В моем болоте утонула ведьма

Ведьма подняла глаза и слабо улыбнулась в ответ.

– Доброе утро, Дженни, – ответила она сухим, хриплым голосом и опять уставилась в стену.

Я в растерянности стояла у нее за спиной, не зная, как себя вести. Обычно по утрам я немного плавала для разминки, возвращалась и прибирала пещеру, а потом снова уплывала в озеро на целый день. Оставить гостью в одиночестве и без дела, наверное, будет невежливо, но что, если мое присутствие ей даже менее приятно? В порядке компромисса я все же решила сперва поплавать и освежиться. Хотя в пещере довольно влажно, после ночевки на берегу тело пересыхает. Многие Дженни спят прямо в воде, но мне всегда нравилось иметь сухой укромный уголок, чтобы хранить вещи, и в конце концов я устроила там и постель. Однако всегда хорошо нырнуть обратно в озеро – прямо-таки возвращает к жизни. В то утро вода была особенно прохладная и свежая, и я окунулась с головой, чтобы расчесать волосы.

Намокнув хорошенько, я нехотя вылезла на берег и принялась за уборку. Подровняла гнездо, протерла тряпкой свои сокровища. Пыли тут, в пещере, немного, но вещи надо беречь от плесени. Я это поняла, когда несколько самых старинных предметов попросту сгнило от сырости.

Темперанс тоже вынырнула из своих душевных глубин и наблюдала за мной с почти веселым удивлением.

– Никогда бы не подумала, что в нашем озере живет такая хозяюшка, – заметила она. – Тут буквально ни пылинки. Если вдруг заскучаешь без дела, приходи к нам на ферму помогать с уборкой.

– А ты что, сама не любишь? – спросила я, взяв деревянную фигурку в плаще и тщательно протирая все складочки.

– Ой, нет, – поморщилась Темперанс. – Никогда не увлекалась. Бенедикт любит порядок, и я стараюсь как могу, но с двумя детьми и кучей посетителей, которые вечно толкутся на кухне, надолго моих трудов не хватает.

– Дети – это да, – кивнула я. – Когда у меня дочка была маленькая, тут порядок тоже не держался. Я ее отправляла поиграть в озеро, чтобы убраться в пещере, а потом обратно сюда, чтобы убраться в озере. – Я вспомнила, как Крошка Дженни строила на полу башни и замки из озерного ила, и улыбнулась. Тогда я ужасно сердилась на ее шалости, но теперь мне их не хватало.

Темперанс вздрогнула от моих слов.

– У тебя есть дочка?! – воскликнула она, широко распахнув глаза.

Я кивнула, все еще улыбаясь, но стараясь прятать зубы.

– Конечно. Крошка Дженни. Она живет в мельничном пруду у Винчфорда. Ей теперь почти двести зим. Иногда я ее навещаю, а бывает, что и она ко мне приходит.

– Ну надо же, – сказала Темперанс. – Подумать только. – Она помолчала и продолжила: – Ну тогда ты знаешь, что такое скучать по детям. Я жутко скучаю по Урсуле и Джозайе. Особенно по Урсуле, она ведь видела, как меня утащили, и, наверное, перепугалась. Как они там без меня? Дай Бог, чтобы Бенедикта освободили и он мог за ними присмотреть.

Голос у ведьмы был такой грустный, что мне хотелось подойти и погладить ее по плечу, но она бы наверняка испугалась моих длинных когтей. Я попыталась сочувственно поцокать языком, но вышло какое-то бульканье. Хотя ведьма, кажется, поняла.

Прошло несколько секунд, Темперанс пожала плечами и опять приклеила на лицо улыбку.

– Сколько времени на суше, Дженни? – спросила она.

Я прикинула:

– Солнце уже взошло, но полуденный колокол еще не звонил.

– То есть примерно десять утра?

Я в свою очередь пожала плечами. Я не следила за тем, как люди измеряют время. Я знала, что церковные колокола извещают о начале служб, но даже их распорядок менялся с течением лет.

– Когда ты отнесешь меня на поверхность? – спросила ведьма, прикусив нижнюю губу.

– Когда захочешь. На южном берегу никто не живет, но лучше, пожалуй, все-таки пойти ночью. Люди плохо видят в темноте, и тогда тебя точно никто не заметит.

Темперанс продолжала жевать губу.

– Понимаешь ли, Дженни, проблема в том, что я тоже в темноте плохо вижу. Не знаю, смогу ли я ночью выбраться из леса на дорогу.

– Хм-м-м-м…

В ее словах был смысл, но разве идти днем не опасно?

– А ты не боишься при свете наткнуться на деревенских жителей? – спросила я.

– Я подумала: если отправлюсь сейчас, до темноты успею уйти достаточно далеко. Сегодня воскресенье, и все будут в церкви до полудня.

Кажется, ведьме уже не терпелось.

Неудивительно, что она хочет поскорее отсюда выбраться. Я любила свою пещеру, но для людей она была не приспособлена, а сама я, наверно, до сих пор представлялась ведьме кошмарным чудищем, которое держит ее в плену. Да и предлог не такой уж надуманный. Имеет смысл убежать, пока все в церкви, – другой такой возможности придется ждать еще неделю.

Я кивнула и достала непромокаемый мешок, купленный у разносчика вместе с огоньком в банке.

– Вот, возьми. Положи сюда платье и обувь. Оденешься на берегу, чтобы не пришлось целый день ходить в мокром.

Ведьма робко взяла мешок, свои носки и ботинки и нерешительно остановилась. Я сообразила, что ее платье висит у меня за спиной, а ведьма не хочет ко мне приближаться, и отскочила в сторону.

– Пойду проверю, нет ли кого наверху, – быстро сказала я и нырнула в воду.

Озеро еще не прогрелось после зимы, несмотря на весеннее солнышко. Я оттолкнулась от дна и сделала круг, не поднимаясь высоко, чтобы меня не заметили. Но на берегу не было ни души.

Успокоившись, я всплыла на поверхность и вдохнула свежий утренний воздух. Обычно я не показываюсь из воды, но в тот раз хотела убедиться, что на улицах деревни и во дворах ближайших к озеру домов тоже никого нет.

Ни одного человека я не увидела, только клин гусей в безоблачном небе тянулся к северу. Ни шороха, ни шелеста, ни даже мышиного писка. Для верности я задержалась еще немного, но было очевидно, что все жители и правда ушли в церковь. Окончательно убедившись в этом, я снова опустилась на дно.

Когда я вернулась в пещеру, Темперанс уже собрала вещи и теперь пыталась заплести волосы в аккуратную косу. Получалось не очень: темные кудри спутались от вчерашних приключений и упрямо торчали во все стороны. Сражаясь с ними, ведьма сосредоточенно хмурила брови.

Заметив меня, она опустила руки и взглядом спросила: «Ну что там?»

– Никого, – сказала я. – Ты готова? Нам придется проплыть через туннель; наколдуй себе воздух, чтобы дышать.

Ведьма кивнула и нервно потерла руки. Ей было явно не по себе, но что ж тут поделаешь? Чтобы вытащить женщину на поверхность, как ни крути, мне придется к ней прикоснуться.

– Э-э-э… Слушай, Дженни, – начала Темперанс и опять неловко замолчала.

– Ну что еще? – ворчливо отозвалась я.

Ведьма сглотнула и произнесла:

– Ты вчера сказала, что я могу взять… Ну, то есть, если ты передумала, я пойму, но все-таки, если можно…

Тут меня осенило. Это она из-за денег! Я-то думала, с ними вопрос решен.

– Так ты их еще не взяла? – удивилась я.

Ведьма отрицательно замотала головой.

– Ну что ж, тогда… – Я прошла мимо нее к груде монет и зачерпнула в обе руки полную пригоршню. – Бери сколько надо.

Темперанс осмотрела протянутые ей сокровища и выбрала четыре большие золотые монеты и дюжину медных поменьше. Потом взглянула на меня и улыбнулась.

– Думаю, что медные монеты, вместе взятые, стоят дешевле, чем еще одна золотая, но мне нужны будут разменные деньги. Не платить же золотом за ночлег и обед в трактире.

– Возьми еще золотую, – сказала я. – Пригодится, когда станешь покупать ферму.

Ведьма покачала головой.

– Спасибо, Дженни, но не возьму. Ты и так слишком щедрая. – Она наклонилась, чтобы спрятать деньги поглубже в мешок. – Я все тебе верну, клянусь своей магией.

Как это мило с ее стороны. Значит, мы снова увидимся, хотя такую сумму она, конечно, не скоро накопит. Или станет возвращать по одной монете и тогда придет ко мне несколько раз. Я сама удивилась, как приятно было об этом думать. Раньше одинокая жизнь в озере меня вполне устраивала.

Я кивнула с серьезным видом, и ведьма выпрямилась, надежно уложив монеты.

– Готова? – спросила я.

Темперанс кивнула, крепко прижимая мешок к груди. Я спрыгнула в воду и протянула ведьме руку. Осторожно держась за нее, женщина села на край пещеры и свесила ноги. Потом отпустила меня, подняла левую руку ко рту и прошептала что-то в сжатый кулак. Воздух слегка задрожал, как над дорогой в жаркий день, и ведьма прижала кулак к губам и глубоко вдохнула. Мерцание вокруг ее руки затрепетало, но не исчезло.

Убедившись, что чары работают, ведьма снова мне кивнула и соскользнула с края. Под водой мерцание превратилось в воздушный пузырь, гораздо больше и крепче того, что я видела вчера. Ведьма сделала еще один вдох, пузырь сжался и сразу же восстановил форму. Обняв женщину за талию, я притянула ее к себе. Мы были примерно одного роста, но она – гораздо плотнее; моя сила шла от моей природы, а не от мускулов и костей. От моего прикосновения ведьма напряглась, но не отстранилась. Воздушный пузырь держался надежно, и мы вдвоем опустились чуть глубже и нырнули в туннель.

К собственной досаде, я забыла предупредить ведьму, что в туннеле совсем темно. Оказавшись в непроглядной глубине, Темперанс испуганно съежилась. Я покосилась на нее: широко раскрытые глаза слепо таращатся во тьму, а правая рука прижимает к груди мешок с вещами.

Я решила поторопиться и быстрее заработала ногами. Туннель тянулся и тянулся, но наконец мы вырвались из него и оказались в озере. Тут было светлее, и Темперанс немного расслабилась. Мы плыли над галечным дном сквозь озерные водоросли, и ведьма даже обернулась на стайку мелких серебристых рыбок, блеснувших в солнечном луче. Я понадеялась, что зубастую щуку мы не встретим.

Вот и восточный берег озера. Я вынырнула из воды чуть выше того места, где река Карли вытекает из моих владений и поворачивает на юг, и вытащила ведьму за собой. Пузырь лопнул с тихим звоном, и Темперанс жадно глотнула воздух. Я отпустила ее талию, и ведьма сама удержалась на воде. Ее тонкая сорочка вздувалась колоколом. Я подняла руку и указала на берег.

– Река вон там. Вылезай на берег и отправляйся. Отсюда до Оксфордской дороги примерно миля строго на восток.

Темперанс кивнула и погребла к берегу. Я плыла рядом с ней. Выходя из воды, ведьма поскользнулась в камышовых зарослях, но удержалась на ногах и, прижимая к груди мешок с одеждой и деньгами, наконец-то выбралась на сухую землю и направилась к лесу.

Я осталась в озере и смотрела, как она уходит. Ведьма остановилась, достала из мешка и надела ботинки, обернулась и помахала мне.

– Спасибо, Дженни! – крикнула она. – Я тебя не забуду!

Щеки у меня вспыхнули, и я поспешно нырнула в воду. Темперанс опять зашагала вперед и вскоре скрылась из виду. Подождав еще немного, я опустилась на глубину и поплыла обратно в пещеру.

Больше в тот день ничего не случилось. Я сделала уборку, аккуратно сложила в стопки оставшиеся монеты. Вычистив в пещере каждый уголок, вернулась в озеро и принялась считать поголовье рыб. Прошлый раз я делала это перед зимой, а оценку надо бы производить регулярно. Но цифры не держались у меня в голове, а рыбы шныряли мимо так быстро, что я постоянно сбивалась и считала по два раза одних и тех же. Наконец я бросила это занятие и стала плавать просто так. Появилась щука и ткнулась мордой мне в ноги, но я сделала вид, что не замечаю, и щука уплыла искать еду в другом месте.

А я все думала о Темперанс. Теперь она уже, наверно, идет по дороге в Оксфорд. Хорошо бы знать, что с ней все в порядке. Мне пришло в голову, что, быть может, еще много лет от ведьмы не придет весточки. Сегодня утром она была такая грустная и так скучала по своим малышам. И дети, и муж ведь думают, что она умерла. Ну, по крайней мере, деньги у нее есть. С деньгами не пропадет – очень уж люди ценят эти монетки.

Я надеялась, что Темперанс скоро устроится на новом месте и заберет к себе семью. Они, поди, и сами будут рады уехать из Чиппинг-Эпплби, где всем теперь заправляет этот пастор Брэддок. Он просто ужасен, судя по рассказу ведьмы. А ведь я видела на берегу человека в черном – скорей всего, пастор это и был. Главное, чтобы он теперь не завел привычку топить людей у меня в озере. Темперанс вообще-то была довольно разумная – может, потому, что ведьма. А обычный человек, пожалуй, скончается от испуга, прежде чем я успею его спасти. И даже если выживет, сможет ли потом держать рот на замке? Темперанс я доверяла, но прочие вряд ли будут рады соседству озерной Дженни. Все эти годы я не привлекала внимания, и не хотелось бы теперь куда-то вынужденно переселяться.

Я скользила под самой поверхностью воды лицом вверх и наблюдала за солнцем. Оно пересекло небосвод и начало клониться к западу; небо из голубого стало розовым, затем серым, потом замигали вечерние звезды. Пора было возвращаться в пещеру, но мне казалось, что теперь там слишком пусто. И я оставалась в озере, пока не наступила ночь и не вернулись в свои гнезда все водоплавающие птицы. Даже рыбы и те заснули.

Наконец я глубоко вздохнула и опустилась под воду. Пока я лежала у поверхности, в волосах у меня запутался водокрас, и я стала расчесывать их руками. Выбирая из прядей стебельки, я вдруг услышала странный звук от восточного берега. Как будто что-то размеренно плюхает по воде. Плюх, плюх, плюх.

Может, это олень пришел на водопой, поскользнулся и упал в воду, а теперь силится подняться на ноги? Я оттолкнулась и поплыла на звук. Ужинать мне не хотелось, но, может, олень меня испугается и выскочит на берег. А что, если это пастор Брэддок?.. Решил проверить, не всплыло ли тело ведьмы. Вот Брэддока я бы не прочь утащить под воду, раз уж он сам напрашивается. На вкус проповедник вряд ли будет хорош, но щуке, может, и понравится.

И тут я резко остановилась. На краю озера в зарослях камыша на коленях стояла Темперанс и методично шлепала ладонями по воде. Вид у нее был усталый, платье в грязи, но выражение лица – упрямое и настойчивое.

– Дженни, – позвала она шепотом, – Дженни, ты тут?

Я вынырнула и посмотрела на ведьму. Та перестала бить по воде и махнула мне рукой.

– Темперанс? Ты что тут делаешь? – отозвалась я.

Ведьма опять замахала, подзывая меня ближе.

Я подплыла, высунулась из воды по пояс и прищурилась, глядя на женщину.

– В чем дело? Что случилось? Тебе нужны еще деньги?

Другой причины для ее возвращения я не могла придумать.

– Нет, Дженни.

Ведьма села рядом со мной на илистый берег и, не дрогнув, посмотрела мне прямо в лицо.

– Я выбралась на дорогу примерно в полдень и пошла на юго-восток. Душа рвалась от тоски, но была и надежда. Я даже не сомневалась, что смогу найти клочок земли, устроюсь на новом месте и заберу к себе детей.

Но потом я поняла: Бенедикт ведь не продаст свою ферму. Никогда не продаст. Это их семейное хозяйство с незапамятных времен. Он не сможет оттуда уехать, у него просто сердце не выдержит. И все его братья и сестры живут в Чиппинг-Эпплби со своими детьми. Ведь они тоже наша семья. Как же я попрошу Бенедикта все это бросить?

Темперанс замолчала, и глаза ее сверкнули.

– А еще я поняла, что сама не хочу уходить. Чиппинг-Эпплби – крохотная деревенька, но это мой дом. Моя мать была здешней ведуньей, а до нее – моя бабушка. И я не позволю, чтобы какой-то заезжий пастор выжил меня из родных мест!

Я нахмурилась, не понимая, к чему она клонит.

– Но они же все думают, что ты ведьма. И что ты утонула. Если вернешься в деревню, они решат, что ты явилась с того света.

Темперанс улыбнулась.

– Вот именно, Дженни. Они все думают, что я ведьма. А я забыла, что так оно и есть. Меня арестовали и пытались утопить, а я ничего не соображала и вела себя как жена и мать, будто, кроме мужа, некому меня защитить! Но я же ведьма! И я сама себя спасу.

И она с гордостью показала мне сверток из воловьей кожи.

– Я вернулась в лес и откопала свою книгу заклинаний. У меня есть план, Дженни. Но мне нужна помощь.

– И что ты собираешься делать? – спросила я. – Проклянешь Брэддока?

– Нет, не так сразу. Я и не знаю серьезных проклятий или боевых чар. Но я умею лечить, и в моей книге есть заговоры от душевных болезней. Я могу наслать на деревню чары забвения, и тогда жители даже не вспомнят, в чем меня обвиняли. Они забудут и мой арест, и суд, и тогда я просто вернусь домой и обниму детей, как будто ничего не случилось.

А потом, – добавила ведьма с яростью, – потом я найду способ избавиться от этого пастора. Теперь я уже не такая наивная и доверчивая. Больше я ему спуску не дам.

Я задумалась. План вроде бы неплох, но при чем тут я?

– А от меня ты что хочешь? – спросила я ведьму.

– Чтобы заколдовать всю деревню, нужны очень мощные чары. А у меня сил не так много, и, чтобы сотворить такое волшебство, требуются кое-какие предметы. Ты ведь поможешь мне их достать? И можно я поживу с тобой, пока мы готовимся?

Она хочет вернуться в пещеру? Ну надо же. Хотя и выбора у нее особо нет. Я была рада, но постаралась этого не выдавать.

– Пожалуйста, живи, вместе веселее. А что за предметы тебе нужны?

Темперанс широко улыбнулась, взяла меня за руку и крепко пожала, не обращая внимания на длинные зазубренные когти.

– Спасибо, Дженни! Нет слов, как я тебе благодарна! – Она снова сжала мою ладонь. – Пока я шла сюда, составила в голове список. Надеюсь, что все это не очень дорого, но придется, наверное, поискать.

Ведьма отпустила меня и стала перечислять, загибая пальцы.

– Для чар забвения нужны фиалки, вороньи перья, листья аниса и подкова. Анис я уже купила у аптекаря через три деревни отсюда, а фиалки и перья, наверное, сама соберу…

Чуть подумав, она продолжила:

– И еще кое-что нужно для усиления чар. С этим посложнее. Нужны кости из руки убийцы, похороненного за церковной оградой. Волос с головы келпи[3]. Еще свеча с фитилем из хлопка от епископской сутаны. И капля крови фейри, отданная добровольно.

Закончив, ведьма взглянула на меня с надеждой. Я немного подумала.

– Ну, с каплей крови будет нетрудно. Я ведь тоже фейри, и мне для тебя не жалко. А вот всего остального, боюсь, у меня нет.

Темперанс помрачнела, и я глубоко вздохнула. Что ж, делать нечего, хотя я об этом потом пожалею…

– Но есть один знакомый, который сможет помочь.

– Правда? А кто это? – оживилась ведьма.

Я скорчила гримасу. Даже имя его произносить не хотелось.

– Бракус Марш. У него я купила блуждающий огонек. Он мелкий торговец и тот еще прохвост и жулик, но достанет то, что тебе нужно.

– А он… – ведьма замялась, – такой же, как ты?

Я фыркнула. Конечно, Темперанс не хотела меня обидеть, но, по-моему, у нас с Бракусом не было ничего общего.

– Можно и так сказать, – проворчала я. – Мы оба низшие фейри. Бракус – гоблин; он скупает товар на своих рынках, а потом ходит и продает его озерным Дженни, гномам и прочим, кто живет поодиночке и не любит странствовать.

– А тебе он не нравится? – спросила ведьма, заметив мой тон.

Я покачала головой:

– Нет, не очень. Он как придет, так его не выпроводишь, ошивается тут и донимает меня разговорами. Но в мешке у него найдется все что угодно.

– И как нам с ним встретиться?

Я велела Темперанс принести несколько листьев ясеня. Та притащила целую охапку. Я свернула каждый из свежих ярко-зеленых овальных листочков в маленькую лодочку, поднесла к губам и шепнула: «Бракус Марш». Потом отдала их ведьме.

– Отнеси к реке и пусти вниз по течению. Бракус обычно где-то поблизости. Он получит и сразу явится. По прошлому опыту, через день или два.

Темперанс собрала зеленые лодочки и ушла вдоль берега. Я смотрела, как она отпускает послания по воде, и думала, во что же я ввязалась. Мне и правда хотелось помочь ведьме, но вот приобрести соседку я как-то не ожидала.

Глава 4

Как я и предполагала, Бракус явился уже на следующий день. Мы с Темперанс сидели в пещере, перебирая мешок всевозможных птичьих перьев, когда вдруг из устья туннеля донесся легкий плеск. Я взглянула и увидела, что на воде танцуют лодочки из ясеневых листьев, которые мы отправляли вниз по реке. Их заметно потрепало, и едва я вычерпнула лодочки из воды, как они стали распадаться прямо у меня в руках.

Темперанс вопросительно смотрела на меня, и я подняла листочки повыше, чтобы ей было слышно. Бракус стер мое послание и наговорил свое. Его голос отдавался от стен пещеры, а мы с ведьмой внимательно слушали:

«Дорогая Дженни, весьма удивлен твоим приглашением и спешу прибыть как можно скорее. Буду ждать встречи в любое удобное для тебя время на южном берегу. Всего наилучшего, Бракус Марш».

Тон его был, как всегда, подчеркнуто вежлив, точно гоблин обращался к королеве фей. Раньше меня это забавляло, но теперь в учтивости послышалась издевка. Зато на Темперанс изящные манеры произвели впечатление.

– И правда, как он быстро! – Ведьма накинула платье и стала торопливо затягивать шнуровку. – Ну что, идем?

Я покачала головой:

– Не спеши, Темперанс. Пусть не думает, что мы сидим тут и караулим его ответ. Покажи ему нетерпение, и он сдерет с тебя тройную цену.

Я раздавила листья в ладони и швырнула зеленое крошево в воду.

Ведьма немного сникла, но все-таки завязала шнурки на платье, затем поправила прическу, убрав непослушные пряди за уши. Она где-то раздобыла бечевку и теперь собирала ею копну темных волос, чтобы не падали на глаза. Может, и мне так сделать? У меня все время волосы мокрые и висят перед лицом, как занавеска, – наверное, жутковато выглядит. Попробую, но не теперь, а то еще Бракус возомнит, что я ради него прихорошилась.

Темперанс все ерзала на месте, пересчитывала монеты, расправляла юбку, перекладывала вороньи перья. Наконец я не выдержала.

– Ладно, пошли, – прошипела я чуть сварливее, чем обычно. – Глянем на этого пройдоху.

Темперанс вскочила, просияв улыбкой, сунула монеты в карман и бросилась к воде. Я наставительно подняла руку:

– Сильно с ним не любезничай. Гоблины очень хитры и коварны, держи ухо востро. А говорить буду я.

Темперанс кивнула, широко распахнув глаза. Я со вздохом соскользнула в воду. Ведьма прыгнула следом и сотворила себе воздушный пузырь. Я взяла ее за руку, и мы устремились в озеро. Для ведьмы это был уже третий раз (не считая самого первого, когда она была без сознания), и у нее получалось все лучше: шарик воздуха стал больше и крепче, и темноты ведьма уже не пугалась.

Вынырнув из туннеля, я сразу ощутила запах дыма с южного берега. Бракус всегда кидал в костер какие-то странные травы: они давали горький, терпкий аромат, но зато пламя становилось черным и почти невидимым. Очень полезно для гоблина, который избегает любопытных глаз.

Хорошо меня зная, Бракус разбил свой лагерь подальше от воды и поближе к лесу. Я выбралась на берег и вытащила за собой ведьму. Та непонимающе огляделась, не видя черного костра, пока я на него не указала. Лагерь у гоблина был крошечный: просто четыре резных шеста, вкопанные в землю и накрытые куском парусины. Перед этим навесом горел костер, а у костра на трехногом стульчике восседал Бракус Марш.

Гоблин выглядел как всегда: острые уши, короткие каштановые кудри, на голове – темно-красная бархатная шапочка, лихо сдвинутая набок. Бордовый, в тон шапочке, костюм был щедро украшен пуговицами из слоновой кости, дерева и гагата[4]. В редких промежутках между ними сверкал золотой позумент. Смуглая кожа гоблина блестела, точно желудь, а голубые глаза и белоснежные зубы казались ярче на темном лице. Весь его неописуемо самодовольный вид бесил меня с первой нашей встречи.

Я двинулась к нему, ведя за собой ведьму. Ходить по земле на двух ногах было трудно, я от этого давно отвыкла. До костра я добралась запыхавшаяся и в очень дурном расположении духа. Гоблин ухмыльнулся, глядя на меня, – явно не просто так он выбрал место для лагеря.

– О дева изумруднейшей лагуны! – воскликнул Бракус Марш, вскакивая и ловя меня за руку. Наклонившись, гоблин почти коснулся ее губами. – Твой вид всегда мой услаждает взор.

– Не говорят так – «изумруднейшей», – пробурчала я в ответ.

– Отчего бы и нет, о смарагд моего сердца, но возражать не смею.

Я огрызнулась и выдернула руку у него из пальцев. Гоблин расплылся в улыбке и повернулся к Темперанс.

– А это кто с тобой явился, Дженни? Что за обворожительная юная леди! Если нюх меня не подводит, здесь витает аромат магии. Дух чародейства…

Гоблин потянулся к ведьме, но я шлепнула его по руке.

– Не говори с ней, Марш. Я твой покупатель.

– И даже имя чаровницы мне не скажут? – надулся гоблин. – Такую красавицу редко встретишь. – Он глубоко поклонился ведьме. – Бракус Марш к вашим услугам, мисс…