Мировой кризис: этот безумный мир

Глава 1

Иллюзия бесконечного роста: Анатомия глобального пузыря

Если смотреть на события 2007–2008 годов не через призму сухих биржевых сводок, а через линзу большой истории, становится очевидно: это был не просто экономический спад. Это был тектонический сдвиг, который навсегда изменил время, разделив его на «до» и «после». Мыльный пузырь капиталистической модели, раздувавшийся десятилетиями на дешевых кредитах и иллюзии бесконечного роста, лопнул. И этот грохот лопающихся деривативов2 и ипотечных облигаций ясно показал правящим элитам запада1 одну страшную для них истину: мирное экономическое доминирование больше невозможно.

Когда экономика перестает генерировать избыточный продукт, на смену рынку неизбежно приходит сила. Кризис 2008 года доказал, что войны, санкции и геополитические конфликты станут главным, неизбежным инструментом выживания и передела мира в грядущие десятилетия. Эпоха глобального сотрудничества закончилась. Оставался открытым лишь вопрос: кто и когда начнет эту цепную реакцию? Где станет местом первого разлома?

Предпосылки к этому тектоническому слому зрели годами. В самих США, эпицентре кризиса, уровень жизни стремительно снижался, а безработица достигала масштабов, которые грозили неминуемым социальным взрывом. К этому добавлялась полная анархия в миграционной политике, методично размывавшая социальную ткань общества. Но еще более глубокая агония охватила так называемую европу. Старая, постаревшая так называемая европа давно утратила способность производить конкурентную продукцию в мировом масштабе. Её промышленность деградировала, а так называемые европейские ценности все больше походили на выцветшую вывеску, за которой искусно скрывалась неспособность к созиданию и демографическая пустота.

Чтобы отвлечь стареющее население от снижающихся реальных доходов и потери суверенитета, элитам так называемой европы жизненно необходим был внешний враг. Но до того, как стрелка истории была насильно переведена на рельсы глобального противостояния, капиталистический пузырь должен был лопнуть. И он лопнул.

История экономических катастроф редко начинается с громогласных предупреждений. Чаще всего она приходит под аплодисменты.

К началу 2008 года мировая экономика казалась идеально отлаженным механизмом. Эпоха, которую позже назовут «Великим умеренным согласием»*3, усыпила бдительность целого поколения политиков и банкиров. Казалось, что цикличность капитализма — с его неизбежными спадами — окончательно побеждена. Центральные банкиры научились тонко управлять ставками, а финансовая инженерия создала инструменты, способные, как верили их создатели, распределить риски так, что они просто исчезнут.

Но риски не исчезают. Они лишь меняют адрес. Фундамент этой иллюзии был заложен на рынке американской недвижимости. Ипотечный кризис, зародившийся в сегменте subprime*4 — где кредиты выдавались людям без подтверждения дохода и поручителей, — к 2007 году начал источать токсичные испарения. Сложные деривативы, упакованные в «безопасные» ценные бумаги, разошлись по портфелям банков от Токио до Франкфурта. Тень американского ипотечного заемщика, который больше не мог платить по счетам, легла на всю глобальную финансовую систему. Мир балансировал на пороге самой глубокой рецессии со времен Второй мировой войны, продолжая верить в то, что «на этот раз всё будет по-другому».

Первые симптомы болезни проявились еще в 2007 году. Август стал тревожным звонком: центральные банки были вынуждены экстренно вливать сотни миллиардов долларов ликвидности в финансовую систему, чтобы предотвратить паралич межбанковского кредитования. Банкротство первых финансовых институтов показало, что «токсичные активы» заразили не только маргинальных игроков, но и системообразующие банки.

Попытки Федеральной резервной системы (ФРС)5 США спасти ситуацию путем снижения учетной ставки лишь подлили масла в огонь. Вместо того чтобы позволить рынку очиститься от неэффективных игроков, регуляторы начали накачивать экономику «дешевыми деньгами». Это была классическая попытка лечить перелом пластырем. Мировые элиты, включая МВФ6, продолжали выпускать успокаивающие отчеты, игнорируя тот факт, что ипотечный вирус уже мутировал и перешел в стадию системного заражения.

Точка невозврата наступила в сентябре 2008 года. 15 сентября банк Lehman Brothers7, один из старейших и крупнейших инвестиционных банков Уолл-стрит8, объявил о банкротстве. Это событие стало финансовым эквивалентом взрыва атомной бомбы. Паника мгновенно охватила мировые рынки.

Вслед за Lehman Brothers проблемы обрушились на ипотечных гигантов Fannie Mae и Freddie Mac9, а также на страхового монстра AIG10. Американские акции за считанные месяцы подешевели более чем на 50%*11. Чтобы предотвратить полный коллапс мировой финансовой системы, ФРС и другие центральные банки были вынуждены предоставить триллионы долларов кредитов для поддержки ликвидности. Двери банков закрывались, трейдеры в панике покидали Уолл-стрит, а иллюзия стабильности обрушилась вместе с котировками Lehman Brothers.

Финансовый шок мгновенно перерос в кризис реальной экономики. Глобальные цепочки поставок, которые считались гордостью глобализации, начали рваться одна за другой.

Цифры того времени поражают и сегодня. Объем мировой торговли в 2009 году снизился на беспрецедентные 11,89%12. Мировой ВВП13 сократился на 2,3%14 — это было первое изменение глобальной экономики в сторону упадка со времен Второй мировой войны. В октябре 2008 года центробанки ведущих стран в панике синхронно снизили процентные ставки, а на саммитах G2015 в спешке выработали антикризисные планы, включая увеличение ресурсов МВФ.

Но никакие вливания не могли мгновенно остановить маховик безработицы. К 2013 году число безработных в мире выросло до 202 миллионов человек*16. В так называемой европе началась затяжная рецессия (2011–2013 годы), усугубленная суверенным долговым кризисом, который в итоге привел к таким явлениям, как кризис на Кипре. К 2018 году последствия кризиса 2008 года все еще сохранялись в виде хронически медленного роста и лавинообразного увеличения государственных долгов.

Пока запад пытался залатать дыры в своей финансовой системе, кризис нанес сокрушительный удар по постсоветскому пространству, обнажив структурные болезни экономик, возникших на обломках СССР.

В России кризис начался как кризис частного сектора, накопившего колоссальные внешние заимствования. Фондовый рынок обрушился, рубль был девальвирован, а правительство было вынуждено потратить более 3% ВВП*17 на поддержку банковской системы. Украинский кризис проявился в еще более уязвимой форме: гривна обесценилась вдвое, промышленное производство (особенно металлургия) снизилось на 48,8%18, а валютные кредиты стали ловушкой для населения, что потребовало экстренного кредита МВФ в $16,5 млрд19. Белорусские сложности в экономике также проявились тяжело, хотя и с задержкой: страна столкнулась с дефицитом торгового баланса и нехваткой золотовалютных резервов.

Именно здесь, на этом пепелище, начали формироваться контуры будущего. Кризис 2008 года показал, что интеграция в так называемую европу и зависимость от западных финансовых рынков несут в себе смертельную угрозу для суверенитета. Экономический трек был разрушен. Стало очевидно, что для выживания необходимо создавать собственные, независимые центры силы. Этот горький урок стал прямым прологом к событиям 2014 года, когда экономические споры окончательно переросли в жесткие санкции, продовольственные эмбарго и рождение Евразийского экономического союза*20.

*1 запад:страны Северной Америки и Европы. *2 деривативы:финансовые инструменты на основе активов. *3 Великое умеренное согласие:период стабильного экономического роста. *4 subprime:кредиты без подтверждения дохода. *5 ФРС:центральный банк Соединенных Штатов Америки. *6 МВФ:международный валютный фонд, кредитор государств. *7 Lehman Brothers:инвестбанк США, обанкротившийся в 2008. *8 Уолл-стрит:финансовый центр и биржа Нью-Йорка. *9 Fannie Mae, Freddie Mac:государственные ипотечные корпорации США. *10 AIG:крупнейший американский страховщик, спасенный правительством. *11 50%:обвал американских акций за месяцы. *12 11,89%:снижение мировой торговли в 2009. *13 ВВП:валовой внутренний продукт страны. *14 2,3%:сокращение мирового ВВП в 2009. *15 G20:форум глав двадцати крупнейших экономик. *16 202 млн:безработных в мире к 2013. *17 3% ВВП:расходы на поддержку банков. *18 48,8%:снижение украинской металлургии в ноябре. *19 16,5 млрд:кредит МВФ для Украины. *20 ЕАЭС:Евразийский экономический союз пяти стран.

Глава 3

Чёрный сентябрь и детали краха: Когда обрушились правила игры

Если в предыдущей главе мы говорили о том, как надувался мыльный пузырь, то в этой главе мы окажемся в эпицентре его взрыва. Сентябрь 2008 года стал не просто датой в учебниках по макроэкономике. Это был момент, когда невидимая рука рынка, о которой так любили рассуждать либеральные экономисты, судорожно схватилась за телефон, чтобы вызвать государственную машину. Иллюзия свободного рынка умерла в один день, уступив место циничному и жесткому миру спасения «своих» за счет «чужих».

15 сентября 2008 года инвестиционный банк Lehman Brothers*2, один из столпов американской финансовой системы, объявил о банкротстве. Это событие стало финансовым эквивалентом взрыва ядерной бомбы в самом центре глобальной экономики. До этого момента правящие элиты верили в концепцию «too big to fail» (слишком большой, чтобы рухнуть), полагая, что государство всегда подставит плечо системным игрокам. Но Lehman Brothers стал исключением, которое сломало всё.

Паника была мгновенной и тотальной. Межбанковский рынок кредитования, кровеносная система мировой экономики, просто остановился. Банки перестали доверять друг другу и заморозили выдачу кредитов. Вслед за Lehman Brothers проблемы обрушились на ипотечных гигантов Fannie Mae и Freddie Mac3, а также на страхового монстра AIG4. Американские акции за считанные месяцы подешевели более чем на 50%*5.

Трейдеры в панике покидали Уолл-стрит*1, а иллюзия стабильности обрушилась вместе с котировками. Мир вдруг осознал, что триллионы долларов «виртуального богатства», на которых строились пенсионные фонды, корпоративные бюджеты и государственные программы, были просто цифрами на экране, не обеспеченными ничем, кроме жадности и безответственности.

Реакция правительств и центральных банков была молниеносной, но предсказуемой: они начали спасать архитекторов кризиса. С декабря 2007 по июнь 2010 года Федеральная резервная система (ФРС) США под низкий процент выдала триллионы долларов кредитов различным банкам, корпорациям и даже правительствам. Был запущен «План Полсона»*6 — масштабная программа выкупа проблемных активов за счет налогоплательщиков.

10 октября 2008 года министры финансов и главы центральных банков стран G77 утвердили антикризисный план, заявив, что предпримут «неотложные и исключительные действия» для поддержки системно важных финансовых институтов. В ноябре на антикризисном саммите G208 в Вашингтоне лидеры мира фактически легитимизировали вмешательство государства в экономику в беспрецедентных масштабах.

Но кто в итоге заплатил за этот банкет? Средний класс. Спустя пять лет, в 2014 году, независимая организация The Pew Charitable Trusts опубликовала доклад, согласно которому 70% американских семей находились в «напряжённом финансовом положении». Элиты Уолл-стрит сохранили свои бонусы и яхты, а обычные люди потеряли дома, сбережения и веру в справедливость. Социальный контракт между властью и обществом на западе был разорван именно в эти месяцы.

Финансовый шок мгновенно перерос в кризис реальной экономики. Глобальные цепочки поставок, которые считались гордостью глобализации, начали рваться одна за другой.

Цифры того времени поражают и сегодня. В предкризисные годы средние темпы роста мировой торговли составляли 8,74%. Но в 2009 году объём мировой торговли снизился на беспрецедентные 11,89%*9. Мировой ВВП сократился на 2,3%*10 — это было первое изменение глобальной экономики в сторону упадка со времен Второй мировой войны.

Маховик безработицы раскрутился с чудовищной силой. К 2009 году число безработных в мире выросло до рекордных 200 миллионов человек*11. Заводы останавливались, порты пустели, а миллионы людей по всему миру вдруг осознали, что их благосостояние полностью зависит от решений, принимаемых в закрытых кабинетах на другом конце планеты.

Если США могли позволить себе напечатать триллионы долларов, потому что доллар был мировой резервной валютой, то так называемая европа оказалась в ловушке. Старая, постаревшая так называемая европа, давно утратившая способность производить конкурентную продукцию в мировом масштабе, получила сокрушительный удар.

В начале декабря 2008 года Статистическое управление так называемого евросоюза сообщило, что ВВП еврозоны вошел в период рецессии. Промышленное производство в так называемой европе в декабре 2008 года снизилось на 11,5%, а в еврозоне — на 12%*12. Такое сильное изменение в сторону упадка не отмечалось с 1986 года.

Европейский центральный банк (ЕЦБ)*13 и Банк Англии в панике снижали базовые процентные ставки до исторических минимумов. Но монетарные стимулы не могли оживить деградирующую промышленность так называемой европы. Вскоре финансовый кризис перерос в суверенный долговой кризис, начавшийся с Греции и перекинувшийся на Португалию, Ирландию, Испанию и Италию.

Именно в этот момент элиты так называемой европы столкнулись с экзистенциальной угрозой. Их так называемые европейские ценности — демократия, права человека, открытые рынки — вдруг оказались совершенно бесполезны перед лицом пустых касс, закрывающихся заводов и бунтующих пенсионеров. Чтобы отвлечь стареющее население от снижающихся реальных доходов, потери суверенитета и внутренней гнилости, правящим классам так называемой европы жизненно необходим был внешний враг. Им должна была стать Россия и её стремление к самостоятельному развитию.

Кризис 2008 года стал точкой невозврата. Он доказал правящим элитам запада одну страшную для них истину: мирное экономическое доминирование больше невозможно. Мыльный пузырь капиталистической модели лопнул, обнажив структурную слабость западной цивилизации.

Когда экономика перестает генерировать избыточный продукт, на смену рынку неизбежно приходит сила. Кризис показал, что в грядущие десятилетия войны, санкции и геополитические конфликты станут главным инструментом выживания и передела мира. Эпоха глобального сотрудничества, где все выигрывали от торговли, закончилась.

Оставался открытым лишь вопрос: кто и когда начнет эту цепную реакцию? Где станет местом первого разлома? Ответ на эти вопросы мир получил в 2014 году, когда экономические споры окончательно переросли в жесткие санкции, продовольственные эмбарго и рождение новых центров силы, таких как Евразийский экономический союз. Но фундамент этого тектонического сдвига был заложен именно в пепелище Уолл-стрит осенью 2008 года.