Cага Дераверна. Заповедь Дракона

Пролог - о землях и судьбах

"Постичь все тайны и распри

нашего мира - труд, непосильный

для смертного века. Но невозможно

отрицать величие уходящих эпох.

Драконы, эльвы, гномы и, наконец,

люди - каждый вплел свою нить в

этот прекрасный гобелен"

Было бы ошибкой начинать это сказание, не коснувшись самой сути земли и тех, кто ее населяют. Хроники мира Дераверн ведут свой отсчет с того мрачного дня, когда последний черный дракон испустил свой последний вздох. Никто уже не помнит, что стало причиной его гибели, но с тех пор, как говорят старцы, минуло четыре тысячи сорок четыре года. Сами жители называют этот край Дераверном, что с эльвского означает земля обетованная. На востоке края в самое небо вонзаются заснеженные пики гор, величия которых подавляют любого путника. Сами же владения тянутся на сотни лиг, упираясь на юге в бескрайнее Великое море. Не счесть смельчаков, пытавшихся покорить его воды, но ни один корабль так и не вернулся из тумана. Лишь редкие слухи доносят вести о заморских чудесах - о краях, не знавших ужасов войны, и о народе, сумевшем познать мощь "селитры". Впрочем, для большинства это лишь пустые байки трактирных сказочников, приукрашенные ради лишней кроны. С запада же равнины стиснуты Золотым лесом - у него нет ни начала, ни края - кажется, великие деревья стояли здесь вечно: живые, пугающие и удивительно красивые. Говорят, чем глубже заходишь под его сень, тем быстрее гаснет разум. Человек перестает быть собой, превращаясь в легкую добычу для природы, или, что еще хуже, становясь ее частью - очередным безмолвным древом в бесконечной чаще.

Веками единственными господами, повелителями Дераверна, были черные драконы. Они тайно наблюдали за первыми проблесками жизни, будучи существами не столько злыми, сколько тяготившимися своим одиночеством и накопленной мудростью. Кем была дарована им эта мудрость - загадка; возможно, они обрели ее сами, а может, это был дар еще более могущественных сущностей, чьи имена стерло время. Когда мир стал меняться, на свет вышли новые народы. Первыми из них были эльвы - тогда еще дикое, неистовое и опасное племя. Неизвестно, из какой тьмы они явились, но их страсть к познанию была безгранична. Черные драконы, увидев в них искру разума, почувствовали удивительное сходство и полюбили их, как отец любит новорожденного сына. Многие из драконьего рода добровольно стали наставниками для эльвов. Они обучали их тонкому искусству магии, но при этом неустанно предупреждали о той опасной черте, за которой нет возврата. В те стародавние времена магия была естественным дыханием мира - она подчинялась эльвам с пугающей легкостью. Сегодня же это искусство почти забыто - им владеют лишь единицы - те, кто отмечен особым благословением и прошел через нечеловеческие испытания. А тогда могущество эльвов росло с каждым днем, подпитываемое новыми и новыми откровениями их учителей. Но в сердцах эльвского народа, ныне именуемо Аванед, таился изъян - глубокая трещина, которую невозможно было разглядеть невооруженным глазом. Драконы то ли не видели беды, то ли намеренно закрывали на нее глаза. Продолжая делить с учениками свои тайны, они, сами того не ведая, отягощали разум их учеников. Жажда власти росла, становясь ненасытной. Все больше погружаясь в пучину мрака, эльвы создали искусство "крови" - запретное, пугающее и чудовищно могучее. Никто уже и не скажет, кто и когда первым пролил жизнь в чащу ради заклятия, но эта магия - она отравляла саму суть существ, пробуждая в них первобытную ненависть и даруя власть над всем живым. Постепенно магистры Аванед, ослепленные гордыней, начали порабощать своих же учителей, черных драконов. В небо вонзились исполинские храмы из черного камня, вершины которых вечно тонули в багровых всполохах. Там, на алтарях, совершались кровавые ритуалы, позволявшие магистрам продлевать и без того неестественно долгую жизнь. Но такое грехопадение не могло длиться вечно. В знак мести, в момент великого отчаяния, драконы сотворили проклятие, ударившее в самое сердце их народа - детей. Проклятие это не давало им взрослеть, обрекая на вечное, беспомощное детство и медленное угасание. Год за годом народ эльвов таял, и тень вымирания легла на их величественные города. Однако, нашлись среди них те, в ком еще теплилась память о корнях, те, чью волю не сломило безумие власти и искусство крови. Их возглавил самый молодой из магистров - Анарэл. Вспыхнувшая война была долгой и беспощадной - более ста лет непрерывно бился каждый за свою истину - и в огне этой борьбы древняя цивилизация обратилась в прах. Горстка уцелевших мятежников бежала с руин своей родины, растворившись в тенях своей истории. Cпустя сотни лет, в уже известную эру, среди людей поползли слухи, будто остатки эльвов нашли приют в Золотом лесу. Говорят, что по ночам они крадут человеческих детей и уносят их в чащу, чтобы совершать кровавые обряды и в надежде восстановления былого величия. Но правда ли это? Правда ли, что мы не знаем победителя войны? Или просто еще одна легенда, которую матери рассказывают непослушным детям, чтобы те не уходили далеко от дома. Верно одно - лишь редкие крупицы истории доходят о народе, что когда-то правил континентом, а после утонул в собственной гордыни.

Доподлинно неизвестно и то, откуда на континенте появились и люди. Об этом спорят до сих пор и каждое из двенадцати королевство рассказывают свою собственную легенду, будто именно в ней скрыта истина. Одни говорят, что люди пришли из-за великого моря с южных берегов, принесенные штормами и голодом. Другие уверяют, что они вышли из глубин смой земли подобно гномам, из забытых пещер и каменных чрев мира. Третьи шепчут, будто человек был не рожден, а сотворен могущественной сущностью - в насмешку древним народам или в противовес им. Но в одном все предания сходятся. Все они рассказывают о всаднике на черном драконе. Человеке сумевшим сделать то, чего не удавалось никому ни прежде, ни после - подчинить себе существо и склонить его на свою сторону. Имя этому человеку и поныне произносят шепотом, с некоторой опаской - Арлей Жестокий. Именно он объединил весь континент под одной рукой и воздвиг империю, ту, хоть и недолго, но сумевшую объединить каждое живое существо от горных чертогов до морских берегов. Просуществовала та империя всего двадцать четыре года, однако даже этого короткого срока хватило, чтобы оставить на земле шрам, который не затянулся и по ныне. Сама история о том, как Арлей покорил дракона, давно обросла множеством домыслов. Кто-то говорит, что он победил чудовище в бою и заставил склониться перед своей силой. Кто-то - что заключил с ним кровавый договор, отдав самое сокровенное, что у него было - своего кровного брата. Есть и такие, кто считает, что дракон подчинился ему не из страха и не по принуждению, а потому что увидел в человеке нечто, прекрасное зловещее, родственное ему. Как бы там ни было, мир более ничего подобного не видел. И хотя немало безумцев пытались повторить этот подвиг, почти все они заканчивали одинаково - быстрой, страшной и бесславной смертью. Для людей то было время величия. Для прочих народов - время страха, унижения и крови. Особенно тяжкая доля выпала эльвам из народа Аванед, тем немногим, кому посчастливилось скрыться в тени лесов и руин. Тех, кого ловили солдаты империи и заковывали в цепи и обращали в рабов. Они гнилы в грязных кварталах и сырых трущобах, где по ночам шуршали крысы, а вонь стояла такая, что даже стражники старались не задерживаться там без нужны. Гномов постигла иная участь, но не менее горькая: торговали металлом и оружием, редкими камнями, надеясь, что золотой и ремесло уберегут их от гнева нового владыки континента. Но Арлей не терпел подобного. Слишком богатых он стремился унизить, слишком гордых - сломить. Так гномы, некогда державшиеся с достоинством, нередко оказывались при дворе в роли слуг, потешных мастеров, обязанных работать на чужую славу. Для народа чтившего честь и труд превыше всего, это было унижением хуже рабства. Империя Арлея держалась не только на силе оружия. Она правила хитростью, страхом и памятью о показательных расправах. Там, где нельзя было подчинить мечом, действовали угрозы. Там, где не хватало угрозы, в ход шло золото, шантаж, ложь и древние заклятия. Люди склоняли головы не только пред императором, но и перед тенью того, что стояло за его троном - черным драконом. Но времена меняются, империи гибнут, пало и государство Арлея. Есть множество версий. Больше всего рассказов сохранили гномы. По их преданиям конец империи пришел откуда не ждали - изнутри. Во время пира, устроенного после очередной великой победы, собственный сын императора предал отца. Среди музыки, хмельных рече и звона кубков он подошел к Арлею вплотную и вонзил меч ему в сердце. Тем ударон он убил не только самого императора, но и черного дракона, который был связан с ним чарами. После этого, если верить старым сказаниям, убийца заключил меч в камень - как печать на собственном поступке - и исчез. Люди же чаще держатся другой версии, более благородной и потому, быть может, более удобной для памяти. В ней говорится не о предательстве, а о тяжелом выборе. Будто между отцом и сыном давно зрел разлад из-за престола. Арлей жестокий не желал передавать власть никому и ослепленный жаждой вечного правления, искал путь продлить себе жизнь с помощью запретной магии крови. Но подобные замыслы редко приводят к тому, чего, желает смертный. Сын императора, понял, к чему все идет и решился остановить отца, пока тот окончательно не переступил черту. Он сделал то, на что не отважился бы никто другой, а затем тоже исчез - то ли скрывшись, то ли погибнув. Какая их эти историй правдива, теперь уже вряд ли кто скажет наверняка. Возможно ложью стали обе. Возможно истина куда хуже рассказанных историй. С тех пор империя распалась на двенадцать государств и никто не смог из них достичь подобного могущества. Первое среди них по праву называют южное королевство Артрейн - самое сильное и богатое. Именно там когда-то стояла столица павшей империи Вейс - серебряный город, чьи башни сияют так, будто выкованы не из камня, а из застывшего света. Артрейн - земля широких равнин, мирных на вид и обманчиво щедрых. Здесь живут трудолюбивые люди, умеющие пахать землю, строить, воевать и умирать по приказу. Зимы в этих краях не видели уже почти сотню лет и старики говорят об этом как о благословении, а иные - как о дурном знаке, за которым однажды последует расплата. Поля здесь плодородные, дороги полны повозок, а деревни, на первый взгляд, кажутся спокойным и сытыми. По под этим внешним порядком чувствуется нечто жесткое и почти железное. Населения Артрейна предано своему герцогу почти безоговорочно. Немалую роль в этом играет действующая при дворе религиозная организация, известная как Инквизиция. Она не терпит инакомыслия, выжигает ересь прежде, чем та успевать дать росток и зорко следит за каждым кто смеет думать иначе, чем дозволено. Здесь слишком громкие вопросы могут стоить человеку свободы, а порои и жизни. Магия здесь находится под строжайшим запретом. Благодаря усердию Инквизиции любое колдовство считается скверной, которую следует искоренять без жалости. Если же у кого-то обнаруживается дар, жизнь его редко складывается счастливо. Одни исчезают в подвалах дознавателей. Другие бегут, бросая дом, имя и прошлое. Немногие выживают достаточно долго, научившись скрывать свою природу. Главной бедой Артрейна остаются гномы, которые до сих пор не забыли унижений, нанесенных им во время империи. Память у этого народа долгая. Чаще всего из подземных городов выходят небольшие отряды: быстрые, молчаливые, хорошо знающие цены внезапному удару. Они нападают на приграничные поселения, грабят склады, уводят скот и что особенно часто, забирают зерно и хлеб, чтобы унести все это в свои каменные чертоги под землей. Впрочем, не каждая стычка заканчивается кровью. Порой герцог предпочитается откупиться золотом, в этом есть своя мрачная ирония - то, что для людей служит знаком власти и достатка, для гномов всегда было почти живым соблазном, близким к сердцу не меньше доброй стали. Так в этих землях держится хрупкое равновесие.

Север Артрейна примыкает к королевству Фирдэн - краю, который во всем противоположен своему южному соседу. Если на юге тепло и плодородно, то здесь холод держится почти круглый год. Мороз проникает под одежду и будто въедается в саму плоть, а ветер воет так, словно пытается сорвать с людей последние крохи тепла. Шерстяная одежда не всегда помогает и даже у очага можно продрогнуть до костей. Большинство жителей Фирдэна спускается в шахты, где и проходит их жизнь. Они трудятся там без передышки, добывая золото из недр земли - но дожить до старости удается в целом немногим. Чаще шахта становится для человека одновременно, и рабочим и последним пристанищем, а затем тела уносят снег, где они быстро теряются среди бескрайней белизны. Есть у людей и другой путь - пойти в королевскую армию. Однако и там их не ждут ни достаток, ни покой. Основная обязанность военных охранять караваны и сопровождать припасы в столицу - город Сейр, где ныне живет король Дорик со своим двором, жадно стерегущим свои накопленные богатства. Вся жизнь там подчинена страху потерять золото, поэтому армия служит не столько короне, сколько защите этого богатства. Неудивительно, что жители Фирдэна тесно связаны с гномами. У них слишком много общего: привязанность к золоту, уважение к металлу и умению выживать в суровых условиях. Именно благодаря этому союзу нынешняя династия до сих пор остается у власти. За золото гномы поставляют броню и оружие высшего качества. Их доспехи настолько прочны, что даже арбалетный болт, выпущенный с близкой дистанции, не всегда способен их пробить. А мечи, выкованные из гномьей стали почти не тупятся и служат очень долго. На западных рубежах, в самом сердце золотого леса, затерялось третье королевство. До сих пор люди гадают, как его обитатели не лишились рассудка, поселившись в месте, где деревья шепчутся даже в самые тихие ночи. Ходят слухи, что народ это края заключили тайный пакт с эльвами. Название этого края меняется в зависимости от того, кто о нем говорит. Недоброжелатели называют его Земрис, вкладывая в это слово все свое презрение к предателями человеческого рода. Иные используют слово Авандар. Cовсем иная участь у девяти соседних королевств, в хрониках их называют обидным прозвищем Даборис - ничтожные. Эти земли - вечная разменная монета в играх сильных мира сего. Они переходят от одного хозяина к другому, вынужденно присягая на верность всякому, кто обладает властью. Но вопреки всеобщему пренебрежению, дух народов живущих в этих краях не сломлен. Свою боль и надежду они вкладывают в строки песен, которые звучат вопреки всему:

Не раз говорилось и о гномах, живущих в своих подземных Осоргарх - огромных городах, сокрытых глубоко в недрах земли. Народ они мрачный, упрямый и больше всего заботятся о собственном благополучии, о камне, металле и драгоценностях, что веками копятся в шахтах. Их застывшая, древняя система власти почти не оставлять простому житель шанса изменить свою жизнь. Здесь каждый рождается уже в тени своего места и родителей. Их общество делится на пять крупных общин. Пятая из них - агар. Сюда чаще чаще всего попадают те, кто оказался в долгах, преступил закон или был занесен в книгу страданий. Искупить свою визу почти невозможно, единственным способом, смерть в бою. Живут они в самых глубоких шахтах, куда никогда не прокает дневной свет. Там в вечной сырости и темноте, на них без конца нападают пауки и иные мерзкие твари. Участвовать в выборах они не имеют права и их голос в жизни города почти ничего не значит. Четвертая община - Агарет - это полусвободные жители, стоящие слегка выше. Именно они выступают надсмотрщиками за представителями пятой общины. Нередко они устраивают рабовладельческие бои на крупных аренах - это и способ наживы, и редкая возможность для представителя общины агар по сути раба хоть на миг обреству славу. Среди гномов о таких боях говорят с горькой усмешкой - путь в один конец. Кроме того, многие из агарет становятся искусные торговцами, продавая товары добытые в глубинах шахт, Однако, подняться выше своего статуса они не могут, даже если располагают большими богатствами. и Все же у них есть собственный наместник, представляющий их интересы в совете города. Третья община - Ретагар. Свободные гномы, живущие как правило в более спокойных районах города. Они составляют основу гномьего общества. Среди них есть ремесленники, торговцы и воины. Ремесленники - мастера работы с металлом. День за днем они трудятся без отдыха, создавая вещи, чья красота и прочность редко встречаются даже среди лучших изделий на поверхности. Торговцы делают ставку на вывоз товаров за пределе городов, ведь внутри Осоргаров им трудность соперничать с четвертой общиной, у которых сосредоточены многие товары из глубин шахт. Но если гном пробудет на поверхности больше шести месяцев, покуда светит звездная ночь - двери Осоргаров закроются навсегда. Тогда они остается у врат, где вместе с собратьями возводит поселение и живот рядом с своим настоящим и закрытым домом. Лишь немногим позволено забрать свою семью, но это редкое исключение. Не стоит забывать и о воинах свободных гномов. Это главные защитники городов, стоящие на страже всех пяти общин. В темных латах, с оружием в руках, они первыми выступают на встречу врагу, выстраиваясь в единый, непреклонный, сомкнутый строй. Когда-то гномы еще могли собирать свои великие армии, но теперь они заняты лишь мелкие дрязгами за драгоценности из шахт. Вторая община - Ретор - правящие, и именно из их числа выбирают так называемых тиранов - правителей отвечающих за внутреннюю и внешнюю политики. Их должность выборная и длится двадцать гномьих лет. Однако, власть тиранов ограничена традициями и мнение других общин, имеющих право участвовать в городских советах.Сами тираны стремятся к полной власти, но каждый раз терпят неудачу, ведь гномы до сих пор помнят времена пятой общины - Окаргар - королей завоевателей. То была старая династия Мортамант,мудро правившая едиными городами-государствами. Но чем старше становился гномия род, тем слабее делалась их абсолютная власть, правители все чаще погружались в долгий сон, уставая от государственный дел. И именно тогда, во время темного затмения, случившегося после смерти последнего черного дракона, из шахт хлынули неизвестные существа. Ужасные и безжалостные, они подчиняли себе города, туннели и рудники доведя гномов до полного уничтожения. А после исчезли. Таковы народы Дераверн, прошедшие долгий путь к четыре тысячи сорок четвертому году со смерти последнего черного дракона - со своими обычаями, легендами и страхами. Но мир уже не так молод, как прежде. И над ним поднимается новая эпоха.

Глава 1 - Таинственный сон

Многие гадают, как все было на самом деле, другие превращают это в мифы, но лишь единицам ведомо, через какой кошмар ему довелось пройти, чтобы вырвать свой народ из лап гибели.

Белесая хмарь затопила лес, слизывая одно дерево за другим, пока листья деревьев окончательно не утонули в мареве. Разглядеть что-то дальше собственного стало невозможно. Ряды стволов стояли непроницаемой стеной, а сам туман не походил на обычную утреннюю дымку - он был необычной плотным, вязким и нес в себе тяжелый запах, от которого перехватывало дыхание. Чтобы неа задохнуться, приходилось прикрывать лицо краем одежды, а точнее рукавом накидки. «Некто» застыл среди этого безмолвия, не понимая, как здесь очутился. Память подбрасывала лишь скудные обрывки - вроде бы только что была открытая равнина, а оказался в густом лесу.... Откуда взялись это заросли?Откуда этот тошнотворный туман ?Ответов не было, но и оставаться на месте было опасно - неизвестно, какие лихие люди или твари рыщут в такой темени. В голове всплывали старые байки, которыми в родных трущобах пугают детей. Сказки о старых курганах, скрытых в самой глуши, где мертвецы не находят покоя. Говорили, что они вечно поджидают несчастные странников, чтобы забрать их жизнь и перевоплотиться в другом обличье. Страх вползла под кожу, пробирал до самых костей. Идти становилось все труднее, ветви сплетались плотнее, закрывая обзор. Совсем недавно еще можно было различить золотистые отблески листвы, напоминавшие гномье золото из далеких Осаргаров. Вязкое отчаяние накрывало с головой точно ледяная волна. «Некто» начал шептать, надеясь, что звук собственного голоса отгонит безумие:

—А если выхода нет?Если я так и сгину в этом мареве?

—Вспомни что говорила мать.... она предупреждала, что в сердце чащи можно лишиться рассудка.

—Нет, чушь! Я не такой, как другие. Все детство мне твердили о моем даре, каждый сосед, каждый глупый эльв, даже матушка это признавала, когда мы возились с братом во дворе. Проклятье! Как же хочется вернуться назад... К тем играм, деревянным мечам, к теплу дома. Он резко тряхнул головой, отгоняя нахлынувшую тоску.

—Хватит. Нужно взять себя в руки и двигаться. Двигаться вперед.

Разобравшись в собственных мыслях, «Некто» двинулся дальше, все глубже уходя в чащу. Лес не становился приветливее — напротив, чем дальше он шел, тем теснее смыкались вокруг деревья, тем гуще ложился туман. В некоторых местах белесая мгла делалась такой плотной, что казалась почти осязаемой, словно ее можно было раздвинуть руками. И все же у этого проклятого леса была одна странность.Стоило коснуться золотых листьев, кое-где уцелевших на ветвях, как туман ненадолго отступал. Не рассеивался полностью, но словно пятился назад, давая несколько коротких мгновений ясности. Вместе с этим прояснялась и голова. Мысли, еще недавно вязкие и спутанные, вдруг становились острыми и понятными. Каждая идея обретала форму, делалась почти зримой — такой близкой, будто до нее можно дотянуться рукой. И всякий раз, когда казалось, что вот-вот удастся ухватить что-то важное, невидимая сила будто отталкивала его в последний миг, не позволяя коснуться ответа.Так продолжалось снова и снова, пока лес внезапно не изменился.Мгла дрогнула и стала редеть. Потом отступила разом, будто по чьей-то безмолвной воле. Перед ним открылась река.«Некто»замер.

Это казалось невозможным. Еще совсем недавно вокруг стояла сплошная чаща, и не было ничего, кроме стволов, ветвей и проклятого тумана. Откуда здесь вода? Откуда простор? Он даже подумал о мираже, но тут же отбросил эту мысль. Миражи рождаются в зное и пустынях, а не в сыром, мертвенно-тихом лесу.Он сделал несколько осторожных шагов вперед.Река и впрямь была настоящей. Ее поверхность блестела так ярко, словно в ней растворили жидкое серебро. На волнах дрожал солнечный свет — теплый, мягкий, почти забытый. Первые лучи касались воды и будто возвращали миру цвет, согревая не только кожу, но и самые кости, давно продрогшие в холодной сырости леса.И тогда он почувствовал жажду. Не просто желание выпить — нет. Это была жажда мучительная, дикая, будто она все это время пряталась где-то внутри, а теперь разом проснулась и вцепилась в горло. После долгого блуждания в тумане, после колючих ветвей, хлещущих по лицу и рукам, после тяжелого запаха сырости и гнили, устоять было невозможно.Он почти бросился к воде.Опустившись на колени у берега, «Некто» жадно зачерпнул ладонями холодную воду и принялся пить. Пил быстро, захлебываясь, не чувствуя ни меры, ни осторожности, словно изголодавшийся зверь, наконец настигший добычу. Вода была ледяной, чистой на вкус, текла по губам, по подбородку, стекала на одежду, но он все равно не мог остановиться. Казалось, чем больше он пьет, тем сильнее становится жажда.Лишь через какое-то время он оторвался от реки, тяжело дыша, и хрипло пробормотал:

— Хм... странно. Она не утоляет жажду. Он нахмурился, вытер рот тыльной стороной ладони и снова посмотрел на воду.