Заметки о сценарном ремесле. Часть 1

***

Из старого: У меня в позднем детстве, лет в 13 был такой короткий период, когда я уже понял, что я чокнутый меломан, но пока не было четкого понимания того, какая именно музыка мне нравится и я слушал вообще все подряд, что попадало в уши. Слушал страстно, запиливая кассеты и «кругозоровские» пластинки буквально до дыр. Так вот. Вся окружающая меня среда в то время слушала «Ласковый май» или шансон. И я какое-то очень недолгое время тоже все это дело слушал, изо всех сил стараясь полюбить эту странную музыку и эти бессмысленные тексты. Даже Вилли Токарева одно время у меня был один альбом. Конечно, уже через полгода-год все это отправилось на помойку, и в моей фонотеке воцарились классический рок шестидесятых и хэви-метал. Так вот. В это время мой школьный приятель раздобыл альбом неизвестного мне певца, которые пел острые и социально-сатирические песни. Этакие комические куплеты. В то время мы не знали ни названий альбомов, ни имен артистов. Мы слушали этот альбом круглыми сутками. Помню, мы ехали в соседний город, сначала на автобусе, потом на электричке. И с нами был магнитофон и на нем – эта волшебная музыка. И вот в электричке на нас посмотрела какая-то женщина, но ничего не сказала. И я вдруг посмотрел на себя ее глазами и понял, как она нас видит. Подростки, сигареты в зубах, мат-перемат, магнитофон с омерзительной пошлой музыкой. Я покраснел и выключил магнитофон. В тот момент я понял, что не хочу быть шпаной. Вернувшись домой, я стер тот альбом к чертовой матери. Много лет я о нем не вспоминал. Только крутились в голове какие-то отдельные прилипчивые строчки. За много лет мне даже в голову не пришло поинтересоваться, а что это такое было. И вот я вдруг вспомнил эти строчки и решил погуглить, а что это был за исполнитель. И погуглил. В первой же ссылке я увидел знакомую фамилию. – Не может быть! – воскликнул я. И покраснел так же сильно, как тогда, в электричке. Это был Никита Джигурда. Альбом назывался «Перестройка».

***

Из старого: АК сидит перед монитором и злобно шипит «Тупой маллет». Я, не отрываясь от «Записок охотника» Тургенева – «забань его». Оказалось, это стрижка, которую я провидчески описал в «Убийце» – «спереди коротко, сзади длинно». Так вот, сейчас это самая модная стрижка. Все самые модные девушки мира носят. – Давай я напишу про это пост, – говорю АК, – как, говоришь, стрижка называется? Тупой маллет? – Балда. Просто маллет. Пострижетесь так к лету?

***

Когда-то много лет назад я работал на радио. У нас была совсем небольшая фонотека, дисков триста-триста пятьдесят. В основном русская поп-музыка. Никого рока, прости Господи. Совсем чуть-чуть советской эстрады. Кажется, был один диск Эдуарда Хиля. И 15 дисков (красное собрание) Аллы Пугачевой, причем на этих дисках все песни были не в хронологическом порядке, а черт знает в каком.

Но я сейчас не об этом.

Было 9 мая. Праздничный эфир. Эфир ведет девушка, журналистка. Принимает звонок от слушателя и он просит ее поставить в эфире песню из фильма «Белорусский вокзал». Она спокойно говорит – «сейчас вы услышите эту песню».

А этой песни у нас на дисках нет. И она знает, что этой песни у нас нет.

Она выключает музыкальную подложку.

И в полной тишине начинает петь.

Здесь птицы не поют,

Деревья не растут,

И только мы, плечом к плечу

Врастаем в землю тут.

Без музыки. Только голос.

И поет всю песню от начала до конца.

Мне кажется, вот ради таких моментов и живешь.

***

У меня воевали оба дедушки и одна бабушка. Один дед был ранен 9-го мая. То есть в день победы. После этого он много лет умирал от этой раны. И умер в конце концов – от последствий этого ранения. Второй дед воевал с 16 лет. Дошел до Берлина, расписался на Рейхстаге. Был дважды ранен. И тоже всю жизнь умирал от этих ран. Бабушка была контужена. Контузия эта сказывалась всю жизнь страшными головными болями. В конце бабушка уже не могла спать. Много ночей подряд в бреду, в боли, в тумане. В детстве мы играли в окопах, строили там землянки и рубили крапиву деревянными саблями. Ближайший окоп начинался прямо за нашим домом. Через много лет в Германии, я смотрел на своих друзей-немцев, актеров и драматургов и вдруг поймал себя на мысли, что, если надеть на них форму, из них получились бы точно такие же фашисты, которых нам показывали в детстве в кино. Как удержаться на краю? Как остаться человеком, когда все вокруг сошли с ума и требуют крови, крови, еще больше крови. Остановитесь, люди, придите в себя. Охолоните. Нет ничего хорошего в войне. Нет ничего романтичного в войне. Нет ничего святого в войне. Только боль, смерть, кровь и разрушение.

***

Одно из самых странных воспоминаний моего детства. Через наш поселок когда-то прошел Михаил Ломоносов с рыбным обозом из Архангельска в Москву. И вот когда учительница рассказывала нам об этом факте, она оговорилась и сказала, что это был Михаил Лермонтов. И вот уже столько лет прошло, а я ничего не могу с этим поделать – у меня перед глазами эта картинка – Лермонтов, идущий из Архангельска в Москву с рыбным обозом. Шубейка эта и взгляд смертельно замерзшего человека, который как будто спрашивает: «Ну зачем, зачем вы отправили меня в Архангельск?»

***

Только что в парке. Мужик говорит по телефону, а рядом с ним щенок играет теннисным мячиком. Мужик отвлекается на телефон, щенок бросает теннисный мячик, бежит через дорогу, проскальзывает между столбиками ограды и выбегает на футбольное поле. Отнимает мяч и нападающего и начинает его гонять по полю. Футболисты стоят вокруг и хохочут. Хозяин щенка стоит за оградой и уговаривает его вернуться. И все счастливы.

***

РАДИО – это важная часть моего детства. Газета, редакция – это папа, а радио, студия – это мама. Как сейчас слышу эти позывные, а потом мамин голос «Вы слушаете передачу Сямженского радиовещания». Я часто бывал у мамы на студии. Это был маленький кабинет без окон, со стенами, обитыми тканью. Чтобы в него попасть, нужно было пройти мимо каких-то гудящих трансформаторов, перед которыми была на полу разметка – куда нельзя наступать, и которые были со всех сторон увешаны табличками с черепами и предупреждениями. Еще там был зал, в центре которого стоял большой стол, на котором под стеклом были все номера сямженских телефонов – здесь дежурила наша справочная. У мамы был невероятного качества и громкости магнитофон «Романтика». Я иногда брал у нее этот магнитофон и мы устраивали в классе дискотеки. Он без труда заполнял звуком весь класс. А еще у нее был потрясающий студийный бобинник «Юпитер». Однажды она тоже разрешила мне взять его на несколько недель домой – слушал на нем «Пинк Флойд». Когда сестра болела, мама не могла отлучаться из дома надолго и записывала программы ночью в туалете. Она очень любила эту работу и ни за что бы не ушла, если бы не нужно было помогать отцу с его чертовой фермой. Из фермы в итоге ничего не получилось, но на радио мама уже не вернулась.

Я впервые попал на радио в качестве ведущего кажется в 1997-м году. Вел ночные эфиры, потому что днем работал в газете. Кайф – запускаю композицию подлиннее, открываю окно и закуриваю. А на пульте лежит новый номер журнала «Ом». Потом мы открывали «Русское радио» в Вологде. Я сам ездил в Москву, выбирал и возил технику. Фирма, где мы заказывали оборудование, размещалась в доме Брежнева, Кутузовский, 26. Потом радио запустилось. Я брал интервью в прямом эфире у «Блестящих», «Руки вверх», Валерия Меладзе. Вообще, в 90-е было очень крутое радио. Троицкий вел свой «ФМ Достоевский». Ну и мы тоже зажигали. В один из самых первых эфиров позвонила девушка и сказала, что хотела бы делать программу о культуре. Я пригласил ее в редакцию, познакомились. Она стала местной звездой в итоге, хотя программу о культуре так и не сделала. Однажды мы сидели с генеральным директором станции в кабинете, слушали ее эфир. Она читала новости – там было что-то про последнего русского царя. И вдруг она произносит: «царь Николай одиннадцатый…» Директор белеет, а я падаю под стол. У нее видимо номер царя в распечатке был римской цифрой.

***

Сны сценариста Полицейский участок. Входит совершенно голая девушка и кричит: «Никому не двигаться, это ограбление!» Начальник прикрывает дверь и говорит: «Знаешь, мы с ребятами посоветовались и решили, что следующим папой Римским будешь ты…» Пограничник поднимает глаза от компьютера и расплывается в улыбке: «А ведь мы вас с 2002-го года здесь поджидаем, господин Никодимов». Это мне под утро приснилось, что я должен срочно придумать три варианта интригующего начала истории…

***

10 лет назад. Рим Пожилая женщина на площади перед Пантеоном, говорит устало: – Еще одна площадь, еще один египетский обелиск, еще один фонтан и еще один храм. Сразу вспомнилась «Ностальгия»: «Надоели ваши красоты, сил нет».

***

Написано 8 лет назад. Соблазн.

Жить в небольшом немецком городе. Бегать на рассвете вокруг озера. Сохранять для вечности тех, кто дороги Звучной, но не особо мастеровитой прозой. Гулять про штрассе, тайской едой затариваясь, При слове «роза» или «розга» немедленно думать о России. В интернете чаще банить, чем разговаривать. Сойти в неизведанное, в мрамор, в силос.

***

В споре рождается не истина, а ложь, устраивающая двоих.

***

Наверное, единственное, что позволяет автору понять – настоящее искусство он производит, или ненастоящее – это переполняющее автора ощущение власти над аудиторией. Есть это ощущение – есть искусство. Нет ощущения – нет и искусства.

***

СПАСИБО СИГАРЕТАМ Одно из первых моих детский воспоминаний – мама сидит и курит возле печки. Папа тоже всегда курил. Он бросил тогда, когда родился мой младший брат Сережа. И когда Сережа умер спустя три недели – папа закурил снова. Первую сигарету я выкурил в десять лет. Как сейчас помню – это была болгарская сигарета марки «Опал». Кто-то из друзей стащил сигареты у отца и мы выкурили по сигарете, сидя на чердаке заброшенного дома в самом центре моего родного поселка. С тех пор я время от времени покуривал – не всерьез, не взатяг. Потом у меня начался период изоляции, когда несколько лет не общался ни с кем из своих сверстников. И в это время соблазна покурить с друзьями у меня не было. Поэтому в следующий раз я закурил уже лет в 14, в подражание своему кумиру Борису Борисовичу Гребенщикову, который на всех фотографиях позировал с куртуазно воздетой в небо папиросой. Но я всегда знал, что курить вредно и собирался рано или поздно бросить для того, чтобы прожить как минимум до ста лет. Кажется, в 9-м классе у меня был целый год, когда я не курил. А потом увлекся поэзией серебряного века, а там эти паразиты на каждой фотографии с сигаретой. Что Гумилев, что Маяковский, что Бунин, что Эренбург. Как говорится, и табак, табак повсюду. Я закурил окончательно и бесповоротно. Я приходил домой из школы. Потихоньку вынимал одну штуку из отцовской пачки «Примы», которая сушилась на печке, ждал, пока стемнеет, выходил на улицу, вставал за домом, так, чтобы с улицы меня было не видно, закуривал и смотрел в черное небо. В 17 лет я уехал из дома. В общежитии, понятное, дело, курили все. С утра первым делом тянулись к сигарете. Нам никогда не хватало денег на еду, но на сигареты всегда хватало. Как говорил один из героев Ремарка в романе «Время жить и время умирать» – сигареты важнее, чем еда. А если сигарет не было – мы ходили по общежитию и собирали бычки. Ничего зазорного в этом мы не видели. Вскоре я стал работать в редакции. Там курили все и везде. Кажется, мы жили в то время только на кофе и сигаретах. Я курил три пачки в день. Мы все курили три пачки в день. На самом деле должен признаться, что я действительно любил курить. Я любил вкус и запах табачного дыма. Курящие писатели меня поймут – как приятно сесть за стол с утра, поставить рядом кружку крепкого кофе и вытянуть из пачки первую сигарету. Приятно летним вечером выйти на балкон, вдохнуть свежего воздуха, а потом добавить к этой свежести свою, табачную нотку. Или зимой сидеть на кухне, смотреть на то, как за окном по замерзшему пруду гоняют пацаны на коньках и курить и думать ни о чем. Все тексты, написанные мной до 30 лет, пропахли табачным дымом. Любимые сигареты у меня были – «Честерфильд лайт». Неудивительно, что это довольно скоро стало сказываться на здоровье. Однажды я поймал себя на том, что с трудом могу подняться на второй этаж по лестнице. По утрам у меня болели легкие так, как будто меня всю ночь били. Вся одежда пропахла табачным дымом. Я был худой, как щепка. Корректоры в редакции говорили – может за шваброй спрятаться. Тогда я и решил бросить. Бросал я трудно. Работа была очень стрессовая. На работе было очень много конфликтных ситуаций. Сигарета меня хоть как-то стабилизировала. Только за сигарету я и мог тогда удержаться и не упасть. Я перепробовал пластыри, жвачки, гомеопатические пилюли, иголки в уши – ничего не помогало. В конце концов я нашел в интернете контакты центра «Дар» – они тогда размещались рядом с Курским вокзалом – отправился туда и закодировался от курения раз и навсегда. Это было одно из лучших решений, которые я принял за свою жизнь. С тех пор я не курю уже восемнадцать лет. Вообще, бывшие курильщики становятся очень нетерпимыми к курильщикам действующим. Мне бы не хотелось играть в эту игру. Сегодня я хочу сказать спасибо всем выкуренным мной сигаретам. Спасибо вам за все те счастливые минуты, которые вы мне подарили. Я благодарен вам за те строчки, которые вы помогли мне написать. Но если бы была возможность сделать так, чтобы вы никогда не появлялись в моей жизни – мне бы хотелось, чтобы так оно и было. Мне бы хотелось, чтобы моя дочь и мой сын никогда в жизни не курили, даже не пробовали.

***

Из старого: – Что ты там ржешь, как конь? Что ты такое смотришь? – Бергмана. «Не говоря обо всех этих женщинах». Бергман, даже когда он снимает идиотскую комедию, делает это со звериной серьезностью. И это очень смешно. И поучительно. Например, герой и героиня раздеваются, дальше идет титр: «Поскольку цензура запрещает интимные сцены, секс между героями будет показан следующим образом» – и герои начинают танцевать танго. Надо взять на вооружение.

А вот еще бывало у вас так – сидите вы, например, на лекции, или на тренинге, или в театре перед началом представления, и вдруг понимаете, что вот прямо сейчас, сию секунду, вы встанете и скажете громко что-нибудь вроде: – Я хочу сделать срочное объявление! Оглядите всех внимательным взглядом и провозгласите: – У меня есть прекрасный пушистый кот. И вы сидите и закусываете губу и держите себя за руки, чтобы не сделать эту сцену явью.

***

Чтобы не забыть: суетится, хлопочет, торопится Это все не может быть описанием действия в сценарии.

***

9 лет назад, в Риме: Если бы кто-то рассказал – не поверил бы, слишком уж в духе неореалистов. Но видел только что своими глазами на Виа дель Корсо. Водитель автобуса, наполовину высунувшись из кабины, болтал с приятелем, стоящим на тротуаре. Оба размахивали руками и громко смеялись. Закончив разговор, обменялись рукопожатием. Водитель, продолжая досмеиваться только что услышанному, завел мотор и автобус проехал мимо нас. Он был полон пассажиров.

***

В России две беды: отсутствие квалифицированной экспертизы и затруднения в коммуникациях.

***

«Озарк» – почему это не «Брейкин бэд»? Пока пишу предварительные впечатления. Когда этот сериал только вышел, я посмотрел первую серию и в общем, составил некоторое суждение – этакий Брейкин бэд на минималках. Желания смотреть дальше не возникло. Однако же вышло три сезона и сериал сталь культовым (и любимым сериалом Джо Рогана) – нужно понять, почему. Сейчас у меня несколько свободных дней, сел смотреть насквозь. Посмотрел первый сезон, начал второй. Честно говоря, сериал меня слегка озадачил. Цель Марти Берда – выжить. Сравните с целью мистера Уайта – обеспечить семью после его неминуемой смерти от рака. Уже так себе. Эгоистичная цель против альтруистичной. Почему мы должны хотеть, чтобы такой кусок говна, как Марти Берд, выжил? Ах да, он же любит свою семью. И готов торгануть женой для того, чтобы добиться своей цели. А цель у него, напомню, выжить. Строго говоря, у него не было никакой причины рисковать своей семьей. Но он держит семью рядом как щит, как эмоциональную поддержку. Герой занимается отмыванием денег для наркокартеля. Хорошо ли это? Гм. Кажется, не очень. Я сейчас на четвертой серии второго сезона, мне еще ни разу не показали ни одного наркомана, чья жизнь была уничтожена благодаря отличной работе Марти Берда. Зато умненький сын Марти объяснил учительнице, что наркоторговля спасла экономику США во время кризиса 2008 года. А еще когда дочка Марти обкурилась, он сказал жене – «я не против травки». Ну то есть, общее послание сериала: наркотики – это хорошо. Это полезно для экономики. Для бизнеса. А главное – это бизнес. Это одновременно респектабельно и по-бунтарски. Вспомните, как нам показывали последствия наркомании в «Брейкин бэд». В «Брейкин бэд» в каждой серии герой оказывался перед моральной дилеммой. Здесь нет никаких дилемм. Герой всегда уверен в своей правоте. Ни на секунду не сомневается. А если вынужден совершать очередную подлость или преступление, всегда говорит «это просто бизнес». Кстати, как он решает проблемы и как добивается целей? У него есть универсальное решение – деньги. Каждый раз, сталкиваясь с очередным препятствием, он преодолевает его одинаково – он убеждает человека в том, что нужно получить выгоду, заработать денег. В этом смысле сериал – апофеоз и манифест капитализма. Сценаристы не дают себе труда придумать герою неожиданное и интересное действие. А вот мистер Уайт был хорош именно в этом – в том, чтобы придумать интересное, неожиданное, безжалостное и смелое действие. Берд этого не делает. Он просто платит или дает другим возможность заработать. Никогда мы не видим титанической работы мысли. Просто время от времени он вытаскивает из рукава готовое решение – «мы откроем казино на воде». Ну ок. Кстати, если посмотреть на структуру – Берд вообще очень пассивен. Вокруг него что-то происходит, он в центре событий, но он никогда не делает решающего действия. Обычно сюжет на серию строится так: кто-то из героев злоумышляет на Берда, а потом происходит какая-то случайность и Берд выходит сухим из воды. Я уж не говорю, что сериал полон «холостых» сцен – например, когда его жена идет поговорить с политиком, чтобы он прекратил душить его бизнес, а помощник политика ее посылает. Ну и на хрен была нужна эта сцена? Ну хорошо, давайте у героини спросим – а сама она зачем пошла к этому политику? Она какой результат ожидала получить? Где заранее подготовленный козырь, назначение которого мы сначала не понимаем, а потом такие – ого, так вот зачем, оказывается, перед этой встречей она положила в карман яблоко и моток бечевки, а входя во двор, надломила веточку. Очень умно. Вот такого не хватает. И когда например, нужно именно показать чьи-то суперспособности, камера деликатно отворачивается в сторону. Например, та же жена Марти нам заявляется как супер-крутой политик из команды Обамы. Но в реальной боевой ситуации ей прямо говорят – ну, убеди нас, скажи речь. И она начинает говорить и включается закадровая музыка. Эй, дайте мне мою речь! Я хочу услышать офигенную речь, такую, чтобы я сам заплакал и пошел покупать ваши наркотики или что за срань вы нам продаете! То есть нам пытаются продать по номиналу сцену «она говорит офигенную речь». Никогда так не делайте, если не можете написать по-настоящему крутую сцену. Итак, у нас есть набор в разной степени отвратительных, эгоистичных, инфантильных персонажей, которые к тому же постоянно друг на друга обижаются и чуть что, бегут топиться в озеро (но конечно, передумывают в последнюю секунду). Почему же столько народу посмотрело эту историю? Два момента. Первое – надо признать, внимание все-таки держит. И сцепка «смертельная угроза – спасение в последнюю секунду» все-таки работает, как бы плохо она ни была сделана. Второе – примерно к середине сезона я заподозрил, что сериал сделан чуть сложнее, чем кажется на первый взгляд. И у нас есть настоящий герой, просто он стоит немного в тени. И этот герой – блондинка-воровка, которую Марти нанимает управлять стрип-клубом (еще очень интересный персонаж – умирающий от рака дед-домовладелец, но у него все-таки линия совсем эпизодическая). Вот ее история по-настоящему интересна. С Марти все ясно. Этот, повторюсь, кусок говна, не меняется и никогда не изменится. А вот она меняется. Сначала она просто хотела присмотреться к Марти и нанести ему удар в подходящий момент. А потом она поняла, что он – ее шанс вырваться из своей колеи. Для меня ключевая сцена – когда ее отец-зек говорит ей «у тебя никогда не будет своего дома, потому что ты – Лэнгмар!» И она смотрит на него с ненавистью и в ее взгляде читается то, что она все бы отдала за то, чтобы не быть Лэнгмар. Вот это и интересно – получится это у нее или нет (без спойлеров, прошу!). Поэтому в целом сериал стоит своих восьми с половиной баллов на imdb. Досмотрю, напишу итоговые впечатления.

***

И еще, очень часто повторяется эта ошибка. Когда герои сидят в автобусе или в машине, они никогда не едут. Они сидят. А едет машина или автобус – и это всегда отдельная сцена: НАТ. ДОРОГА. ДЕНЬ Машина едет.

***

Еще одна ремарка, которая хорошо работает в прозе, но не работает в сценарии: Герой изменяется в лице. Сразу вопрос – как изменяется? Мы актеру как будем задачу ставить? «Изменись в лице?»

***

Чтобы не забыть – в сценарии не может быть «герой идет с каким-то парнем», или «герой целуется с какой-то девушкой». Или герой «надевает какой-то пиджак». Какой-то – это оценка уровня абстракции, а в кино любой персонаж и любой предмет – предельно конкретен.

***

Самая главная моя идея, которую мне никак не удается донести до людей: в разное время разным людям нужно делать разные вещи. Когда я говорю, что надо писать плохо – это не значит, что всем и всегда надо писать плохо. Когда я говорю, что надо писать нехотя – это не значит, что всем и всегда надо писать нехотя. Когда я говорю, что в сценарии нельзя писать «понял» – это не значит, что всем и всегда нельзя в сценарии писать «понял». И на самом деле главный мой талант и основа моей системы – понимание, кому и когда подходит то или иное решение.

***

Утром пошел проведывать речку. Рядом с дорогой стоит машина и мужик ругается с женой: – Что ты мне рассказываешь, я всю жизнь за рулем. Вон там выедем. Садится за руль, заводит, жена бежит сзади, толкает машину. Проезжает два метра и застревает намертво. Минут пять газовал, вылез, ругаются дальше. Все о семейной жизни в одной сцене.

***

Оказывается Кэмерон, когда был премьером Британии, уговаривал Тину Фей как-то повлиять на британскую сериальную индустрию, чтобы они делали сезоны не по 6 серий, а по 22. На что Тина Фей сказала, что американские сценаристы завидуют британским. Потому что для американских сценарная работа означает «writers room» и командную работу, а британцы пишут каждый свой сериал целиком от начала до конца. В этот момент русские сценаристы, которые, бывает, пишут в одно лицо 2—3 сериала по 16 серий в год, такие почесали в затылке…

***

Ни слова в простоте! – это на самом деле лозунг.

***

Вначале было молчание.

***

Вот смотрите. Человек: 1) подписывается на мою рассылку. 2) в ответ на письмо рассылки пишет: «Отпишите меня от вашей рассылки!» (вместо того, чтобы нажать «описаться от рассылки»). Но это бы еще полбеды, потому что после этого он: 3) пишет на сайте сообщение: «Почему мне перестала приходить ваша рассылка?»

***

Помню то короткое время в начале девяностых, когда все писатели пытались написать бестселлер и ни у кого не получалось. Обычно это были истории про простых врачей и инженеров, которые волею случая оказывались вовлечены в мировой заговор. Нередко в роли помощника героя выступал пожилой ФСБ-шник (в моих романах таковым был майор Миллер бугага), который обучал героя стрелять без промаха, а под рюмочку беседовал про Макса Фриша. Первыми настоящие криминальные бестселлеры научились писать женщины. Маринина брала качеством (и быстро сошла с дистанции), Донцова -количеством. Мужская криминальная литература в это время стала совсем жуткая – сплошная тюрьма и спецназ. Любопытно, что, кажется, уже лет десять никто даже и не пытается написать настоящий, не трэшевый современный криминальный роман.

***

Самый вредный совет, который можно дать начинающему бегуну: – Просто выйди на улицу и беги. Самый вредный совет, который можно дать начинающему писателю: – Просто сядь и пиши. Давайте скажем начинающему архитектору: – Просто возьми кирпичи и железо и построй небоскреб! А начинающему хирургу: – Просто возьми скальпель и сделай кому-нибудь операцию на сердце. Ага. Просто позволь себе это сделать. У тебя обязательно все получится.

***

Интервью – чрезвычайно интересный жанр. Раньше я всегда готовил вопросы к интервью. Но всегда или забывал про них, или сразу же откладывал в сторону. В интервью всегда интересно идти куда-то вместе с собеседником. Не «прожимать» его, но и не идти за ним, а именно – идти куда-то вместе. Искать мысль, формулировать ее. Вместе думать вслух. Бывает так – интервьюер все знает про собеседника и задает вопрос, уже зная ответ. Или задает вопрос для того, чтобы показать зрителям – как этот человек отвечает на этот вопрос. Типа, вы ответили, спасибо. Так неинтересно совсем. Круто, когда собеседник вдруг формулирует какую-то мысль совершенно неожиданно для себя. Или когда я вдруг формулирую что-то, что до сих пор было непонятно. Длинное или короткое интервью – совсем не важно. Важно – интересно собеседникам вместе или нет. Иной раз и три часа смотришь на одном дыхании. А иной раз и десять минут скучаешь. И еще одна неочевидная штука. На телевидении и на радио были великие интервьюеры. Говард Стерн. Опра. Но никто не помнит их великие интервью. В этом смысле даже автор книжечки, изданной тиражом в 150 экземпляров, имеет больше шансов на бессмертие. Все изменили ютуб и подкасты. Ютуб лучше чем телевидение. Подкасты лучше радио. Следующая ступень эволюции. Потому что все сделанное сохраняется. Вы не можете посмотреть старые интервью Опры (а их десятки тысяч, в свободном доступе хорошо если пяток сохранился) или знаменитые загоны Говарда Стерна. А Джо Роган – вот он, полное собрание, смотри не хочу. Кстати же, запись интервью, выложенная на ютуб, становится проверкой на прочность. Скажем, (имя) сегодня смотреть невозможно, а ведь считался лучшим интервьюером лет двадцать назад. А ночные диалоги Гордона с учеными, что двадцать лет назад по НТВ, что сегодня на ютубе – смотрятся отлично. Потому что если уж берешься за диалог, так уж надо метить сразу в Платоны, не ниже.