Песнь Таргитая. Гойда

Посвящение

По мотивам вселенной Ю. А. Никитина «Трое из Леса» и «Троецарствие.»

Автор выражает благодарность Юрию Александровичу Никитину за вдохновение, оригинальную идею и созданный мир.

Светлой памяти Юрия Александровича Никитина.

Данное произведение является художественным вымыслом.

У героев романа нет прототипов в реальной жизни.

«Твой новый мир.

Ты верил в него,

Обрекая на гибель врагов»

«Твой новый мир», «Ария», сл. М. Пушкина

Вступление

Имир погнал коня вперед, держа взглядом в прорези шлема старшего брата. Волот все ближе, вновь закрылся щитом, размозжил голову одному куявлянину, затем сшиб ударом с коня другого.

— Волот!! — закричал подъехавший Имир. — Со мной сразись, брат! Хватит губить воинов!

Всадник в шлеме-маске обернулся, как показалось Имиру, и вздрогнул, издав полный радости и торжества крик. Оставив еще одного куявского воина лежать с разрубленной головой, пришпорил коня и погнал навстречу. Позади него полыхает охваченная огнем поляна вместе с шатрами и чучелами ложного воинского лагеря.

Имир и всадник в шлеме-маске сшиблись в лютой схватке, осыпая друг друга ударами. Оба умело закрываются щитами, так что стоит громкий глухой звон. Артане и куявы невольно остановились, переводя дух и, затаив дыхание, наблюдая за двоебоем. Факелы в их руках потрескивают и чадят, а некоторые лежат на земле рядом с поверженными воинами, давая достаточно света, чтобы видеть бой.

Тот, кого Имир принял за Волота, ловко вертится на коне, обрушивая могучий топор, а иногда и добавляя удары ребром щита. Имир принимает удары на щит, тот уже весь в глубоких вмятинах, или уворачивается, рубя в ответ мечом или норовя пронзить врага. Наконец, оба отбросили помятые щиты, меч и топор замелькали в ночном воздухе подобно молниям. Из-за облаков вышла луна, залив поляну призрачным бледно-желтым светом.

Меч Имира превратился в смазанную полоску стали, что стремительно мелькает перед ним. Противник работает топором столь же быстро. Артанин сделал обманный выпад, меч Имира рассек воздух, и тут же тцар едва успел вскинуть его, чтобы блокировать сильнейший удар сверху.

Дыхание вырывается с хрипами, грудь тяжело вздымается вверх-вниз. Имир заметил, что супостат тоже порядком утомлен боем, но сдаваться не собирается.

Увернувшись от топора снова, куявский тцар ринулся вперед, выставив перед собой меч и пришпорив коня. Противник не успел среагировать столь же быстро. Имир успел заметить, как глаза в прорези шлема в ужасе расширились. На мгновение показалось, что это глаза не брата, но очень похожи. В тот же миг кончик меча ударил артанина в горло чуть ниже кадыка, войдя как раскаленный нож в масло. Из раны хлынула кровь, заливая панцирь.

Имир качнулся в седле, потрясенный содеянным. О, боги!! мелькнуло в голове. Неужто я убил брата…?!!

Часть 1

Глава 1

— Тебя подослал мой брат Имир? — вопросил Волот хмуро. — Чтобы он один смог завладеть Кладенаром, убрав меня с дороги? Отвечай!

Растянутый на стене на толстых цепях узник хмуро промолчал.

— Если это действительно Имир, — проговорил тцар Волот, словно обращаясь к самому себе, — как же низко он пал! Подсылать к старшему брату убийц, чтобы заполучить магический Камень богов…

Артанский тцар кивнул пыточных дел мастеру. Тот приблизился к узнику. От прикосновения раскаленного до вишневого цвета прута растянутый на цепях над полом человек вздрогнул, из испачканного засохшей кровью разбитого рта вырвался крик. Даже сквозь плотно стиснутые зубы он вышел надрывным, исполненным боли. Цепи, что растягивают его возле каменной стены подвала, издали глухой звон. Выпуклые мышцы груди испещрены ожогами, по всему телу синяки размером с кулак.

— Признавайся, кто твои сообщники, Левкор, — прорычал артанин в кожаном переднике, забрызганным засохшей кровью. — Где их искать? С кем вместе готовил покушение на нашего тцара?

Распятый на цепях громадный артанин улыбнулся разбитыми губами, показав крепкие белые зубы, промолчал, но на заросшем щетиной лице насмешка, глаза тоже смеются.

— А ну, дай я сам, — сказал Волот, решительно подходя к разложенным на деревянном столе пыточным инструментам. — Посторонись, Каргон.

В свете коптящих на стенах факелов и полыхающей жаровни тускло поблескивают железом крюки различных форм, ножи с зазубренными лезвиями, с выгнутыми, пара молотков с тяжелыми набалдашниками, топор, штопор, для вкручивания в кишки, и прочие орудия, чтобы выбивать признание. Двое высоких артанских воинов, сопровождающих тцара всюду во дворце, молча стоят у стены, вытянув руки и равнодушно взирая на пыточную и распятого на цепях человека.

— Разумеется, ваше величество, — с готовностью молвил пыточных дел мастер, отходя в сторону, чтобы освободить место перед подвешенным на цепях. — Выбирайте, что вашей душе угодно.

Волот несколько мгновений смотрел на разложенные перед ним на потертой кожаной подкладке инструменты для пыток. Протянул руку к тяжелому молотку, взвесил в руке. Но потом бросил взгляд на подвешенного пленника и покачал головой — не подойдет.

Для молотка нужно, чтобы конечности были плотно зафиксированы, а этот подвешен на цепях к потолку. Отставив молоток, тцар взял извилистый крюк, снова взвесил в ладони, взмахом распорол воздух. Положил на место. Наконец, посмотрел на прут с уже остывающим концом в руке палача, и протянул длань:

— Разогрей прут, Каргон.

Пыточный мастер быстро кивнул, с готовностью сунул прут в жаровню. Разворошенные угли на миг вспыхнули, словно россыпь мелких красных яблок. Стащив с руки толстую рукавицу, Каргон протянул тцару, и тот быстро надел на правую руку. Затем вытащил из жаровни уже успевший раскалиться до красно-желтого цвета прут и шагнул к прикованному артанину.

— Левкор, — проговорил тцар негромко, — ты же знал, что за попытку меня убить и подстрекательство к бунту последует кара. Всяк в Артании это знает. Тцарская власть в нашей земле — священна. Значит, ты был готов к такому исходу.

Он ткнул подвешенного прутом в подтянутый живот. Раскаленное железо зашипело, прожигая вспотевшую кожу, и Левкор закричал. Тцар надавил, прижимая железо сильнее, и исполненный боли крик сделался громче, надрывнее. Когда раскаленный металл коснулся кожи, стены подвала содрогнулись от крика на высоких нотах.

— Я скажу….- прохрипел Левкор, — все скажу…перестань мучить, тцар….

— Конечно, скажешь, — хмуро проговорил Волот, — куда ты денешься.

— Это…Это не Имир! — прохрипел узник. — Богами клянусь!

Волот усмехнулся и кивнул.

— Что ж. Рад, что не ошибся в младшем брате. Кладенар все равно будет моим!

Дверь распахнулась, и на пороге появился молодой, высокий, статный воин с полуголым мускулистым торсом, широкими плечами и бычьей шеей — тцаревич Рамзаган.

— Отец! — попросил он торопливо, глядя на истерзанного, растянутого за руки цепями пленника. — Ты же обещал мне тоже дать попробовать! Я столько ждал…

За тцаревичем мелькнули двое телохранителей, но остались снаружи, в освещенном факелами коридоре.

— Входи, сын, — кивнул Волот. Дождавшись, пока тцаревич подойдет, протянул раскаленный прут. — Пора делать из тебя настоящего мужчину и тцара. Ты уже показал себя в боях и прекрасно владеешь оружием. Но чтобы стать настоящим правителем с твердой рукой — ты должен стать глухим к крикам и мольбам недругов. Лучше упражнения, чем пыточный подвал, не придумаешь.

Отойдя сторону, тцар любовался своим единственным сыном — его могучей статью, красивым мужественным лицом, широкими плечами, руками, что увиты тугими мускулами. А характер — такой же упорный, настойчивый, несгибаемый, готовый идти до конца ради достижения целей.

— Мне надо идти, — сказал он сыну. — Проследи, чтобы эта паскуда все выложила про сообщников, а потом, так и быть, получила милосердную смерть. Хотя, это уже — на твое усмотрение, сын — милосердная или нет.

Телохранители бесшумно отделились от стены и последовали за тцаром в коридор, поправив громадные топоры в ременных петлях. После недавнего провального покушения они следуют за Волотом повсюду во дворце.

Выходя за дверь, тцар слышал, как Рамзаган с азартом принялся избивать пленника. Судя по глухим звукам ударов, энергичному хэканью и крикам боли, бьет металлическим прутом по лицу, голове и по всему остальному телу.

***

Каменные стены дворца медленно проплывают мимо Имира. Тцар идет по коридору, вдыхая сладковатый аромат сгорающего в лампах масла, проходя мимо альковов, фресок, вырезанных в стенах ниш. Оттуда его взглядами провожают могучие герои древности, идолы богов Куявии. За ним в двух шагах следует два стража. Тцар предпочитает во дворце перемещаться без них, но их присутствия требует этикет, и секретарь да ближайшие советники настаивают, чтобы ходил по дворцу в сопровождении — иначе урон репутации. Да и беры перестанут уважать, от рук отобьются. А им только дай волю.

Имир идет, задумчиво глядя перед собой, машинально отвечая на приветствия движущихся навстречу высокородных беров и прочих сановников. Мысли в голове тцара роятся, словно рассерженные пчелы. Сейчас завершаются последние приготовления к походу. Ранее он призвал верховного волхва Белояра, и тот по памяти описал примерный маршрут, по которому Имиру с войском следует двигаться за волшебным камнем под названием Кладенар. Только он сможет спасти Колвира, отца Волота и Имира, который неизлечимо болен. Имир понимал, что отцу поможет лишь чудо. И это чудо — Кладенар.

Белояр несколько раз бывал в тех краях по молодости, когда ходил в наемниках по всему Троецарствию.

Сварог, явившись на тцарский пир несколько дней назад, не дал направления, где искать волшебный камень. Зато всех поразил магическими видениями, играя на волшебной дудочке, и демонстрируя мощь Кладенара.

Имир уже даже выбрал регента на время своего отсутствия — благородный бер Яросвет. Он хорошо зарекомендовал себя на кордоне с дикими племенами, что повадились нападать с диких земель Славии.

Тцара все равно захлестывала тревога — разведчики сообщают, что брат Волот тоже готовится к походу за Камнем. Он предлагал брату объединить усилия, отправиться вместе. А уж, когда найдут Кладенар, то решить, как его поделить. Но Волот категорически отказался. Потребовал, чтобы младший брат сидел в Куябе и не путался под ногами.

Перед мысленным взором Имира вновь пронеслось таинственное явление Сварога на пиру. Таргитай, как его называют в народе, показал Имиру и Волоту, а также всем в пиршественном зале видение чудесного, исходящего золотым светом магического Камня.

Кладенар обладает мощью богов, ибо в глубокой древности сам упал из вирия: он может исцелять смертельные хвори, залечивать раны, а также истреблять врагов того, кто несет его перед своим войском. Может даже сравнять с землей крепостные стены и целые города!

***

Пройдя несколько поворотов и залов, поднявшись по широкой лестнице, тцар с сопровождающими воинами остановился возле украшенных золотом дверей на верхнем поверхе дворца. Жестом велел воинам оставаться в коридоре. Стражи у дверей вытянулись по струнке, пропуская тцара, и Имир переступил порог.

Просторная опочивальня ярко освещена пламенем пылающих на высоких железных подставках светильников. Пылают жарко, несмотря на бьющий в окно яркий солнечный свет. На столе, за котором сидит сгорбленная старческая фигура, тоже горит несколько плошек с маслом. Сидящий за столом человек с тихим скрипом двигал пером по пергаменту, задумчиво выводя черты и резы, что соединяются в слова. За спиной у стены расположилось покрытое перинами деревянное ложе.

Когда Имир вошел, старик поднял голову, и седые волосы упали на плечи, рассыпаясь, точно серебро. Тцар в очередной раз поразился, насколько сильно исхудал отец. Еще год назад был крепким, могучим стариком, но сейчас страшная болезнь стремительно выпивает все соки. Колвир стремительно убавляет в весе. Кожа на лице отливает желтизной. На скулах стали выпирать желваки, подбородок сделался острее, надбровные дуги теперь кажутся нависшими над очами наростами. Глаза сморят на мир, словно из пещер. Но старик выглядит бодро, доброжелательно. При виде сына улыбнулся, обнажая зубы с налетом желтизны.

- А, - сказал Колвир негромко, - это ты, Имир.

- Отец, - молвил тцар, проходя в скромно обставленную опочивальню, - я пришел проститься. Завтра отправляюсь за Кладенаром. Он исцелит твой недуг.

Колвир откинулся на широком стуле, мрачно рассмеявшись. Губы тут же скривились от прострелившей желудок боли, но Колвир насмешливо улыбнулся, словно дразня убивающую его болезнь. В серых глазах все еще горит огонек упорства и воли к жизни.

- Сын, мой недуг исцелит только смерть. Я ее не страшусь. Чего не хочу, так это вражды между тобой и братом. Еще меньше хочу, чтобы вы, не дай боги, затеяли друг против друга войну. Я правил Куявией и Артанией как одним тцарством много лет. А до меня — мой отец и дед. Я вновь разделил эти земли, когда вы выросли, дабы не передрались за наследство. Вновь Артанию и Куявию разделили кордоны, и как я вижу, дело идет к древней вражде. Последняя война была сотни лет назад, когда Придон двинул артанские дружины на Куявию, которой правил Тулей. Страшно подумать, сколько тогда погибло куявов и артан.

Но теперь времена иные — и куявы, и артане уже не те, что раньше. Если начнется война, прольются реки крови с обеих сторон. Куявы уже не те заплывшие жиром торговцы, что были раньше. Мы выросли, укрепились, закалили дух! Артане же частично ослабели, разленились. Но в глубине души остались такими же сильными и свирепыми, как и в древние времена.

Но теперь они...больше озверели, что ли…. Мне не нравится, как правит твой сводный брат, и что себе позволяет на троне. В Артании никогда такого не было. Артане всегда ценили честь, справедливость, доблесть, силу. Но за последние полвека с ними что-то произошло. Нечто стало их подтачивать изнутри. Силу они ценят и уважают по-прежнему, доблесть тоже, а вот честь, справедливость, правду… Они стали забывать, что это такое. Они стали любить золото. Но предпочитают награбленное, а не заработанное, как мы, куявы.

Имир не стал отвечать. У него к брату противоречивые чувства. Он любил Волота, они росли вместе, но в то же время, видел, что старший брат, получив престол Артании, стал отдаляться, становиться другим. Более агрессивным, высокомерным, нетерпимым по отношению к Имиру и всей Куявии.

- Я отправляюсь на поиски Камня, - сообщил Имир.

- Я слышал легенды о Кладенаре, - сказал старик, глядя в стену невидящим взором, словно что-то вспоминая. - Когда был молодым и исполненным сил, тоже, помнится, отправился с огромной дружиной его искать. Но поиски были тщетными. Зато повидал в дороге много такого, чего не зрел ни один житель не то что Куявии, а всего Троецарствия. Хе-хе. Мда, было время. - Он посмотрел на внимающего сына. - Мне встретилось много необычных созданий, о которых сказано лишь в древних книгах. Они исчезли из нашего мира с приходом людей, но в том краю, где схоронен Кладенар, они все еще обитают. Будь осторожен, сын.

- Благослови в дорогу отец, - попросил он, опускаясь перед Колвиром на одно колено.

Старик положил ладонь ему на макушку, потрепал по светлым волосам.

- Да хранят тебя боги, - молвил он. - И да сопутствует добрая Удача.

- Я больше верю в успех, - сказал Имир, поднявшись на ноги и улыбнувшись. - Береги себя отец. Я оставляю на регентстве Яросвета. Он будет за тобой приглядывать.

- Пусть лучше приглядывает на Куявией, а не за мной, - сухо заметил старик. - Хвала богам, я еще хожу сам. И не под себя.

Тцар рассмеялся, кивнул и повернулся, чтобы идти.

- Имир! - воскликнул Колвир вслед. - Не дай Волоту заполучить Кладенар!

Имир обернулся, посмотрел вопросительно.

Колвир прокашлялся, заговорил снова:

- Легенды гласят, что в Камне — огромная сила, низринутая на землю богами из самого Вирия. Алатырь-камень, от которого откололи Кладенар, в древности упал с неба, объятый страшным огнем… Ежели Кладенар попадет в злые руки… Чую, Волот пойдет войной не только на Куявию. Он возжелает править всем Троецарствием. Кладенар даст ему Силу, которая будет сметать с пути армии и неприступные стены, сравнивать с землей горы!

- Но ведь, говорят, человек с нечистым сердцем к Камню прикоснуться не может, - возразил Имир.

Колвир отмахнулся. В глазах с россыпями морщин вокруг мелькнула насмешка.

- Ты как маленький. Людей с чистым сердцем давно не осталось. С каждым поколением чистоты в людях все меньше. Если не мечтаешь убить соседа, поиметь его жену и пограбить имение, считай, у тебя уже кристально чистое сердце и душа. Поэтому Кладенар должен заполучить ты, а не Волот.

- А что если это я, когда добуду Камень, захочу завоевать Артанию и все Троецарствие? - спросил Имир, раздвинув губы в провоцирующей улыбке, как бы давая понять, что говорит не всерьез.

Старик глянул пристально, медленно покачал головой.

- Зрю насквозь. Ты... не способен. - Он поморщился от боли, коснулся ткани рубахи под кафтаном, пальцы нащупали впалый живот, где острая боль впивается во внутренности, точно волчьи клыки, рядом с торчащими ребрами. - Теперь ступай. Мне нужен отдых.

***

Темнеющие городские улицы резво несутся навстречу, одетый в плащ с надвинутым на голову капюшоном Имир гонит коня вперед, оставив дворец с главной площадью далеко позади. Булыжная мостовая под копытами отдается гулким стуком, навстречу изредка проносятся другие всадники, конные воины, едут крестьянские телеги и богато украшенные повозки беров да купцов.

По обочинам идет простой люд, воины, мастеровые. В домах уже зажигают светильники, окна начинают тепло и уютно светиться. Доносится стук посуды, голоса, веселый и задорный смех. Куявский люд расходится по домам. Яркий закат на полнеба над городом тает, на Куябу постепенно спускаются сумерки, густеют. Вечер движется к ночи.

Имир скачет в одиночку, надев кожаный доспех и укрывшись от посторонних глаз плащом с капюшоном. В очередной раз выехал в ночной город один, не сказав ни слова даже страже. Лишь один ближайший советник, перешедший еще от отца и знающий Имира с младенчества, Торкунар, знает, куда направился тцар, чтобы в случае беды, направить дружину на поиски. Но пока что такой надобности не было — тцар всегда возвращался под утро.

Имир и не заметил, как пересек несколько широких улиц и площадей, торговые ряды, оставив за спиной половину Куябы. Подъехав к таверне с фонтаном перед входом, где приветливо и зазывающе светятся окна, из открытой двери доносятся смех, пьяные голоса и выкрики, привязал коня и дальше направился пешком. Капюшон надвинул глубже на глаза, то и дело бросая взгляды по сторонам.

Пару раз ладонь непроизвольно дернулась к висящему на поясе мечу, когда навстречу направлялись крепкие мужики. Но в итоге то оказывались просто веселые гуляки, что начинали орать во все горло пьяные песни. Звуки пения эхом неслись по пустым, окутанным покрывалом ночи улицам.

Имир миновал еще несколько кварталов, проходя мимо городской стражи и пьяных ночных гуляк, праздновавших беспечную жизнь в столице богатейшего тцарства, Куявии. Наконец, добравшись до трущоб на окраине города, пройдя мимо квартала кузнецов и кожевенников, Имир свернул на маленькую улочку. Дорога привела к неприметному дому в два поверха. Он не заметил идущего следом в отдалении в темноте человека в плаще и надвинутом на лицо капюшоне.

Бросив настороженные взгляды по сторонам, Имир постучал в дверь — три стука с паузами и два быстрых подряд. Дверь тут же открылась, поток света разрезал темноту, и тцар переступил порог. Дверь тут же затворилась. И вновь улицу окутала тьма, наполненная тихим стрекотом цикад. Следивший за тцаром человек постоял некоторое время, прислушиваясь. Затем двинулся прочь так же тихо, как и пришел.

***

Жадные и в то же время нежные руки обхватили Имира, заключили в объятия. Девушка отстранилась, вскинула голову — на тцара взглянуло юное красивое лицо со слегка вздернутым носом, рассыпанными по щекам и лбу веснушками. Зеленые глаза лучатся любовью, тонкие губы расплылись в радостной улыбке.

- Я так ждала тебя, Имир! - сказала она. - Мысленно подгоняла не только всю эту неделю, но и этот день, чтобы скорее закончился, и наступила ночь. Ведь с ней — придешь и ты!

- Здравствуй, Елена, - молвил Имир, чувствуя, как сердце от радости забилось быстрее. - Для меня самого эта неделя тянулась бесконечно долго. К тебе стремлюсь всем сердцем каждый день, все мои мысли с тобой, когда не отвлекаюсь на государственные и военные дела.

Взяв за руку, девушка повела в просторную освещенную светильником и лучинами горницу. Теперь тцар увидел, что возлюбленная одета в простой, но праздничный сарафан, черные волосы собраны в пучок на голове, там поблескивают медные и бронзовые заколки в виде богини любви, Лады, и крылатых коней.

- Ты голоден, мой повелитель? - вопросила девушка. Она указала на стол, где миска со спелыми яблоками и орехами, ломти уже остывшего жареного мяса. Рядом расположился пузатый кувшин и два резных деревянных ковша.

Елена усадила тцара за стол, налила в ковши мед из кувшина, и придвинула к нему мясо. Тот принялся есть, словно не замечая, что кладет в рот — влюбленный и в то же время подернутый печалью взор направлен на девушку, как та суетится, достает из печи ухватом дымящийся чугунок и ставит на стол. По горнице поплыл ароматный дух наваристого борща с мясом и пряными травами.

Елена налила борщ и поставила перед Имиром дымящуюся миску с торчащей расписной ложкой. Тцар принялся есть, истосковавшись по всему, что связано с этой прекрасной и чистой душой, принимая простой крестьянский борщ от нее, словно это изысканное заморское вино, которое тцары и то пьют лишь по большим праздникам.

Вскоре отодвинул опустевшую миску, посмотрел на Елену слегка осоловевшим взглядом.

- Ну вот, - сказала девушка радостно и с удовлетворением, - мой мужчина накормлен и сыт. Вы же всегда голодные, вам нужны силы, чтобы добывать и завоевывать, защищать родных и близких.

- Елена, - сказал он, придвигаясь к ней и гладя по черным, как вороново крыло, волосам. - Сегодняшняя ночь для меня — дороже всего моего тцарства.

Чуть позже, лежа на кровати поверх медвежьей шкуры, Имир легонько прижал Елену к себе. Нагота обоих скрыта домотканым одеялом, видны лишь могучие плечи тцара и худые узкие плечики девушки. Одеяло сползло, открыв обнажив аккуратные груди Елены. На стене от коптящих на столе лучин от них протянулись тени, похожие на переплетенных меж собою дивных двухголовых зверей.

- Что тебя тревожит, мой тцар? - вопросила она с улыбкой, склонившись над ним и глядя большими зелеными глазами. Волосы рассыпались по обнаженной спине и одеялу. - Ты мрачен весь вечер, в твоих глазах была печаль даже, когда меня любил. Будто в последний раз. Али не люба тебе больше?

- Елена, мне нужно отправиться в далекое странствие, - пояснил Имир мрачно. - Отыскать волшебный камень, чтобы исцелить отца и… не дать брату заполучить оружие, которое он может обратить против Куявии и всего Троецарствия.

- Я слышала про божественное явление на пиру, - молвила девушка негромко, опустив голову. - То, что происходит во дворце, быстро выходит на улицы, обрастает слухами и сплетнями. Народ бает, будто бы среди пира явился сам Таргитай-Сварог и сыграл свою волшебную песню. Говорят, Сварог не являлся никому уже столетие. Никто уже много лет не слышал его песен, от которых видишь неземной красоты и печали картины, и переносишься в волшебные места.

- Так оно и было, - подтвердил тцар. - Он показал нам с Волотом Кладенар, и теперь время отправиться на поиски.

- А еще на базаре сказывали, что будто бы, когда Таргитай исчез, у вас началась повальная оргия прямо на пиру! Вместе с собаками и лошадьми. Ты тоже в ней принял участие? Как в той старой сказке, когда пьяные низкорослые воины во главе с сотником Ржевским ставили табуретки, чтобы совокупляться с лошадьми.

Имир рассмеялся. Нежно погладил возлюбленную по щеке.

- Вот это уже враки. Когда нужна оргия, я приезжаю к тебе. Ты заменяешь мне их всех.

- Может, ну его, этот волшебный камень? - спросила девушка с затаенной в глазах надеждой. - Пусть достанется Волоту. Твой брат всегда был более решительным и жадным до власти и могущества. Пусть его. Зато ты будешь жив и здоров, рядом со мной. Пусть даже в этой бедной лачуге.