Падший. Кто угодно, только не он

Глава 3

Самое любимое время в любой поездке наступает тогда, когда возвращаешься домой. Даже если все вокруг восхищало и вызывало восторг. Особенно трудно оторваться от окна автобуса на подъезде к родному городу. Густые леса сменяются свежевспаханными полями, древние деревеньки с покосившимися домиками жмутся к обочине. С каждым километром дом всё ближе, а пейзаж за окном – всё роднее и знакомее. Какой бы интересной ни была поездка, возвращаться – невероятно приятно.

Всю обратную дорогу Нина размышляла о том, чему стала невольной свидетельницей. Та пара… Они вели себя так странно, словно ярость и ненависть внезапно захлестнули их с головой. Будто они вовсе не понимали, что находятся среди людей. Они ссорились так отчаянно, что не замечали никого вокруг.

И тот мужчина в костюме. Он стоял совсем рядом и пристально наблюдал – будто чего-то ждал. И стоило ему исчезнуть, как ссора сразу прекратилась. Всё это было очень, очень странно и никак не укладывалось в голове.

У школьных ворот Ирина Викторовна попрощалась со всеми, и ребята, разбившись на группы, стали расходиться по домам. Нина задумчиво, почти машинально побрела в свою сторону.

Вдруг она почувствовала на себе тяжелый, пристальный взгляд. Будто что-то прожигало ей спину между лопаток.

Она резко оглянулась. Мимо, громко смеясь, прошла компания незнакомых ребят в спортивных костюмах. Ничего подозрительного. Но необъяснимое, липкое чувство тревоги не исчезло, а лишь ещё плотнее сжалось внутри. По позвоночнику прокатилась неприятная дрожь.

«Успокойся, – строго приказала она себе, – бояться нечего. На улице светло, вокруг люди. Ты ходишь этой дорогой каждый день».

Но сегодня было не так. Сегодня ей было не по себе.

Нина снова, украдкой, оглянулась. По дороге медленно шли две женщины, о чем-то тихо беседуя. А справа, облокотившись на ствол дерева и скрестив руки на груди, стоял мужчина в костюме. Тот самый.

Тот самый незнакомец, из Ярославля. Мысли о котором не давали ей покоя всю обратную дорогу.

Нина вздрогнула и замерла, уставившись на него. Сердце глухо и тяжело бухнуло в грудную клетку. Нет. Не может быть. Кто угодно, только не он.

«Стоп. Не паникуй, – отчаянно зашептала она про себя. – У тебя мания преследования? Это просто совпадение. Он тоже мог быть на экскурсии. Может он тут живёт…»

Мужчина медленно, будто нехотя, оттолкнулся от дерева и сделал шаг в её сторону.

Всё. Разум отключился, сработали ноги. Нина резко отвернулась и зашагала, почти не чувствуя под собой асфальта. Шаг ускорился. Ещё. Ещё. Страх не отступал, а накатывал новыми ледяными волнами, подгоняя, требуя бежать. И вот она уже бежала, срываясь на рысь, неслась что есть сил.

А позади, сквозь шум крови в висках, ей казалось, будто слышится низкий, пробирающий до костей смех.

Добежав до угла своего дома, Нина остановилась и, согнувшись, уперлась ладонями в колени. Она тяжело дышала, и прохладный воздух царапал горло. По спине струился холодный пот. Она оглянулась. Никого. Дорога была пуста. Девушка доплелась до подъезда и тяжело опустилась на лавочку.

«Нельзя сейчас показываться маме – с такими глазами и с такой одышкой». Взглянула на экран телефона: семь часов. Посидеть пару минут, отдышаться, и можно идти.

Но руки мелко дрожали. Пальцы непроизвольно сжимались в кулаки. По спине снова пробежал холодок, и дыхание никак не выравнивалось.

«Все хорошо, – уговаривала она себя, закрыв глаза. – Успокойся, ну же успокойся…»

Рядом кто-то остановился.

Сначала она почувствовала волну тепла, и только потом увидела перед собой красивые черные ботинки, носками направленные прямо на неё.

Нина медленно подняла голову и встретилась взглядом с глазами незнакомца. «Значит, не ошиблась. Он действительно преследовал её!» Но зачем? И как? Ведь мгновение назад дорога была абсолютно пуста! Дикий, животный страх спазмом сжал её горло. Она открыла рот, хотела закричать, но не смогла издать ни звука. Раньше она видела его издалека, и этого хватало, чтобы пробрало до жути. Теперь, когда он был так близко…

Она резко сглотнула, но легче не стало.

Вблизи этот мужчина показался гораздо моложе, чем виделось издали, скорее её ровесник, и был потрясающе красив. Тёмно-каштановые волосы были небрежно уложены, длинная чёлка падала на глаза, скрывая широкий лоб. Отточенная линия подбородка и широкие скулы придавали лицу мужественность. Прямой нос, мягкие, завораживающие губы. А его глаза в свете наступающих сумерек казались бездонными – антрацитово-чёрными без единого блика.

Нина застыла, не в силах пошевелиться. «Что сидишь, дура? Беги!» – вопил внутренний голос. Но девушка, словно парализованная, продолжала смотреть на него.

– Так вот где ты живёшь? – прозвучал обволакивающий, тёплый баритон.

Дрожь прокатилась от макушки до кончиков пальцев ног. Его присутствие действовало гипнотически, лишая воли. Нина не могла отвести взгляд от его губ. «Он что-то сказал?» Голова кружилась. Что с ней творится?

– Дыши, – проговорили эти губы, растягиваясь в насмешливой улыбке.

Она шумно вдохнула. Оказывается, на какое-то время она и правда забыла, как это – дышать. С воздухом в сознание ворвалась реальность: она одна, в темнеющем дворе, с незнакомцем, который её преследовал. Паника накрыла с новой, сокрушительной силой.

– К-кто вы? – стуча зубами, пролепетала она.

Парень пожал плечами и опустился на лавочку рядом. Нина замерла. От него исходил жар – плотный, почти физический. «Надо бежать! Кричать!» – стучало в висках, но тело не слушалось. Разум понимал: нужно рвануть в подъезд, захлопнуть дверь. Но страх сковал ноги. Она нервно сплела пальцы и отвела взгляд. У соседнего подъезда зажегся фонарь, разгоняя быстрые сумерки.

Воцарилась гнетущая тишина. Постепенно страх начал отступать – особенно если не смотреть ему в глаза. Поэтому Нина уставилась на глянец его чёрных ботинок.

– Боишься меня? – внезапно спросил он.

Она вздрогнула и кивнула, продолжая ломать пальцы. Девушку била дрожь – от холода и страха, но в основном, конечно, от страха. Она слишком хорошо помнила его лицо на ярославской набережной: ледяную улыбку, жестокий, пугающий взгляд.

Внезапно в сознании всплыл яркий, отвратительный образ: он зажимает ей рот ладонью и тащит в ближайшую рощу. Что он будет делать там, она боялась даже представить. В сгущающихся сумерках, даже если кто-то увидит, их наверняка примут за ссорящуюся парочку. Никто не вмешается.

Нина прекрасно знала, как ведут себя люди. Даже при свете дня, даже в толпе. Ни один человек не заступился за ту девушку в Ярославле. Значит, за неё и подавно никто не постоит – особенно здесь, в тёмном, почти безлюдном дворе на окраине. Сейчас каждый думает только о себе. Заскочить в подъезд было страшно не меньше: там вообще могло никого не быть. Она-то точно знала, что замок на двери подвала сломан, а управляющая компания всё никак не чинит его.

Парень явно чувствовал её страх. Но почему он молчал? Непонимание того, что ему нужно, пугало Нину сильнее всего. Казалось, ещё немного – и она начнет дергаться на лавочке, как на электрическом стуле.

– Может и правильно. Тебе, в самом деле, стоит меня опасаться, – тихо произнес он.

Нина подняла взгляд на его лицо и снова задохнулась. Он смотрел куда-то вдаль, на освещенные окна соседнего дома. Он хотел этими словами напугать её ещё сильнее?

Странно, но сработало это иначе. Она немного успокоилась, перестала подскакивать, хотя жутко всё равно было до чёртиков.

На улице становилось всё темнее и холоднее. Даже среди толпы одноклассников, сбивавших её с ног, было не так страшно. А сейчас под окнами собственного дома, она испытывала дикий, всепоглощающий ужас. И в то же время не могла уйти.

Он молчал, будто забыл про её присутствие. Неужели не понимает, что твориться у неё в голове? Или понимает и действует так намеренно? Если он перестал обращать на неё внимания, нужно попытаться уйти. Нина встала.

– Уже уходишь? – спросил он так, будто они были давно знакомы.

– Домой пора. Мама ждёт, – тихо ответила девушка, стараясь, чтобы зубы не стучали.

– Посиди ещё немного, – проговорил он приказным тоном.

Он не пытался схватить её за руку, не удерживал – просто сказал. И она, словно марионетка, послушно опустилась на лавочку, плотнее запахнув куртку. Дрожь продолжала сотрясать замёрзшее тело. Или это всё ещё был страх? Трясущимися руками она достала из кармана телефон. Половина восьмого. Когда успело пройти столько времени?

– Ты замёрзла? – бархатный баритон окутал её, заставляя сердце забиться сильнее.

– Нет, – визгливо соврала Нина, но зубы предательски стукнулись друг о друга.

Он снял пиджак и набросил ей на плечи. Его одежда была такой горячей, будто её только что прогладили утюгом. Жар чувствовался даже через куртку. Тепло окутало Нину, согревая и… успокаивая. Она чувствовала странное расслабление, сидя в темноте рядом с незнакомцем, который сам сказал, что его нужно бояться. «Стоп! Это что – стокгольмский синдром? Нельзя расслабляться!»

– Что вы здесь делаете? – рискнула спросить Нина. Голос прозвучал надрывно и хрипло.

– За тобой последовал, – произнес он с пугающей прямотой.

– Из Ярославля? – в её голосе сквозило недоверие.

– Да.

Не стоило было на него смотреть. У Нины снова перехватило дыхание.

– Но почему?

– Из любопытства, – он пожал плечами.

Девушка растерялась, и отвела взгляд. Абсурд! Какое любопытство заставляет ехать за человеком в другой город за восемьдесят пять километров?

– Не понимаю … – кажется, она произнесла это вслух.

– И не поймешь, – отрезал он, и в голосе впервые прозвучала грубость.

Он рассердился? Нина вновь замкнулась в себе. Желание убежать вспыхнуло с новой силой, но ноги всё ещё не слушались. Она боялась, что, поднявшись, рухнет на асфальт. «Что могло вызвать такое любопытство?» – вопрос вертелся на языке, но она не решалась его задать. Каждое её слово, казалось, злит его всё больше.

Он сложил руки на груди. От этого резкого движения Нина инстинктивно отшатнулась, испуганно посмотрев на него. И зря. Зарекалась же ловить его взгляд…

Его антрацитовые глаза были прикованы к ней, и она начала тонуть в этой черной бездне. Казалось, они затягивали её, всасывали сознание. Она погружалась в бездонный омут, задыхалась, полностью забывая, где находится. Теряла чувство реальности и времени.

Парень щёлкнул пальцами прямо перед её лицом. Нина вздрогнула и очнулась, тут же отвела глаза, уставившись на собственные руки. Пальцы судорожно мяли телефон.

Резкий рингтон заставил её подскочить на месте. Телефон выскользнул из рук и непременно разбился бы об асфальт, но незнакомец ловко подхватил его на лету. Он взглянул на экран. Там горело имя: МАМА.

Он вложил вибрирующий аппарат в дрожащие руки Нины. Она провела подушечкой пальца по зеленой иконке и поднесла телефон к уху.

– Нина, ты где? Уже поздно, я волнуюсь! – встревоженно произнес голос в трубке.

– Я у подъезда, мам. Скоро буду, – ответила она, не сводя глаз с незнакомца и наблюдая за его реакцией. Ни один мускул не дрогнул на его каменном лице.

– Всё, вижу тебя. Не засиживайся, холодно уже, – проговорила мама.

Нина подняла голову и посмотрела на балкон третьего этажа. Мама стояла у перил, прижимая телефон к уху. Девушка помахала рукой, и та, кивнув, скрылась в комнате. В трубке послышались короткие гудки.

«Если он всё ещё планирует меня похитить, то мама его видела. Хоть это должно остановить его» – мелькнула мысль. Но было странно: мама даже не спросила, кто рядом.

– Всё, мне пора, – проговорила Нина.

– Знаю, – коротко кивнул он.

Прошло ещё минуты две, но она по-прежнему сидела на месте. Огромным усилием воли Нина заставила себя встать и спокойно направиться к крыльцу, изо всех сил стараясь не бежать. Незнакомец проводил её взглядом, но даже не попытался остановить.

Она поднялась на две ступеньки и вдруг испытала страх другого рода… Что если она больше никогда его не увидит? Чувство облегчения смешалось с необъяснимой, щемящей утратой. Это было так странно и так не похоже на неё.

– Нина… значит! – тихо произнес он.

От звука своего имени в его исполнении её передернуло. Она не говорила, как её зовут. Наверное, услышал, когда мама звонила. Хороший динамик… Интересно, если он сейчас снова попросит её остаться, смогу ли я сказать «нет»?

– Что? – Нина обернулась к нему, стоя на последней ступеньке.

В мгновение ока он оказался перед ней. Теперь их глаза были на одном уровне, и сердце Нины пропустило удар. Передумал? Схватит?

Он протянул руку. Девушка отшатнулась. На его губах заиграла язвительная ухмылка. Кричать?

– Пиджак, – произнёс он. Она услышала, но не сразу сообразила, о чём речь.

– А… да. Спасибо, – промямлила она.

Осторожно, будто это была змеиная кожа, она скинула с плеч уже остывший пиджак и протянула ему, совсем забыв, что была в его одежде. Озноб немедленно пробежал по телу. Но возможно, дело вовсе не в прохладе, а в его пронизывающем взгляде.

Он принял пиджак, слегка коснувшись её пальцев, и легко перекинул его через плечо. Нина повернулась и переступила порог подъезда.

– Мы ещё встретимся, – уверенно произнес он ей в спину.

Эти слова на мгновение оглушили её. Обещание? Угроза? Что это означает? Ничего не ответив, Нина быстро юркнула в подъезд. Дверь громко захлопнулась за спиной, подстегивая её.

В одно мгновение взлетев по лестнице на третий этаж, она распахнула дверь, скинула в прихожей кроссовки и крикнула:

– Мам, я дома!

Прямо в куртке она перебежала комнату и выскочила на балкон. Перегнувшись через перила, она отчаянно вглядывалась в темноту. Ни у подъезда, ни во дворе никого не было. Только сгущающаяся ночь.

Она шумно выдохнула, только сейчас поняв, что всё это время задерживала дыхание.

– Кого ищешь? – спросила мама, выглядывая из комнаты.

– Никого, – сбивчиво ответила Нина.

– Что ты там одна делала столько времени? Не замерзла? – спросила мать и, не дожидаясь ответа, направилась на кухню.

Нина проводила её взглядом. Ещё раз просканировала двор и дорогу. Как быстро он ушёл… Точно как в Ярославле. Вот он есть, стоит, но стоит отвлечься – и его уже нет. Будто растворился в воздухе.

И последние слова матери, наконец, докатились до её сознания.

– Одна? – удивленно переспросила она пустоту.

– Помой руки и садись ужинать! – донесся из кухни голос матери.

Как мама могла не заметить парня, который сидел рядом со мной? Он же был так близко! Если она видела меня, то должна была заметить его. Бред какой-то…

Глава 4

Выходные закончились слишком быстро. В понедельник первым уроком по расписанию была история. Звонок давно прозвенел, но Ирина Викторовна задерживалась. В классе стоял привычный гул: ученики обсуждали поездку в Ярославль, делились впечатлениями от выходных. Вероника, окружённая свитой, показывала фотографии на телефоне. На Нину, разумеется, никто не обращал внимания. Вот и славно! Она смотрела в окно. Небо сплошь затянуто тяжёлыми, низкими тучами – погода точно отражала её настроение.

Дверь распахнулась, и в класс вошла Ирина Викторовна. Все зашуршали, поворачиваясь к доске. Учительница прошла к столу, положила журнал и обвела класс строгим, но слегка взволнованным взглядом.

– Так, ребята, у меня важное объявление. С сегодняшнего дня к нам переводится новый ученик. Его зовут Дмитрий Семин. Прошу отнестись к нему по-дружески и помочь освоиться.

По классу пробежал возбуждённый шёпот. Перевод в самом конце учебного года, перед годовыми контрольными, – это было, как минимум, странно. Дверь снова открылась, притянув все взгляды.

– А вот и он, – улыбнулась Ирина Викторовна, жестом приглашая кого-то войти.

Челюсть Нины отвисла. Сердце пропустило удар, а затем заколотилось с бешеной частотой. По спине пробежал знакомый леденящий холодок.

Этого не может быть. Кто угодно, только не он!

На новичке были серый джемпер и чёрные джинсы – не тот тёмный костюм, но она не могла ошибиться. В дверях стоял тот самый незнакомец. Что он здесь делает?

По классу прокатился сдержанный ах. Нина понимала, какую реакцию вызывает его внешность у девочек. Она и сама впервые была шокирована его неестественной, почти пугающей красотой. Он холодно окинул взглядом незнакомые лица и, заметив Нину, едва заметно сощурился. Взгляд будто пробравшийся сквозь время и пространство, на миг приковал её к месту.

– Дмитрий, проходи. Можешь занять свободное место за третьей партой у окна. После урока познакомишься с ребятами, – проговорила Ирина Викторовна.

– Хорошо, – его низкий, обволакивающий баритон вызвал новый вздох восхищения.

Третья парта у окна. Но это моя парта!

Мысль пронзила Нину, как ток. Конечно, только она сидела одна. Все предпочитали бы сгрудиться на задних рядах, лишь бы не делить с ней стол.

С каждым его шагом страх возвращался, накатывая новой, ещё более плотной волной. Сердце то бешено колотилось, то замирало.

Что он здесь забыл? Его, правда, зовут Дмитрий? Вопросы оглушительным роем кружились в голове.

Он остановился у парты и окинул её безразличным, изучающим взглядом.

– Привет, – произнёс он тихо, и один только тембр его голоса вызвал у неё непроизвольную дрожь.

Да ну, нет. Он играет со мной? Не может же он перевестись в мою школу, чтобы и дальше преследовать меня?

Не дождавшись ответа, он молча опустился на стул и достал из сумки тетрадь. Ирина Викторовна о чём-то рассказывала у доски, но Нина не слышала ни слова. Она, разинув рот, не могла оторвать глаз от соседа.

Дмитрий снова наклонился к сумке и, не найдя того, что искал, закинул её под стол. Его взгляд поднялся и впился в неё. Эффект от его бездонных глаз при дневном свете не изменился – он по-прежнему казался входом в тёмную, лишённую дна пустоту. Нина судорожно вздохнула.

Он протянул руку – и она дернулась в сторону. Только не сейчас. Не на глазах у всех. Она не должна показывать свой страх.

Дмитрий, не меняя выражения лица, молча взял прямо из её руки пенал, вытряхнул ручку и так же беззвучно вернул его на место. Его пальцы на миг коснулись её ладони – прикосновение было обжигающе тёплым, даже горячим. Нина не смогла сдержать очередную волну дрожи. В ответ уголок его губ дрогнул в едва уловимой, насмешливой ухмылке, и он отвернулся к доске.

За спиной злобно зашипела Ольга. Нина была уверена в одном: одноклассники не позволят новичку сблизиться с ней. Уже на перемене ему «доступно» всё объяснят.

«Держись от неё подальше, она тронутая». А тепло и участие с его стороны? Это исключено! Кто хоть раз заглянул в глаза этому человеку, понимал – от него можно ждать чего угодно, только не участия. Скорее всего, именно он сместит Веронику и станет новым лидером её травли. И, судя по всему, будет делать это с особенным, леденящим душу удовольствием.

Девушка полностью утонула в мрачных мыслях. Сосредоточиться на уроке было невозможно. История всегда казалась ей скучной – слишком много дат, – но сегодня этот час тянулся бесконечно. Всё это время она сидела как на иголках, кожей ощущая его присутствие в полуметре от себя.

Под конец урока Ирина Викторовна объявила о контрольной работе на следующем занятии. И поинтересовалась, не нужна ли новичку помощь с материалом.

– Не проблема. Программа знакома, – коротко и уверенно ответил Дмитрий.

Едва учительница вышла, девчонки стайкой окружили новичка, защебетав наперебой. Парни отнеслись к нему настороженно, присматривались. Нина, не теряя ни секунды, быстро покидала вещи в сумку и выскользнула из класса, стремясь в своё единственное убежище – на запасную лестницу.

Сидя там, обхватив руками колени, она пыталась осмыслить происходящее. В каком свете они сейчас обрисовывают ему его новую соседку? Скорее всего, скоро у неё прибавится ещё один мучитель, и этот, похоже, будет самым страшным. От этой мысли стало невыносимо грустно. Слёзы подступили комом к горлу, и она изо всех сил стиснула зубы. Ещё немного. Месяц – и каникулы – отчаянно уговаривала она себя.

Она тянула с возвращением в класс до последнего. Не могла прятаться вечно, но идти обратно не хотелось смертельно.

Вернувшись, она непроизвольно поискала глазами Дмитрия, но его не было. Нина как раз доставала учебник, когда на соседний стул с грохотом плюхнулся Виктор Попов. Он швырнул под парту свою сумку и пару раз со злости её пнул, не переставая что-то бубнить. Нина растерялась.

Всё встало на свои места, когда в дверях появился Дмитрий. Рядом с ним вертелась Вероника, и её поведение было нехарактерным: обычно она никогда не делала первый шаг к парню, но с Дмитрием словно забыла о своей королевской роли. Любой другой был бы на седьмом небе от такого внимания, но новичок лишь отмахивался от неё, как от назойливой мухи.

И теперь Попов, несколько лет бывший тенью Маянской, её верным «питомцем» и неизменным соседом по парте, внезапно оказался в немилости. Вероника, никогда не отличавшаяся преданностью (Нина знала это лучше всех), освобождала место рядом с собой для нового фаворита – красавца-новичка. Такого следовало ожидать.

– Позволь, – тихо, но с такой металлической холодностью в голосе проговорил Дмитрий, обращаясь к Попову. Воздух будто зазвенел инеем. У Нины похолодели пальцы.

– Что? – буркнул Виктор, не поднимая глаз.

Дмитрий не стал повторять. Он просто стоял у парты и смотрел. Тот, наконец, поднял взгляд. Дмитрий медленно скрестил руки на груди. И воздух вокруг них словно сгустился, стал вязким и тяжёлым. Казалось, даже свет в этом углу класса померк. Глаза Дмитрия, ещё недавно тёмно-карие, стали теперь абсолютно чёрными, бездонными, как в тот вечер на набережной. Этот взгляд явно напугал Попова – он побледнел и отвёл глаза первым.