Парфюмерша из Ведьминой Хижины: путь к свободе

— Найдите их! — крикнули справа. Грубый, командирский голос.

Я перевела дыхание и осторожно выглянула из-за ствола. Метрах в тридцати мелькнули тени. Трое. При оружии. За ними — четвертый с факелом и длинным копьем.

Только сейчас, в этой короткой передышке между вдохом и выстрелом, я по-настоящему разглядела Лео. Лицо осунулось, под глазами — темные круги, мокрые волосы прилипли ко лбу. Рука, сжимавшая нож, едва заметно дрожала. Он держался исключительно на упрямстве — и на страхе за меня. Грудь ходила ходуном, но он дышал ртом, тихо, стараясь не издавать ни звука. А взгляд оставался цепким, настороженным — таким, какой бывает только у человека, который еще не поверил, что опасность осталась позади.

— Можешь идти? — спросил он, не оборачиваясь.

— Конечно.

Я тут же поскользнулась на мокрой траве.

Лео поймал меня прежде, чем я коснулась земли. Резко, почти грубо схватил. За этой резкостью пряталось что-то, что он не давал себе договорить.

— Осторожнее, — бросил он, и можно было подумать, что он рассержен.

Я уже начинала понимать: за этим раздражением прячется то, что он пока не готов признать.

Тишина между нами длилась всего несколько ударов сердца. А потом голос Жнеца разрушил ее с обычной бесцеремонностью.

— Ну что, бродячий цирк на выезде? — раздалось сверху.

Жнец стоял на нижней ветке, свесив хвост, а через мгновение бесшумно спрыгнул мне на плечо. Грязный, мокрый, с торчащими в разные стороны усами — но все еще умудрялся выглядеть так, будто происходящее ниже его достоинства.

— Могу предложить план, — добавил он.

— Какой? — спросил Лео.

— Бежать. Быстро. В противоположную сторону. И не попадаться.

— Гениально, — буркнул Лео.

— Я знаю. Я вообще гениален, просто вы редко это замечаете из-за моей природной скромности.

Я прикусила губу, чтобы не улыбнуться. Посреди ночного леса, под крики погони, это было почти абсурдно — но Жнец всегда умел превращать отчаяние в фарс. Может быть, поэтому он и выжил столько лет.

— Нам нужно в хижину, — сказала я.

Лео резко повернулся ко мне. В его глазах мелькнуло то, чего я раньше не видела — не просто страх, а животный ужас.

— Нет.

— У нас там записи Яры. Все, что она знала о защите. — Я говорила спокойно, стараясь, чтобы мои слова казались убедительными. — Если мы их потеряем, мы никогда не узнаем, как нам спрятаться. Да, не навсегда. Но хотя бы на время. А это единственное, что у нас сейчас есть.

— Напомнить тебе, как в прошлый раз Гордан забрал тебя именно оттуда?

Слова обидно ударили.

Перед глазами вспыхнула та ночь: выломанная дверь, грохот падающих склянок, руки Гордана — железные, неумолимые. Я снова почувствовала, как он тащит меня к карете, а я вырываюсь, царапаюсь, кричу. Но меня никто не смог помочь.

— Тогда мы были не готовы.

— А теперь?

Я промолчала. Понимала: и сейчас мы не готовы к тому, что нас кто-то может встретить в хижине. Но другого решения я просто не видела. Мне важно было не потерять хижину, не потерять то, что осталось от Яры, и не потерять себя.

— Вот именно, — тихо сказал Лео.

Голоса в лесу звучали все ближе. Кто-то из стражников чихнул будто у самого уха.

Я осторожно коснулась руки Лео. Его пальцы были холодными, напряженными.

— Пожалуйста.

Он поднял на меня взгляд. Ничего не ответил. Только сжал мои пальцы так сильно, что хрустнули костяшки — и тут же ослабил хватку, будто испугался, что сделал больно.

Несколько секунд Лео просто смотрел на меня. В его глазах я видела страх, этот страх был за меня. И усталость, которая копилась с первой минуты побега. И что-то еще, довольно горячее и интимное, что он пытался погасить, но явно не мог.

Потом он тихо выругался сквозь зубы:

— Черт с тобой, Алиша.

В этой короткой фразе было все: согласие, обреченность и бешеная решимость.

— Мне это не нравится.

— Я знаю.

— Если что-то пойдет не так...

— Я знаю, Лео.

Он еще раз посмотрел на мелькающие между деревьями факелы. Кивнул — резко, словно знал, что если медлит, то точно передумает.

— Ладно. Идем.

Мы рванули между деревьями. Жнец, ловко перепрыгивая с ветки на ветку, вернувшись на свое обычное место надо мной, неожиданно заметил:

— Алиша, ты в курсе, что вы только что в кустах устроили сцену, достойную бульварного романа? Я просто хочу, чтобы ты это осознавала.

— Мы прятались от погони!

— Ну да, и очень романтично прятались. Я хотел сбегать за свечами. Мурр!

Лео споткнулся, но ничего не сказал — только сжал челюсть еще крепче. Его уши предательски покраснели, это было заметно даже в темноте.

А я вдруг поймала себя на улыбке. Настоящей. Лео мельком оглянулся — и я увидела, как его лицо на миг потеряло всю жесткость.

Лес постепенно редел. Знакомые очертания начали проступать из темноты.

Хижина.

Дом.

Когда Жнец впервые привел меня сюда, я смотрела на эту покосившуюся крышу, на замшелые стены, на кривые окна и думала: «И какой нормальный человек будет жить в таком месте?»

Теперь я знала ответ. Не совсем нормальный. Только такой, кому нужно найти себя. И тот, кто нашел здесь то, что нигде больше не нашел бы.

Теперь я вдруг подумала: без той боли я бы никогда сюда не вернулась. Никогда не узнала бы, что делать с мандрагорой и сонным маком. Никогда не услышала бы ворчание Яры.

— Безнадежна, — говорила она, пряча улыбку. — Совершенно безнадежна. Ну кто в здравом уме кладет корень мандрагоры в сонное зелье целиком? Его ж резать надо, мельчить, а не швырять, как полено в костер!

И доставала мой корень из котла. И показывала, как правильно.

В глазах защипало.

— Она была хорошая, — тихо сказал Лео.

— Да, — ответила я. — Была.

Мы вышли на поляну.

Хижина по-прежнему стояла на месте. Темная. Чуть покосившаяся. Но живая — я готова была поклясться, что ставня дрогнула не просто так. Дом ждал. Дом приглашал нас войти.

— Слишком тихо, — сказал Лео, оглядываясь.

— Это наш дом.

— Это первое место, где тебя будут искать, Алиша.

— Значит, мы там и встретим их.

Я повернулась к нему. Он стоял близко. Достаточно близко, чтобы я видела, как ходит ходуном его грудь. Он хотел сказать что-то мне наперекор. Что-то вроде «ты с ума сошла» или «я не пущу тебя на погибель». Но в итоге не сказал ничего, потому что все слова были неправильными. А правильных он не знал.

— Алиша, — начал он.

Я подняла на него взгляд и шагнула ближе — сама. Без нужды. Просто потому, что захотелось.

— Ты мне дорог.

Слова вырвались прежде, чем я успела их поймать.

Лео замер. Смотрел так, будто услышал нечто на чужом языке — и вдруг понял каждое слово.

— Дорог, — повторил он тихо, не вопросом, а пробуя на вкус.

И замолчал.

Повисла тишина.

Он смотрел на меня. Я — на него.

А потом Лео поднял руку. Медленно. Осторожно. Кончиками пальцев он коснулся моей щеки — там, где рыжие волосы прилипли к виску после всего этого безумного бега. Прикосновение было легким. Почти невесомым. Но я чувствовала его так, будто он обжег меня. И я подалась щекой к его руке, чтобы он почувствовал, как важны мне его прикосновения, особенно сейчас.

Я перестала дышать.

Наверное, это было заметно.

— Если вы сейчас еще и поцелуетесь — я уйду жить к другой ведьме.

Лео отдернул руку.

— Мы просто — начал он.

— Прятались от погони, — закончил за него Жнец. — Да, я слышал. Сто раз. У вас нет фантазии. Это, пожалуй, даже мило.

Напряжение лопнуло.

Лео усмехнулся.

— Пошли, — сказал он и первым шагнул к двери.

Я пошла за ним.

А Жнец, снова устроившийся у меня на плече, вздохнул с таким видом, будто только что спас мир от неминуемой гибели.

— Знаешь, — прошептал он мне в ухо, — так уж и быть, если вы когда-нибудь все-таки поцелуетесь, я сделаю вид, что меня здесь нет.

— Ты никогда не сможешь сделать вид, что тебя нет.

— Это правда. Я слишком харизматичен.

Мы уже подошли к хижине, оглядываясь по сторонам. Ничего не казалось подозрительным. Все было как обычно.

Метла волочилась за мной, чертя в грязи глубокую борозду.

Я ступила на крыльцо.

— Все, — сказала я ей тихо. — Пришли.

Она чуть заметно дернулась. Кажется, облегченно.

Ступенька жалобно скрипнула — и в ту же секунду дверь с грохотом распахнулась.

— ЗДЕСЬ ЕЕ НЕТ! УХОДИТЕ! НЕ ПРИХОДИТЕ БОЛЬШЕ! — заорал Чирик Пятый, вылетая на крыльцо с палкой наперевес. Палка была явно больше него, и он ею управлялся через силу.

Он размахивал ею во все стороны, целясь то в меня, то в Лео, то в дерево за нашей спиной.

— НЕ ИЩИТЕ! НЕТ ЕЕ! УШЛА! СГИНУЛА! Я НИЧЕГО НЕ СКАЖУ!

Затем он узнал нас.

Палка выпала из его лапок с глухим стуком. Чирик замер. Его огромные глаза моргнули один раз. Два.

— Алиша?

Не дожидаясь ответа, он сиганул с крыльца прямиком на Жнеца.

— ТЫ ПРИШЕЛ! Я ТАК СКУЧАЛ! КВА-А-А!

— А-а-а! Ты что, мокрая амфибия! — завопил Жнец, пытаясь сбросить с себя радостного принца. — Слезь! Слезь, говорю! У меня шерсть теперь будет пахнуть лягушкой! Я буду вонять тиной!

Чирик чмокнул Жнеца в лоб, спрыгнул и тут же рванул ко мне. Я поймала его в прыжке — теплого, тяжелого, счастливого.

— Ты вернулась, — прошептал он.

— Вернулась, — сказала я и просто погладила его по голове.

Чирик прижался ко мне, дрожа всем телом.

— Я думал, это опять те, кто тебя ищут. Приходили уже несколько раз. Первые — почти сразу после того, как тебя забрали. Последние — дня три назад. А может, пять. Я сбился со счета.

— Три дня или пять? — переспросила я, хотя поняла, что это уже не важно.

— Я же говорю — сбился.

Я погладила его еще раз. Лео положил руку мне на плечо. Жнец, отряхиваясь, с отвращением вылизывался и выплевывал лягушачью слизь.

— Ну все, — сказал он наконец. — Теперь я официально воняю болотом.

Мы стояли на крыльце. За нашей спиной в лесу лаяли собаки, но огни уже не мелькали. То ли сбились со следа, то ли ушли в другую сторону.

— Ну что, — сказала я, крепче прижимая к себе Чирика. — Найдем выход из этой ситуации?

Чирик поднял на меня свои огромные глаза. Грустные. Уставшие. Но в них все еще теплилась крошечная искра.

— Ква, — тихо ответил он. — Найдем.

Он ткнулся мокрым носом мне в щеку.

— Только давай сначала закроем дверь.

Лео шагнул вперед и притворил ее за нами.