Повесть о армянской мусульманке

– У нас дома гость – что, я буду сидеть у себя в комнате? – возмущалась я.

– Он далеко не гость в нашем доме. Ты разве не помнишь Севака? Хотя, ты тогда ещё совсем маленькой была, когда он уже в четвёртый класс ходил.

– Ладно, пусть не гость, но всё же не прилично – надо же приготовить что—нибудь…

– Нарминэ, ничего не нужно, – перебил меня Севак. – Правда, иди, отдохни и полежи. Мы с дядей, – он хитро взглянул на папу, – сами управимся.

Я смотрела на Севака, пытаясь понять взгляд, с которым он смотрел на моего отца. В голове я уже успела понапридумывать множество ужасных вещей, которые он мог бы сделать с папой. Но, откинув дурные мысли прочь, решила согласиться. Папа помог устроиться поудобнее, включил мне телевизор и вышел, закрыв за собой дверь. Я лежала, смотря индийский сериал. Спустя пять минут за дверью послышались шаги и грохоты падающих кастрюль на кухне. Я засмеялась, представляя, как кастрюля падает с верхней полки шкафа прямо на голову Севака. Мой смех прервал стук в дверь.

– Заходите, – произнесла я, пытаясь преодолеть новую волну нахлынувшего смеха.

– Нармин, там… – Не успел Севак договорить, как цепкая девичья рука схватила его за плечо и потянула от двери.

– Я сама, – сказала Лилит и, хлопнув дверью перед лицом четвероюродного брата, прыгнула ко мне на кровать.

– Я так перепугалась за тебя! – В словах кареглазой я почувствовала искренность и обняла её.

– Ничего же не случилось, – обнимая сестру, сказала я. Лилит отпрянула от меня.

– Ничего не случилось? – не понимая, спросила она и взглянула в мои глаза.

– Ну, ладно, подумаешь, ногу подвернула, с кем ни бывает, – пожала плечами.

– Нармин, Севак сказал, что тебя хотели опрыснуть кислотой.

– Что-о-о-о?! – протянув это слово, закричала я.

– Да, – кивнула головой, – я слышала, как мой папа спрашивал у него о случившемся, и он сказал, что, проходя мимо, услышал о разговоре двух девушек. – В этот момент она рассказала мне всё, что услышала, а я пыталась переварить полученную информацию. Между нами наступило молчание, и каждая из нас думала о своём. Лишь звуки телевизора нарушали эту тишину. Мой телефон уведомил о полученном новом сообщении, и мы обе вздрогнули от неожиданности.

– Ты всё ещё не поменяла звук для сообщений? – Лилит взяла мою сумку со стула перед туалетным столиком и хотела отнести мне.

– Достань телефон и положи опять на стул, – попросила я.

– О'кей, – сказала она и, открыв сумку, взяла мой телефон.

– Я тебя всё равно ненавижу и уничтожу, – тихо произнесла Лилит, с шоком смотря в мой телефон.

– Что? – не расслышав, спросила я, но она продолжала стоять как вкопанная и перечитывать сообщение. – Лилит, что там? – Я потянула голову вверх, как страус, желая рассмотреть, но сделать это было невозможно, ведь она стояла на расстоянии вытянутой руки.

– Н-ничего… – замешкаясь, произнесла она. – Нарминэ, можно я возьму твой телефон? Я хотела музыку на свой переписать, но дома забыла. Сегодня вечером верну.

– Хорошо, если хочешь, можешь вернуть завтра – мне он сегодня вряд ли приходится.

– Хорошо. Поправляйся, вечером зайду. – Лилит выбежала из комнаты, захлопнув дверью.

– А что, Лилит уже ушла? – спросил папа, зайдя через двадцать минут после ухода шоколадки.

– Да, – сказала я, переключая каналы, и взглянула на отца. – Она минут двадцать назад ушла, сказала, что зайдёт вечером.

– А я думал, что она пообедает с нами, – папа закусил нижнюю губу. – Хм, ну, ладно.

– Я принёс тебе обед, – Севак зашёл ко мне в комнату с подносом, полным еды, и стаканом свежевыжатого яблочного сока.

– Спасибо, – поблагодарила я, устраиваясь поудобнее.

Тем временем, пока я уплетала вкусный суп и ни о чём не подозревала, Лилит с бешеной скоростью вбежала в дом.

– Каринэ! – закричала она, снимая обувь. – Каринэ!!!

Но ответом была тишина.

«Обувь её тут, значит, она дома…», – подумала Лилит, смотря на ботинки в коридоре.

– Да, вот и я тебе говорю! – Послышались звуки из комнаты Карины. – Она не та, за кого себя выдаёт, строит из себя такую правильную и скромную, а сама…

– что-то я не думаю, чтобы она была иной, – послышался в ответ женский голос с каким—то странным акцентом. – На вид нормальная и обычная девочка.

– Да я говорю тебе: эту Нарминэ ещё как надо проучить за всё хорошее.

– Каринэ, хватит! – послышался грохот. – Она твоя двоюродная сестра. Откуда такая ненависть?

– Она всегда мне завидовала и всех направляет против меня, ходит такая хорошенькая, а на самом деле змея подколодная.

– Откуда у тебя такие мысли? – с нескрываемым удивлением в голосе спросила девушка.

– Просто я умная, а не такая тупая, как эта Нарминэ.

– Карина, побойся Бога. Нельзя ненавидеть кого—то, это большой грех.

– Ой, Айлин, и давно ты стала такой богобоязненной? – с сарказмом произнесла Карина.

«Айлин! – с ужасом пронеслось в голове Лилит. – Как Карина посмела впустить в наш дом эту?..»

– Делай, как знаешь, но я тебя предупредила. И я не собираюсь участвовать в твоих коварных планах. – Послышалось цоканье каблуков, и Лилит сразу отбежала в сторону своей комнаты. Тихонечко закрыв дверь, девочка прислонила ухо к двери, чтобы послушать, и достала телефон.

– Подумай хорошенько, мы могли бы быть хорошей командой против неё.

– Я тебе уже всё сказала. Она хорошая девушка, и я даже завидую ей. Жаль, что у меня в своё время не было такого отца, который был бы за меня горой и учил жизни. – Входная дверь открылась, и Лилит немного приоткрыла дверь из своей комнаты, желая заснять разговаривающих. – И ещё, не приходи больше ко мне и забудь, что мы дружили.

– Но почему?

– Если ты способна продать свою родную—двоюродную сестру, то мне страшно подумать, что ты можешь сделать со своими друзьями и подругами. Держись от меня подальше.

Наступила тишина, и лишь по звуку повернувшегося ключа можно было понять, что Айлин ушла. Лилит выключила видеозапись, приставила телефон к подбородку, начала стучать последним по гаджету, раздумывая о дальнейших её действиях.

4. Затишье перед бурей

Что такое жизнь? Она коротка и скоротечна, прекрасна и страшна. Предать тебя может каждый: вот вы общаетесь, дружите с человеком, а потом выясняется, что он лгал тебе. Как легко люди способны предать того, кому мило улыбались в лицо. Но самое страшное, когда предаёт тебя твой родной человек…

– Каринэ! – закричала Лилит, когда увидела свою старшую сестру, сидящую со мной у меня в комнате. От неожиданности я вздрогнула, а Карина осталась сидеть, как ни в чём не бывало. – Ты почему здесь? – спросила сестру Лилит.

– Если ты не знаешь, то Нарминэ подвернула ногу, и вот я пришла её навестить и принесла кусочек гранатового пирога, который мама испекла.

– Очень вкусный, – сказала я, смотря на озлобленное выражение лица Лилит, направленное в сторону Карины.

– Каринэ, а тебе не пора идти уже? Не засиделась ли ты? – с грубой ноткой в голосе поинтересовалась Лилит.

Тогда я ещё ничего не знала и сидела, не понимая, как Лиля может так обращаться к своей родной старшей сестре. Поэтому, округлив глаза, я наблюдала то за Лилит, которая готова была взорваться от злобы, то за Кариной, которая сидела со спокойным лицом.

– Лилит, не забывай, что я тебя старше, сестрёнка. Родители учили нас уважению.

– А что они про уважение к младшим говорили? Особенно про двоюродных кровных сестер. – После этих слов кучерявой пришло время Карины удивляться. – Не делай вид, будто не понимаешь, о чём я. Я все знаю, и молись, чтобы я не рассказала об этом родителям.

– Ах ты мразь! – закричала Карина и, взбесившись, подбежала к своей младшей сестре, вцепившись в её волосы.

– Девочки, хватит, что вы делаете? – пыталась успокоить их я, но они не слушали меня и лишь продолжали биться.

– Ты, маленькая тварь, – говорила Карина своей сестре. А я сидела, округлив глаза от новых, неизвестных мне слов.

– Девочки, хватит! – закричала я, но это было бесполезно.

– Папа! – начала я звать на помощь, – папа! Севак! Севак! – Но дома никого не было, а я продолжала кричать, периодически обращаясь к девочкам. – Севак! Папа! Папа! Девочки, перестаньте!

Дверь в комнату распахнулась, и в неё ворвался Севак: увидев дерущихся, он начал разнимать их.

– Что тут происходит?! – спросил следом вошедший отец.

– Держи язык за зубами, малявка, если не хочешь остаться без него. А ты, – Карина посмотрела на меня, и я заметила, что Лилит поставила ей огромный фингал под правым глазом. – Ты ещё за все заплатишь – это еще не конец, а только начало. – Бросив холодный, презрительный и ненавистный взгляд, Карина покинула нашу квартиру.

– Что случилось? – спросил Севак, смотря то на меня, то на Лилит.

Нижняя губа девушки была разбита, и из неё текла кровь. Увидев это, отец увел её на кухню обрабатывать рану, оставив нас с Севаком одних.

– Я не знаю, что произошло, – после минутного пожирания меня взглядом Севаком произнесла я. Парень был моим четвероюродным братом, и в начале я даже была рада, что такой красивый молодой человек, является моим родственником. Но внешность обманчива, не нужно судить человека только по его виду – внутренне он должен быть красив, а не внешне. Общаться и дружить вам с душой человека, а не его физической оболочкой. Как раз—таки душа Севака мне не нравилась, особенно его взгляд, с каким он смотрел на меня.

– Что они, так просто на ровном месте подрались?

– Карина зашла проведать меня и принесла мне очень вкусный гранатовый пирог – там ещё осталось, кстати. Затем мы сидели и разговаривали о чём—то неважном, зашла Лилит… – Я кратко пересказала брату, что произошло, опустив в конце взгляд. – Ну и вот…

– Странно… – задумчиво произнёс Севак, поглаживая свой подбородок. – О чём говорила Карина? За что ты заплатишь? Что ты такого сделала?

– Я не знаю, – пожала плечами. – Мне ещё с детства кажется, – чуть тише сказала я, – но я отгоняю эти мысли, ведь такого не может быть…

– Что тебе кажется? – перебив меня, спросил Севак.

– Что она ненавидит меня… но за что? Я ей ничего плохого не сделала. Я стараюсь отогнать эту догадку прочь.

– Почему?

– Потому что Господь создал нас для того, чтобы мы любили друг друга и почитали старших, уважали их, а не ненавидели. А также она – моя двоюродная сестра, как она может меня ненавидеть? – Я подняла свой взгляд и сделала заключение. – Это же бред, – снова пожала плечами.

– Бред, не бред – увидим, – Севак задумчиво смотрел на меня, а после покинул комнату. Тогда мне ещё не было известно, что в жизни возможно и такое. И вправду говорят, что даже самые близкие могут предать. Но об этом позже. Сейчас я просто обедала и смотрела телевизор.

___

Спустя неделю мне всё—таки разрешили вставать, но ненадолго, и передвигаться нужно было с палкой, чтобы не нагружать ногу. Я была счастлива, что наконец—то могла ходить, посещать школу – до третьего или четвёртого урока. В школе меня все знали, точно так же, как и в классе, поэтому моему приходу были рады все.

– О-о-о-о! – закричали мальчишки в классе и захлопали при виде меня. Все одноклассники были рады тому, что я вернулась, так же, как и я была рада им всем. Карина смотрела на меня каким—то странным взглядом, а Лилит наблюдала за старшей сестрой с презрением.

– У вас что-то произошло? – спросила я за обедом, заметив, с какой ненавистью Лилит устремила свой взгляд на столик, за которым сидела Карина.

– Нет, – не поворачиваясь, ответила она. – Просто тебе лучше держаться от неё подальше.

– В смысле? – недоумевая, спросила я. – Ты о чём? Или о ком?

– Не важно, – отряхнув голову, словно прогоняя мысли в сторону, сказала она. – Просто будь осторожна, – маленькая ручка, как у пятилетнего ребёнка, легла на мою кисть.

– Хорошо, – согласилась я, а сердце почему—то подсказало продолжить: – И ты себя береги!

Я улыбнулась задумчивой Лилит и ещё не понимала, с чего вдруг произнесла последнюю фразу. Но я даже не думала об этом. На её взгляд в сторону старшей сестры решила, что они что-то не поделили и скоро помирятся. Хотя, у нас никогда не было секретов, и мы всегда друг другу говорили правду, вернее, я так думала… Тем временем, пока мы с Лилит поедали наш обед, Карина разрабатывала план мести и продумывала его до мельчайших деталей. На сердце появилась тяжесть, словно на него повесили камень, но я не обращала на это внимания. Уроки закончились быстро. Собрав свой портфель, я направилась домой, весело обсуждая с Лилит тему нашего дня рождения, который должен был быть через два дня.

– Надо же было нам так родиться, в один день и месяц, но в разные годы, – смеясь и улыбаясь, произносит сестра.

– И не говори, – соглашаюсь с ней.

Двое молодых парней в чёрных очках стояли, облокотившись о наш дом, и смотрели на нас. Заметив их, мы с Лилит перестали говорить и продолжили идти молча, смотря под ноги.

– Пока, Нармин, – попрощалась Лилит и зашла к себе в подъезд.

– Пока, – в ответ я.

Ладони вспотели, сердцебиение участилось. Становилось трудно дышать, и я начинала сильно нервничать без причины. Внезапно почувствовала на себе прожигающий насквозь взгляд и услышала чьи—то шаги сзади себя. Не оборачивалась. Пыталась как ни в чём не бывало продолжить путь. Они шли за мной. Быстро забежала в подъезд, открыла дверь и зашла в квартиру, заперевшись на все семь замков. Сердце бешено стучало в груди, я скатилась по двери вниз.

– Ты уже пришла? – спросил Севак, стоя в проходе. – что-то случилось?

– Нет… – я перевела дыхание и начала дышать носом. – Всё хорошо.

– Я вижу. Ты марафон бежала? – Ничего не ответила, поднялась с пола и, сняв обувь, зашла к себе в комнату.

Тем временем Лили, вернувшись домой, застала стоящую на кухне Карину, которая прикусывала нижнюю губу и выглядывала из окна. Лилит тихонечко подошла к сестре и стала наблюдать через её плечо за происходившим на улице. Там она увидела, как те двое парней шли за мной. Я успела забежать в подъезд, а молодые люди повернулись и посмотрели в сторону Карины.

– Чёрт! – выругалась Карина, и развернувшись, схватилась за сердце от испуга. – Ой… Ты… ты давно здесь? – подбирала слова девушка.

– Достаточно, чтобы понять, что происходит, – смотря с укоризненным взглядом на сестру, произнесла Лилит. Карина поменялась в лице: её смуглое личико заметно побледнело, а светло—карие глаза забегали по кухонной мебели.

«Неужели она все знает? – с испугом подумала брюнетка. – Нужно не показывать страх, притворюсь, что не понимаю, о чём она, и выясню, что она знает».

Но Лилит не стала продолжать разговор, лишь отвернулась и вышла из кухни. Мысли о том, что кто—то знает о её планах, не давали Карине покоя. Она желала как можно скорее избавиться от своей двоюродной сестры – Нарминэ.

«Божий одуванчик, который таковым не является. Почему же тебя все так любят?!»

Через два дня должен был состояться день рождения Лилит и Нарминэ. Вспомнив об этом, Карина подумала, что это будет отличным поводом для хорошего плана.

«Этот день будет её последним», – подумала девушка, злорадно улыбнувшись. Тем временем, пока Карина продумывала план, я ходила по дому в поиске своей заколки—бантика.

– Севак, ты не видел мою заколку? – зайдя в гостиную, спросила у четвероюродного брата. – Она такая маленькая с изображением бантика.

Взглянув на Севака, я увидела, как он стоял на стуле и смотрел на меня испуганными глазами.

– Всё в порядке? – недоумевая, интересуюсь я.

– Да, да, всё хорошо… – сказал он, пока его глаза бегали по комнате в поисках чего—то. – Заколку? Нет, не видел. Посмотри в ванной, может, там забыла.

– Ладно, – я отправилась в уборную. Внезапно дверь закрылась и послышался щелчок. Не понимая, в чём дело, я взялась за ручку и потянула её, но дверь оказалась заперта.

– Севак! Севак! – начала звать его я, хлопая ладонями по двери. – Севак! Тут дверь захлопнулась, открой мне!

– Прости, Нармин, но это ради твоего блага, – произнёс Севак за дверью. – Прости… – еле слышно прошептал он, но я услышала. Я продолжала стучать, просить открыть дверь, но никто не отвечал. Дальше я услышала шаги, звук ключей и захлопнувшейся двери.

– Просто прекрасно, – слёзы жгли глаза, а кровь прильнула к щекам, отчего те стали красными. Я не понимала, чем было вызвано такое поведение Севака и за что он извинялся: за то, что запер меня, или за что-то другое?

«Пора включать мозг и думать о том, что творится в моей жизни. Ничего не происходит по плану, не происходит так, как ты хочешь, и тем более так, как написано в Библии», – подсказал разум умную вещь.

Облокотившись о дверь, я скатилась по ней вниз и начала думать. Думать и думать. Я начала прокручивать в голове все свои мысли, которые скопились у меня за мои пятнадцать лет, и все события. Перед глазами самой первой картиной встал тот день в зоопарке, когда мы были ещё совсем маленькими, и Каринэ впервые посмотрела на меня с невероятной ненавистью, на какую только была способна в столь юном возрасте. Сейчас она уже взрослая, ей уже девятнадцать, но её ненависть не исчезла.

«из-за Карины сегодня были те парни, что шли за мной, и это она облила меня кислотой. Лилит всё это знает, поэтому и смотрит на неё с такой ненавистью», – пронеслась мысль в голове, но я выкинула её прочь, решив, что это полнейший бред и такого не может быть. Но то, что Лилит что-то знала, было очевидно, это читалось в её взгляде. Но что именно она знала, мне было неизвестно. От моих раздумий меня оторвал дверной замок. Я начала прислушиваться, звонок продолжался, тут я вспомнила о телефоне. Проверив карманы, выяснила, что забыла его в комнате. После нескольких попыток звонок прекратился. Наступила недолгая тишина, и дверь распахнулась с огромным треском.

– Ой! – закричал нежный женский голос, обладательницу которого я сразу узнала.