Возврат

И обратился я, и видел под солнцем, что не проворным достаётся успешный бег и не храбрым – победа, и не мудрым хлеб, и не разумным – богатство, и не искусным – благорасположение, но время и случай постигнет всех их. Ибо человек не знает своего времени.

1

Вечерело. В старом городском парке осенний ветер срывал с деревьев желтые листья и нёс их по воздуху вдоль аллей, то бережно, то небрежно опуская на пёстрый ковёр из их собратьев, совершивших этот путь раньше. Вершины деревьев тихо качались в такт ветру, словно провожая уходящий день. Сумерки медленно опускались на аллеи, стирая контуры скамеек, построек, дорожек и стволов деревьев. Только южная часть парка была обжита: вдоль заасфальтированных дорожек стояли десятка два скамеек и киоски, где продавалось пиво и мороженое, на полянке – детская площадка с аттракционами. Большая же часть была не освоена и напоминала лес. На севере он заканчивался глубоким оврагом, по дну которого бежал ручей.

По центральной алее быстрым, спортивным шагом шёл мужчина средних лет. В каждом движении пешехода чувствовалось, что дорога ему хорошо знакома. И, действительно, он каждый вечер совершал часовую прогулку, проходя по парку вдоль и поперек, считая это полезным не только для физического, но и душевного состояния.

Максим Николаевич Северов был руководителем и одновременно основным владельцем крупной медицинской фирмы и жил поблизости на одной из трёх новых улиц, расположенных в южной части города. В последние годы они были застроены современными, большей частью двухэтажными домами, ограждёнными высокими кирпичными заборами с коваными воротами. Изредка ворота открывались, выпуская на улицу тихо урчащие дорогие иномарки. Жители домов общались друг с другом мало, предпочитая бытовым контактам корпоративные интересы. Никто не знал, что творилось за этими заборами и стенами, какие душевные бури, какие трагедии или радостные события там происходили. Хозяева домов умели скрывать свои чувства и своё любопытство. Поэтому никто, никогда не спрашивал соседа, как он стал владельцем огромного двухэтажного, двенадцатикомнатного дома, расположенного на сорока сотках земли превращённой в красивый ландшафтный парк.

Максим Николаевич жил один. Два раза в неделю к нему приходила женщина, которая убирала помещения, стирала, гладила бельё и одежду, готовила пищу. Всё остальное время ничто не нарушало тишину в доме. Это вовсе не означало, что в жизни Северова не было женщин. Периодически у него возникали кратковременные романы, зачастую доходящие до постельных сцен. Однако каждый раз, когда процесс общения затягивался, в памяти всё чаще и чаще всплывал образ Лены, Леночки, ушедшей навсегда много лет назад. В первые дни он мог с этим бороться, внушая себе, что, жизнь идёт вперёд, что прошлого не вернуть, что Лена уже только память, с которой надо считаться, но нельзя от неё зависеть. Однако воспоминания становились всё более яркими, более навязчивыми, заполняли всё его сознание, лишали сна. На работе он становился рассеянным и обращал на себя внимание подчинённых. Возникало ощущение слабости, терялся интерес ко всему. Женщина, которая раньше привлекала его, вдруг становилась тусклой и неинтересной. Хотелось уйти, спрятаться, побыть наедине с самим собой. Это неизбежно вело к разрыву, после которого Северов успокаивался и возвращался в своё обычное жизненное русло.

«Ну что ж, пора домой. Сегодня я неплохо прогулялся и думаю, что достаточно. Дома ещё есть работа» – подумал Северов, вспомнив о том, что осталась недописанной статья, которую он обещал завтра отправить в журнал.

Выйдя из парка и пройдя по улице мимо двух десятков домов, каждый из которых был своеобразным произведением архитектуры, Максим Николаевич подошёл к своим воротам.

– Ключи, где же ключи, – пробормотал он, опустив руку в карман.

Ну, конечно же, потерял их возле той скамейки, подбирая с земли красивые опавшие листья клёна.

– Какая досада. Придётся возвращаться. Уже темнеет. Слава Богу, что у меня есть фонарик.

Было почти темно. Становилось прохладнее. Начал накрапывать мелкий осенний дождь. Ветер по-прежнему шумел в вершинах старых лип вдоль главной аллеи. Добравшись до запомнившейся скамейки, мужчина включил фонарик и принялся тщательно обыскивать территорию вокруг нее. Наконец в неярком свете блеснули злосчастные ключи, упавшие на землю позади скамейки. Выругавшись про себя, он засунул их в карман, собираясь возвращаться домой. И в это время услышал, какой-то странный звук, доносящийся из темноты. Звук исходил из глубины парка, со стороны дорожки, тянущейся перпендикулярно аллеи, на которой находился Северов. На этой дорожке тоже стояло две-три скамейки. Вначале ему показалась, что скулит собака. Однако, прислушавшись, понял, что это плач. Тихий жалобный плач женщины.

– Это ещё что такое, – пробормотал Максим Николаевич – только этого мне и не хватало.

Как поступить? С одной стороны, у человека, по-видимому, стряслось какое-то несчастье, и он нуждается в помощи. Но, с другой – будет ли его помощь уместна здесь, в парке, в темноте? Да и чем он сможет помочь?

Поразмыслив несколько секунд, мужчина решительно двинулся в сторону беспокоящих его звуков. Пройдя по дорожке с десяток метров, он увидел белеющий силуэт женщины. Подойдя поближе, понял, что на скамейке сидит девушка, в светлом плаще. Она сидела, сгорбившись, низко опустив голову. Её худенькие плечи вздрагивали от плача. Холодный осенний ветер трепал длинные светлые волосы, но она ни на что не обращала внимания, поглощённая своими переживаниями.

– Чем я могу Вам помочь? – произнёс Максим Николаевич и тотчас же выругал себя за банальный вопрос.

Девушка не ответила, продолжая плакать.

– Вы тут замёрзнете. Ведь уже наступает ночь. Вам нужно идти домой. Кто вас обидел?

Девушка не отвечала.

Северов разозлился. Он, взрослый солидный мужик, стоит и успокаивает какую-то взбалмошную девчонку, которая наверно просто поругалась со своим парнем.

– Послушай – он перешёл на «ты», – иди домой, а то простудишься и получишь нагоняй от родителей.

– Нет у меня ни дома, ни родителей, – всхлипывая, прошептала незнакомка.

– Как это нет! – удивлённо воскликнул мужчина.

– И идти мне некуда. Я останусь здесь. Не трогайте меня.

Нет, подумал Северов, она не обманывает, что-то действительно с ней произошло, что-то очень плохое, очень тяжелое для неё, что-то такое, чего её психика самостоятельно преодолеть не сможет. Как врач, он знал, чем и как заканчиваются подобные стрессы. Поэтому окончательно принял решение.

– Послушай меня внимательно. Ты меня не бойся. Меня зовут Максим Николаевич, я врач, живу недалеко отсюда, один в большом частном доме. Идём ко мне и там, в спокойной обстановке, если захочешь, расскажешь мне о своих проблемах, а я постараюсь тебе помочь. Подумай о моём предложении. Ты же говоришь, что идти тебе некуда. Кстати, как тебя зовут?

– Лена. Лена Берестова.

– Лена… – Словно молния сверкнула в его голове.

– Опять Лена. Почему Лена? – С того далёкого года среди женщин, с которыми встречался Северов, ни разу не было ни одной Лены.

Девушка встала и молча пошла к выходу из парка. Максим Николаевич шёл рядом.

– Что же происходит? – думал он – почему она никак не ответила на моё предложение, похоже, просто согласилась со мной. Да и куда она идёт? Ко мне или нет?

Через несколько минут они вышли на освещённую улицу, и Северов присмотрелся к девушке. Симпатичная блондинка, стройная, выше среднего роста, лет двадцати, совсем не похожая на ту его Лену.

– Ерунда это всё, – подумал он – мало ли на свете женщин с этим именем.

Тем временем они дошли до дома. Достав злосчастные ключи, он открыл калитку, а затем двери. Лена так же молча вошла в дом.

– Пожалуйста, раздевайтесь и проходите в комнату. – Северов вновь перешёл на «вы».

– Вы, наверное, голодны. Сейчас я приготовлю кофе с бутербродами. Не стесняйтесь. Хотите, я включу телевизор?

Девушка сняла свой плащ, промокшие сапожки и вошла в гостиную. Несмотря на растрёпанные волосы и заплаканное лицо, выглядела она великолепно. Нежный овал лица обрамляли пышные светлые волосы. Огромные голубые глаза с длинными ресницами насторожено смотрели на мужчину. В каждом её движении чувствовалась мягкость и в тоже время грациозность.

– Наверное, такими были средневековые принцессы, покорявшие сердца надменных гордых рыцарей, – не к месту подумал Максим Николаевич.

Лена выпила предложенное Северовым кофе с бутербродом и бездумно уставилась в экран телевизора. Хозяин дома почувствовал, что она не расположена сегодня разговаривать, хочет побыть одна, расслабиться и отдохнуть. Он знал, что после сильного нервного напряжения наступает апатия, ощущение безразличия – защита организма от стресса.

– Лена, вот Вам ключ от спальни на втором этаже. Там есть душ и туалет. Закройтесь там и отдыхайте до утра. Оставьте ключ в двери изнутри, тогда никто не сможет её открыть, даже я. – Северов улыбнулся, видя, как недоверчиво на него смотрит гостья.

Лена взяла ключ, молча кивнула и медленно стала подниматься по резной деревянной лестнице. Через минуту Максим Николаевич услышал звук закрываемой ключом двери, и всё стихло.

Хозяин дома уселся в своё любимое кресло и закрыл глаза. Дождь усилился, монотонно стуча по крыше и подоконникам. Осенний ветер заунывно завывал в каминной трубе. Сотый, тысячный раз в памяти всплыло то трагическое событие, которое положило начало всем последующим бедам и круто изменило его жизнь.

2

Максим родился во врачебной семье. Его отец был известным в городе хирургом, мать заведовала поликлиникой. Поэтому он не тяготился мыслями, что делать после окончания школы. В медицинском институте учился с удовольствием, избранная профессия ему нравилась. Он рассчитывал закончить ВУЗ с красным дипломом и поступить в аспирантуру по кардиологии. Кроме этого серьёзно увлекался боевыми искусствами, уже через три года он стал победителем областного соревнования и надеялся в скором времени получить чёрный пояс.

Как-то в конце мая перед государственными экзаменами к нему домой пришёл Володя – лучший друг и сокурсник.

– Послушай, Максим, что ты сидишь и целый день зубришь. Идём со мной. Сегодня в институте концерт художественной самодеятельности, а потом будут танцы. Хочешь, я тебя познакомлю с Леной Жуковской, с пятого курса. Она будет ведущей.

Молодой человек улыбнулся. Он очень хорошо знал Володю. Не желающий себя утруждать учёбой, Володя был прекрасным человеком и хорошим товарищем. В нём удивительно сочеталось стойкое нежелание учиться и желание быть хорошим врачом. Он никогда не подводил своих товарищей, был в курсе всех дел, являлся душой любой компании, прекрасно исполняя бардовские песни. Поэтому его предложение Северов встретил с энтузиазмом.

Концерт Максиму понравился. Но больше всего понравилась Лена. Высокая стройная шатенка в великолепном платье, несомненно, являлась «гвоздём» программы. Она была не только ведущей, но и пела, танцевала, рассказывала смешные истории. В каждом её движении, в каждом жесте чувствовались изящность и грациозность, которые нельзя приобрести, но которые даются человеку от рождения Богом. К концу концерта он был почти влюблён в очаровательную ведущую.

– Познакомься, это мой лучший друг, Максим, – представил Северова Володя, когда все вышли в зал, где должны были начаться танцы. – Он не только будущее научное светило, но и классный боец. У него «чёрный пояс». Я видел, как он запросто раскидал трёх здоровых мужиков.

Володя что-то ещё болтал, но Максим его уже не слушал, глядя на Лену. Вблизи она ему понравилась ещё больше. В ней было что-то необыкновенное, что-то волшебное, словно она была не студенткой института, а прекрасной феей из сказочной страны. Северов понял, что он вот так, неожиданно для него самого себя, влюбился в эту девушку и, очень серьёзно.

Вечер прошёл прекрасно. Максим не отходил от Лены. Видимо и он ей понравился, потому что она в его присутствии отшила нескольких навязчивых поклонников, приглашающих её танцевать. Провожая девушку домой, Северов договорился о встрече на следующий день. Далее их встречи стали всё более частыми, более интимными. Максим обожал свою избранницу. Его восхищала её энергия, дружелюбие, практичность. Лена обладала неким сверхъестественным чутьём различать хороших и плохих людей. В то же время она никогда не давала людям резких оценок, старалась, по возможности, помочь даже тем, от кого не было никакого проку. Постепенно она заполнила всю его жизнь. На работе, дома, во время встреч с друзьями он постоянно думал о ней: что она делает, куда идёт, с кем встречается.

Наконец настал момент, когда молодой человек предложил Лене выйти за него замуж.

После свадьбы они жили с его родителями. Летом путешествовали. В сентябре Максим поступил в аспирантуру, а Елена в интернатуру.

– Ну что, старик, какую я тебе нашёл подругу жизни, – сказал как-то при встрече Володя, – век будешь меня благодарить.

Сам он после интернатуры женился и работал главным врачом одной из поселковых больниц, будучи очень доволен своей должностью.

Как-то поздним осенним вечером в комнате Максима раздался телефонный звонок.

– Привет старик, – Северов услышал голос Володи, – я вижу, ты зазнался и забыл своего старого друга. Хватит тебе грызть гранит науки, сделай перерыв, приезжай ко мне в гости. Кстати, послезавтра у меня день рождения и не забудь, что это – суббота. Приезжай со своей красавицей женой. Погуляем, отметим это событие.

Максим задумался. До посёлка, где жил Володя, более ста километров. Регулярных автобусных рейсов туда не было. Придётся ехать на отцовской машине. С одной стороны очень удобно, но с другой – как он справится. Доверенность на машину у него есть. Есть водительские права. Но совершенно нет опыта. До сих пор ездил только по городу и то немного. Но не ехать нельзя. Володя обидится и обидится не на шутку.

– Ладно – решил он – поедем машиной. В конце концов, что тут такого сложного. Справлюсь.

– Леночка, нас Володя к себе приглашает. Хочешь съездить к нему на день рождения. Мы же у него ещё не были. Давай поедем.

– Конечно, поедем. Но знаешь, последнее время я себя не очень хорошо чувствую. Что-то подташнивает.

– Бог ты мой! – воскликнул Северов, – неужели…

– Да, да. Я думаю, что уже недель восемь, – ответила Лена.

– Ура! – закричал Максим, – ну ладно, не поедем.

– Нет, поедем, поедем.

До посёлка они добрались благополучно. Володя был в восторге. Стол ломился от яств. Сидели до глубокой ночи, вспоминая всех своих друзей и знакомых.

На следующий день молодой человек с трудом проснулся. Болела голова, тошнило.

– Володя, не привык я к этому, как же теперь мы будем возвращаться домой.

– Да брось ты, старик, сейчас выпьем, и всё пройдёт.

После выпитой бутылки водки он почувствовал себя лучше.

– А где же Лена? – спросил он у Володи.

– Наверное, ещё спит.

– Я пойду и посмотрю.

Максим зашёл к Лене. Она лежала на кровати бледная и вялая.

– Что случилось?

– Ты знаешь, у меня кровоточит.

– Как кровоточит?

– Очень просто. Ты что не понимаешь. Кровоточит, но не сильно. Нужно немедленно возвращаться в город. Немедленно ложиться в гинекологию.

Северов растерялся. Ситуация неожиданно сложилась достаточно серьёзная. Оставаться в селе, где даже нет гинеколога, нельзя. В то же время как ехать? Нет, нужно ехать.

– Володя, мы должны ехать.

– Ты что старик сдурел. Ты же поддатый. Тебя «менты» остановят, и будешь иметь серьёзные проблемы. Давай я сейчас найду человека, он вас отвезёт домой на вашей же машине.

Но словно упрямый бес вселился в Максима. Его «Я» требовало немедленной деятельности.

– «Нельзя медлить. Лена в опасности», – требовало оно.

– Не надо никого беспокоить. Я сам доеду.

– Говорю тебе не нужно ехать.

– Нет, я всё-таки поеду.

– Ну что ж, дело твоё, – расстроился Володя, – позвони, как приедешь.

– Володя прав, ты не можешь в таком состоянии ехать. Посмотри на себя: ты плохо спал, а сейчас опять выпил. Я не хочу, чтобы ты ехал, – Лена вышла из своей комнаты, укоризненно глядя на мужа.

И снова бес упрямства зашевелился внутри Максима, вновь его «Я» укоряло: «Ты же взрослый мужчина, неужели ты не сможешь сам решить эту проблему. Как ты будешь выглядеть в глазах жены, да и в своих собственных, если тебя на твоей же машине привезёт домой чужой человек. Сделай всё сам».

– Леночка, прошу тебя, не беспокойся, я себя отлично чувствую. Мы прекрасно доедем. Ты же сама понимаешь, что нам нужно ехать.

Погода ухудшалась с каждым часом. Шёл дождь, местами дорогу окутывал туман. Многие машины шли с зажжёнными фарами. Максим очень устал. Они уже проехали более половины пути. Голова кружилась от выпитой водки и от беспокойства за жену.

– Лена как дела? – Спросил он жену.

– Пока неплохо, – ответила Лена.

В этот момент из-за изгиба дороги выехала фура, окутанная плотным облаком водяной пыли. Через секунду облако накрыло машину. Потоки грязной воды хлынули на ветровое стекло. Он мгновенно потерял ориентацию, и в ужасе со всей силы нажал на тормоз. Машину занесло вправо. Вылетев на обочину, она правым боком зацепила придорожный столбик и, перелетев через канаву, врезалась в дерево. Что-то сильно ударило по голове, на мгновение он потерял сознание, но тотчас же пришёл в себя и почувствовал резкую боль в груди. Не хватало воздуха. Нажав на ручку, он со всей силы толкнул дверь. Дверь не поддавалась. После второго удара она, наконец, открылась. Лена! Лена! Лена! Молотом стучало в его голове. Рывком, открыв заднюю дверь, Максим увидел жену. Словно сломанная тряпичная кукла она лежала на заднем сидении. Её голова была неестественно повёрнута вбок. Из угла рта стекала струйка крови. Не помня себя от отчаяния, вытащил её из машины.

– Делай! Делай что-то, – повторял он. – Она жива! Жива! Жива!

Пульса на сонной артерии не было. В течение нескольких минут Северов в отчаянии проводил реанимацию. Но все было напрасно. Серые, широко раскрытые глаза спокойно смотрели в безразличное низкое небо. Холодный осенний дождь каплями стекал по её щёкам, а на лице застыло состояние безмятежности и умиротворения. Казалось, что она хочет спросить: «Что произошло? Что ты со мной сделал?»

Максим, обхватив руками голову, выл словно зверь, катаясь по мокрым листьям.

Тем временем на шоссе остановилось несколько машин. Испуганные люди бежали к месту происшествия. Кто-то старался успокоить злосчастного водителя, кто-то вызывал скорую помощь и милицию. Северов ничего не слышал. В его голове продолжало стучать: Лена! Лена! Лена! Вырвавшись из рук окруживших его людей, он вновь бросился к лежащей на земле жене и, обняв её, дико закричал. Почти одновременно к месту аварии подъехали сотрудники ГАИ и машина скорой помощи. Вышедший из нее врач, подошёл к лежащей на земле женщине и, взглянув на неё, беспомощно развёл руками.

Из милицейской машины вышли два сотрудника – лейтенант и сержант. Старший из них взглянув на Лену сказал: «Серьёзное дело, с трупом».

– Лейтенант, а водитель-то пьян, – произнёс сержант. – А ну, вставай, сволочь, угробил человека и расселся тут, – и дернул за воротник сидящего на земле Максима.

Что-то яркое, похожее на молнию, сверкнуло в голове Северова. С громким криком он вскочил на ноги и коротким, рассчитанным ударом ребра ладони по шее свалил младшего гаишника. Лейтенант бросился на своего противника, но, получив подсечку, упал лицом в грязь. Перескочив через лежащего на земле полицейского, он бросился бежать.

– Стой, буду стрелять! – лейтенант вскочил на ноги и дважды выстрелил.

Одна из пуль просвистела в полуметре от головы беглеца, другая срикошетила от камня.

В ту же секунду он остановился, обмяк, опустившись на землю. Без всякого сопротивления на него надели наручники и поволокли к машине. Всё вдруг стало безразличным, мозг отказывался воспринимать происходящее, наступило какое-то отупение, стало казаться, что все это происходит не с ним, что он только зритель какого-то ужасного спектакля, что это сон, что сейчас он проснётся и всё вернётся на свои места. Дальнейшие события вспоминались с трудом, отдельными фрагментами. Отделение полиции, злобные лица его сотрудников, пинки в спину, клетка «обезьянник» наполненная какими-то забулдыгами, подписание протокола, постановление об аресте, следственный изолятор – все слилось в один кошмарный поток, в котором он не мог найти ни начала, ни конца.

3

Преступление, которое совершил Северов, не представляло никакого интереса и не составляло никакой сложности для правоохранительных органов. В области каждый год происходило несколько десятков подобных трагедий, причины которых были понятны всем. Поэтому не прошло и месяца, как состоялся суд. Всё это время Максим находился в состоянии отрешённости, ему было абсолютно безразлично, что с ним будет дальше. Он мало спал, почти не ел, ни с кем не общался. Правда, сокамерники его не трогали. Они уже знали, что с ним произошло, и даже в какой-то мере ему сочувствовали.

Суд признал водителя виновным в совершении дорожно-транспортного происшествия, в результате которого погиб человек. Основное обвинение было построено на том, что Максим был пьян и в связи с этим не справился с управлением машины. Кроме этого он оказал сопротивление работникам дорожной милиции.

В результате Северов получил пять лет колонии общего режима на юго-западе Якутии. Конечно, приговор можно было смягчить, используя связи родителей в адвокатской среде. Мать на встречах с сыном уговаривала его пойти на это. Но Максим категорически отказывался. В конце концов, она согласилась, понимая его состояние. Правда, ничего не сказала о болезни отца, о похоронах Лены и о том, как проклинали сына её родители.

Лагерную жизнь он вспоминать не любил. На зоне сидели в основном такие же бедолаги, как и он, деятели теневого бизнеса, проворовавшиеся бухгалтера. Правда, были и уголовники. В первое время у него было с ними несколько стычек, но помогло каратэ. После первой драки к нему стали присматриваться, после второй – стали уважать, после третьей стали просить показать приёмы рукопашного боя. Постепенно Максим пришёл в себя. Конечно, на душе остался тяжёлый груз, но он понимал, что должен выжить, что его смерть ровным счётом ничего не изменит. Через три месяца ему дали возможность работать врачом в лагерной амбулатории, а через три года он попал под амнистию и был досрочно освобождён.

Выйдя на свободу, Северов растерялся. Что делать дальше? Куда идти? Возвращаться домой? Но, что его там ждёт? С аспирантурой покончено, начинать карьеру врача в окружении людей, которые о нём всё знают – тяжело и бесполезно. К тому же он не мог заставить себя вернуться в свой город, ходить по тем улицам, по которым он ходил с Леной. Это было превыше его сил. Поэтому решил никуда не уезжать, остаться в Якутии и устроиться на работу. Ему нравилась её суровая природа, бескрайная тайга, быстрые бурные реки, прозрачные студеные озёра, нравились люди – приветливые, немногословные северяне. В небольших редких городках и посёлках не было суеты, присущей большим европейским городам. Можно было уединиться, расслабиться, поразмыслить о жизни. А в этом он очень нуждался.

Уже через месяц он работал врачом общего профиля в больнице небольшого посёлка в ста километрах от той зоны, где раньше сидел. Больница была маленькая, но обслуживала целый улус, поэтому часто приходилось выезжать в отдалённые селения для оказания помощи пациентам. Вскоре Северов пристрастился к ещё одной деятельности в выходные дни – охоте. Приобретя неплохое ружьё фирмы «Ремингтон» бродил по тайге, восхищаясь дикой природой этого края. Первое время ходил в тайгу с Михалычем – старым местным охотником, который обучал его премудростям этого дела. Старик обучил своего подопечного ориентироваться в тайге, подкрадываться к зверю, стрелять на звук, на еле заметное движение цели, видеть боковым зрением, мгновенно реагировать на смену обстановки. Впрочем, охота никогда не была самоцелью. Максиму нравилось подобраться к зверю или к птице поближе и незаметно понаблюдать за ними. Поэтому иногда кроме ружья он носил с собой фотоаппарат.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.