посмотрела на меня, и в испуге выскочила из кабинета. Больше она не появлялась.

Тем временем узнав у Павла, где находится редакция, я пришёл к Ленцову с вопросом:

Как издать мои стихи?

Он посмотрел подборку и сказал:

– Гармошки мы теперь не делаем. Мы перешли к издательству стихов в виде брошюр.

Не более четырёх листов, на листе стихи в виде двух столбцов, как в газетах.

Стихи выпускаются в авторской редакции. Но всё же у них есть редактор

и корректор.

Цена выпуска повысилась.

У меня было стихов на два сборника. Один «Стихи», другой «Сказка о Климате»

Если захотите, то два выпуска будут стоить пять тысяч рублей.

Пять тысяч, а у меня оклад сто шестьдесят каких-то рублей.

Облом.

Я поплёлся к себе на Арбат.

Через день ко мне прибегает сотрудник из «Виктории».

– Свет отключили. Что делать?

Что? Что? Искать причину.

Я поднялся к ним, осмотрели всю проводку. Она цела, все приборы новые.

Пошли вниз в щитовую. Стали проверять рубильники подключение есть.

Начали проверять предохранитель, один из предохранителей выбило.

Заменил, вроде должно гореть. «Да будет свет!».

Приходим в «Викторию», там всё горит, все довольны.

Я собрался уходить, как один из сотрудников, посмотрев на меня, спрашивает:

– А, что вы такой кислый?

– Да, у меня свои проблемы.

– Какие? Все решаемые проблемы.

– Да, есть у меня одна мечта,

Но пока не осуществляется.

– Брось, все мечты осуществимы. Колись!

Пришлось рассказать им о мытарствах со стихами. Стихи есть, а бабок нет.

Один из сотрудников говорит:

– А вы можете рекламу на выпуске сделать?

Ну, например, что стихи вышли при помощи страховой компании «Виктория»

Я воскликнул:

– Нет проблем!

– Пиши заявление руководству «Виктория».

Я быстро набросал на листе, что могу выпустить сборник стихов, и указать, что сборник вышел при поддержке страхового общества «Виктория».

Сотрудник удалился к начальнику, а затем сказал:

– Приходи вечером.

Вечером я пришёл к ним, узнать результат.

Сотрудник улыбаясь спросил:

– У тебя сумка или сетка есть?

– Конечно.

– Неси.

Я пошёл в отдел схватил сетку, не понимая зачем им сумка или сетка.

Сотрудник удалился, и через пять мнут. С хохотом, вынес сетку.