Спринт к лучшему. Как изменить жизнь примату, который споткнулся о разум

Конфликт «хочу», «нравится» и «надо»

Конечно, мы бы с радостью начали действовать, если бы были полностью уверены в том, что исполняем собственное предназначение. Правда, для этого сперва необходимо понять: «Зачем я здесь? В чём смысл моей жизни?» Каждый уважающий себя подросток просто обязан посвятить какое-то время обдумыванию подобных вопросов. Но и повзрослев, люди часто надеются на обретение некоего высшего смысла, через призму которого получат цель и все их остальные действия и поступки.

Ну что ж. Не будем откладывать в долгий ящик, кто искал собственное предназначение – держите. С биологической точки зрения наша основная задача – распространить свои гены, пусть и не так широко, как Павел Дуров. Для решения этой задачи мы с вами и сконструированы, всё остальное второстепенно. Удовольствие от жизни испытывать, конечно же, хочется, однако природой в качестве необходимого элемента оно не предусмотрено.

Увы, но смысл эволюции вовсе не в том, чтобы мы жили долго и счастливо.

В результате некоторые люди решают, что надо брать дело в свои руки и включаются в непрерывную погоню за радостями жизни. На первый взгляд, кажется, что всё логично. Более того, ранние исследования подтверждали, что тяга к удовольствию – мощнейший стимул для живых существ. Ещё в 50-х годах прошлого века один из основателей нейробиологии Джеймс Олдс и психофизиолог Питер Мильнер провели знаковый эксперимент в науке. Они обнаружили, как это часто бывает – случайно, что крысам нравится стимуляция электрода, внедрённого в прилежащее ядро, часть лимбической системы головного мозга.

Когда грызунам дали возможность самим нажимать на рычаг, они непрерывно занимались самостимуляцией, буквально не отходя от него ни на минуту. Теряли интерес ко всему и умирали от жажды[4].

В результате был сделан эффектный вывод: стремление к удовольствию сильнее всех остальных потребностей, вместе взятых. И только через несколько десятков лет выяснилось, что правда ещё интереснее. Мы не обязательно стремимся обладать тем, что нам нравится, и наоборот.

«Мне нравится» и «я хочу» – две разных, хоть и близких системы нашего мозга.

Система «хочу» эволюционно более древняя. Для выживания вполне достаточно, если мы хотим то, что нам необходимо. Хотеть что-то могут и бактерии. А вот удовольствие к этому прикрутили значительно позднее.

Многие слышали о дофамине, считают этот гормон связанным с удовольствием. Однако если крысам отключить дофаминовую систему, сладкая вода им по-прежнему будет нравиться. Они продолжат получать удовольствие от сахарка. Только вот искать его крысы больше не будут. Точнее даже таких крыс надо будет кормить насильно, иначе они умрут от голода и жажды (да, путь к познанию психики человека буквально устлан мёртвыми крысами). Поэтому дофамин правильнее называть скорее гормоном мотивации.

Чтобы мы стали хотеть чего-то, вовсе не обязательно, чтобы это что-то нам нравилось.

Классический пример – никотиновая зависимость. В последние годы перед тем, как я избавился от этой привычки, никакого удовольствия она мне уже не доставляла. Скорее напротив, я злился каждый раз, прикуривая сигарету. Только курить продолжал.

Верно и обратное, одного удовольствия для начала действий может быть недостаточно. По большей части оно выступает в качестве дополнительного источника мотивации, причём направленного скорее на торможение «ненужных» желаний. Мы можем, завидев шоколадный тортик, не броситься к нему, урча, как старый подвесной мотор, а отложить приятное на потом, пожертвовать сиюминутным наслаждением ради большего удовольствия в будущем.

Как будто этого мало, люди умудрились придумать ещё одну систему – «надо», которая часто вступает в конфликт и с тем, что нам хочется, и с тем, что нам нравится.

Система «надо» искусственная, поэтому обычно проигрывает. К примеру, перед отпуском я запасливо закачиваю в дорогу документальные фильмы, научные подкасты, беру умные книжки. А в результате за рулём или на пляже слушаю и читаю что полегче, ибо хочется потупить и отдохнуть. В битве между «хочу» и «надо» ключевой фактор – время. Если я хочу есть прямо сейчас, то, скорее всего, куплю пельмени. Но, заказывая продукты на следующую неделю, добавлю в корзину полезных овощей.

Система «надо» обычно направлена на достижение целей, к которым мы стремимся осознанно. Скажем, популярное намерение привести вес в порядок. Желание есть. Что делать – тоже понятно. Только ничего не происходит, на физиологическом уровне нас, наоборот, тянет к жирному и сладкому. Сознательные намерения почти всегда проигрывают витальным потребностям, высеченным практически на уровне спинного мозга.

Например, вы пойдёте ещё раз в кафе, после посещения которого вас стошнило? Сомневаюсь. Мы прощаем людей, которые делали нам гадости, с которыми мы ссорились. А вот кафе нет, кафе второй шанс мы не дадим. Бывают и более изощрённые ситуации – парень отравился чем-то ещё в трёхлетнем возрасте. И сам, и его родители забыли об этом, но нейронные связи, сигнализирующие об опасности, сохраняются. Результат – на протяжении всей жизни человек избегает целого ряда продуктов, которые по ассоциации напоминают мозгу об отравлении.

Всё, что связано с физиологическими потребностями, изумительно хорошо привлекает внимание Тёмного Друга. Даже на уровне бюджета можно заглянуть в банковское приложение и проверить – сколько денег за последний месяц мы потратили на еду, одежду и квартплату, а сколько – на духовное развитие.

Наша задача – увидеть различия между «хочу», «нравится» и «надо» и начать связывать их вместе. Приятное или желаемое событие обычно ставят до или после нужного нам действия, но высший шик – совместить их вместе. Надо съесть полезный ужин? Объединяем с просмотром любимого сериала.

Обычно мы действуем строго наоборот. Совмещаем приятное с приятным. К примеру, я с детства люблю читать, лежа на кровати с яблоком в руке. Такое удовольствие в кубе. Также делает мой сын Витюша, хотя я не уверен, что подобное поведение передаётся генетически.

Худший вариант, решив «измениться к лучшему», мы начинаем строить цепочки «надо-надо-надо», на выполнение которых не хватит никаких запасов силы воли. Поэтому – чередуем. Выполнили то, что «надо» – делайте то, что «хотите» или «нравится».

Счастье не в достижении идеала, а в том, чтобы быть лучшим собой в каждый момент времени.

В конечном счете существует ли какой-то глобальный смысл – большой вопрос. Полезнее помнить, что в каждый момент жизни мы стоим перед выбором, решая, как поступить здесь и сейчас. И если ощущаем, что «всё правильно», что мы действуем так, как и следует – тогда и испытываем чувство счастья.

Только вот когда мы стоим перед этим самым выбором, Тёмный Друг исподволь подталкивает нас в сторону одного из вариантов. Так что перед тем, как потратить силы на пути к нашей мечте, давайте поговорим о новых впечатлениях, деньгах, славе и прочих замечательных вещах, которые временами так нравятся многим людям, а на самом деле – их Тёмному Другу. Стоит ли стремиться к ним или к их производным, как к основным целям в жизни?

Время: 2–3 часа. Сложность: 4 из 10

Если хочется понять собственное предназначение, можно попробовать одну, на первый взгляд, депрессивную технику. Придумайте надпись, которую бы вы хотели видеть на собственном надгробии. Что прочтут потомки и случайные прохожие. А так как могильный камень – не место для романов, то придётся выбирать фразу покороче. Квинтэссенцию результата жизни.

На кладбище при этом ходить не обязательно. В своё время я, стремясь «сделать всё красиво», для выполнения техники забрался в Пер-Лашез. В итоге просто ходил и думал о красоте, знаменитостях и вечности. Форма редко важнее содержания, особенно когда речь идёт о психологии.

Выбрав эпитафию, становится проще принимать решения. Сверяйтесь с ней время от времени и проверяйте – вы сейчас делаете то, что действительно хотите или размениваетесь на пустяки?

Мир новых впечатлений

Итак, наконец-то вы вырвались в отпуск, прилетели в отель, назойливый носильщик дотащил чемодан до номера, дверь открыта. Что станете делать дальше?

Лично я с женой и детьми немедленно проходим в комнаты, заглядываем в ванную, выходим на балкон, осматриваемся и лишь затем раздеваемся, открываем чемоданы и начинаем обживаться. Поведение моей семьи ничуть не отличается от животных – собака в новой квартире тоже будет бегать по всем углам, нюхать и знакомиться с местностью. Нас тянет исследовать новое. Дети стучат по стеклу в зоопарке, догадываясь – новый звук привлечёт внимание животных. Да и сами мы непременно оглянемся, если кто-то дотронется до нашего плеча. Сильнее всего мозг реагирует на новую информацию. Мало ли что – а вдруг она несёт угрозу или говорит о чём-то крайне важном?

Получение новой информации – одна из врождённых потребностей человека.

Получение новых сведений не равнозначно изменению привычной модели поведения, прокладке новых нейронных путей, о которых мы говорили выше. Мы просто узнаём больше о ситуации, находясь в привычном для нас положении. Скажем, время от времени Тёмный Друг решает, что ему не хватает сведений о чём-либо. На заре человечества – узнать, кто это вооон там сидит в кустах. Сейчас – разобраться, стоит ли инвестировать в крипту. Хотя замученный ЕГЭ школьник начнёт яростно протестовать – изучать новую информацию людям, в принципе, нравится. Правда, лишь ту, которая интересна им самим. Удовлетворив любопытство, мы испытываем позитивные эмоции. Потому что чем больше информации – тем точнее поведение.

Новизна притягательна. Для проверки возьмём самца крысы и, вообразив себя доброжелательным божеством, засунем его в коробку с четырьмя самочками в период течки.

Морально неустойчивый крыс моментально начинает спариваться со всеми, пока силы не покинут его. Но мы же доброжелательное божество. Поэтому кладём в коробочку ещё одну самочку. Новенькую. И вдруг, увидев её, наш крыс понимает, что в принципе он способен ещё на один разок. Причина – после первых оргазмов уровень дофамина снижается. Наступает такая послесексовая пассивность – post coitum animal triste est. Но вид новенькой особи заставляет мозг заново запустить выработку дофамина, мол, «смотри, возможность распространить генетический материал».

Самцу крысы для достижения оргазма требуется примерно две с половиной минуты. Для пятого подряд совокупления с одной и той же самкой – уже семнадцать минут. А вот если нужно по разу с пятью самками – всё будет примерно также быстро, как и в первый раз.

Тяга к новенькому проявляется не только при смене партнёров, но и в склонности менять место работы или проживания. Из-за этой особенности маркетологи постоянно создают чуть отличающиеся версии товаров, в искусстве множится образ «прекрасной незнакомки», а не «хорошо знакомой дамы». Тягу к новизне активно эксплуатировали во времена ярмарок невест – молоденьких девушек вывозили в свет не в родном городе, где их знали с детства, а отправляли к родственникам, лучше – в столицу.

Отсутствие же интереса к новому – плохой признак. Пластом на диване мы чаще всего лежим во время депрессии ночью в одиноком октябре.

Так что новизна – это лёгкий ответ, один из первых, приходящих на ум при вопросе «чего мы хотим». Именно поэтому многие люди называют путешествия достойной целью в жизни. Хотя непосредственно в путешествиях эти же люди способны испытывать тревогу, пытаясь «успеть всё», как будто отдых разновидность работы.

Вдобавок в современной культуре создан практически культ непрерывного потребления новизны. Точнее, принято считать, что разнообразие помогает развитию личности и приносит удовольствие. Миф о важности «личностного роста» пришёл из романтизма. С тех пор стало нормой мнение, что человек должен раскрыть собственный внутренний потенциал, для чего желательно получить максимально широкий жизненный опыт. В результате кажется, что необходимо постоянно развиваться, узнавать как можно больше нового, ну или как минимум, хотя бы делать вид, что этим занимаемся.

Обычная, размеренная жизнь представляется практически чем-то неприличным. И я грущу, когда эффектная знакомая рассказывает, что занимается сальсой, бачатой, вернулась с форума в Давосе, посещает концерты классической музыки при свечах, успешна в карьере, да ещё и водит детей на разнообразные развивашки.

Однако не стоит полагать, что стремление к самореализации заложено в нас природой. Как писал ещё Джеральд Даррел: «У животных есть свои, чётко ограниченные территории, которые определяются тремя факторами: пища, вода и пол. Обеспечьте их всем этим на ограниченном участке, и животные никуда не уйдут».

Итак, новизна нам нравится, и именно поэтому важно отделять чувства, возникающие в силу новизны, от самого события. Напоминать себе, что новый человек может произвести благоприятное впечатление вовсе не в силу каких-то своих необыкновенных качеств, а просто потому, что он – новый.

Эффект новизны быстро проходит, а вместе с ним испаряется и всё связанное с ним удовольствие.

Вспомните, как жарким летом зашли в лифт и были буквально раздавлены ароматами чужих одеколонов. Но когда долго сидишь с коллегами в одном помещении, запах скоро перестаёт чувствоваться.

И так везде: первый глоток кофе, первый кусочек восхитительного блюда, первое знакомство с чем-то интересным – на них мы обращаем внимание, отмечаем вкус и собственные ощущения. А вот допиваем ту же кружку кофе уже на автомате. Кажется, ничего удивительного, всё понятно, просто привыкли. Только пробники – ерунда. Мы не задумываемся, что точно так же Тёмный Друг перестаёт восторгаться и более глобальными вещами. Горы, море, любовь – в первый раз всё вызывает бурю эмоций. Потом – уже спокойнее.

Чем мы старше, тем сильнее ощущение, что «время летит», что последние годы промелькнули как миг. Раньше оно не летело столь быстро. Школьная и студенческая жизнь вспоминаются сотнями смешных случаев, курьёзов, первых открытий. А потом – провал. В промежутке, скажем, между тридцатью и тридцатью пятью куда-то исчезли целые пласты жизни.

Почему так? Конечно, влияет пропорциональность: для пятилетнего ребёнка лето – «это маленькая жизнь», а для взрослого – всего три зарплаты. Но главное – новизна. В детстве каждый день был полон открытий. Тёмный Друг замечал эти уникальные события и щедро тратил ресурсы на запись их в памяти. А с возрастом рутина захватывает нас, и мозг начинает «склеивать» однотипные моменты. Чем сильнее мы ощущаем, как дни уходят сквозь пальцы в песок – тем быстрее идёт наше субъективное время.

Доступный нам круг новизны, а значит, и удовольствий, мы способны истощить очень быстро.

То, что мы обращаем внимание на всё новое, вовсе не означает, что к новому нам и стоит постоянно стремиться. Пресыщение удовольствиями – это, конечно, что-то на богатом, но вести себя сдержаннее – выгоднее.

Более того, избыток новизны и не принесёт нам особой радости. Разнообразие важно лишь в случае событий, происходящих одновременно. Нет никакого смысла заказывать любимый салат на первое, второе и третье. Никто не строит парк аттракционов с десятью одинаковыми каруселями. «И, – продолжает эту логику Тёмный Друг, – значит, чем больше в будущем будет чего-то новенького, тем лучше!» Забывается, что однотипные события будущего будут разделены промежутками времени. А в таком случае всё наоборот – вернувшись в парк аттракционов через месяц, хочется увидеть те же горки, что понравились при прошлом посещении. Если между приятными событиями делать перерывы – они будут продолжать радовать нас, пусть и не так сильно, как в первый раз.

Больше всего удовольствия приносит не разнообразие. А то, что доставляет нам удовольствие.

Тягу нашего Тёмного Друга к разнообразию необходимо контролировать. Берегите свою новизну.

Быть таким же, как все

«Это несправедливо», – говорит мой сын. Жизнь в многодетной семье – непрерывный поиск баланса, кто станет играть мечом, кто копьём, а кто молотом. Бесконечное выяснение, почему любая из возможных комбинаций всё равно крайне нечестна с точки зрения двух из трёх детей.

Находясь рядом с другими, волей-неволей замечаешь, что кто-то живёт получше. Забирает себе вкусные кусочки и лакомых партнёров. И это нам крайне не нравится. В одном из экспериментов этолога и приматолога Франса де Вааля обезьянка-капуцин получала огурец за выполнение задания. Что, с точки зрения обезьянки, вполне достойная награда. Затем другой капуцин, сидящий в соседней клетке, выполняет аналогичное задание. И вдруг ему дают виноградинку.

«Товарищ Сталин, произошла чудовищная ошибка», – растерянно думает первый примат. Но когда повторно получает огурец, а соседу вновь достается виноград, обезьянка впадает в бешенство. Швыряет огурцом в экспериментатора. Что с рациональной точки зрения глупо – огурец всё же лучше, чем ничего.

Но несправедливо.

Причём это понимает даже получившая виноград обезьяна, порой пытаясь поделиться с невезучей товаркой и восстановить баланс справедливости. Острота реакции вызвана тем, что несправедливое обращение расценивается как покушение на статус.

Для наших предков статус определял всё.

Что ты будешь есть, с кем спать и чем заниматься. Качество, привилегии и продолжительность жизни. Сигналы, свидетельствующие «да он крут!» – положительно влияют на выживание.

Стремление защитить свой статус закрепилось в качестве одной из ключевых потребностей благодаря жизни в социуме. Вопросы собственного положения в сравнении с другими беспокоят всех коллективных животных, что нас людей, что коров. У них, конечно, вопрос решается несколько проще – молодая тёлочка задирается с каждой из товарок по стаду. Выясняют, кто сильнее, а дальше, сталкиваясь с бывшей соперницей, по запаху вспоминает результаты схватки и либо подчиняется, либо ведёт себя как доминант. В результате в стаде на долгое время определяется альфа корова. Смены власти редки, потому что мощностей коровьего мозга для пересмотра социальных связей маловато. То ли дело люди. Количество нейронов в нашей голове позволяет производить переоценку и отслеживать угрозы собственному статусу практически непрерывно.

Поэтому прилюдная критика, насмешки, опасение сглупить в окружении незнакомых людей ввергают нас в жесточайший уровень стресса. Именно в силу важности статуса беспокойство вызывают даже малозначимые моменты в стиле «Боже мой, у меня испачканы брюки! Соседи по вагону метро видели это!». Сознательно мы понимаем, что дёргаемся по пустякам. Но объяснить это Тёмному Другу крайне сложно. Ведь если над нами хихикают, то это прямая угроза статусу, критичному для выживания. Запускается процесс тревоги.

За прямое покушение на статус следует немедленный ответ.

Собственно говоря, зачем на протяжении многих веков люди дрались на дуэлях? Как гласит классическая русская литература, дуэль – дело чести. Смыть кровью нанесённое оскорбление. Если тебя унизили, а ты стерпел – среди аристократии, в офицерской среде статус падает до нуля. Жить будешь, но в приличное общество вход будет закрыт.

В современном мире стремление сохранить свой статус никуда не делось. Допустим, мы точно знаем, что через пару месяцев покинем этот мир. Посторонние люди начнут рыться в наших вещах, читать переписку, смотреть файлы. А ведь вполне возможно, что там хранятся свидетельства ошибок молодости, всякие порочащие честь материалы «для частного использования». Выбросим, на всякий случай?

Обычно замести следы хотят все, даже атеисты. А зачем? Когда избавляются от чего-то при жизни – ещё можно понять. Многие писатели уничтожали свои произведения – Пушкин, Ахматова, Булгаков, Гоголь с его сожжённым вторым томом «Мертвых душ». Но от рукописей избавлялись и после смерти. Душеприказчики Байрона уничтожили его мемуары, опасаясь, что скандальная публикация повредит имиджу писателя. Если бы друг Франца Кафки исполнил последнюю волю писателя и сжёг его романы, никто сейчас не знал бы о Кафке. Люди стараются защитить репутацию и после смерти, а уж в стремлении отстоять свой ранг при жизни способны зайти крайне далеко.

Например, вы выиграли в лотерею. Ура-ура, все счастливы, покупаете машины, золотые статуи, вращающиеся вслед за солнцем, путешествуете. Но что, если в лотерею выиграл кто-то другой? И не просто другой, а наш сосед? Близкий знакомый, коллега по работе?

Профессор экономики Калифорнийского университета в Санта-Барбаре Питер Кун с коллегами провели исследование победителей голландской почтовой лотереи. Везунчики, что не удивительно, в основном бросались покупать себе машины и прочие товары длительного пользования. Только машина – вещь ценная, а главное – заметная для окружающих. И соседи победителей также показывали более высокий в сравнении со средним уровень потребления автомобилей в течение полугода после оглашения результатов лотереи.

Я отлично понимаю чувства этого соседа-голландца. «Что, Петер выиграл новенькую BMW? Пора и нам обновить авто – заодно покажем, что мы зарабатываем достаточно и можем купить машину без всякой там лотереи».

Правда, есть одно «но». На самом деле – нет, не можем. Как показало исследование Сумита Агарвала, профессора экономики в Национальном университете Сингапура – охваченные завистью люди переоценивают свои финансовые возможности. Выигрыш в лотерею приводит к увеличению заявлений о банкротстве среди ближайших домовладений.

Мы, конечно, рады, когда друг получил феноменально большую премию. Но к этой радости обычно примешивается какое-то грызущее чувство разочарования – ведь если он лучше, значит, мы – хуже. Зависть – знакомое, родное чувство, но лучше следить, чтобы оно не приводило нас к необоснованным тратам денег, сил или времени.

Наше затаённое желание – находиться как минимум наравне с окружающими. Жить «не хуже прочих».

На самом деле, стоит ли всегда поддерживать и оберегать свой статус – вопрос сложный. Мысль о том, что Пушкин защитил свою честь, как-то слабо радует в сравнении со множеством ненаписанных шедевров. Фраза «быть живой собакой или мертвым львом» звучит, конечно, очень красиво. Но, как правило, на наш статус покушаются менее статусные особи. Правильнее научиться их высокомерно игнорировать. Не стоит разбираться с водителем каждой заниженной приоры, подрезавшей тебя на дороге. Повышаем уровень пофигизма.

Надежда на справедливость, что наш статус оценят по заслугам, позволяет сохранять душевное равновесие. Только это иллюзия. Она полезна, поддерживает позитивный взгляд на мир, но при этом остаётся всего лишь фантомом.