Парфюмерша из Ведьминой Хижины: путь к свободе

— Ворота! — крикнул Лео.

— Там нас и ждут! — ответила я.

Он повернул голову.

— Тогда окно!

Окно оказалось не окном, а высоким арочным проемом с цветным стеклом, выходившим во внутренний двор.

Очень красивым.

Очень толстым.

И совершенно не настроенным облегчать нам побег.

Лео огляделся и, не найдя ничего лучше, подхватил тяжелую скамью.

— Отойди!

Я шарахнулась в сторону.

Скамья врезалась в витраж с таким грохотом, будто мы выбили стену церкви. Цветные осколки дождем посыпались на пол. Холодный воздух хлынул внутрь.

— После тебя, — сказал Жнец.

— Ты шутишь?

— Нет. Но мне нравится делать вид.

Мы стояли и смотрели во двор.

Снаружи было хуже.

Слуги, стража, собаки, факелы, люди, крики — и все это в одном месте, будто кто-то решил поставить спектакль под названием «Сожженная на костре».

Эдгар уже был там.

С другой стороны двора, у лестницы, он стоял с арбалетом в руках.

Вот теперь я поверила, что он и правда способен убить меня, если не получит по-своему.

— Никуда вы не денетесь! — заорал он.

— Слушай, — сказал Жнец, подпрыгнув мне на плечо, — у него удивительно скудный словарный запас для такого образованного мерзавца.

Эдгар поднял арбалет.

Прицелился в Лео.

Я не думала.

Сорвала с шеи тяжелое свадебное ожерелье и швырнула ему в лицо.

Попасть я, конечно, толком не попала, но барон дернулся, выругался, болт ушел в сторону и с визгом вонзился в деревянную дверь.

— Какая меткость! — восхитился Жнец. — Еще немного практики, и ты начнешь сбивать дворян с двухсот шагов.

Лео коротко свистнул.

Ничего.

Эдгар уже поднимал арбалет. Стражник справа шагнул ближе. Я считала про себя — раз, два, три — и думала: ну вот и всё, вот и конец этой истории, во дворе, в свадебном платье, с осколками витража под ногами.

Потом со стороны конюшен донёсся знакомый скрип.

Наша Метла.

Неслась она с тем выражением характера, которое бывает только у магических предметов, давно уставших от тупости хозяев и все равно вынужденных их спасать.

— О, — сказал Жнец. — Я люблю ее почти так же сильно, как ненавижу людей.

Метла врезалась в нас так, будто не спасать прилетела, а мстить за все прошлые унижения.

Лео вскочил первым. Я почти залезла ему на спину, вцепившись в плащ. Жнец впился когтями мне в плечо.

— Держись! — рявкнул Лео.

И мы рванули вперед.

Снизу заорали.

Кто-то кинулся нам наперерез. Кто-то свистнул собак.

Эдгар за спиной кричал уже не приказы, а чистую брань.

— Поднять решетки! Закрыть ворота! Поднять арбалеты!

С оглушительным лязгом начали опускаться тяжелые чугунные решетки.

— Прекрасно! — заорал Жнец мне в ухо. — Нас, похоже, решили не просто убить, а еще и эстетично оформить!

— Вверх! — крикнул Лео.

Метла резко ушла вверх.

Стрелы свистнули снизу.

Одна прошла так близко от моего лица, что я почувствовала движение воздуха.

— Ниже не летай, выше не летай, прямо тоже не летай! — завопил Жнец. — Замечательный вечер!

Мы выскочили к крыше боковой галереи и с грохотом приземлились на камень.

Метла опасно мотнулась, но удержала нас.

Внизу во дворе уже все смешалось в окончательный ад: собаки, люди, факелы, дым, крики, арбалеты.

Эдгар, как назло, оказался не дурак.

Он не несся за нами сам. Он расставлял людей.

— Что теперь? — выдохнула я.

— Там, — сказал он и указал на дальний край крыши, за которым чернела внешняя стена. — Если перелетим парапет, дальше будет ров и склон.

— И разобьемся! — сказал Жнец.

— Не факт.

— Вот люблю в тебе этот бодрый оптимизм.

Снизу уже несли лестницы.

Лео сорвал с себя плащ, подхватил с крыши птичье гнездо, сухие доски, какие-то старые корзины, вылил туда из поясной фляги что-то резко пахнущее.

— Ты что делаешь? — спросила я.

— Дым.

— Мы на крыше!

— Вот именно.

Он высек огонь.

Грубая куча вспыхнула мгновенно.

Черный, густой дым повалил вниз, прямо во двор, на лестницы, на стражу, на собак.

Крики усилились.

— О, это уже веселее, — признал Жнец. — Я бы даже похвалил, если бы не опасался, что вы сочтете это поддержкой.

— На Метлу! — крикнул Лео.

Мы вскочили.

На этот раз она рванула не вверх, а вниз, почти вдоль крыши, потом резко к стене. Настолько низко, что я успела увидеть лица стражников на парапете — растерянные, злые, белые от дыма.

Потом — рывок.

Парапет мелькнул под нами.

На секунду мне показалось, что мы врежемся в камень и разлетимся на части.

Но Метла в последний момент задрала древко и перекинула нас через зубцы.

Внизу чернел ров, заросший колючками и кустарником.

Мы рухнули в него так, что у меня выбило воздух из груди.

Плащ, юбки, сухие ветки, чужие локти, чьи-то когти, запах сырой земли — все смешалось в один неразборчивый ужас.

Я покатилась по склону и врезалась в куст.

На секунду стало очень тихо.

Потом сверху заорал Эдгар.

Потом рядом застонал Лео.

Потом из колючек, словно личное проклятие ночи, вылез Жнец.

— Ну? — сказал он, выплевывая лист. — Все живы или мне уже можно начать траурную речь?

Я села.

Кажется, что-то болело везде.

— В основном, — сказала я.

Лео поднялся, качнулся, выпрямился.

Метла кружила рядом, тревожно поскрипывая, будто сама не верила, что мы опять выжили.

Сверху, со стены, неслись крики, но стрелы уже не долетали.

Мы были внизу.

В лесу.

Живые.

Избитые.

Злые.

И пока еще свободные.

Лео схватил Метлу.

— Бежим.

— Куда? — спросила я.

— Подальше.

— Чудесный план, — заметил Жнец. — А главное простой.

Мы рванули в темноту.

Сквозь кусты. Сквозь мокрую траву. Сквозь корни.

Я бежала и думала про баронессу — про то, что она осталась там, внутри, в доме, который сейчас горел. Пока да, сказал Эдгар. Пока.

Это слово я запомню.

Но сзади еще кричали.

Крики становились тише.

А впереди уже пахло лесом.

Настоящим.

Живым.

И вместе с этим пришла первая, страшная, честная мысль:

это только начало.

Эдгар не простит.

Гордан не отступит.

И если Жнец хоть раз в жизни прав, то где-то за всем этим уже шевелится еще и Зерик.

— Замечательно, — пробормотал Жнец, будто подслушав мои мысли. — Один барон, один дракон, один безумный маг. Наконец-то у истории появился масштаб.

Я сбилась с шага и, задыхаясь, спросила:

— Ты можешь хоть раз в жизни не радоваться чужим бедам?

— Нет, — ответил он. — Иначе я перестану быть собой.

Лео не обернулся.

— Быстрее.

Мы побежали дальше.

А позади нас, далеко за деревьями, горел чужой дом, в котором меня уже почти успели сделать счастливой.

Позже я поняла, как именно.

Он не мог позволить себе роскошь доверять одной только магии. Слишком долго жил на свете, слишком хорошо знал людей и слишком мало верил даже в собственные подлости. Конечно, он оставил за дверью служанку. Конечно, велел никого ко мне не пускать. Конечно, ждал, что его околдованная невеста будет тихой, счастливой и послушной.

А потом в моих покоях появился Лео.

Потом что-то с грохотом упало — кажется, маленький столик у зеркала, за который я схватилась, когда мир во мне треснул надвое.

Потом я сказала:

— Этот ублюдок.

И этого оказалось достаточно.

За дверью послышался торопливый шорох юбок, потом быстрые удаляющиеся шаги.

Жнец вскинул голову первым.

— Ну все, — сказал он. — Нас сдали.

Лео уже обернулся к двери.

— Кто?

— Служанка, — сказала я.

И в ту же секунду из коридора донесся топот.

Тяжелый. Слаженный. И слишком торопливый.

— А теперь, — сказал Жнец, спрыгивая с подоконника, — нас точно убьют.

Дверь с сильным ударом распахнулась, створка врезалась в стену.

На пороге стоял Эдгар.

За его спиной — двое стражников и служанка, которая все эти дни крутилась поблизости; теперь лицо у нее было бледное и злое — видимо, барон не любил дурных новостей и любил срываться на тех, кто их приносил.

Эдгар оглядел комнату.

Он с ног до головы оглядел меня. Перекинул быстрый взгляд на Лео.

Улыбка на его лице не исчезла и сейчас.

Но губы стали тоньше, и эта улыбка явно не означала ничего хорошего.

— Как трогательно, — сказал он. — А я-то надеялся, что у моей невесты хватит здравого смысла не портить себе последнюю спокойную ночь.

Лео шагнул вперед, сжав кулаки и заслоняя меня собой.

— Выйди.

— Боюсь вас огорчить, это мой дом, — мягко ответил Эдгар. — И, следовательно, распоряжаться всем здесь, по нелепой случайности, все еще буду я.

Жнец, сидевший теперь на сундуке у стены, оскалился.

— А я-то думал, что хуже уже не станет.

Я вышла из-за плеча Лео.

— Ты подмешал мне зелье в чай, — сказала я.

Эдгар, демонстративно закатывая глаза, перевел взгляд на меня.

— Я просто позволил тебе чувствовать. Верно направленно, аккуратно раскрыть в себе любовь ко мне. Я всего лишь помог тебе признать то, что ты и так должна была понять. Меня невозможно не полюбить.

— Для меня это яд, — отрезала я.

— Яд убивает. А я, напротив, хотел сделать тебя счастливой.

— У тебя очень странные представления о счастье, — заметил Жнец.

Эдгар не удостоил его взглядом.

— Но раз уж маскарад закончен, предлагаю не тратить время зря, — сказал он. — Утром церемония все равно состоится. А до тех пор... — он перевел взгляд на Лео, — боюсь, твоему лесничему другу придется покинуть эту комнату. Желательно на своих ногах. Хотя могу предоставить варианты.

Лео даже не шелохнулся.

Я поняла: еще одно слово — и здесь начнется драка.

И, что хуже всего, Эдгар именно этого и хотел.

Я шагнула вперед прежде, чем Лео успел заговорить.

— Где баронесса?

Вопрос его удивил.

Ненадолго.

Но я увидела это.

— У себя, — ответил он.

— Жива?

— Пока да.

— Ты травишь ее.

На этот раз Эдгар улыбнулся почти открыто.

— Ты всегда была слишком умна для покорной жены.

— А ты всегда был слишком мерзок для роли спасителя.

За спиной Эдгара один из стражников неловко переступил с ноги на ногу.

Лео это заметил.

Я тоже.

И в ту же секунду поняла: если сейчас что-то начнется, нам нельзя дать им закрыть дверь и прижать нас в комнате.

Жнец понял это одновременно со мной.

— Лео, — сказал он лениво, — если уж собираешься быть героем, то давай с пользой. Этот слева плохо держит копье.

Стражник дернулся.

Это и было все, что нужно.

Лео рванулся вперед так быстро, что я увидела только размазанное движение плеча. Нож в его руке сверкнул у самого лица первого стражника, он не ранил его, но заставил отшатнуться. Второго он ударил локтем в горло. Тот захрипел, хотя на нем и была железная броня.

Я, не думая, сорвала со столика тяжелую бронзовую лампу и швырнула в третьего.

Промазала по голове, но попала в грудь. Этого хватило, чтобы он выругался и влетел спиной в косяк.

— Какая прелесть! — завопил Жнец и метнулся под ноги Эдгару.

Барон едва успел отскочить, когда черная тварь с горящими глазами и набором когтей, достойным палача, вцепилась ему в сапог.

— Уберите это с меня!

— Не называй меня «это», — прошипел Жнец. — Я твоя дурная карма! Уха-ха-ха!

Лео уже был в коридоре. Обернулся ко мне.

— Бежим!

Я подхватила юбки и рванула к двери.

Эдгар, выдернув ногу из-под Жнеца, заорал так, что в коридоре загудели стекла:

— Гвардия! Закрыть выходы! Взять их!

— Ну вот, — выдохнул Жнец, несясь за мной по полу. — А я надеялся, мы уйдем интеллигентно.

В коридоре уже грохотали сапоги.

Мы побежали в другую сторону, к боковой лестнице. Дом, еще недавно тихий и благовоспитанный, зажил настоящей жизнью: хлопали двери, кто-то кричал, где-то звякнуло разбитое стекло, сверху сорвался чей-то женский визг.

— Куда? — бросила я.

— Вниз! Потом во двор!

— Там люди!

— Везде люди!

— Великолепно, — буркнул Жнец.

На лестнице нас чуть не снесла служанка с охапкой белья. Она ахнула, увидев меня в свадебном платье, Лео с ножом и Жнеца, похожего на личное проклятие тьмы.

— Простите, — сказала я и толкнула ее в сторону.

— Какая ты вежливая, — усмехнулся Жнец.

— Я же не Эдгар.

— Да. Ты эффективнее.

Снизу показались еще двое.

Стража.

Лео выругался, схватил ближайшую огромную декоративную стойку с вазой и швырнул ее вниз по ступеням. Ваза взорвалась с таким звоном, что один из стражников инстинктивно прикрыл лицо, а второй поскользнулся на воде и с грохотом полетел спиной вниз.

— Ненавижу красивую мебель, — заявил Жнец. — Но иногда она удивительно полезна.

Мы перескочили через него и вылетели в нижний зал.

Там уже начиналась настоящая паника.

Слуги метались, кто-то пытался открыть ставни, кто-то несся с кувшином, кто-то просто стоял посреди всего этого безобразия с лицом человека, чье мироустройство рухнуло в одну минуту.

— Ворота! — крикнул Лео.

— Там нас и ждут! — ответила я.

Он повернул голову.

— Тогда окно!

Окно оказалось не окном, а высоким арочным проемом с цветным стеклом, выходившим во внутренний двор.

Очень красивым.

Очень толстым.

И совершенно не настроенным облегчать нам побег.

Лео огляделся и, не найдя ничего лучше, подхватил тяжелую скамью.

— Отойди!

Я шарахнулась в сторону.

Скамья врезалась в витраж с таким грохотом, будто мы выбили стену церкви. Цветные осколки дождем посыпались на пол. Холодный воздух хлынул внутрь.

— После тебя, — сказал Жнец.

— Ты шутишь?

— Нет. Но мне нравится делать вид.

Мы стояли и смотрели во двор.

Снаружи было хуже.

Слуги, стража, собаки, факелы, люди, крики — и все это в одном месте, будто кто-то решил поставить спектакль под названием «Сожженная на костре».

Эдгар уже был там.

С другой стороны двора, у лестницы, он стоял с арбалетом в руках.

Вот теперь я поверила, что он и правда способен убить меня, если не получит по-своему.

— Никуда вы не денетесь! — заорал он.

— Слушай, — сказал Жнец, подпрыгнув мне на плечо, — у него удивительно скудный словарный запас для такого образованного мерзавца.

Эдгар поднял арбалет.

Прицелился в Лео.

Я не думала.

Сорвала с шеи тяжелое свадебное ожерелье и швырнула ему в лицо.

Попасть я, конечно, толком не попала, но барон дернулся, выругался, болт ушел в сторону и с визгом вонзился в деревянную дверь.

— Какая меткость! — восхитился Жнец. — Еще немного практики, и ты начнешь сбивать дворян с двухсот шагов.

Лео коротко свистнул.

Ничего.

Эдгар уже поднимал арбалет. Стражник справа шагнул ближе. Я считала про себя — раз, два, три — и думала: ну вот и всё, вот и конец этой истории, во дворе, в свадебном платье, с осколками витража под ногами.

Потом со стороны конюшен донёсся знакомый скрип.

Наша Метла.

Неслась она с тем выражением характера, которое бывает только у магических предметов, давно уставших от тупости хозяев и все равно вынужденных их спасать.

— О, — сказал Жнец. — Я люблю ее почти так же сильно, как ненавижу людей.

Метла врезалась в нас так, будто не спасать прилетела, а мстить за все прошлые унижения.

Лео вскочил первым. Я почти залезла ему на спину, вцепившись в плащ. Жнец впился когтями мне в плечо.

— Держись! — рявкнул Лео.

И мы рванули вперед.

Снизу заорали.

Кто-то кинулся нам наперерез. Кто-то свистнул собак.

Эдгар за спиной кричал уже не приказы, а чистую брань.

— Поднять решетки! Закрыть ворота! Поднять арбалеты!

С оглушительным лязгом начали опускаться тяжелые чугунные решетки.

— Прекрасно! — заорал Жнец мне в ухо. — Нас, похоже, решили не просто убить, а еще и эстетично оформить!

— Вверх! — крикнул Лео.

Метла резко ушла вверх.

Стрелы свистнули снизу.

Одна прошла так близко от моего лица, что я почувствовала движение воздуха.

— Ниже не летай, выше не летай, прямо тоже не летай! — завопил Жнец. — Замечательный вечер!

Мы выскочили к крыше боковой галереи и с грохотом приземлились на камень.

Метла опасно мотнулась, но удержала нас.

Внизу во дворе уже все смешалось в окончательный ад: собаки, люди, факелы, дым, крики, арбалеты.

Эдгар, как назло, оказался не дурак.

Он не несся за нами сам. Он расставлял людей.

— Что теперь? — выдохнула я.

— Там, — сказал он и указал на дальний край крыши, за которым чернела внешняя стена. — Если перелетим парапет, дальше будет ров и склон.

— И разобьемся! — сказал Жнец.

— Не факт.

— Вот люблю в тебе этот бодрый оптимизм.

Снизу уже несли лестницы.

Лео сорвал с себя плащ, подхватил с крыши птичье гнездо, сухие доски, какие-то старые корзины, вылил туда из поясной фляги что-то резко пахнущее.

— Ты что делаешь? — спросила я.

— Дым.

— Мы на крыше!

— Вот именно.

Он высек огонь.

Грубая куча вспыхнула мгновенно.

Черный, густой дым повалил вниз, прямо во двор, на лестницы, на стражу, на собак.

Крики усилились.

— О, это уже веселее, — признал Жнец. — Я бы даже похвалил, если бы не опасался, что вы сочтете это поддержкой.

— На Метлу! — крикнул Лео.

Мы вскочили.

На этот раз она рванула не вверх, а вниз, почти вдоль крыши, потом резко к стене. Настолько низко, что я успела увидеть лица стражников на парапете — растерянные, злые, белые от дыма.

Потом — рывок.

Парапет мелькнул под нами.

На секунду мне показалось, что мы врежемся в камень и разлетимся на части.

Но Метла в последний момент задрала древко и перекинула нас через зубцы.

Внизу чернел ров, заросший колючками и кустарником.

Мы рухнули в него так, что у меня выбило воздух из груди.

Плащ, юбки, сухие ветки, чужие локти, чьи-то когти, запах сырой земли — все смешалось в один неразборчивый ужас.

Я покатилась по склону и врезалась в куст.

На секунду стало очень тихо.

Потом сверху заорал Эдгар.

Потом рядом застонал Лео.

Потом из колючек, словно личное проклятие ночи, вылез Жнец.

— Ну? — сказал он, выплевывая лист. — Все живы или мне уже можно начать траурную речь?

Я села.

Кажется, что-то болело везде.

— В основном, — сказала я.

Лео поднялся, качнулся, выпрямился.

Метла кружила рядом, тревожно поскрипывая, будто сама не верила, что мы опять выжили.

Сверху, со стены, неслись крики, но стрелы уже не долетали.

Мы были внизу.

В лесу.

Живые.

Избитые.

Злые.

И пока еще свободные.

Лео схватил Метлу.

— Бежим.

— Куда? — спросила я.

— Подальше.

— Чудесный план, — заметил Жнец. — А главное простой.

Мы рванули в темноту.

Сквозь кусты. Сквозь мокрую траву. Сквозь корни.

Я бежала и думала про баронессу — про то, что она осталась там, внутри, в доме, который сейчас горел. Пока да, сказал Эдгар. Пока.

Это слово я запомню.

Но сзади еще кричали.

Крики становились тише.

А впереди уже пахло лесом.

Настоящим.

Живым.

И вместе с этим пришла первая, страшная, честная мысль:

это только начало.

Эдгар не простит.

Гордан не отступит.

И если Жнец хоть раз в жизни прав, то где-то за всем этим уже шевелится еще и Зерик.

— Замечательно, — пробормотал Жнец, будто подслушав мои мысли. — Один барон, один дракон, один безумный маг. Наконец-то у истории появился масштаб.

Я сбилась с шага и, задыхаясь, спросила:

— Ты можешь хоть раз в жизни не радоваться чужим бедам?

— Нет, — ответил он. — Иначе я перестану быть собой.

Лео не обернулся.

— Быстрее.

Мы побежали дальше.

А позади нас, далеко за деревьями, горел чужой дом, в котором меня уже почти успели сделать счастливой.

Позже я поняла, как именно.

Он не мог позволить себе роскошь доверять одной только магии. Слишком долго жил на свете, слишком хорошо знал людей и слишком мало верил даже в собственные подлости. Конечно, он оставил за дверью служанку. Конечно, велел никого ко мне не пускать. Конечно, ждал, что его околдованная невеста будет тихой, счастливой и послушной.

А потом в моих покоях появился Лео.

Потом что-то с грохотом упало — кажется, маленький столик у зеркала, за который я схватилась, когда мир во мне треснул надвое.

Потом я сказала:

— Этот ублюдок.

И этого оказалось достаточно.

За дверью послышался торопливый шорох юбок, потом быстрые удаляющиеся шаги.

Жнец вскинул голову первым.

— Ну все, — сказал он. — Нас сдали.

Лео уже обернулся к двери.

— Кто?

— Служанка, — сказала я.

И в ту же секунду из коридора донесся топот.

Тяжелый. Слаженный. И слишком торопливый.

— А теперь, — сказал Жнец, спрыгивая с подоконника, — нас точно убьют.

Дверь с сильным ударом распахнулась, створка врезалась в стену.

На пороге стоял Эдгар.

За его спиной — двое стражников и служанка, которая все эти дни крутилась поблизости; теперь лицо у нее было бледное и злое — видимо, барон не любил дурных новостей и любил срываться на тех, кто их приносил.

Эдгар оглядел комнату.

Он с ног до головы оглядел меня. Перекинул быстрый взгляд на Лео.

Улыбка на его лице не исчезла и сейчас.

Но губы стали тоньше, и эта улыбка явно не означала ничего хорошего.

— Как трогательно, — сказал он. — А я-то надеялся, что у моей невесты хватит здравого смысла не портить себе последнюю спокойную ночь.

Лео шагнул вперед, сжав кулаки и заслоняя меня собой.

— Выйди.

— Боюсь вас огорчить, это мой дом, — мягко ответил Эдгар. — И, следовательно, распоряжаться всем здесь, по нелепой случайности, все еще буду я.

Жнец, сидевший теперь на сундуке у стены, оскалился.

— А я-то думал, что хуже уже не станет.

Я вышла из-за плеча Лео.

— Ты подмешал мне зелье в чай, — сказала я.

Эдгар, демонстративно закатывая глаза, перевел взгляд на меня.

— Я просто позволил тебе чувствовать. Верно направленно, аккуратно раскрыть в себе любовь ко мне. Я всего лишь помог тебе признать то, что ты и так должна была понять. Меня невозможно не полюбить.

— Для меня это яд, — отрезала я.

— Яд убивает. А я, напротив, хотел сделать тебя счастливой.

— У тебя очень странные представления о счастье, — заметил Жнец.

Эдгар не удостоил его взглядом.

— Но раз уж маскарад закончен, предлагаю не тратить время зря, — сказал он. — Утром церемония все равно состоится. А до тех пор... — он перевел взгляд на Лео, — боюсь, твоему лесничему другу придется покинуть эту комнату. Желательно на своих ногах. Хотя могу предоставить варианты.

Лео даже не шелохнулся.

Я поняла: еще одно слово — и здесь начнется драка.

И, что хуже всего, Эдгар именно этого и хотел.

Я шагнула вперед прежде, чем Лео успел заговорить.

— Где баронесса?

Вопрос его удивил.

Ненадолго.

Но я увидела это.

— У себя, — ответил он.

— Жива?

— Пока да.

— Ты травишь ее.

На этот раз Эдгар улыбнулся почти открыто.

— Ты всегда была слишком умна для покорной жены.

— А ты всегда был слишком мерзок для роли спасителя.

За спиной Эдгара один из стражников неловко переступил с ноги на ногу.

Лео это заметил.

Я тоже.

И в ту же секунду поняла: если сейчас что-то начнется, нам нельзя дать им закрыть дверь и прижать нас в комнате.

Жнец понял это одновременно со мной.

— Лео, — сказал он лениво, — если уж собираешься быть героем, то давай с пользой. Этот слева плохо держит копье.

Стражник дернулся.

Это и было все, что нужно.

Лео рванулся вперед так быстро, что я увидела только размазанное движение плеча. Нож в его руке сверкнул у самого лица первого стражника, он не ранил его, но заставил отшатнуться. Второго он ударил локтем в горло. Тот захрипел, хотя на нем и была железная броня.

Я, не думая, сорвала со столика тяжелую бронзовую лампу и швырнула в третьего.

Промазала по голове, но попала в грудь. Этого хватило, чтобы он выругался и влетел спиной в косяк.

— Какая прелесть! — завопил Жнец и метнулся под ноги Эдгару.

Барон едва успел отскочить, когда черная тварь с горящими глазами и набором когтей, достойным палача, вцепилась ему в сапог.

— Уберите это с меня!

— Не называй меня «это», — прошипел Жнец. — Я твоя дурная карма! Уха-ха-ха!

Лео уже был в коридоре. Обернулся ко мне.

— Бежим!

Я подхватила юбки и рванула к двери.