Габриель. Спасённый во тьме

Глава 1

Мудрость гласит: только глупцы бросаются в омут с головой. Но что делать, если я не могу удержаться и не влюбиться в тебя?— Элвис Пресли

Габриэль

—Точно не это я имел в виду, когда говорил, что хочу поужинать не дома, — ворчуя, лавируя между людьми с пакетами еды на вынос и нажимая кнопку лифта вбольнице.

Последниенесколько дней мы с Беатрис отмечали нашу помолвку — в основном в постели, — икогда я предложил ей выбрать место для ужина, ожидал чего угодно, но точно неэтого.

Онахихикает:

—Поверь, Грассо будет тебе благодарен за нормальную еду. К тому же ты мне должен— на этой неделе ты ведь наотрез отказался идти.

Мывыходим на этаж, где находится его палата, и я указываю направление. Мужчины удвери, стоящие на страже, выглядят откровенно ошарашенными, увидев, как яприближаюсь. Они переглядываются.

—Босс, всё в порядке? — Нико бросает быстрый взгляд на Беатрис, потом снова наменя.

—Конечно, Нико. Я пришёл проведать Грассо, — отвечаю я, прочищая горло.

Яредко навещаю людей, когда они ранены, и они это знают. На несколько секунд вкоридоре повисает неловкая тишина, прежде чем Беатрис делает шаг вперёд.

—Привет, я Беа, — с улыбкой говорит она, протягивая руку.

Никопереводит взгляд с неё на меня, потом на своего напарника Эдди — и снова наменя.

Дачтоб вас всех!

Ониведут себя так, будто напрочь разучились общаться. Я слегка наклоняю голову,надеясь, что эти идиоты поймут намёк. Похоже, сработало: Нико всё-таки берёт еёруку, но тут же запинается, не зная, пожать её или поцеловать.

Идиоты.

Беатрисне ждёт и просто берёт ситуацию в свои руки — в прямом смысле. Она самапожимает ему ладонь, избавляя парня от мучительного выбора.

—Нико, — бурчит он, украдкой бросая на меня взгляд.

Простоидиот.

Онкивает в сторону напарника:

—Это Эдди, мой напарник.

—Приятно познакомиться, Эдди, — Беатрис одаривает его дружелюбной улыбкой.

Ядаже немного впечатлён — младший идиот, по крайней мере, знает, как себя вести.Он улыбается, берёт её руку и с лёгкостью целует тыльную сторону. Я тихо рычу,когда он задерживается дольше, чем нужно. Эдди тут же дёргается и поспешноотдёргивает руку.

Явытираю её руку о свои брюки, бросая на Эдди укоризненный взгляд. Никооткрывает дверь, пропуская нас внутрь, и я успеваю заметить, как он, нераздумывая, шлёпает напарника по затылку, прежде чем дверь захлопывается.

Беатрисповорачивается ко мне, скрестив руки на груди:

—Ты ведь ничего с ним не сделаешь.

—С чего ты взяла? — лениво отзываюсь я.

Онаперекладывает подстаканник с напитками в другую руку, затем решительно хватаетменя за затылок и заставляет встретиться с ней взглядом.

—Не. Трогай. Его.

—Он знает, где границы, — отвечаю я ровным тоном.

Онамедленно тянется ко мне, касаясь губами моих, и шепчет:

—Думаю, устного предупреждения будет достаточно.

Яусмехаюсь, не отрываясь от её губ.

—Я не отчитываю своих людей, как какой-нибудь жалкий кадровый отдел.

Онасмеётся и целует меня в губы.

—Просто поговори с ним, polpetta mio (моя фрикаделька).

Яухмыляюсь, скользя рукой к её бёдру и притягивая ближе.

—Ты только что назвала меня своей фрикаделькой? — я медленно трусь носом о еёнос.

Беатриссмеётся, её глаза искрятся озорством.

—Ты же сам зовёшь меня своей маленькой картошкой, так что логично: ты мояфрикаделька!

—Только наедине, — бурчу я. — Я не хочу, чтобы эта глупость разлетелась по всемугороду.

Онаснова смеётся и касается моих губ лёгким поцелуем.

—Вы двое собираетесь и дальше мучить меня своими совсем не приватнымиразговорами, пока я тут сижу и вдыхаю аромат вкусной еды, которую, надеюсь, выпринесли, чтобы поделиться? — раздаётся ворчливый голос Грассо из-за шторки.

Беатрисхихикает и рывком отдёргивает её.

—Эй, ты! — улыбается она, обнимая Грассо и ставя напитки на столик.

—Хочу заметить, что это она меня обнимает, босс. Я совершенно беспомощен, —заявляет он, хотя сам вполне охотно тянется к ней в ответ.

Яставлю еду на прикатной столик и лениво замечаю:

—Но ты ведь не просишь её остановиться, так что…

—Габ! — возмущается Беатрис, но я лишь ухмыляюсь.

—Что? Разве не видно, что я шучу?

—Нет.

—Ну, Грассо-то понимает, когда я шучу, верно? — я смотрю на него, ожидаяподтверждения.

Онкивает, но в тот же миг бросает быстрый взгляд на Беатрис и беззвучно шепчет:

—Нет.

Беатриспытается скрыть улыбку, но я замечаю, как уголки её губ всё же слегкаподнимаются.

—Как ты себя чувствуешь? — она ставит контейнер с едой рядом с напитком. — Тебеещё долго здесь торчать?

—Да нет, через пару дней выпишут, пока только лёгкие задания. — Грассо громковыдыхает и на мгновение задерживает на мне взгляд, прежде чем продолжить: —Рана на руке — сущая царапина, а благодаря тебе я смог сохранить ногу. — Онделает паузу, затем добавляет: — Я рад, что ты здесь, Беа. Так я могу сказатьтебе спасибо лично. Ты могла бы убежать… должна была убежать, но не сделалаэтого, и мне не нужно знать, почему. Я этого никогда не забуду и буду в долгуперед тобой. Спасибо.

Онапожимает плечами, будто его слова не имеют особого веса.

—Это просто то, что сделал бы любой порядочный человек.

—Дело не в порядочности, Беа. Ты осталась, когда вокруг нас свистели пули. Тыдержалась хладнокровно и даже пристрелила парочку тех коварных ублюдков. —Грассо качает головой с отвращением, а я только надеюсь, что Беатрис незаметила его оговорку.

Ноона лишь усмехается:

—А потом Габриэль пришёл и спас положение со своими приёмами агента 007.

Сэтими словами она проходит мимо, направляясь к стулу рядом со мной, но я не даюей сесть: легко перехватываю её за талию и усаживаю к себе на колени. Онасмеётся, берёт одну картошку фри и подносит мне к губам. Я лениво принимаю её,а потом, не отводя взгляда, целую ей руку.

ГлазаГрассо расширяются, он чуть не давится чизбургером и, откашлявшись, выпаливает:

—Погодите-ка… это что, обручальное кольцо у тебя на пальце?!

Беатрисс гордостью демонстрирует руку и ухмыляется Грассо.

—Вау, это, конечно, неожиданно, но приятно. Я был уверен, что вы двое в итогеубьёте друг друга. Значит, планы поменялись? — приподнимает он бровь, но я тутже сверлю его взглядом.

Ксчастью, Беатрис настолько увлечена разглядыванием кольца, что ничего незамечает. Потом её взгляд поднимается и встречается с моим.

—Давай будем честны: мы всё равно сведём друг друга с ума. Но о каком плане тыговоришь?

—О семье Галло, — отвечаю я. Грассо погружается в свою еду, пока я продолжаю: —Мне придётся отправить им сообщение, на этот раз более чёткий сигнал, чтобы ониоставили твою семью… твоего отца… в покое.

—Думаю, устранение этого Элайджи уже справилось с этим, — лениво отзывается она,откусывая огромный кусок бургера, довольно жмурясь. — Ммм, это так вкусно…

Последнююнеделю она заставляла себя есть, хотя аппетит исчез напрочь, и каждый раз всёзаканчивалось плохо. Но, к счастью, сегодня её желудок, похоже, не протестует.

***

Яне должен подслушивать, но ничего не могу с собой поделать: заглядываю за угол,чтобы услышать, о чём Клара и Беатрис говорят за обедом.

Кларахмурится и нервно крутит кольцо на её пальце.

—Беа, ты не можешь выйти замуж за человека, которого только что встретила, —произносит она, и беспокойство ясно отражается на её лице. — Ты ведь вообщеникогда не хотела замуж.

Впамяти всплывает наш разговор. Тогда она уверенно заявила, что брак не для неё.Возможно, нам стоит обсудить это ещё раз… Но я тут же отбрасываю эту мысль,когда слышу её ответ, и, как последний идиот, не могу удержаться от улыбки.

—Я знаю, что всё кажется слишком быстрым, но для меня это правильно, Клара.

Кларапристально вглядывается в её лицо.

—Посмотри на меня, Беа, — говорит она с подозрением. — Ты с ним переспала, да?

Какони это делают?

Клараоткидывается на спинку стула; её взгляд полон недоверия.

—Я знала, что ты бы не согласилась на такое, если бы мыслила здраво и видела всёкак есть.

—И что это значит? — раздражённо спрашивает Беатрис.

—Беа, после Лео у тебя никого не было. И тот ублюдок даже не в счёт. НоГабриэль? Ты забыла, какие ужасные вещи он сказал тебе в первую же ночь послезнакомства?

Похоже,мне никогда не дадут об этом забыть.

—Он не это имел в виду.

—Не это имел в виду? — Клара резко повышает голос. — Он вообще хоть разизвинился перед тобой?

Беатрисмолчит, а я вдруг понимаю, что… никогда этого не делал.

Кларараздражённо фыркает.

—Да брось, Беа! А как же та девушка в клубе? Если есть одна, значит, есть идругие. Наверняка сотни!

Чёртвозьми.

—Он покончил с тем, что у них было. Мы любим друг друга.

—Любовь? — Клара резко встаёт, отходит от стола и скрещивает руки на груди. —Это на тебя не похоже. Ты не совершаешь импульсивных поступков. Ты всегда всёвзвешиваешь и продумываешь.

Беатрисподходит ближе и мягко кладёт руки ей на плечи.

—Я знаю, что ты волнуешься, и люблю тебя за это. Ты всегда заботилась обо мне,но, Клара… я действительно знаю, что делаю.

—Ты же понимаешь, что каждый раз, когда кто-то говорит такое, потом происходитчто-то ужасное? — Клара сузила глаза и обеспокоенно оглядела номер, будтовыискивая подтверждение своим подозрениям. Она медленно обвела комнатувзглядом, прищурившись. — Уверена, что он наблюдает за нами по камерам, да? —Её взгляд скользнул по люксу, и я незаметно отступаю в тень. — Моргни, если онзаставляет тебя. Я его зарежу. Боссмафии или нет — мне плевать.

Беатрисгромко смеётся.

—Клара, он меня не заставляет. Я согласилась не только выйти за него, но ипереспать с ним. Если честно, это я сделала первый шаг, — она ухмыляется,воспоминание явно её забавляет. — Он не хотел, — добавляет она. — Сказал, что яне в себе.

Кларазакатывает глаза, берёт её за руку и снова внимательно разглядывает кольцо.

—Даже спрашивать не надо, как всё прошло, раз уж ты выходишь за него, — онаусмехается и качает головой. — К тому же, цвет камня твой любимый.

—Это было кольцо его матери. Её любимый цвет, — голос Беатрис становится тише. —Габриэль, когда узнал, что мне тоже нравится этот оттенок, решил, что этосудьба.

—Но ты ведь не веришь в судьбу, Беа, — мягко напоминает Клара. — Ты всегдаговоришь, что жизнь в наших руках. Да, порой она подбрасывает нам определённыхлюдей или ситуации, но в конечном счёте мы решаем сами.

—Всё будет хорошо, Клара. Давай просто доедим, — Беатрис приобнимает её и ведётобратно к столу.

Кларапристально смотрит на неё, чуть прищурившись.

—Ну и как сильно твоя мама сошла с ума, когда ты ей сказала? — В ответ стоиттишина, и Клара приподнимает брови. — Ты ещё не сказала родителям? Сёстрам?

—Папа уже знает. Ну, он догадывался, что это случится. А ты же знаешь мою маму:она, скорее всего, сначала упадёт в обморок, а потом начнёт сходить с ума,пытаясь всё спланировать. И Луна, наверное, взбесится от восторга. Майя тоже,ей Габриэль очень нравится», — улыбается Беатрис. — Но Карла будет чрезмерноопекать, как и ты.

—Когда свадьба? — Клара замирает, ожидая ответа.

Беатриспрочищает горло.

—Эм… за неделю до Дня благодарения.

Кларас удивлением ставит свой панини на стол.

—Беа, это меньше чем через месяц!

—Не паникуй. У Габриэля есть свадебный организатор, он уже всем занимается. Аты, как моя подруга невесты, не должна переживать ни из-за сроков, ни из-засвоей загруженной работы. Всё распланировано. В эти выходные — вечеринка вчесть помолвки, на следующей неделе — девичник и мальчишник. Потом у нас будетпара недель, чтобы доделать последние штрихи, примерить платье и уладитьдетали.

—Всё это звучит как полная импровизация! — Клара хватается за голову. — У меняуже кружится голова.

Ярешаю вернуться в кабинет через боковую дверь, чтобы закончить встречу с Домании парнями, но мысли всё равно возвращаются к их разговору.Да, возможно, всё выглядит слишком стремительным, но Беатрис и я уже не можемдождаться, когда наконец поженимся.

Когдавстреча завершается, несколько парней, смеясь между собой, выходят в общий зал.На ходу они кивают или улыбаются девушкам, прежде чем направиться к лифту.Клара слегка наклоняет голову, наблюдая за их уходом, и протяжно выдыхает:

—Только сейчас понимаю, что ты будешь окружена шикарными мужчинами двадцатьчетыре на семь.

Беатрисбросает мне лукавый взгляд и подмигивает:

—Определённо бонус.

—Леди, — раздаётся голос Домани, который подходит к ним. — Как обед? — Он безтени стыда тянется к тарелке Клары и ловко крадёт пару картофелин.

—Сам обед отличный, а вот разговор… интересный, мягко говоря, — отвечает она,скрестив руки. — Домани, скажи честно: ты правда можешь поддерживать этуавантюру со свадьбой, назначенной в такой спешке?

—Клара, это была бы свадьба на скорую руку, если бы я была беременна. Но я небеременна, — невозмутимо парирует Беатрис.

—Пока нет, — сухо замечает Клара, отправляя картошку фри в рот.

—А я считаю, что всё это замечательно, — объявляет Домани и без лишних церемонийусаживается рядом с Кларой.

В следующую секунду он бесцеремонно тянется ковторой половине её панини и откусывает кусок. Клара, застигнутая врасплох,смотрит на него с приоткрытым ртом, явно ошеломлённая. Домани, совершенно необращая внимания на её реакцию, протягивает руку к её бокалу с вином, делаетглоток и довольно цокает языком.

— Это как современная сказка, — продолжает он,откидываясь на спинку стула. — Парень встречает девушку, между ними вспыхиваетискра, девушка сводит его с ума — буквально, но они оба не способнысопротивляться этому притяжению. Добавь сюда пару смертельно опасных ситуаций,ревнивого безумного бывшего, и вот они уже понимают, что всегда были созданыдруг для друга. Не могут жить друг без друга, женятся и уезжают в закат надзагазованным горизонтом Нью-Йорка.

Клара и Беатрис переглядываются, а затем разражаютсясмехом. Я усмехаюсь, беру бокал вина Беатрис и делаю глоток.

— Хорошо себя чувствуешь? — спрашивает она,прищурившись.

— Да.

— Обед понравился?

Я молча поднимаю бокал и сдержанно улыбаюсь.

— Ммм-хмм. — Она зачерпывает ложку тройногошоколадного мусса и с явным удовольствием пробует его. — Твой шеф-повар намноголучше того, что работает в отеле Луки. — Она целует пальцы, выражая восторг, ия не могу не улыбнуться, наблюдая за ней.

Она берёт ещё одну ложку и закрывает глаза.

— Этот шоколадный мусс — лучший из всех, что япробовала.

— Дай попробовать. — Я наклоняюсь ближе, прикасаюськ её губам и углубляю поцелуй, скользнув языком по её рту.

Когда отстраняюсь, у меня слегка кружится голова, ипо её затуманенному взгляду понимаю, что она ощущает то же самое. Улыбаясь, ятрижды целую её губы — это почти стало привычкой.

— Вкусно, — отмечаю я, качнув головой.

Мысмотрим друг на друга и смеёмся, но я вспоминаю, что мы не одни, и перевожувзгляд на Клару и Домани, которые явно успели стать свидетелями всей сцены.

Кларатяжело вздыхает и качает головой:

—Чёрт, я до сих пор не уверена, что он мне нравится, но это было чертовскигорячо.

Беатрисхихикает, а я лишь усмехаюсь.

—И… — Клара немного смягчается. — Должна признать, ты выглядишь счастливее, чемкогда-либо за последнее время.

Якладу руку на затылок Беатрис и мягко сжимаю его, чувствуя, как она прижимаетсяко мне ближе.

—Домани и я встречаемся с одним знакомым в Бруклине. Ты уверена, что не хочешь,чтобы я поехал с тобой поговорить с семьёй?

—Всё будет нормально. Если к десяти я не вернусь, можешь отправлять поисковуюгруппу.

—Это не смешно, Беатрис, — отвечаю я резче, чем намеревался, но она знает: когдаречь заходит о её безопасности, я не собираюсь рисковать. — Я отправлю с тобойСмайли и Чиччо. Они знают, что делать, если твоему деду даже в голову придётподнять на тебя руку.

— О, пожалуйста. Если уж на то пошло, мой дед толькообрадуется; по сути, он меня сплавляет. Но спасибо. — Она встаёт, легко целуетменя, но я задерживаю её лицо и углубляю поцелуй. Я тяжело выдыхаю, наблюдая,как она отступает, затем поворачиваюсь к её подруге: — Клара, могу попроситького-нибудь отвезти тебя домой?

— Нет, не нужно. В отличие от моей великолепной, нослегка безумной подруги, у меня нет психованных бывших или красавчиков-мафиози,которые бы за мной охотились. — Клара пожимает плечами. — К тому же, я и таксобиралась провести день с Беа, так что поеду с ней к её семье.

Домани, застёгивая пиджак, бросает небрежный вопрос:

— Кстати, о мужчинах. Ты всё ещё встречаешься сХоакином?

Клара фыркает и закатывает глаза:

— Нет. Он провернул классический трюк: «зашёл ивышел», «прибил и сбежал», «поимел и умотал», «поднял и бросил», «вдарил иукрылся», «поимел и скрылся»…

— Мы поняли, — перебивает её Беатрис, поморщившись.— Он козёл.

— Подожди, у меня ещё есть! — Клара поднимает палец.— Классика: «пришёл, трахнул, спасибо, мадам». А ещё «ударил и смотался»,«въехал и выехал», «склеил и отпустил»…

— «Склеил и отпустил»? — усмехается Домани. — Эточто-то новенькое.

Клара, полностью увлёкшись процессом, продолжает:

— Не забудьте «поужинал и сбежал», «совокупился икапитулировал»… и, напоследок, мой любимый — «кончил и слинял».

Я начинаю смеяться вместе с Домани. Беатрис шлёпаетменя по руке.

— Что? Очевидно, она не убивается по нему и умеетшутить на эту тему.

Клара лениво делает глоток вина и качает головой:

— В любом случае, я почти уверена, что он был сомной только ради того, чтобы получить номер Беа для Диего.

Я ловлю себя на мысли, что часть меня всё жезадаётся вопросом, пытался ли он снова ей позвонить.

— Помимо того звонка возле отеля, который тыподслушал, я больше не перезванивала ему после всего, что произошло, — говоритБеатрис, скрестив руки на груди. Голос её остаётся ровным, но я слышу в нёмлёгкое раздражение.

Я мягко разжимаю её руки, кладу их себе на плечи,обнимаю за талию и зарываюсь лицом в её шею.

— Я знаю, что тебе не нравится, когда я говорю, чтотебе делать, — мой голос тихий, но настойчивый, — но я бы предпочёл, чтобы тыдержалась от него подальше. Совсем. Пожалуйста.

Она берёт моё лицо в ладони и смотрит мне в глаза.

— Раз ты так вежливо попросил… я подумаю об этом.

Заметив, как я раздражённо закатываю глаза, онахихикает.

— Ладно, шучу. Я не буду с ним встречаться, но хотябы отвечу на звонки, чтобы сказать, что я с тобой. — Она целует меня в губы, иеё взгляд становится мягче. — И только с тобой.

Я улыбаюсь и шепчу:

—Tiamo,lamiapatatina(я люблю тебя, моя маленькая картошечка).

Клара внезапно давится вином и начинает кашлять. Яоборачиваюсь и вижу, как Домани хлопает её по спине, а по её рубашке стекаюткапли вина.

— Ты серьёзно только что назвал Беа «маленькойкиской»? — выплёвывает она, всё ещё кашляя.

— Что? — Беатрис заливается смехом. — Нет! Этозначит «маленькая картошка» или «картофельный чипс». Подруга, тебе точно нужноподтянуть итальянский!

— Беа, это значит «киска», посмотри в словаре, —настаивает Клара, прежде чем шлёпнуть Домани по руке, когда он пытается стеретьпятно с её груди. Она зло смотрит на него: — Извини, ловкий, но я самасправлюсь. Спасибо.

Домани пожимает плечами, ухмыляется и удаляется,подмигнув мне и Беатрис. Я обнимаю Беа, чувствуя, как она расслабляется в моихруках.

— На самом деле слово означает и то, и другое. Но яимел в виду именно картошку. Когда её хорошо готовят, она становится мягкой ивкусной. — Я наклоняюсь к Беатрис ближе и добавляю с улыбкой: — А ты, безсомнения, именно такая,amoremio(моялюбовь).

Клара закатывает глаза:

— Ладно, было очень весело в очередной развспомнить, насколько я одинока, но разве вам двоим не пора на встречу? — Онанаправляется в спальню и, уходя, бросает через плечо: — Я возьму твою рубашку,Беа!

— Думаю, она меня любит, — ухмыляется Домани, когдаза Кларой захлопывается дверь.

Беатрис и я смеёмся. Она идёт рядом со мной к лифту,затем останавливается, берёт меня за воротник рубашки и шепчет:

— Вы двое будьте осторожны. Особенно ты,miopolpetta (моя фрикаделька).

Я улыбаюсь, чувствуя её дыхание на своих губах, ицелую её. Захожу в лифт и, прежде чем двери закрываются, подмигиваю ей.

Глава 2

«Light On» — Maggie Rogers

Беатрис

Старые антикварные часы над камином в отцовском кабинете громко тикают, соперничая с потрескивающим в тишине огнём. Мама бросает взгляд на папу, затем снова смотрит на меня. В её глазах — тревога, шок и замешательство. Она нервно переплетает пальцы, прежде чем наконец заговорить:

— Значит, это не розыгрыш? Ты действительно выходишь замуж за Габриэля?

— Да, мы поженимся. — Я протягиваю ей руку. Она резко вздыхает и хватает мою ладонь, заставляя меня податься вперёд.

Отец мягко отводит маму назад и берёт её за руку.

— Любимая, Габриэль говорил со мной той ночью, когда Лео напал на Беа. Он сказал, что их отношения зашли далеко, и если свадьба с Беатрис сможет её защитить, он готов на это пойти. Я хотел поговорить с тобой, но потом всё так завертелось...

Я невольно улыбаюсь, понимая, что он счёл это достаточно важным и обсудил это с отцом. Значит, я всё делаю правильно.

— Кольцо очень красивое, piccola (моя малышка), — мама сжимает мою руку. — И мне нравится, что сапфир — это тоже твой любимый цвет.

— Это было кольцоего матери. — Я снова смотрю на кольцо на своём пальце и с каждым разомвлюбляюсь в него всё сильнее. — Он сказал, что, когда узнал, что это тоже мойлюбимый цвет, понял: так и должно было быть.

— Это так красиво…— Мама осторожно промакивает глаза, сдерживая слёзы. — Но ты уверена, Беа? Выпознакомились всего несколько месяцев назад, и всё происходит слишком быстро.

Я беру её за рукуи мягко сжимаю.

— Я никогда вжизни не была так уверена. Я люблю его, мамочка. И он любит меня.

— Но… ты егоненавидела. Просто не переносила, когда впервые встретила! — недоумевает она.

Я усмехаюсь.

— Да, знаю. Яошибалась. Как, впрочем, и он. Мы оба упрямые, словно бараны. Но, мама, вы сМайей сразу к нему прониклись, а Лео вам обеим с самого начала не нравился.Разве это не знак? Ты же всегда говоришь, что знаки важны, что нужно замечатьто, что имеет смысл.

После короткойпаузы отец наконец заговорил:

—Тереза, если Беатрис уверена, мне этого достаточно. — В его глазах поблёскиваютслёзы. — Ты заслуживаешь любви, заботы. Ты настоящая принцесса, моя красавица,моя малышка. — Он поднимает меня с места и заключает в крепкие объятия. — Моёсердце радуется, когда я вижу тебя счастливой, Беатрис. И если Габриэльприносит тебе счастье, то я счастлив за вас обоих. — Он целует меня в висок икрепко прижимает к себе.

Мамаприсоединяется к объятиям, и я смеюсь, обнимая их обоих.

— Только непугайтесь, но всё будет быстро.

Они обанапрягаются и настороженно переглядываются.