Город Марии. Бог за пазухой

Глава 1

Я оттирал от смазки наган. За длительное время она успела изрядно подсохнуть, и процесс продвигался неспешно: смазка плотно облепила маховик и забилась в каморы барабана, отходила с трудом. Я орудовал то металлическим ёршиком, то тряпкой.

Несмотря на то что занятие было не из чистых, нос щекотал запах оружейной смазки, а металл холодил руки – всё же процесс успокаивал. Я невольно вспомнил события сегодняшнего утра.

Февраль в этом году выдался на удивление тёплым. Как обычно, проснувшись без будильника, первым делом я покормил Кнута – пятилетнего кобеля среднеазиатской овчарки. Он радостно встретил меня: то подпрыгивал, то вертелся, словно щенок, хотя весил он килограммов шестьдесят. Но и повод был – я нёс полную миску говяжьих обрезков.

Затем я занялся собой: утренняя гигиена, яичница с колбасой и овощами на завтрак. Марина, моя жена, уже тоже поднялась. Она выходила на работу раньше меня – завтракала обычно на рабочем месте. Работала инженером на предприятии в другом конце города. Я же был кладовщиком при производственном цехе одной торговой фирмы. До работы добирался пешком – двадцать пять минут неспешного хода.

Потрепав Кнута за загривок и сообщив ему, что он остаётся за старшего, я запер калитку и отправился.

На полпути, в районе Левого берега – одного из районов Мариуполя – раздались два оглушительных взрыва. Они разорвали утреннюю тишину. За те восемь лет, что тлел, вспыхивал и снова затухал конфликт – который мы называли войной, а государство – АТО, – мы уже привыкли к канонаде и далёким разрывам. В сам город прилетало нечасто.

База нашего предприятия находилась в промзоне Ильичёвского района, почти на окраине. Подойдя к воротам, я увидел сторожа – тот выглядел явно взволнованным.

—Наконец-то ты пришёл! – выпалил он.

—Ты что, соскучился? – попытался я пошутить.

Он проигнорировал шутку:

–Дима, началась война. Сестра звонила – Харьков под обстрелом.

И будто в подтверждение его слов где-то в городе снова грохнули взрывы. Сторож сжался, семеня к своему «Ланосу», двигатель которого уже работал.

—А расписаться за вскрытие? – крикнул я ему вслед.

Он уселся, опустил стекло и, не поворачивая головы, сказал:

– Журналы на столе в сторожке. Что хочешь – пиши.

«Ланос» тронулся в сторону ворот.

В восьмом часу начали подъезжать производственники. Мы не переодевались, стояли у входа, переглядывались, обсуждали, что делать. Канонада усиливалась. Земля гудела, принимая смертельные подарки. Железный ангар, где размещались склад и производство, дрожал, резонируя в такт взрывам.

—Погнали домой, – сказал Фёдорович, начальник производства. – Соберёмся, когда всё утихнет.

И тут раздался взрыв. Одна из стен моего склада превратилась в дуршлаг. Ударило по ушам. Меня оглушило.

Глава 2

Вот я дома. Позвонил жене и сказал, чтобы бросала всё и ехала домой. Затем достал из тайника наган 1920 года выпуска, который вместе с кобурой нашёл несколько лет назад на чердаке старого дома. Сохранился он неплохо, но время и сырость оставили на нём следы.

Марина вернулась домой почти одновременно с тем, как я закончил очистку револьвера от консервационной смазки.

—И что дальше, Толстый? – спросила уставшим голосом Марина.

Да, Толстый – это я. Друзья детства и жена называют меня именно так. Полнота, которой я был когда-то обременён, покинула меня больше двадцати лет назад, а вот прозвище так и прилипло.

– Как что делать? – пожал я плечами. – Будем выживать. Иного выхода нет. Мы с Кнутом будем вас с мамой защищать.

– Вот с этим? – кивнула она на кобуру, лежащую на столе. Я скорчил кислую мину.

– Ну… с чем есть.

– А самое главное, – продолжил я, – если с таким аппаратом прихватят, то вряд ли примут за лазутчика.

И вот – новая реальность. Огромные очереди к банкоматам и обменникам. В магазинах люди скупали консервы и крупы, но как-то без лишней паники. Самым популярным товаром оказался алкоголь.

В памяти был жив 2014-й, когда все силовики просто бежали из города. И, как бы в подтверждение повторения того сценария, украинские войска начали покидать позиции на линии обороны города, в которую восемь лет вбухивали не то чтобы горы, но приличные средства. Длинные колонны техники, солдаты с уставшими лицами и в перепачканной форме – вся эта масса уходила с насиженных мест и втягивалась в город.

Российские пропагандисты вещали: «Три-пять дней, максимум неделя – и город падёт. Десант с моря, флаги РФ по всему Мариуполю».

Но человек предполагает…

Глава 3

Мародёрка началась уже в феврале – первыми вынесли сигаретные ларьки. Я ещё тогда удивлялся: сигаретами сыт не будешь. Как я ошибался, показало время. У кого был запас сигарет – мог иметь что угодно. Затем пришла очередь магазинов и рынков.

Недалеко от моего дома располагался небольшой рынок, как и район, он назывался Ильичёвский. Как-то под вечер началось его разграбление. Первыми взломали ларьки и павильоны с продуктами. Я не стал отсиживаться дома – засунув за пояс наган, вместе с Мариной мы отправились на рынок. Возле взломанных павильонов люди стояли в очереди: одни выходили с набитыми сумками, затем наступала очередь других. Не было ни хаоса, ни толкотни.

Я протиснулся в тёмное нутро одного из ларьков, под завалом из пустых коробок и упаковок. Обнаружил консервы, банки, упаковки с какими-то крупами. Без разбора наполнил прихваченную с собой сумку. Выбравшись наружу, отдал её Марине и отправил её домой.

Местные цыгане применили системный подход к грабежу: усадили в кресло какого-то пожилого коротышку – возможно барона или герцога, не разбираюсь в их иерархии. К ногам этого уважаемого человека со всех углов рынка ромы стаскивали свеже намародёренную добычу – еду и хозтовары. Двое смуглых мальчишек лет девяти-десяти сортировали: колбасу к курице, тапочки к ботинкам. Да уж, подумал я, после табора мне тут делать нечего.

Я уже было собрался домой, когда почти в самом конце рынка, в магазине «Рыбное место», торговавшем, как понятно из названия, рыбой и морепродуктами, заметил мелькание фонаря. Дверь была выломана с корнем. Торговый зал – пуст: хозяева, похоже, всё успели вывезти до начала беспорядков. Но из угла доносился звук голосов и мелькал свет.

Я ступал тихо, стараясь не шуметь. Захотелось узнать, что там могло заинтересовать, так сказать, коллег. Подойдя ближе, прислушался – говорили двое:

– Мы тут за ночь всё вывезем. Главное, чтобы Паштет поторопился.

– Хорош базлать, – вторил второй. – Давай поторопимся, будем вытаскивать ящики ко входу.

Как оказалось, они нашли морозильную камеру, из которой хозяева не успели всё вывезти. Их было двое, и сейчас ещё должен был подтянуться этот Паштет. Что-то подсказывало мне – делиться они не собирались.

У входа в морозилку уже стояли составленные в стопки бумажные ящики. Моё внимание привлёк отдельно стоящий пластиковый. Приглядевшись в полумраке, я увидел в нём прозрачные пластиковые ведерки объёмом около литра. На крышке одного из них разглядел этикетку – «Мидии». Ну пускай будут мидии, подумалось мне, всё же еда.

– А куда девать рыбу без упаковки? – донёсся голос из морозилки.

– Сваливай всё в мешки, потом разберёмся, – ответил второй.

Послышалось шуршание полиэтиленового мешка. Пара таких лежала неподалёку. Я взял один и, как говорится, под шумок, стал перекладывать ведёрки в мешок, ставя их один на другой. Подхватив мешок, начал пробираться к выходу.

И тут меня окликнули:

– Эй! Ты кто такой?

«Спалился», – пронеслось в голове.

– Я ухожу, – сказал я, не оборачиваясь, и вышел из магазина.

– А ну стой! Брось мешок!

Я был уже на улице и быстрым шагом уходил вдоль рядов металлических прилавков. Двое выскочили следом и, судя по топоту, направились за мной.

– Сука, стой! Брось мешок! Брось мешок или убьём! – орали они мне вслед.

Мешок бросать не хотелось – все таки еда. Я достал револьвер и не прицельно выстрелил в их сторону. Они остановились. Нас разделяло метров тридцать. Я разглядел их – два коренастых мужика, внешне похожих, не старше сорока.

Возможно, братья.

– Ну, падла! – сказал старший, сжимая в руке нож. – Мы тебя запомним.

– Вот и славно, – ответил я и, не выпуская мешка, побежал в сторону крытых павильонов.

Как только я забежал за угол первого павильона, в стену что-то тяжёлое ударило. Слышались угрозы и проклятия, но я уже не слушал. Зашёл перевести дух в один из пустых павильонов, давно не используемых.

Фух… Сходил на мародёрку – чуть на перо не посадили. Кровь стучала в висках, сердце колотилось. Вдруг услышал шорох. Большой палец машинально взвёл курок нагана. «Неужто решили таки отобрать мешок?» – мелькнуло в голове.

Шорох повторился. Из-под груды тряпья, то ли старого тента, выбрался комок. Уже было довольно темно. «Крыса», – подумал я. Но крыса вела себя странно – сидела и, как мне показалось, смотрела на меня.

Интересно.

Я переложил наган в левую руку и достал из кармана фонарик Armytek – Дед Мороз принёс под ёлочку в этом году. Луч света внёс ясность: странная крыса оказалась чёрным котёнком месяцев трёх–четырёх. Обычный котёнок… Вот только яркие, синие глаза его смотрели на меня предельно внимательно.

Глава 4

Кроме алабая Кнута, внешний периметр моего дома охранял семейный клан кошек, состоящий из трёх особей. В доме жили ещё пять кошек – всех мы с Мариной в разное время подобрали на улице. Детей у нас не было – так сложилось. Весь нереализованный родительский инстинкт мы направляли на заботу о мохнатых хищниках.

И вот – ещё один «блохастик» на мою голову. Я сразу понял: не оставлю его. Да и чёрного в нашем прайде ещё не было.

– Кс-кс, – позвал я.

Котёнок не реагировал. Я убрал фонарик в карман, аккуратно выжал спуск револьвера, придерживая курок, и убрал оружие за пояс. Присел и протянул руку. Пушистый уверенно подошёл и позволил себя погладить.

– Вот и славно. Контакт установлен.

Тёща опять будет ворчать про нового оглоеда. Я невольно улыбнулся. Поднял котёнка к лицу и спросил:

– Пойдёшь ко мне?

Ответ был настолько неожиданным, что я обмер: в голове чётко и громко

«напечаталось»: «Пойду».

Я застыл. Что за…? Смотрел на кота. В его ярко-синих глазах не было ни наивности, ни простоты. В них – насмешка.

«Что, не встречал таких котов, смертный?» По спине пробежал холодок.

– Ты что… такое? – прошептал я.

Кот медленно моргнул, будто обдумывая, стоит ли отвечать. Зрачки сузились в щёлки.

Котёнок грелся в лучах заходящего солнца. Скучая, гонял хвост, ловя его лапкой. Вдруг навострил уши: в комнату ввалились двое.

Первого он знал. Это был его человек – приносил еду, гладил, чесал за ухом, целовал в нос. Второго не видел ни разу. Высокий, мускулистый, двигался с хищной грацией.

Опасный. Котёнок спрятался за шторой.

– Брат, – сказал первый, – я бы выпил после того представления, что устроил отец.

–А ты?

– А чем нынче угощают в доме величайшего мастера?

– Арес, ну не начинай. Что будешь?

– Водки.

– Водки? – удивился хозяин.

– А почему бы и нет? Именно с этим напитком ассоциируется наше новое дело. И поле боя, где пригодится твоё изобретение.

– Как скажешь, брат, – отозвался тот, прихрамывая и направляясь к бару.

Котёнок наблюдал. Оба мужчины были крепкие, уверенные. Один – неспешный как будто ленивый , другой – расслабленный, но опасный.

– Кто это у нас шпионит? – заметил чужак и сдёрнул штору. Котёнок оказался у него в руках.

– Вот ты где, шельмец, – сказал хозяин, ставя на стол пузатую бутылку и стаканы.

– Арес, отпусти ребёнка. Это подарок Гебы.

– Гебы? – удивился Арес.

– Ну вот, Геба тебя облагодетельствовала. Котёнок выскользнул и убежал в соседнюю комнату. Арес поднял стакан.

– За тебя, величайший из мастеров. За тебя, брат мой, Гефест! Он осушил его в один глоток.

– Закуси, – посоветовал Гефест, подавая тарелку с канапе.

—Потом, – отмахнулся Арес.

– Закуси, а то хмель в голову ударит. Опять начнёшь буянить.

В комнату вошла женщина. Высокая, статная, причёска с жемчужными нитями.

– Да он и трезвый творит что угодно, – с усмешкой сказала она.

– Вечно молодая! – воскликнул Арес, плеснув себе ещё.

– Вечной тебе жизни, виночерпий громовержца!

– Непаясничай, братец. Я зашла взглянуть на котёнка, которого подарила

Гефесту. Дал ему имя?

– Назвал его Прохвост.

– Прохвост? Это не имя для кота, живущего на Олимпе.

– Согласен, – вставил Арес.

– Назови в честь великого героя, мужа нашей сестры.

– Шут, – фыркнула женщина.

– Значит, Прохвост. Так и быть.

– Присоединишься к нам, Геба? – спросил Гефест.

– Да. Только не водку. У тебя есть вермут?

– Конечно, сестра.

– Не забудь фужер, – улыбнулась она и показала язык. Котёнок выглянул, затем осторожно подошёл.

– Гефест, – сказал Арес, – твой Прохвост снова шпионит.

—Пс-пс, – позвал Гефест, бросая кусочек ветчины.

– У кота должна быть своя миска, – заметила Геба.

– Есть у него миска.

– Миска у кота… – усмехнулся Арес. – На войне- у воина не всегда миска найдётся.

– Кто о чём, а ты – о войне, – вздохнула Геба. – Может, тебе стоит взять отпуск на пару сотен лет?

– Не начинай.

– Вот бы ты сам пожил в теле кота, да в осаждённом городе. Десять дней. Или двадцать.

– Да хоть сорок, – фыркнул Арес.

– Тогда договорились. Выживешь – обещаю не нудить. Буду чествовать тебя.

– Хочешь возьми себе в помощь первого попавшегося вооружённого смертного, – предложила она.

– Я согласен! Но потом ты омоешь меня и облачишь для триумфа!

– Согласна. Если выживешь.

Гефест вздохнул, наблюдая за ними.

-–Страшно? – промелькнуло в сознании.

Я сглотнул и кивнул. Кот смотрел прямо в глаза – в них интерес и издёвка.

– Кто ты? – сорвалось у меня. Кот усмехнулся.

– Арес.

– Тот самый? С Олимпа?

Кот кивнул.

– И это всё… канонада… твоя работа?

Кивок. С удовольствием.

– Бред. Это как в каком-то аниме.

– Спокойно.

– Какое там спокойно! Убери эти буквы из моей головы!

–Будь мужчиной, смертный.

Я сел на пол, кот – на моих ногах.

– Что тебе нужно? Почему ты в теле кота?

В ответ – обрывки чужих мыслей: Олимп, спор, абсурдный договор. Кот спрыгнул, уселся напротив.

– И что дальше? – спросил я.

-Смертный… Скоро вокруг будет ад. Нам надо выжить. Помоги мне – и я отплачу. Это закон богов.

Я усмехнулся. Напряжение отступало. Бред – война, говорящий кот – новая реальностью.

Я посмотрел на часы – старые «Кировки» 1938 года. Подсветил фонариком – 18:20.

–Твоё решение, смертный?

– Пошли, Арес. Сам пойдёшь или тебя нести, ваше олимпийское

высочество?

–Правильный выбор. Теперь мы соратники. Как тебя нарекли смертный?

– Дмитрий.

В честь тётушки Деметры? Покажи свой хронометр, посланник богини урожая. Я поднял рукав.

– Только стекло не поцарапай – оно пластиковое.

Кот протянул лапу. Яркая вспышка, синий свет залил циферблат. Когда погас – стрелки и цифры светились.

– Что ты сделал?

-Искра от серпа Кроноса, отца Деметры. Теперь фонарь тебе не нужен.

– Спасибо, Арес.

Он промолчал.

– Ну что, соратник хвостатый… Пойдём. В карман или за пазуху?

Кот не ответил. Я аккуратно запихнул его за пазуху – голова и лапки остались снаружи.

И тут я вспомнил: у меня же мешок с добычей. Совсем забыл. Да и было от чего…

Глава 5

Идти до дома было недалеко.

Мешок я тащил в одной руке, а другой придерживал за пазухой то ли кота, то ли бога. Есть выражение – у Бога за пазухой, а тут буквально – бог за пазухой. Сюр.

25 февраля свет моргнул и пропал. Так, в полной темноте, мы и добрались до дома. Кнут, услышав шаги, залаял, но после моего окрика притих и впустил меня во двор.

Обычно, когда заходишь зимой с улицы, тебя встречает домашнее тепло и запах еды. Но не сегодня. Отопление у нас было газовое, но насос без электричества не работал. Тепло держалось только в кухне – рядом с котлом. Самое обидное, что всего пару месяцев назад мы поменяли старую газовую плиту на новую, с электрическими «наворотами».

Дом освещался масляными светильниками – мы с тёщей сделали их несколько. Я достал Ареса и опустил на пол. Двое котов сразу заинтересовались новым жильцом – начались смотрины.

В мешке оказались не только мидии, но и кольца кальмара и – как вишенка на торте – почти полное ведёрко красной икры. Видимо, именно за неё меня чуть не прирезали.

– Дима, что, мало котов в доме? – это тёща вышла из своей комнаты. – Тут

такое творится, а ты притащил…

– Это вам, – сказал я и протянул ей ведёрко с икрой. Она взяла банку, поднесла к свету.

– Настоящая?

– Обижаете, – ответил я. – Не посмел бы я вам желатиновую предлагать.

Вот так – не только цветы могут смягчить сердце женщины. Икра тоже неплохо работает.

Тем временем все пятеро котов заинтересовались новеньким. Арес отступил к стене, обезопасив тыл, сжался как пружина и обнажил клыки. Коты сели полукругом, внимательно его изучая. Подошла Марина, посмотрела на эту сцену и усмехнулась:

– Ну и как ты назвал черныша?

Все наши животные имели человеческие имена – Марта, Артёмка, Гриша… Видимо, и сейчас ждали чего-то в этом духе.

– Арес. Он предпочитает, чтобы его так и называли

– Арес. Жена с тёщей переглянулись, улыбнулись.

– По-моему, новобранца сейчас подвергнут дедовщине, – засмеялась

Марина. Так бы оно и случилось…

Первый прилёт.

Близко. Дом гудит, осыпается старая штукатурка. Второй – ещё ближе.

До войны по вечерам мы сидели по своим комнатам: я с Мариной у себя, тёща – у себя. А теперь, без света, все вместе на веранде, при масляных светильниках.

Романтика, если бы не одно «но» – именно тут был вход в подпол. Третий – совсем рядом.

– В подвал! – заорал я изо всех сил.

Марина помогала матери. Всё происходило за считаные секунды, но мне казалось – вечность. Четвёртый – стёкла гудят, но выдерживают. Я хватаю Ареса – он остался один, остальные коты уже разбежались – и бегом вниз по ступеням, к своим женщинам.

Сидим. Молча. Слушаем.

Арес с интересом осматривает подпол, высунув голову и лапки из-за пазухи. Вроде котёнок как котёнок. Тепло от него я чувствую даже сквозь свитер.

– Эй, Арес, – пробую мысленно.

– Слушаю тебя, смертный.

– Может, утопить тебя или придушить – и всёзакончится? Ничего не изменится. Я просто проиграю пари.

– Сука

Глава 6

Утро нового дня.

Вчерашним обстрелом повредило одно из подворий. Один снаряд попал в дом – тот сложился внутрь, как карточный. Ещё один – разнёс сарай. К счастью, в доме, вроде как, никого не было. Обошлось.

Тёща, вдохновлённая моей вчерашней «добычей», с первыми лучами солнца отправилась на рынок. И каково же было моё удивление: вернулась не с пустыми руками. Народ вскрыл неприметный контейнер, а внутри оказались запасы какого-то бакалейщика. Варёная колбаса, сыр и маргарин – всё уместилось в её хозяйственную сумку.

– Да вы наша добытчица, кормилица! – запел я дифирамбы тёще.

Доброе слово и зверю приятно, что уж говорить о женщине за шестьдесят. Высокая, стройная, ухоженная – всегда следила за собой: парикмахерская, маникюр и всё такое. В молодости работала в охране золотодобывающего прииска. Характер – кремень.

Ещё вчера, как только мы выбрались из подвала, Арес «обратился» ко мне:

– Смертный, я голоден. Был бы не против поесть.

– Корм сухой будешь?

– Какой корм? – ощутил я в его голосе явное раздражение.

– Кошачий, конечно. Ты же кот… Или ты предпочитаешь мышей?

– Не шути так, смертный, – угроза уже слышалась отчётливо.

– И что? Поцарапаешь и сбежишь?

Я и сам завёлся. Всё это – из-за него, из-за этого чёрного котёнка. Ладно… Его смерть ничего не изменит.

– Колбасу будешь? – буркнул я, подавляя раздражение.

– Буду. Только порежь.

– А пожалуйста?

Ответа не последовало. Только молчание и деловое вылизывание лапы.

– Достаточно, – сказал он спустя пару минут. – Воину не к лицу переедать.

– А чем ты питался до встречи со мной?

В сознании пронеслись картинки: мелькание человеческих ног, канонада, собачья пасть, когти – и страх. Живой, настоящий страх маленького существа.

Весь день прошёл в хлопотах: колол дрова для мангала, таскал воду из реки для хозяйственных нужд. Вынес Ареса во двор. Кнут сразу подбежал, принюхался к новенькому. Котёнок сжался, выгнул спину и зашипел. Кнут посмотрел на меня тем самым невинным взглядом.

– Фу, Кнут, не трогай ребёнка, – попросил я.

Левый берег гремел. Канонада не умолкала. Наш район пока Бог миловал, но это лишь вопрос времени.

С моего дома открывался вид на часть «Азовстали». Каждый день я наблюдал, как эта урбанистическая махина меняется: появляются новые очаги пожаров, в зданиях образуются проёмы, которых не было по плану. Идёт планомерное разрушение.

С наступлением темноты пожары на Азовстали становятся единственными источниками света. Даже Луна и звёзды будто прячутся за облаками.

Ночью тихо. Спим одетыми – разве что верхнюю одежду снимаем. Арес устроился рядом с моей головой.

Глава 7

Несколько раз просыпался ночью.

Автоматная стрельба – но это уже не в счёт. Привыкли.

На тумбочке рядом тикала моя «Кировка», громко, как настоящий будильник. Стрелки и цифры светились мягким синим – всё ещё держалась искра от когтя Ареса.

-–

Утром отдал Кнуту остатки обрезков. Он, как всегда, исполнил свой танец – с прыжками и преданным, почти театральным взглядом.

Завтракали всей семьёй – редкость в довоенное время. На завтрак – трофейные морепродукты. Хлеба не было, но оставались вчерашние пышки, пожаренные на мангале прямо в сковороде. Арес устроился на подоконнике и ловко уплетал кусочки колбасы.

– Дима, – обратилась ко мне тёща.

По её выражению лица я сразу понял – будут претензии.

– Дима, ты почему кормишь этого блохастика отдельно? Да ещё и колбасой? Он что, особенный?

– Маленький он. Да и не привык ещё к нашему стаду, – отозвался я.

Стадо – так я называл наше кошачье поголовье – лавировало под столом, то и дело норовя взобраться на колени. Один особо наглый кот пытался заскочить на стол.

– Ну пускай пока привыкнет. А потом – как все, – резюмировала тёща,

указующим перстом направляя кота обратно под стол. – Корм лопает.

Мы с Мариной переглянулись и еле сдержали улыбки.

Глава 8

Для выпечки пышек мука у нас была, а вот дрожжей не оказалось – потому и пышки выходили не слишком презентабельными.

– Дети! – строго сказала тёща. – Нужно добыть дрожжи. Купить – вряд ли получится.

– Есть! – выпалил я, с набитым ртом вскочил и вытянулся во фрунт.

Женщины рассмеялись – первый смех, что я услышал с начала войны.

Все магазины и торговые точки поблизости были давно размародёрены. Ходили слухи, что где-то на Пентагоне (так у нас назывался один из районов) ещё работают магазины. Туда мы с Мариной и направились. Голова Ареса, как обычно, торчала у меня из-за пазухи.

Даже в первые дни сумасшествия горожане старались выглядеть пристойно. А потом, как по команде, начался бомж-флешмоб: пальто сменились на фуфайки, с чердаков выкатились кравчучки, и все стали массово добывать древесину – пилили деревья, ломали лавочки, тащили паллеты.