Год бессмертия

Глава 1

«Через 50 метров поверните направо, а затем… Поверните направо…»

Приятный, хоть и роботизированный женский голос, донесшийся из динамиков, заставил водителя автоматически посмотреть в правое боковое зеркало заднего вида, а затем плавно съехать на соседнюю полосу. Вечером в выходной день дороги были почти безлюдными: беспилотных автомобилей было мало, а машин с водителями за рулем и вовсе в последнее время можно было считать редкостью. Тем не менее, он всё равно ехал осторожно, не желая нарушить какое-нибудь новое, только вчера кем-то придуманное правило дорожного движения и не получить штраф.

Съехав с федеральной трассы, он проехал на своём старом и верном внедорожнике по хорошо знакомой улице и остановился на перекрестке, ожидая, пока загорится зеленый свет на светофоре. На П-образной конструкции над дорогой, служившей опорой для дорожных знаков и светофоров, был закреплен огромный билборд с надписью: «2066 – ГОД БЕССМЕРТИЯ!». Здесь же были размещены изображения нескольких мужчин и женщин. Эти люди, которые сейчас так довольно улыбались, и всем своим видом выражали счастье и позитив, были умело сгенерированы нейросетью, но заметить это возможно было только в том случае, если сам имеешь навыки использования новейших графических программ. Всё было сделано очень профессионально и правдоподобно.

Пока горел красный свет, водитель отсутствующим взглядом осматривал билборд, не вдумываясь в смысл надписи. Подобной пропаганды в городе было огромное количество, и она давно уже воспринималась абсолютно буднично, сродни надписям «соблюдайте правила дорожного движения» или «уступайте место инвалидам, пожилым людям и пассажирам с детьми». Когда-то давно, когда первые лозунги и призывы от государства только начали появляться, когда они ставили своей целью скорее «прогрев населения», нежели настоящее принуждение к действию, их обсуждали везде: дома, на работе, даже просто на улице. Люди пытались переубедить друг друга или порой самих себя в верности или ошибочности высказываний и действий властей.

Но те времена уже давно ушли в прошлое. За это время был значительно расширен список преступлений, подпадающий под уголовную статью «О дискредитации государственной деятельности», каралась критика даже по отношению к тем законам, которые только обсуждались депутатами и даже еще не были приняты. Люди были запуганы, и боялись высказываться против даже у себя дома.

Но не только в этом было дело. Как всегда, людям в один момент просто наскучило обсуждать одно и то же. «Что же ты можешь сделать?», - этот вопрос уже не казался таким уж обывательским. Это была жестокая правда реальной жизни. Да и люди, как всегда, хотели всегда обсуждения новых тем и событий. А потому, в конечном счете, государственную задачу можно было считать выполненной: большая часть людей просто свыклась с новой реальностью.

Наконец, желтый свет на несколько секунд сменил красный, а после него загорелся и зеленый свет. Молодой мужчина проехал через перекресток и через несколько сотен метров снова повернул направо. Оказавшись в частном секторе, он уверенно проехал по хорошо знакомой и безлюдной улице, затем снова свернул в поворот, и, наконец, остановился у небольшого обшарпанного здания с наполовину выцветшей вывеской «Автосервис. Шиномонтаж».

Заглушив двигатель, он вышел из машины, осмотрелся по сторонам, слегка потянулся, добившись хруста в локтях, и только после этого толкнул водительскую дверь, чтобы она закрылась. Одновременно со звуком щелчка закрытия двери открылась и дверь в здании, и навстречу вышел седой коренастый мужчина лет шестидесяти. Одет он был в грязный рабочий халат темного синего цвета.

- О, Ярик! А я как услышал звук мотора, так сразу так и понял, что это ты, - широко улыбаясь, он на ходу вытирал руки такой же грязной тряпкой, как и его халат.

- По звуку может еще и сразу определил, зачем приехал? – ответил шуткой водитель.

- Определил бы… Смотри, чтобы еще то, что знал, не забыл. Ты, вон, первый клиент за столько-то времени.

- Ладно, ладно. Ты-то точно ничего не забудешь. Профессионал, как-никак!

Они крепко пожали друг другу руки и обнялись.

- Может, кофе, перед осмотром? Или спешишь?

Ярослав мельком глянул на свои наручные часы, и кивнул.

- Пойдем, раз приглашаешь. Я не спешу.

Они вошли в здание, затем прошли рядом со стойкой ресепшна, за которой, судя по толстому слою пыли на пустом столе, давно уже никто не сидел, после чего поднялись на второй этаж и оказались в небольшом помещении, где стоял нехитрый набор старой мебели из стола, трех стульев и диван. Там же располагалась раковина и небольшая кухня. Как и в приемной, здесь также можно было заметить, что уборкой давно уже никто не занимался. Пол был грязный, засохшие пятна кофе виднелись как на старом линолеуме, так и на столе, а рядом с раковиной стояла стопкой немытая посуда.

- Ты хоть иногда убирался бы, Николай Семеныч, - осторожно и вежливо сделал замечание гость. Он выбрал наиболее чистый стул, протер его несколькими резкими движениями ладони, и только после этого позволил себе присесть на него.

- Для кого убираться-то? Я ж говорю, ты первый нормальный клиент за месяц. Если не больше… - ответил ему седовласый мужчина, одновременно включая в розетку старый пластмассовый электрический чайник. Затем он вытащил из шкафа две кружки, пачку растворимого кофе, пачку кускового сахара, всё это разложил на столе, и только после этого сел напротив своего посетителя.

- Неужели целый месяц не было работы?

- Была, конечно. Велосипеды вон чиню местным жителям, - хохотнул Николай. – Иногда с сантехникой помогаю кому-нибудь. Но машин ведь на дорогах всё меньше. Штрафы такие, что людям невыгодно их держать, сам знаешь. Да и самих людей…

Ярослав кивнул, показывая всем своим видом, что всё и так известно, и продолжать говорить на эту тему не нужно.

- Так вот, откуда же взяться этим самым клиентам? Последнего работника, своего помощника, Петруху… Помнишь ведь, деда этого весёлого? Несколько месяцев назад его уволил, так до сих пор денег ему должен. Зарплату за два месяца так и не выплатил. – Он задумчиво пожевал губами. – И, наверное, не придется, он вроде как собирался на заморозку отправиться…

- Ну, уборщицу мог бы пригласить, - перебил его мысли Яр.

Он было собрался добавить: «или мог бы и сам убраться, раз ничем особо не занят», но сдержался.

- А платить ей чем? Натурой? – без улыбки ответил Николай Семенович и встал, услышав щелчок чайника, возвещавшего о закипании воды.

Пока он не спеша и молча готовил кофе, Ярослав, осматривая помещение, почему-то вспомнил, как они впервые с ним познакомились. Лет семь назад он за рулем всё того же внедорожника, которым управлял и сейчас, возвращался домой поздним осенним вечером. На улице шел проливной дождь, дикий ветер казалось, выпускал все накопленные силы за лето, периодически ломая ветки или даже деревья целиком, чтобы затем отправить их на дорогу, затрудняя путь автомобилистам и заставляя стоять их подолгу в пробках. Несмотря на плохую видимость, и мечтая лишь о том, как побыстрее попасть домой, Ярослав рискованно и на большой скорости петлял по каким-то малознакомым узким дорогам, пытаясь объехать пробки и сократить путь до своего дома. Но в конечном итоге в одном из таких переулков вовремя не заметил небольшую свалку. Сбавить темп, и уж тем более остановиться, он не успел, а потому быстро проехал по ней, лихо подпрыгивая на кучах непонятного мусора.

«Только бы колесо не пробить…» - подумал тогда в сердцах Ярослав. Но именно это, как назло, и случилось.

Через короткое время машину начало вести в сторону. Пришлось остановиться, правое переднее колесо действительно оказалось пробито и начало сильно спускать воздух. Отборно матерясь, он вымок насквозь еще до того времени, как нашел заводской винтовой домкрат в своем багажнике. А проверив, что тот толком и не работает, постоянно прокручиваясь, молодой водитель окончательно вышел из себя, громко взвыл от злости и с силой ударил ногой по спускающему колесу.

Сразу же после этого где-то сзади послышался грубый недовольный голос:

- А ну-ка, быстро заткнись и прекрати орать, придурок! Здесь женщины и дети находятся…

Обернувшись, Ярослав тогда увидел высунувшегося из окна второго этажа соседнего частного дома незнакомого мужика в белой майке.

- Как же мне не орать, когда у меня колесо спустило? – удивленно крикнул ему Яра, даже не успев разозлиться в ответ на обвинение.

Мужик вздохнул, и, ничего не ответив, закрыл окно. Оставшись снова один, промокший и начинающий замерзать под холодным дождем и ветром, Ярослав тогда почувствовал себя в свои тридцать три года несчастным голодным котенком, которого выкинули в незнакомой местности безжалостные хозяева.

Не понимая, что делать дальше, он продолжал стоять, тупо смотря на злосчастное колесо своей машины. Но вдруг дверь обнесенного деревянным забором дома, откуда только что кричали, открылась, и в дверном проеме показался человеческий силуэт в темно-зеленом дождевике. Человек не спеша подошел, посмотрел на колесо, затем на домкрат, валяющийся рядом на земле, и с расстановкой сказал:

- Ну, и что прикажешь делать с тобой… Ладно, пойдем.

Голос принадлежал тому самому мужику, который еще пару минут назад кричал из окна. Ярослав, плохо соображая от холода, молчал.

Только когда мужик развернулся к нему спиной, и зашагал в противоположном направлении, Яр обратил внимание на здание, стоявшее совсем неподалеку. Разобрать вывеску с ходу было сложно, в темноте она не была освещена, но при отблеске света от уличных фонарей он всё-таки разобрал надпись: «Автосервис. Шиномонтаж».

- Да уж… - только и промолвил тогда он вполголоса. Молчал он и до самого окончания своего спасения, греясь в теплом помещении автосервиса и с наслаждением попивая горячий, любезно предложенный ему кофе. Только когда отремонтированное колесо установили на место, он рассыпался в благодарностях и сгоряча даже назвал своего спасителя «божественным провидением», чем вызвал у последнего приступ хохота.

Николай Семенович был владельцем этого автосервиса, располагавшегося сразу у его собственного дома. А с недавнего времени числился и единственным его сотрудником. С того самого вечера они сдружились с Ярославом. Техническое обслуживание или полноценный ремонт всегда были у него надежны, в высоком качестве работы можно было никогда не сомневаться. Как собеседник он был интересен, сказывались образованность и любовь к чтению, а в разговоре не обходил опасные темы, бесстрашно высказывая своё личное мнение, часто, правда, позволяющее привлечь его к нескольким статьям уголовного кодекса. После ремонта, если было время и отсутствовали посетители, они общались, обсуждая события в стране и в мире, а несколько раз и вовсе жарили вместе шашлыки на территории автосервиса. У Николая было не так много друзей, к своим годам он уже давно жил один: жена умерла, единственная дочь вышла замуж и уехала с мужем в одну из далеких жарких стран. А потому компанию Ярослава он воспринимал каждый раз с радостью.

- Чего улыбаешься? Ну, действительно, чем мне с ней рассчитываться? – Николай Семенович снова уселся на стул, и, взяв в руки кружку, принялся дуть на горячий напиток.

- Найдешь себе достойную и верную женщину, будет по хозяйству помогать.

- Да где их сейчас искать…

Он отхлебнул из кружки кофе, и задумался.

- Яр, как думаешь… Надолго еще всё это?

Его собеседник на мгновение устремил на него внимательный и серьезный взгляд, а затем, ничего не ответив, посмотрел в окно.

- Нет, я понимаю, временные меры, то да сё… Раньше еще как-то можно было терпеть. Я терпел… Но сейчас ведь уже невозможно. С кем они собираются жить в итоге?

Он снова сделал глоток горячего напитка, и продолжил:

- Всё равно, рано или поздно, им станет катастрофически не хватать людей. И сегодняшний дефицит кадров им покажется ерундой. И что тогда?

- Заморозили ведь уже сколько…

Николай Семенович нахмурил брови и полушутя-полусерьезно ответил:

- Прекрати, или я тебя выгоню отсюда. Неужели кто-то действительно верит, что людей когда-нибудь разморозят и оживят? Это ведь билет в один конец. Добровольный, причем даже ускоренный путь на тот свет. Как-то давно на нас уже ставили подобный эксперимент с вакцинами. Кто ж знал, что тогда была репетиция… Ты вот лично делал уже инъекции?

Ярослав усмехнулся, и ничего не ответил.

- Вот видишь. Я тоже не собираюсь. Но и жить так… Вот так вот жить – это невыносимо для меня.

Они замолчали.

- Не вижу я выхода, Яр. Долго так не смогу. Но и в «заморозку» не пойду. Лучше уж гранату тогда в руки, и на встречу с кем-нибудь... – он грустно усмехнулся. - Всё хоть польза будет от моей смерти.

Гость ничего не ответил, но, в который раз, снова посмотрел в окно.

- Не бойся, - понял его мысли владелец сервиса. С тех пор, как отсюда съехала большая часть жителей, дроны редко сюда прилетают.

- Лучше будь осторожнее, Семеныч, - Яр встал, не допив до конца кофе. – Лагерь еще более худшее решение, чем заморозка.

- Ааа… То же самое, - махнул рукой Николай, и тоже встал. – Ну, пойдем покажешь, что там у тебя за неисправность. Детали все купил?

* * *

Наблюдая со стороны, как мастер поднимает его машину на скрипучем старом двухстоечном подъемнике, Ярослав думал о том, что жить этому автосервису действительно осталось совсем не долго. Может быть, если повезет, продержится полгода, и потом это здание навсегда закроет свои двери для посетителей. Ему давно уже были знакомы и эта интонация в голосе людей, и этот обреченный взгляд. Отчаявшись найти работу, отчаявшись найти себе применение в этой новой реальности, еще более циничной и жестокой, чем все события в истории раньше, люди выбирали суицид, либо отправлялись на войну, чтобы хоть что-то заработать, либо останавливали свой выбор на «заморозке», надеясь проснуться спустя какое-то количество времени, когда будет «как раньше».

Но был еще один вариант, не популярный, как предыдущие, но, тем не менее, используемый некоторыми людьми. И в том, что именно его выберет Николай Семенович, когда придет «его» время, можно было догадаться и без намеков с его стороны. Ярослав смотрел, как энергичный дед шустро двигается у его машины, и вспоминал увиденные в интернете видео или услышанные от знакомых истории, когда люди, разного пола и возраста бросались с обычными ножами или арматурами на любых представителей власти, до кого только могли дотянутся. Силовики редко пытались их задерживать, сразу же открывая огонь на поражение без каких-либо предупреждений, отстреливая как бешеных животных.

С другой стороны, разве это не тот же самый суицид?

«Когда это началось?» - задумался Ярослав. Глупо было искать объяснений в текущих событиях, хоть проплаченные пропагандисты, депутаты и чиновники так призывали в это поверить всех людей, всё время напоминая о мировом экономическом кризисе, военной угрозе со стороны недружественных стран и новых вирусных заболеваниях. Нет, это определенно началось гораздо раньше, пятнадцать, двадцать, может быть, даже еще больше лет назад. Подобно притче, где лягушка сварилась в медленно нагреваемой воде, люди так же не замечали или не хотели замечать последовательность событий заранее заготовленного для них сценария. Внедрение искусственного интеллекта, бесконечное появление новых вирусов, от которых в срочном порядке нужно было защититься непонятными вакцинами, часто не имеющие острой необходимости войны, межнациональные конфликты… И, как будто всего этого было мало, власти объявили о том, что в стране уже практически не осталось природных ресурсов, на которых последнее время и держалась вся сырьевая экономика страны. Благосостояние людей ухудшалось, работы становилось меньше, рождаемость падала, смертность возрастала. Жить становилось всё тяжелее.

Но тут появилось новость о том, что ученые из разных стран в одной из научных коллабораций по запросу мировой элиты нашли решение. Криоконсервация, временная заморозка людей, с последующим «оживлением» через определенный промежуток времени! Порядок был простой: сперва ты проходишь собеседование и медосмотр, которые, при всей их показательной серьезности и скрупулёзности, скорее, напоминали простую формальность. Потом тебе делают несколько инъекций, с одновременным медицинским наблюдением поведения твоего организма. А затем торжественно объявляют, что «организм и тело готовы к процессу низкотемпературного сохранения», и замораживают тебя в специальной закрытой камере. Всё было «абсолютно бесплатно и доступно для каждого гражданина страны», а в договоре, который ты подписывал, разморозка должна была наступить минимум через тридцать лет, хотя ты мог выбрать и более долгий срок.

Нет, конечно, крионика была известна задолго до сегодняшнего времени. Вот только ранее она предназначалась исключительно для уже умерших людей. Но сейчас огромное количество живых, здоровых, работоспособных, внезапно оставшихся без работы и средств к существованию людей представляло угрозу для правительств и элит многих стран.

Численность населения в мире окончательно достигла своего пика, причем внезапно раньше предполагаемого срока, а нерациональное использование природных ресурсов уже не могло обеспечить их существование на хотя бы приемлемом уровне.

В связи с этим перед мировыми элитами остро встал вопрос о сокращении населения. Бесконечные военные конфликты, развязываемые с постоянной регулярностью практически каждой страной в мире, болезни и принудительное убийственное вакцинирование от новых и новых появляющихся эпидемий тоже, конечно, помогали убирать ненужных людей, становившихся постепенно для государств балластом. Да и заоблачно высокие цены на всё, начиная от приобретения жилья и заканчивая продуктами, не добавляло никаких стимулов и мотивации к тому, чтобы люди хотели всё больше рожать детей.

Но ничего не давало столь большего эффекта для сокращения людей, как заморозка.

Пропаганда работала ровно так же, как и всегда. Заморозка преподносилась как наивысшее благо для людей. «Мы решим все проблемы, остановим падение экономики, вернем вам работу, стабильность и спокойную жизнь, а вы пока наберетесь сил и отдохнете за счет государства», - так вещали отовсюду и ежедневно, начиная с банальных листовок на магазинах и заканчивая выступлениями первых лиц государства. Всех, кто выступал против, или порой даже выражал публично свои сомнения насчет новых античеловечных мер, подвергали либо огромным штрафам, либо тюремному заключению. А из тюрьмы для особо опасных для государства лиц чаще всего было только два выхода: или на кладбище, учитывая отвратительные условия содержания заключенных, или отправиться добровольцем на войну, подписав контракт. Последнее, впрочем, мало чем отличалось от первого варианта: зэков на войне не жалели, порой не обеспечивая необходимым питанием или обмундированием, но всегда отправляя их в самые горячие точки. Не нужно было быть образованным аналитиком, чтобы понять, что их истребляли там целенаправленно на поле боя, причем это касалось всех воющих стран в мире.

Ярослав вышел на улицу из душного помещения, чтобы переждать время на улице. Задумчиво прохаживаясь по небольшой автостоянке перед зданием автосервиса, он вдруг заметил выцветший и наполовину порванный листок бумаги у себя под ногами. Такие объявления клеили на подъезды домов, остановки или просто на столбы. Несмотря на грязь и недостающую часть, он догадался, какая здесь надпись. Хотя сложно было этого не сделать, учитывая, как часто этот лозунг встречался в городе: «Сколько еще должно умереть людей, чтобы ты привился?» Под надписью было изображение девушки с красивыми глазами и в медицинской маске, а рядом название главного сайта государственного здравоохранения, QR-код и номер телефона. Он медленно наступил на листок двумя ногами, и разорвал оставшуюся часть бумажки надвое.

Если криоконсервацию еще можно как-то избежать (например, получить «бронь» с места работы как особо ценный специалист для компании и своей страны), то вакцинирования от новых вирусов избежать было практически невозможно. Введение в организм различных антиген-специфичных препаратов официально служило целью спасти тебя и окружающих людей от новых болезней и эпидемий. Разумеется, обязательном порядке инъекциям подвергались и те, кто собирался подвергать себя заморозке.

Последствия от вакцинирования проявлялись у каждого человека по-разному, в зависимости от его организма, наследственности, предрасположенности к каким-нибудь болезням. Людям пожилого возраста это часто несло сильное ослабление иммунитета и смерть спустя какой-то промежуток времени. У людей молодого и среднего возраста после вакцин появлялись проблемы с зачатием детей, а еще слабость, упадок сил, депрессия и нарастающее чувство тревожности. Людей начинало еще больше страшить будущее, их уже совсем не радовала собственная жизнь, и многие из них после этого сами выбирали криоконсервацию, не выдерживая своего нового состояния организма.

Конечно, всё это происходило и во многих других странах тоже, - особенно в тех маленьких странах, где местные власти были зависимы от более могущественных государств. Те правители, кто противился новым решениям, спустя короткое время получали государственные перевороты в своих странах, отстранение от собственной должности, а через некоторое время и смерть по разным причинам. На смену им приходили послушные марионетки, и страна начинала жить по новым правилам, избавляясь от «лишних людей».

Сам Ярослав пока каким-то чудом избегал как вакцинации, так и заморозки. Директор компании, где он работал выездным сервисным инженером по обслуживанию компьютерного оборудования, ценил его профессионализм, знания и опыт, и не спешил расставаться со столь ценным сотрудником. Хотя и его, как многих других людей в стране, ежеквартально заставляли отчитываться о количестве привитых сотрудниках в компании. Да и выездная работа Ярослава спасала от прямых разговоров с проверяющими органами. Но молодой инженер знал: рано и поздно наступит тот момент, когда придется или увольняться, или опробовать на себе новую вакцину. Или, еще хуже, лично объяснять силовикам, почему его не нужно подвергать заморозке, в отличии от «других честных и патриотичных граждан».

Тем более, вероятность таких событий увеличивалась в связи с последним событием, которое произошло с ним.

Глава 2

Две недели назад он работал на выезде, почти на окраине города, ремонтируя оборудование в одном из городских офисов крупной сетевой компании. После завершения всех работ, выйдя из пафосного стеклянного многоэтажного здания и миновав закрытую от посторонних людей парковку, он не спеша направился к автобусной остановке. Вдруг его внимание привлек отчаянный крик, прерываемый грубыми возгласами и звуками ударов. Он обернулся в ту сторону, мгновенно отвлекшись от всех своих мыслей. Четверо мужчин, смеясь и что-то выкрикивая, поочередно наносили удары лежачему человеку. Тот, в свою очередь, периодически громко кричал, пытался увернуться от ударов и делал слабые и безуспешные попытки подняться на ноги.

Обычно Яр обходил подобные драки стороной, справедливо, как ему казалось, рассуждая, что потерпевшие мужчины в таких случаях сами виноваты, что не носят с собой элементарные предметы самообороны и не владеют хотя бы примитивными бойцовскими навыками. Конечно, огнестрельное оружие сейчас дорогое удовольствие, да и получить его стало практически нереально. Но ведь газовый баллончик или нож уж точно можно иметь при себе.

Тем не менее, он всё равно слегка замедлил шаг и с интересом начал смотреть в сторону драки.

- Эй, слышь, интересно, да? Проваливай, пока тоже не получил! – крикнул ему один из нападавших, заметив пристально наблюдающего за их действиями прохожего. Затем показал в его сторону средний палец, и, громко рассмеявшись, упиваясь собственной смелостью и безнаказанностью, отвернулся. «Похоже, какие-то мигранты. Да еще и изрядно пьяные. Если вмешаться, то быстро расправиться с ними не займет много времени», - подумал вдруг Яр, почувствовав прилив адреналина. Настроение после окончания рабочего дня вдруг резко стало улучшаться, предчувствуя незапланированное развлечение.

Он быстро осмотрелся по сторонам. Улица была практически безлюдной, редкие прохожие старались не обращать внимания на драку и быстро проходили мимо. Так и не ответив себе на вопрос, зачем сейчас это ему нужно, он вдруг сорвался с места и легким бегом отправился спасать неизвестного ему человека.

Запах перегара Ярослав почувствовал еще за несколько метров от места события. Все четверо нападавших людей стояли к нему в этот момент спиной. На некоторое время, прекратив избиение, видимо, чтобы перевести дух, они обменивались веселыми репликами между собой. Мужчина на земле стонал, уже не предпринимая попытки встать.