Путешествие в Аэдор

«Рискованное развлечение. Без некроманта могут не обойтись...»

Зрители заполнили трибуны. Шум стоял такой, что заглушал даже крики торговцев. Я заметила знамёна нескольких домов — Альбрехтов, Вольтов, Рейнмарков. Каждое королевство прислало своих всадников.

— Смотри! — Катарина ткнула меня локтем. — Вон тот, в чёрном. Это сэр Маркус. Его лошадь — чистокровный анхорн. Быстрее ветра!

Я посмотрела в ту сторону. Маркус — высокий, худощавый, с лицом, не выражающим ничего. Его конь — чёрный, как ночь, с серебряной гривой — стоял неподвижно, будто ждал команды.

«Интересно. Такой спокойный. Либо уверен в себе, либо дурак.»

Рядом с ним — рыцарь в зелёном. Катарина шепнула:

— Сэр Гастон. Вчера проиграл Артиону. Сегодня хочет реабилитироваться.

Гастон нервно поглаживал своего гнедого коня. Тот явно чувствовал настроение хозяина — уши прижаты, ноздри раздуваются.

«Неважный знак.»

А потом я увидела того, кто смог ускользнуть от моего взгляда с утра.

«Артион.»

Он сидел на коне — белом, почти серебристом в свете солнца. Без доспехов, в одном кожаном жилете. Волосы убраны назад. Лицо — спокойное, почти безразличное.

«Выглядит как человек, которому всё равно. Интересно.»

— Артион! — Катарина помахала ему.

Он поднял взгляд — на сестру и меня. На одно мгновение что-то мелькнуло в его глазах.

Потом он кивнул — едва заметно — и отвернулся.

«Странный человек.»

Труба протрубила. Всадники выстроились на старте.

— Началось! — Катарина схватила меня за руку.

Я придвинулась к краю ложи.

Десять первых всадников. Десять первых лошадей. Один победитель.

Красный платок взлетел — и полетели.

Первым рванул Маркус. Его чёрный конь взорвался со старта, как стрела из лука. За ним — рыцарь в синем, потом Гастон. Катарина нервно сжимала и разжимала мою руку, и что-то подсказывало, волновалась она не за брата. Хмыкнув мыслям, я вернулась к состязанию.

Артион шел пятым.

«Он что, специально?»

Первый вираж. Маркус сохранял лидерство. Зелёный рыцарь поравнялся с ним — плечом к плечу. Гнедой Гастона шёл третьим.

Второй вираж. Препятствие — бревно, не выше колена. Лошади перепрыгнули — все, кроме одного. Синий рыцарь замешкался, и его конь задел барьер копытом. Всадник удержался, но потерял секунды.

Три секунды. Может быть, достаточно.

Артион обходил соперников одного за другим. Плавно, без усилий. Его серебристый конь словно читал мысли хозяина — каждый поворот, каждый прыжок — идеально.

— Он впереди! — Катарина вскочила. — Смотри!

Я смотрела.

Третий вираж. Последнее препятствие — жердь, высотой в полтора человеческих роста. Маркус чуть не завалился — его конь споткнулся, но выправился. Гастон — позади, злой, яростный.

А потом — Артион.

Он не прыгал. Он взлетел.

Конь взметнулся — серебристая молния — и перемахнул через барьер, как будто его там и не было. А через мгновение — финиш.

Первый.

— Победил! — Катарина вскочила, радостно хлопая в ладоши. — Артион победил!

Я молчала.

«Пять секунд. Он выиграл с разницей в пять чертовых миллисекунд».

Это было не просто мастерство. Это было что-то ещё.

Я смотрела на Артиона — он спешился, принимая поздравления. Но взгляд его скользнул ко мне. На одно мгновение — будто случайно, будто нет.

Первый заезд. Первый победитель.

Впереди — ещё три. Финал — четвёртым.

Я проводила глазами уходящего с арены наследника Аэдора. Сильная спина. Уверенная походка. Ни одного лишнего движения.

«Кто ты такой?»

Второй заезд. Сэр Итлинк — злой, упрямый — вырвал победу у рыцаря из Лунделии. Его гнедой оказался быстрее, чем я думала.

Когда мужчина спешился и снял шлем, я узнала его.

Тот самый. Из приграничного трактира между Диацией и Гетенбургом.

Рядом с ним стоял второй — тоже знакомый. Сэр Жак кажется.

Они переглянулись. Потом Жак шепнул что-то Итлинку — и оба резко обернулись в мою сторону. Лица полного недоумения. Шок.

«Узнали. Ну надо же.»

Я прикрыла рот ладонью и хихикнула. Легко помахала им — мол, я тоже вас помню.

Катарина придвинулась:

— Ты их знаешь?

— Довелось столкнуться на постоялом дворе, — я чуть наклонилась к ней, всё ещё сдерживая смех.

Один из рыцарей что-то сказал Итлинку. Тот вновь посмотрел на меня — и я подмигнула.

Сэр Жак запнулся на ровном месте, что заставило Катарину тихо засмеяться:

— Кажется, у них осталось незабываемое впечатление о тебе.

Я вспомнила, что именно произошло на приграничье — и прыснула снова.

Третий заезд. Участники уже были на старте. Все зрители затаив дыхание ожидали, когда распорядитель махнет красным флагом, объявляя старт.

Но за секунду до, когда напряжение было уже на грани и ощущалось легким потрескиванием в воздухе, на арену ворвалась темная молния. Серый жеребец — без всадника, без узды — несся как исчадие ада. Грива развивалась, глаза метали молнии. А вместо четырех, у него было шесть ног.

Толпа ахнула, участники недоуменно провожали взглядом. Никто казалось не понимал, что происходит и что это за чудо. Жеребец пронесся по всей трассе, сбил два барьера — в щепки. И остановившись у княжеской ложи, недовольно начал бить копытом о землю.

Он смотрел злобно и будто желал растоптать находящихся здесь. Заржав, он поднялся на дыбы и треснул по деревянному барьеру.

Сидевшие внизу лиры взвизгнули. Вскочили, сжались в испуганную кучу. Конь бушевал — ржал, бился, готовый растоптать любого, кто посмеет приблизиться.

Стража вынеслась на поле, попыталась схватить и увести жеребца, но конь отбивался, крутился волчком. В конце концов будто сдавшись, он вновь вскочил на дыбы и унесся с арены прочь.

Толпа загудела.

Объявили перерыв. Зрители хлынули с трибун — галдели, перебивая друг друга:

— Что это было?!

— Откуда взялся?!

— Вы видели его ноги?!

Один стражник выносил бесчувственную Мелиссу — бледная, как полотно, рука безвольно свисает. Упала в обморок при виде разъярённого чуда.

И тут — крик. Дикий, отчаянный.

Через всё поле, не разбирая дороги, нёсся мужчина. Каштановые волосы до плеч, развиваются. Одежда трещит по швам.

— Граф Вердус, — шепнула Катарина мне на ухо. Все еще не отошедшая от произошедшего.

Граф влетел в княжескую ложу как ураган. Вырвал Мелиссу из рук ошалевшего стражника.

— Как вы смеете прикасаться к этой хрупкой женщине!

Мужчина дрожал от ярости. Глаза — бешеные. Казалось, будто он прямо сейчас наброситься на стражника.

— Граф Нолан, — голос Бернарда был спокойным, но в нём звучала сталь. — Прошу успокоиться. Лира Мелиссия Жор де Ван лишилась чувств от страха. Я велел доставить её к целителю.

Граф скрипнул зубами:

— Прошу прощения, Ваша светлость.

Но Мелиссу не отдал. Сам понес её в целительскую палатку — бережно, будто она была хрустальной вазой.

Следя за их уходом, я отметила, как граф нес Мелиссу, словно тень, привязанная к свету. Его жесты были слишком осторожными, почти робкими для такого гордого создания — будто он боялся, что одно неосторожное прикосновение может разрушить иллюзию.

В его глазах читалась искренность, но вдруг я поняла: это и есть проблема. Его искренность слишком явно выделялась на фоне ее многозначительности... Как будто он пытался влюбить в себя женщину, уже принадлежащую другому.

Оставив Катарину в обществе лир и матери, я спустилась с трибун. Решив размяться и немного развеяться. Когда, проходя около одной из палаток, обнаружила занимательную картину.

«Бонифаций, гад!»

Тихо подкравшись к палатке, заглянула внутрь. Бонифаций, этот пушистый демон, сидит на столе и с царственным видом уплетает куриную ножку. Гневно стрельнув в него взглядом, я схватила нарушителя за шкирку.

— Ты совсем обнаглел? Сколько можно жрать? Ты скоро ни в один проём не войдёшь, наглая ты морда!

Отчитывая кота, я трясла его в воздухе. И услышала за спиной тихий смешок. Я резко обернулась, всё ещё держа извивающегося демонёнка.

И встретилась с насмешливым взглядом Артиона:

— Тебе не стоит так злиться. Я лично распорядился его накормить.

Моё лицо изумлённо вытянулось. Я почувствовала, как в груди досадно тянет. «Похоже, к коту здесь относятся как к королевской особе».

Но кот... кот не мурлыкал. Он завис в руках каменным изваянием, прижав уши к голове, и смотрел на Артиона не с благодарностью, а с холодной яростью хищника, оценивающего добычу. «Не верь ему», — читалось в его глазах.

Я старалась, чтобы мой голос звучал мягко, но нотки раздражения не укрылись от наследника:

— Благодарю за заботу о коте. Но уверяю: если он станет ещё толще, то не пролезет ни в одну дверь. А мне придётся его катать на тележке.

Артион сделал шаг ближе, а его голос был полон искреннего раскаяния:

— Извини, Кас. Я не желал обидеть тебя или как-либо задеть. Но устоять перед этими глазами... я не смог.

Кинув взгляд на кота. На его обожравшейся морде было написано абсолютное противоречие словам Артиона.

— Похоже, эта бестия смогла очаровать здесь многих.

Со вздохом я вернула кота к его добыче. Княжич, будто в подтверждение моих слов, весело рассмеялся.

— Госпожа Кас, уверяю тебя, к твоей персоне здесь относятся настолько же благосклонно.

Слова его светлости тёплой волной прокатились по моему нутру, вызывая приступ смущения. «О темные, дожила... Борюсь за внимание с котом». От этой мысли мое лицо начало краснеть.

Дав себе мысленную затрещину, я вернула себе привычную холодную маску. И окинув наследника оценивающим взглядом. В моём голосе зазвенела грубая ирония:

— Если Вы не способны устоять перед взглядом кота, то как собираетесь выбирать невесту?

Брови Артиона сошлись на переносице. В одно мгновение маска веселья слетела с его лица. Он делал шаг вперёд, вторгаясь в моё личное пространство так внезапно, что я вынуждено задрала голову. Ощущая под руками его накаченную грудь.

«Чёртовы переростки.»

Его голос звучал обманчиво тихо:

— Разве выбирать невесту поручили не тебе?

Я ощущала жар его тела даже сквозь слой одежды. Почувствовав, что шея начинает ныть, сделала шаг назад.

Голос остался спокойным:

— Последнее слово за вами.

Артион не дал мне опомниться. Широкий шаг — и я прижата к комоду. Княжич уперся руками по обе стороны от меня, заключая в ловушку.

Его взгляд больше не был насмешливым; в нём кипела тихая ярость, смешанная с чем-то ещё, похожим на горькое веселье:

— Ты уверена?

Внутри всё сжималось от этого контраста между его внутренней яростью и спокойным тоном. Сердце колотилось где-то в горле.

Я заставила себя говорить ровно:

— Похоже, вас не радует скорый брак. Возможно, вы желаете обсудить это?

Мужчину будто током ударило. Он отлетел от меня к самому краю палатки, собираясь ответить...

...и мы оба застыли, услышав женские голоса.

— Здесь что, каждый день такие сюрпризы? — прозвучал тихий, недовольный, до боли знакомый голос.

— Да уж, зрелище не из дешёвых, — хмыкнула вторая.

«Опа, а она что тут забыла?»

— Я думала, сердце выпрыгнет! — третья девушка засмеялась нервно. — Как тот жеребец налетел — будто нечисть какая!

«Интересно, а эта, кто?»

Мы с Артионом стояли у задней стенки палатки — незаметно, почти вплотную друг к другу. Ни он, ни я — не шевельнулись. Слушали.

— Надеюсь, хватит на сегодня? — капризно протянула Амира.

— Кто его знает, ваше высочество. Организаторы стараются, но знамения — это не к ним, — в голосе Талиэн проскользнула усмешка.

— О чём вы? Какие знамения? — незнакомка звучала так испуганно, так по-детски, что я не произвольно закатила глаза.

Взглянув на Артиона, он лишь пожал плечами. Я промолчала, вернувшись к разговору с наружи.

— Как? Вы не знали? В летописях Бартиона Ледэра описано:

«Явится зверь из бездны ночной,

Не обузданный, яростью полной.

Стукнет трижды он лапой своей —

И мир содрогнётся от воя.

Восстанет тот, кто мёртвым должен быть,

Заберёт он владения праведных.

Три всадника явятся с севера, во главе пылающей розы.

Падет запад от черный чумы.

Да вспыхнут моря багряным пламенем.

И откроются врата преисподней,

Поглотят мир, забывший свое начало.

Развевая пепел на останках былых времен...»

За тканью шатра воцарилась тишина.

Я хмуро смотрела в пол, пытаясь осмыслить услышанное.

«Пророчество действительно существовало, но почему она решила, что именно шестиногий конь должен стать предвестником? Возможно... Нет, это сущий бред.»

Я тряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли, и перевела взгляд на Артиона. Он выглядел озадаченным, но я лишь молча покачала головой.

Подойдя к столу, взгляд скользнул на Бонифация. Тот величественно восседал на столешнице, умываясь после плотного завтрака.

Кивнув всё ещё погружённому в раздумья наследнику, я направилась к трибунам — скоро должны были возобновиться состязания. Но не успела и нескольких шагов сделать, как на пути возникло новое препятствие в виде двух знакомых фигур.

Обречённо вздохнув, глаза непроизвольно закатились. Складывалось ощущение, что кто-то специально пытался втянуть меня в то, во что я категорически не желаю быть втянутой.

«Меня это не касается. Я отдыхаю. Мне абсолютно всё равно, о чём они там беседуют.»

Тихо повторяя эти слова как мантру, я попыталась обойти мужчин по дуге. Но один из них меня окликнул.

— Епрст...

Осторожно оглянувшись через плечо, на меня взирали две пары глаз. Мило улыбнувшись, я помахала им лапой Бонифация. От чего кот недовольно заворчал. Схватив его поудобнее, я уже собиралась развернуться и уйти, но Теодор будто специально повысил голос:

— Госпожа Кас!

Я вздохнула с новой силой и глянула на кота. Тот смотрел на меня с укором: «Неужели ты позволишь ему так с собой обращаться?»

Мысленно согласившись с этой пушистой бестией, я натянула самую сладкую улыбку и развернулась к приближающимся мужчинам.

— Какая приятная встреча, лорд десница, — протянула с медовой учтивостью и повернулась к Риану. — Капитан, похоже, ваши утренние слова попали в яблочко!

Речь не произвела должного эффект, а потому мои слова проигнорировали. Тео, мягко приобнял меня за плечи и уверенно повёл прочь от шумных трибун. Риан последовал за нами, словно тень.

— Как вы себя чувствуете, госпожа Кас? — голос Тео донёсся откуда-то издалека, звуча непривычно мягко и вкрадчиво.

От этого тона у меня зачесались руки — так сильно захотелось начистить ему морду. Но я лишь плотнее сжала губы, сохраняя внешнее спокойствие.

— Благодарю, Теодор, весьма прекрасно, — мой голос прозвучал ровно, но в нём звенел лёд. — Если, конечно, не считать ночного покушения на мою честь.

Я не удержалась и бросила эту фразу, как перчатку к их ногам.

Мужчины замерли на полушаге, обменявшись быстрыми, изумлёнными взглядами. Я же с удовольствием наблюдая за их замешательством. И машинально погладила по голове Бонифация, который, казалось, разделял моё злорадство.

Капитан первым пришёл в себя. Он прочистил горло, возвращая лицу привычную маску бесстрастности.

— Имя, — его брови сошлись на переносице.

Повисла немая тишина, мы смотрели друг на друга.

Теодор же, как истинный дипломат и политик до мозга костей, тут же взял ситуацию в свои руки. Он театрально приложил ладонь к груди в области сердца и с негодующим пафосом воскликнул:

— Кто посмел нарушить покой столь... хрупкого создания? Назовите имя этого безумца, и я лично прослежу, чтобы его имя было вычеркнуто из всех летописей княжества.

Он владел искусством слова виртуозно. Его речи ложились на душу сладким мёдом, и будь я хоть немного наивнее или не знай его истинных мотивов, я бы наверняка поверила каждому слогу. Но я знала цену этой патоке.

Вместо ответа, я позволила Бонифацию с царственным видом забраться мне на плечи и растянуться там во всю длину, безжалостно отягощая и без того тяжёлую ношу моей судьбы.

Губы изогнулись в кривой усмешке. Я смотрела деснице прямо в глаза:

— Ах, лорд десница... — нарочито медленно я достала веер и начала им обмахиваться, — ...я смотрю, вы уже вовсю распоряжаетесь на чужих землях. Готовы наказывать подданных, не присягавших вашему королю. И кстати... — сделав паузу, я наклонила голову — ...с чего вы взяли, что я спала?

В воздухе повисла тишина. Теодор на мгновение потерял свою маску. В его глазах вспыхнул предостерегающий огонь — он понял, что его переиграли. Но быстро взял себя в руки.

Его тон мгновенно сменился с бархатного на стальной, но улыбка не сошла с лица:

— Ну что вы, госпожа Кас, как можно. Я бы никогда не посмел решиться на подобное, тем более в этих чудесных краях. Я лишь хотел узнать имя того, кто посмел столь пренебрежительно отнестись к вашей персоне, чтобы при первой же встрече с князем сообщить ему о столь неподобающем поведении.

Теодор позволил себе многозначительную паузу, ожидая моей реакции.

Гад был хорош, он умело играл на публику, даже если она состояла лишь из одной некромантки и молчаливого капитана.

Приподняв бровь, я согласно кивнула, принимая игру:

— Прошу простить — мой голос звучал мягко, почти извиняясь, — ...я ещё не отошла от испуга.

Я вновь начала обмахиваться веером, уводя разговор от опасной темы. Теодор тут же оказался ближе дозволенного и галантно усадил меня на ближайшую скамью.

Риан всё это время молча наблюдал за нами, словно тень. Его взгляд скользил с меня на десницу и обратно. Он не верил ни единому слову этой светской беседы.

А Бонифаций, решив, что на плечах неудобно, перебрался на стол и зевнул, чем привлёк всеобщее внимание.

Но Теодор мгновенно вернул внимание к себе:

— Надо же, в последнюю нашу встречу я считал, что он не жилец.

— Я же говорила, вам лорд, что пользы от задохлика мне никакой

Провокационно протянула я и уставилась на мужчину, который решил все же уделить внимание Бони и почесать того за ухом, за что был награждён ударом лапы. Благо обошлось без кровопролития.

Кот зашипел и прыгнул мне на колени, будто пытаясь спрятаться от этого коварного аспида.

— Значит, планируете использовать его в тёмных целях? — кровожадно спросил де Маутхен.

Я лишь пожала плечами и перевела взгляд на Риана:

— Не знала, что вы знакомы.

Капитан заметил перемену в моём тоне, но промолчал. Вместо этого он решил идти напролом:

— Это правда? Ты судья?

Он произнес это спокойно, но взгляд был цепким — Риан следил за каждым моим жестом. «Воин до мозга костей: он не умел интриговать или ходить вокруг да около — только сражаться до победы или говорить прямо. Да, в этом он был хорош.»

Я встала. Поставив кота на стол, и с вызовом посмотрела на него:

— Допустим. Тогда ты станешь последовательнее: перестанешь скрывать истинные причины своего визита ко двору Аэдора?

Я била точно, стараясь задеть по сильнее. Читала их намерения, и чувствовала: с каждой минутой ситуация накаляется. Они желали того, что я собиралась обрубить на корню. Не дав хмурому Риану вставить и слова, я повернулась к Теодору.

Мой голос звенел от холода:

— А вам, лорд десница, настоятельно рекомендую как можно скорее закончить дела и отбыть в Гетенбург. Поговаривают, князь таки возжелал встретиться с вами на личной аудиенции.

Бросая эти слова в лицо тому, в чьих руках власть, я рисковала, но промолчать было бы фатальной ошибкой. Угроза княжеской чете ощущалась всё острее. Лучше убрать лишние фигуры с доски сейчас же.

— И касательно вашего предложения... — я в последний раз обвела взглядом этих двух совершенно разных мужчин — ...вынуждена его отвергнуть. На время отбора я покину столицу, и уверяю вас, никто не сможет переубедить меня в обратном.

Взяв кота на руки, удалилась, оставляя их переваривать полученную информацию.