- -
- 100%
- +
Настоящее заступничество, явный знак от Нее. Царица Небесная любую скорбь превращает в радость. Необоримая Стена и источник Чудес! Она никогда не посрамляет уповающих на Ее помощь. Защитница святого города Белгорода, знамением вечной радости мир утешающая.
Когда остановился мой взгляд на иконе, я будто услышала Ее голос: не бойся!
На выходе из храма я уже не помнила о предостережениях таксиста. Чистое светло-синее небо, еще не весеннее, но такое ясное для зимы, выглядело совершенно мирным. Не верилось, что в нем среди ночи слышались взрывы, снова сбивали беспилотники и ракеты.
Одна моя знакомая как-то попала под обстрел посреди улицы. Там гулял только мужчина с собакой. Как они бежали в укрытие, мужчина и за ним собака, – она никогда в жизни не видела такого скоростного бега. Знакомая тоже бежала. А в душе у нее была спокойная уверенность, что Господь сохранит. Люди привыкли так жить.
Она после говорила, что рай уже есть здесь, в земной жизни. Рай – это когда ничто не волнует кроме Бога и молитвы. Тогда ничего не страшно. Счастье в душе находится. Счастье – состояние мира с Богом.
Когда-нибудь все разрушится. Земля и все дела на ней сгорят. Но сроков никто не знает. Что может устрашить христианина? «Не бойтесь, Я победил мир», – говорит Господь Иисус Христос.
От Белгорода 30% останется? Я, конечно, жить здесь уже не буду. И вообще, буду ли я жить на земле? Другие люди будут жить, и Господь сбережет верных Своих. Малое стадо.
Если Бог с нами, то ничего больше нет важного во всем мире. Пусть хоть война, хоть еще что-то, относящееся к этому временному существованию. Царство Небесное очень близко, оно внутри человека. А вечность начинается уже сейчас, в настоящем времени земной жизни.
История Варвары
Вообще Смоленский собор мне ближе от дома. Он был отреставрирован и открыт одновременно с Преображенским. Своя собственная у белгородцев чудотворная икона Пресвятой Богородицы Смоленская Одигитрия, явившаяся в XVIII веке. В честь Нее великолепный двухэтажный голубой храм на Гражданском проспекте, если идти в сторону железнодорожного вокзала.
С городской центральной площади можно свернуть на проспект и через небольшой сквер попасть к нашему дому. Так я и шла в один день на первой седмице Великого поста 2023 года. Согнутая под тяжестью пакетов в обоих руках и с невероятной болью в душе.
Почему-то в ту минуту я подумала, что Бог посылает ангелов для спасения грешников. И вдруг передо мной возникла женщина. Примерно моего возраста. Но мне она показалась молодой и красивой, похожей на ангела.
Хотя выглядела она обычно. В черных брюках, куртка расстегнута. Волосы до плеч распущены, зачесаны со лба назад. Она сидела на скамейке, где обычно курят. Но она не курила, разговаривала по телефону.
Женщина подошла ко мне целенаправленно. Больше никого в парке не было. В руке она держала крупную денежную купюру:
— Вам тяжело? Возьмите. Вот увидела, у вас такое лицо несчастное. Я помочь могу…
Мне стало неловко.
«О, Господи! Да не нужны мне деньги!», – подумала я возмущенно. Но деньги взяла, спросила, за кого помолиться, уточнив, как ее зовут.
— Варвара, – ответила она.
Я потом написала ее имя в церковной записке и немного пожалела, что быстро с ней рассталась.
Прошло меньше недели. Было воскресенье, полдень, я после литургии обычно заходила на рынок, в магазины за продуктами, и тащилась домой тем же путем с полными сумками в руках.
Зима вздумала вернуться, кружила холодная вьюга из снежной крупы и моросил колючий дождь.
Варвару я увидела внезапно, ее нетрудно было узнать снова в таком же виде, с раскрытой головой. Она буквально подскочила ко мне на площади и быстро пошла рядом.
— Слава Богу, как хорошо, что это вы! А я думала все время о вас, зачем тогда встретила, значит, нужно помочь. Пост же идет, надо помогать. Бог с меня потом спросит. И сегодня решила дождаться, когда будете снова тут проходить. Если не сегодня, то думала найти вас несмотря ни на что. А я в Смоленский собор хожу…, – и она указала рукой в сторону собора.
Я удивленно смотрела на нее сквозь крупу дождя и снега, который падал на ее волосы. Такого еще в моей жизни не было, чтобы незнакомый человек ждал на улице, не зная, пройду здесь или нет.
Мы перешли дорогу на светофоре, с площади на Гражданский проспект, она пыталась взять один из моих пакетов.
— Нужно поговорить. Пойдемте в машину, там тепло.
На стоянке перед парком она открыла дверцу новенького бежевого «Рено». Мы сели в машину.
— Думаю, можно на «ты», - Варвара смотрела на меня внимательно. - Расскажи, что у тебя, почему замученная такая?
Я коротко сказала о ситуации, в которой жила. Из монастыря меня отпустили ухаживать за мамой. Как лечить и облегчать ее состояние, я уже разобралась. Теперь приходилось круглосуточно пребывать в ее страданиях, в концентрате ее боли, ожесточения и пессимизма. Меня угнетала неопределенность. Неизвестно, сколько времени это продлится.
Варвара задумалась.
— У меня так же было, только мама у меня все терпела, не жаловалась. Но я без Бога тогда еще жила. А ты с Богом!
— Да, пройдет, трудности временные, – согласилась я с ней.
— А хочешь, я расскажу свою историю? Потому что ты же монахиня и все поймешь. И увидишь, как с людьми бывает намного хуже.
Я облегченно вздохнула. Высказаться больше нужно ей, а не мне. Варвара откинулась на спинку кожаного сидения и начала:
– Мама у меня была верующей. Она умерла от рака десять лет назад. Тоже очень долго и тяжко болела, есть вообще не могла. Я сама за ней ухаживала, брат сказал «это ваши бабские дела» и не помогал ни в чем. Мы вчетвером жили в общежитии 12 метров, мама, брат и я с дочкой. С мужем сразу разбежались, я совсем молодая выходила за него, не соображала ничего.
Я догадалась, это промежуточное. Мама больная, брат, все похоже, и у меня пройдет, безвыходных обстоятельств не бывает. У нее не это главное.
— Дочка подросла, я немного оклемалась и начала заниматься бизнесом, - продолжала Варвара, - открыла пункт в магазине, мы продавали женские вещи. Мама тогда молилась, все получилось успешно. Потом уже постепенно открыла свой магазинчик. Бизнес пошел в гору, я купила квартиру, машину. Теперь уже поменяла машину. И вот сравнительно недавно, думаю, годы летят, а для чего вообще живу. Деньги – не главное, они счастья не приносят. Чего еще хочется мне для души? Не найдя ответа, решила, что хочу замуж. Вот цель, выйти замуж именно сейчас, когда я самостоятельная успешная женщина.
Подруга посоветовала обратиться к белому магу. Белый же, а чего бояться? Известны случаи помощи, девки замуж выходят. Позвонила ему, фото скинула, заплатила. Он сказал, надо почистить энергетику, сглазы у меня накопились. «Работал» он со мной месяца четыре, на расстоянии по фотографии, но я стала чувствовать, что в душе что-то меняется, я становлюсь другой, высокомерной. А была мягкой и доброй. Потом стала ощущать – в квартире кто-то ходит. Сделалось так жутко, что не выразить.
Я рассмотрела ее ближе. Брови, конечно, накрашены, а так очень красивая. В лице что-то восточное и в то же время простая русская внешность. Волосы каштановые, глаза светло-серые.
— Ночью охватывало реальное чувство, что меня засасывает в некую страшную воронку. Чувство не только психологическое, все ощущалось и душой, и телом. Вот лежу, и какая-то огромная негативная сила давит на меня, тянет куда-то. Как объяснить свой страх, не знаю. И что делать, не знаю. Спать не могу, лежать не могу, по квартире передвигаться боюсь. Не просто мучительная тревога. Как модно сейчас выражаться, паническая атака. Нет, сильнее! У меня в теле заболело все, а главное – в голове мысли: жить не могу и не хочу. Я поняла – это маг. Теперь уже и замуж перехотела. А одна мысль, только бы прошел этот кошмар, только бы выжить, душу спасти. Я брала в руки крест, Евангелие, масло, свечи. Откуда, не знаю, нашла все это дома. Так и лежала или сидела без сна. После очередной ночи, когда, казалось, все мировое зло собралось, эта сила раздирала меня и затягивала в адскую бездну своими сетями, я еле дожила до утра и на рассвете помчалась в храм.
Потом выяснилось, был праздник Покров Божией Матери. Я прибежала в Смоленский собор. Просто знала этот храм, видела раньше. И сразу к иконе, там Покров такая большая, упала перед ней: «Спаси и помоги!» Богородица стоит и смотрит на меня. И я чувствую, как меня накрывает синее бархатное покрывало с крестами. Я видела белые кресты и ощущала тяжелую ткань. Я видела себя со стороны. Душа моя будто вышла из тела. И поняла, что другого спасения больше нет. С магом тут же рассталась. Он в недоумении: замуж не вышла, а в его услугах больше не нуждаюсь. В храме исповедалась и причастилась. Потом поехала в Оптину пустынь. Это первый большой монастырь, который мне попался и как раз туда была поездка паломническая. Там молилась, тоже причастилась. Я же виновата перед Богом, что позволила этому магу завладеть моей душой. Сама дала ему власть над собой.
Возле монастыря Оптина пустынь скиты всякие, познакомилась с монахиней Евфросинией. Она пожилая, давно живет там в домике отдельно. Отопление газовое. Попросила помощи, как раз нечем было ей заплатить по счету. Она словно меня ждала. Я сказала ей: «Будем оплачивать каждый месяц». Вот куда можно тратить деньги, вот счастье! Я очень путешествовать люблю. Потом поехала в Дивеево, в Троице-Сергиеву лавру. Там стояла в храме долго-долго у преподобного Сергия, он же чудотворец. И я почувствовала, как из груди и из головы вышел настоящий клубок змей. Я их видела, они расползлись на четыре стороны. Это все зло, которое внедрил в меня колдун. Облегчение настало такое, что передать не могу. За год у меня получилось посетить три больших монастыря. Вот в прошлом октябре был год, как я с магом распрощалась.
Я все нашла для души, только так можно жить. В этом весь смысл, чтобы помогать. Я должна помогать. Бог мне помогает, я зарабатываю больше денег и делюсь с теми, кто нуждается. Добрые дела без веры ведь не имеют значения? Живу я далеко, на улице Есенина, а езжу сюда, в Смоленский собор. Там рядом новый храм Почаевской иконы Богородицы. Но когда есть возможность, успеваю, то еду сюда на праздники, на все службы. А так, конечно, захожу в Почаевский. У нас дома есть икона Спасителя еще от прабабушки, мама мне оставила. Ну тебе полегче?
Да, конечно, я сама такого воздействия бесовской энергии никогда не испытывала. Слава Богу! Она еще спросила у меня о монастыре, почему выбрала этот путь.
Покидая машину Варвары, я оставила ей визитку моего монастыря, она написала мне номер своего телефона.
Мы встретились вскоре на Благовещение. В парке напротив стоянки, где тогда в машине беседовали. Стояла солнечная теплая погода. Варвара сказала, что была сегодня на ранней литургии.
Потом мы шли по улице, ее машина находилась через несколько кварталов. Ростом она немного пониже меня. Я заметила, что иду ссутулившись, а она шла с прямой спиной.
Варвара говорила, что они с дочкой планируют уезжать из Белгорода. Бизнес свой она собирается сворачивать. Дочь взрослая, 18 лет.
— Квартиру закроем и все. Разбомбят дом или нет, на все воля Божия. Но я верю, что все будет хорошо.
А потом еще раз мы случайно увиделись в Преображенском соборе. Пред самой Пасхой на той чудесной службе, когда читаются двенадцать Страстных Евангелий.
По телефону мы связывались редко. Только в декабре в день памяти святой великомученицы Варвары на мое поздравление с днем ангела она написала, что у нее сегодня кроме дня ангела и день рождения, и день крещения.
Я прожила в Белгороде еще полтора года, воли Божией больше не было нам встречаться. Варвара с дочерью уехали в Москву.
Ангелы имеют свойство появляться и исчезать неожиданно. Вот так они спускаются с неба и являются в образе людей. Ведь покаяние и добрые дела могут сотворить из грешного человека настоящего ангела.
Мы с тобой уже приехали
Пелагеюшка. Для кого-то это – просто бабулька, которая по церквам прогуливается целыми днями. Да, лет двадцать назад она производила впечатление бродяжки, старухи-богомолки, скитающейся по городу.
Я думала о ней постоянно все годы разлуки с Белгородом. Жива ли она и как она там? И есть ли еще в городе такая молитвенница, как Пелагея.
Поэтому несказанно обрадовалась, увидев ее снова в Преображенском соборе перед службой, сидящей на скамейке в Знаменском приделе. Пелагея внимательно смотрела на мою монашескую одежду и улыбалась. Вспомнила ли?
Глядела она ясными глазами, но один зрачок темный, помутневший. Конечно, она плохо видит. Плохо слышит, плохо ходит, но сильнее этой женщины я никого не знаю во всем городе.
Для меня Пелагея – символ православного Белгорода и самый потрясающий пример несгибаемой веры. Это лишь внешне маленькая сухонькая бабушка, а внутри гигант духа. Кажется, ростом она стала еще меньше, священники заботливо наклоняются, чтобы дать ей крест или помазать освященным маслом.
Она медленно поднимается на мраморные ступеньки к раке святителя Иоасафа, еще медленнее спускается. Батюшка каждый раз терпеливо ждет ее, потом окропляет святой водой. А я жду от нее очередного поучения.
— В спирт верят, а в святую воду не верят! – говорит она строго, но лицо сияет улыбкой. – Они не понимают! Маска закрывает не от вируса, а от благодати.
Вот, я не сомневалась, Пелагея такая же непреклонная и никакие эпидемии не в силах ее устрашить. Она не осуждает никого, просто сокрушается о новых реалиях. Она и раньше не любила, когда иконы спиртом протирали. Как все бабушки, ворчит на молодое поколение. Но ворчит по-доброму.
Между прочим, Пелагея еще не достигла глубокой старости, не знаю точно, когда ей исполнилось восемьдесят лет.
Нищенка, бомжиха и так далее… Как только ее не называли даже приличные верующие люди. Но лишь те, кто не знал ее лично.
«Чем хуже о нас говорят, тем лучше. Если мир нас ненавидит, значит, мы Христовы!» – хитро улыбалась она. Она всегда была чисто и аккуратно одета, в лохмотьях я ее никогда не видела.
Было время, когда она путешествовала на электричке из Белгорода в Харьков и обратно. Конечно, теперь скорбит ее душа об Украине с ее многочисленными святынями, но кому, как не Пелагее, понять это попущение Божие. Она смиряется совершенно со всем и благодарит Бога за все. За скорбь и за радость.
Когда-то мы часто общались, я даже избегала ее. Потому что, бывало, зайду в собор утром по-быстрому, перед работой, а Пелагея остановит и начинает рассказывать, как она в детдоме трудилась. Как воспитывала сирот, веру в Бога им прививала. Могла выдать и что-нибудь иносказательное. Я нервничаю, что спешу, а ей делать нечего.
Я вечно куда-то спешу.
Помню, тогда она ночевала на вокзале. Чтобы это приостановить, Марина Викторовна, директор Духовно-просветительского Центра, пускала ее тайно в свой Центр-музей, размещенный в здании бывшего католического костела.
Прихожу как-то в Центр, Пелагея сидит в кабинете Марины Викторовны. На полу стоят ее сумки, на столе литровая банка. Пелагея сосредоточенно смотрит, как в банке кипятится вода. Через минуту она ловко вытаскивает кипятильник и заливает пачку вермишели «Ролтон» в миске. Казалось, она получала удовольствие от такого образа жизни.
Марина Викторовна и сообщила мне теперь о судьбе Пелагеи. Позади тяжелый период. Она, действительно, долго бомжевала, жила в одной хижине без отопления и света, а сейчас и пенсию свою выхлопотала, и с детьми воссоединилась. У нее же в Харькове раньше квартира была. Сын ее Сашка вернулся из тюрьмы. Сыновья Никита и Сашка. Насколько я помню, Сашка младший, а старший тоже где-то скитался. Недавно они купили домик в селе и теперь живут вместе. Далеко, правда, от храма. Но Пелагея в город ездит на такси.
Никогда не замечала, что она горюет о чем-то. «Молитесь за Сашку», – все просила. Может, и говорила о тюрьме, да я не придавала значения. Она всегда была жизнерадостной. И разве могут какие-то трудности ее ожесточить?
— «От Меня это было» читала? Помнишь, как там сказано? «Не просила ли ты, чтобы Я научил тебя смирению? И вот Я поставил тебя в ту именно среду…», – напоминает мне эта маленькая подвижница, знающая наизусть все важные изречения святых отцов.
А кто еще в Белгороде молился о строительстве храма? Молились многие, это не удивительно, храмы часто возводились стараниями архиерея.
Но кто больше всех ходатайствовал Богу о появлении в городе храма именно в честь Почаевской иконы Пресвятой Богородицы! Она мне рассказывала тогда, почему Почаевская. Потому что 5-е августа, праздник этой иконы – день освобождения Белгорода от немцев в Великой Отечественной войне. И улица в городе есть «Пятого августа», которую давно пора переименовать в Почаевскую.
Пелагея могла и лично владыку в этом убедить. Я храм посетила, с настоятелем познакомилась. Отец Михаил сообщил, что он служил когда-то в Преображенском соборе, в первые годы его возрождения.
Храм Почаевский белый, купола золотые, возносящийся к небу, как свеча. Высота с 10-этажный дом, один купол в центре, четыре по бокам. Внутри стены расписаны и все иконы писанные. Я о таком мечтала раньше, а когда не жила в родном городе, его и построили.
Но я просто мечтала, а Пелагея молилась со всей силой своей веры.
Как-то стою я на литургии в соборе не на своем обычном месте в центре, а под плащаницей Богородицы в Знаменском приделе. После запричастного стиха оборачиваюсь и вижу совсем близко Пелагею в голубом платочке. Говорю ей:
— Пелагея, Христос Воскресе!
Только это приветствие показалось мне самым уместным, хотя до Пасхи было еще далеко. Она серьезно, радостно, с торжественным блеском в глазах ответила:
— Воистину Воскресе!
Между службами в храме ее можно встретить в будни. Когда в соборе тишина, слышны частые шаркающие неспешные шаги. Это Пелагея ходит, к иконам прикладывается. Она может рассказать множество историй о чудесах исцеления или вразумления людей. Но самое главное чудо – это ее беседы со святыми. Это ее молитва, беззаветная вера и доверие Господу.
Пелагея кладет на канон большое зеленое яблоко. Знаю, она усердно молится за живых и за усопших. Когда-то она жила в послушании у своего почившего супруга Димитрия. В ее памяти он жив и поныне.
— Святитель Иоасаф расстраивается, что в его храме не читают акафист иконочке Богородицы Песчанской. Ведь это его икона, которую он нашел! – вздыхает она.
Мы сидим на той скамейке, я слушаю ее и вновь спешу уходить. Пелагея держит в руках потрепанную книжку «Сборник акафистов». Может ли она думать о чем-то ином, кроме общения с Богом?
Или сидит, сосредоточенно читает акафист Богородице «Знамение», пристроюсь рядом, послушаю пять минут, как она четко и благоговейно произносит каждое слово, и можно бежать дальше.
Она узнала меня не внешне, а по духу. И ведет себя так, будто мы расстались вчера. Хотя мы не расставались, в молитве всегда были вместе.
Само собой, мне удалось не раз увидеть, как она подъезжает на такси к Преображенскому собору.
Однажды после воскресной всенощной Пелагея попросила помочь ей сесть в такси, и мы со знакомой погружали в машину ее тяжелый рюкзак и большую сумку. Что же она там носит? Такси вызвала она сама, деловито управляясь с кнопочным телефоном.
Я прожила в Белгороде почти два года. На светлой седмице договорились с подружкой и ходили звонить в колокола в Духовную семинарию. Во вторую мою Пасху, никого не встретив, я отправилась туда одна, на семинарской звоннице можно до 19 часов успеть позвонить. Прихожу и вижу – на вахте сидит Пелагеюшка рядом с незнакомой мне пожилой вахтершей.
Понимаю, зачем она здесь. Там в вестибюле семинарии есть Почаевская икона Пресвятой Богородицы. Не старая, но «намоленная». Разумеется, для Пелагеи она чудотворная. Позже я узнала, что инициатива созидания Почаевского храма исходила из семинарии, от людей, служащих и работающих здесь.
— Побудь с нами, матушка, – попросила вахтерша, когда я помучила колокола и направилась к выходу. Я ответила, что задерживаться не могу.
— Куда ты? Не спеши! Мы с тобой уже приехали, – вдруг сказала мне Пелагея.
— У меня мама больная одна дома, – пояснила я.
— А, ну тогда беги! Да не забывай: мы с тобой уже приехали, – повторила она.
— Ну как приехали… – хотелось мне завершить встречу по-умному, – Расслабляться нельзя все равно.
Пелагея меня не слышала. Она была внутри своей души. Вахтерша понимающе улыбалась.
«Тело стареет, а душа совершенствуется, – думаю я, – «Все послано Мною для совершенствования души твоей!»
Дорожка в рай
Мы с Леной любили заходить в кафе «Оранжевый остров» возле кинотеатра «Победа». Удовольствие было в том, что это получалось нечасто, только когда мы встречались после поздней литургии. Лена обычно ходила на ранние.
Лена со своей мамой жила близко, на Белгородском Арбате, их четырехэтажный дом прямо за кинотеатром примыкал к госбанку. Вера, мама Лены, тоже была давно мне знакома как прихожанка собора.
Лена инвалид детства, она родилась с генетическим нарушением строения костей и суставов. Ноги у Лены вообще не двигаются, она опирается локтями и всем туловищем на колесные ходунки и передвигается довольно быстро. Только по ровной поверхности, по ступенькам сложнее. Нужно, чтобы были перила с обеих сторон. Еще она полненькая из-за нарушения обмена веществ.
Но это не мешает ей всюду путешествовать. Каждое лето она ездит в Анапу, там у них родственники, и в Крым. А друзья у нее по всей стране, в том числе и за границей. В Крыму непременно Лена посещает парк-питомник «Тайган», обнимается и фотографируется с львятами и тигрятами.
Лена очень любит животных, отлично плавает в море, тогда ее ножки расслабляются, даже шевелятся и почти не болят. Ей полезно море.
— И сколько прошло, как ты уехала из Белгорода в монастырь? – Леночка смотрит на меня, склонив голову набок.
Я замечаю, что в ее темных кудрявых волосах появилась седина.
— … Знаю, все новости знаю. И что мощи священномученика Никодима обрели, когда строили здание митрополии, и что несколько новых храмов воздвигли. Все знаю. И что на Святой Земле вы были.
— Не плати, я заплачу бонусами! У меня очень много бонусов, – кричит Лена и протягивает на кассе свой телефон.
Мы, расположившись за высоким столиком, пьем свежезаваренный чай с вафельными трубочками со сгущенкой.
С ее заболеванием вообще не ходят, а она ходит! Когда-то Лена смело признавалась, что «бегает к святителю Иоасафу каждый день».
Если она, опираясь на ручки, усядется на деревянную перекладину своих ходунков, то они превращаются в уютную машинку-коляску, только надо, чтобы другой человек катил ее. Тогда Лена сидит, вытянув ноги и блаженствует.
Личико у нее детское, а в 2023 году Лене исполнился полтинник, как говорили друзья. Умственно она совершенно нормальная. А ее маме уже шел восемьдесят восьмой год. Дома у них я бывала и раньше, поражал порядок и чистота в обоих комнатах. Большая, зал – комната Веры, а в маленькой размещалась Лена.
— Помнишь, как мы с тобой в Рыльск ездили? – щурится от солнца Лена, – Ночевали там в храме на коврах…
Я не помню. В Холковский Свято-Троицкий монастырь, что в нашей Белгородской области ездили, ходили там вместе по холмам. Но в Рыльске я была однажды морозной зимой, в феврале. А Лена, наверное, раз триста. Она перепутала.
Раньше к ней домой ходили помогать семинаристы, сестры из Сестричества милосердия. Но она не сидела без дела, постоянно занималась каким-нибудь бизнесом. Продавала пищевые добавки на основе меда. А в праздничные дни, когда люди шли на площадь, Лена обязательно взвешивала. У нее были напольные весы, с которыми она садилась возле своего дома и радостно предлагала всем прохожим узнать свой вес. Брала за это копейки, но все-таки зарабатывала.
Лена может мгновенно привлечь несколько помощников. Она говорит с такими завораживающими интонациями и так умилительно звучит ее голос, что вокруг тут же собираются несколько мужчин, готовых ее вместе с тяжелыми ходунками отнести, перенести и поднять, куда надо, в любой вагон или самолет.