Габриэль. Спасённый во тьме

Примечание автора

Данное произведение является художественным вымыслом. Все персонажи, события и диалоги созданы воображением автора. Любые совпадения с реальными людьми или ситуациями случайны.

Автор не пропагандирует употребление наркотических веществ, злоупотребление алкоголем, насилие или иные формы разрушительного поведения. Упоминание подобных тем используется исключительно в художественных целях и не выражает одобрения или поддержки.

Социальная сеть Instagram принадлежит компании Meta Platforms Inc., деятельность которой признана экстремистской и запрещена на территории Российской Федерации. Упоминание данной платформы в тексте носит исключительно художественный характер и не является призывом к её использованию.

Эта книга не повторяет первую часть. Там Габриэль учился любить. Здесь ему предстоит научиться жить с этой любовью — со страхом потери, последствиями собственных решений и прошлым, которое больше нельзя исправить силой. Он остался тем же человеком. Просто теперь у него есть что терять.

Глава 1

Мудрость гласит: только глупцы бросаются в омут с головой. Но что делать, если я не могу удержаться и не влюбиться в тебя?

— Элвис Пресли

Габриэль

— Когда я говорил, что хочу куда-нибудь тебя сводить, то имел в виду немного другое.

Перехватив пакеты с едой поудобнее, я нажимаю кнопку лифта. Последние несколько дней мы праздновали помолвку — преимущественно в постели, — и сегодня я предложил Беатрис выбраться из дома. Кто же знал, что она потащит меня в больницу.

Она тихо смеётся.

— Поверь, Грассо будет счастлив наконец поесть нормальной еды. К тому же ты мне должен: раньше приехать ты отказался.

Лифт останавливается на нужном этаже. Я выхожу первым и веду её к палате Грассо. Дежурящие у двери люди явно не ожидали меня увидеть. Они обмениваются настороженными взглядами.

— Босс, всё в порядке? — Нико переводит взгляд на Беатрис и тут же снова смотрит на меня.

— Разумеется. Я приехал проведать Грассо.

Приходится прочистить горло. Я не имею привычки навещать своих людей, когда они получают ранения, и повисшее молчание недвусмысленно об этом напоминает. Через несколько неловких секунд Беатрис выступает вперёд.

— Привет, я Беа. — Она улыбается и протягивает Нико руку.

Тот смотрит сначала на неё, потом на меня, затем на своего напарника Эдди — и снова на меня.

Господи блядь.

Они оба ведут себя так, будто никогда прежде не разговаривали с женщиной. Я едва заметно наклоняю голову, надеясь, что этот идиот поймёт намёк. Кажется, до Нико всё-таки доходит: он берёт Беатрис за руку, но тут же впадает в ступор, не понимая, пожать её или поцеловать.

Беатрис спасает его от мучительного выбора и сама пожимает ему руку. Нико бормочет своё имя и косится на меня.

Идиот, мать его.

Затем он кивает в сторону напарника:

— А это Эдди.

— Привет, Эдди.

Беатрис улыбается уже ему. К моему удивлению, молодой придурок улыбается в ответ, берёт её за руку и касается губами тыльной стороны ладони.

Когда он задерживает её руку чуть дольше положенного, из моего горла вырывается предупреждающий рык. Эдди немедленно отпускает её.

Я вытираю тыльную сторону её ладони о свои брюки, не сводя с него взгляда. Нико открывает перед нами дверь, и, прежде чем она закрывается, я успеваю заметить, как он отвешивает напарнику подзатыльник.

Беатрис поворачивается ко мне.

— Ты ничего ему не сделаешь.

— С чего ты взяла, что я собираюсь?

Она перекладывает подставку со стаканами в другую руку, обхватывает меня за шею и заставляет посмотреть ей в глаза.

— Не. Трогай. Его.

— Он знает, как себя вести.

Её мягкие губы прижимаются к моим.

— Думаю, обычного разговора будет вполне достаточно.

Я невольно улыбаюсь ей в губы.

— Я не отчитываю своих людей, как какой-нибудь беспомощный отдел кадров.

Она смеётся и целует меня ещё раз, коротко и примирительно.

— Просто поговори с ним, пожалуйста, polpetta mio.

Свободной рукой я обхватываю её за задницу и притягиваю ближе.

— Ты сейчас назвала меня своей тефтелькой? — Я провожу носом по её щеке.

Беатрис смеётся:

— Ты называешь меня своей маленькой картошечкой. Будет справедливо, если ты станешь моей тефтелькой.

— Только наедине. Не хватало ещё, чтобы это разошлось среди моих людей.

Она снова смеётся и целомудренно целует меня, хотя моя ладонь по-прежнему лежит на её заднице.

— Вы двое собираетесь и дальше мучить меня своим не таким уж личным разговором? — раздаётся из-за занавески голос Грассо. — Я чувствую запах еды и очень надеюсь, что вы принесли достаточно, чтобы поделиться.

Беатрис усмехается и отдёргивает занавеску.

— Привет!

Поставив напитки, она наклоняется и обнимает его.

— Хотел бы обратить ваше внимание, босс, что сейчас она обнимает меня, — сообщает Грассо, хотя сам охотно прижимает её к себе. — Я совершенно беспомощен и не могу защититься.

Я ставлю пакеты с едой на передвижной столик.

— Но ты ведь не просишь её прекратить, так что…

— Габ! — возмущённо одёргивает меня Беатрис.

Я невинно улыбаюсь ей.

— Что? Шуток уже не понимаешь?

— Твоих — нет.

— Зато Грассо всегда знает, когда я шучу. Правда?

Я смотрю на него, ожидая поддержки. Он послушно кивает, но, поймав взгляд Беатрис, беззвучно произносит одними губами: «Нет».

Она изо всех сил старается не улыбнуться.

Предатель.

— Как ты себя чувствуешь? — Беатрис ставит еду рядом с его напитком. — Тебе ещё долго здесь лежать?

— Да нет, через пару дней выпишут, только какое-то время придётся поберечься. Руку задело по касательной, а ногу благодаря тебе я вообще сохранил.

Грассо шумно выдыхает и на мгновение смотрит на меня, прежде чем продолжить:

— Я рад, что ты пришла, Беа. Хотел поблагодарить тебя лично. Ты могла уйти. Более того, должна была, но осталась. Мне не нужно знать почему. Я просто никогда этого не забуду и навсегда останусь перед тобой в долгу. Спасибо.

Она пожимает плечами.

— На моём месте так поступил бы любой порядочный человек.

— Дело не в порядочности, Беа. Когда в нас со всех сторон полетели пули, ты осталась на месте, не потеряла голову и даже подстрелила нескольких ублюдков, которые нас предали. — Грассо с отвращением качает головой, а я надеюсь, что Беатрис не заметила его оговорки.

— А потом появился Габ со своими приёмчиками агента 007 и всех спас, — поддразнивает меня Беатрис.

Она собирается сесть в кресло рядом, но я перетягиваю её к себе на колени. Беатрис угощает меня картофелиной фри, а я подношу её руку к губам и целую.

Грассо замечает это не сразу. А когда замечает, широко распахивает глаза и едва не давится чизбургером.

— Так, стоп. У тебя на пальце что, кольцо?

Беатрис с гордой улыбкой демонстрирует ему руку.

— Ничего себе. Вот уж неожиданность, хотя и приятная. Я был уверен, что рано или поздно вы друг друга убьёте. Значит, планы изменились?

Я бросаю на него предупреждающий взгляд, но Беатрис слишком увлечена кольцом и ничего не замечает. Потом она всё-таки поднимает глаза и встречается со мной взглядом.

— Будем честны: мы, скорее всего, всё равно продолжим сводить друг друга с ума. Но о каких планах речь?

— О Галло, — отвечаю я.

Грассо принимается особенно усердно жевать, всем своим видом показывая, что к разговору отношения не имеет.

— Придётся отправить им ещё одно послание. На этот раз такое, чтобы они наверняка поняли: от твоей семьи и особенно от твоего отца нужно держаться подальше.

— По-моему, после того как вы устранили того Элайджу, они уже всё поняли.

Она откусывает от гамбургера едва ли не половину.

— М-м-м, как же вкусно.

Последнюю неделю после долгого отсутствия аппетита Беатрис пытается наверстать упущенное: ест слишком много и слишком быстро, а вскоре ей становится плохо. К счастью, к концу вечера желудок наконец успокаивается.

Я не должен подслушивать, но ничего не могу с собой поделать. Выглянув из-за угла, прислушиваюсь к разговору Клары и Беатрис за обедом.

Клара внимательно разглядывает кольцо на её пальце.

— Нельзя выходить замуж за человека, с которым ты едва знакома, Беа. — Беспокойство на её лице невозможно не заметить. — К тому же ты никогда не хотела замуж.

Я вспоминаю наш разговор, во время которого Беатрис призналась, что брак её не интересует. Возможно, нам действительно стоит ещё раз это обсудить. Однако, услышав её ответ, я выбрасываю эту мысль из головы и улыбаюсь, как последний дурак.

— Я знаю, что всё произошло очень быстро, но это кажется правильным, Клара.

— Посмотри на меня, Беа.

Клара некоторое время изучает её лицо.

— Ты с ним переспала, да?

И как женщины это делают?

Клара откидывается на спинку стула, не скрывая изумления.

— Я так и знала, что ты не согласилась бы на подобное, если бы не была уверена в своём решении и не понимала, что происходит между вами на самом деле.

— Что ты имеешь в виду?

— Беа, после Лео у тебя никого не было. Хотя этого ублюдка вообще не стоит считать. Но Габриэль? Ты забыла, каких гадостей он наговорил тебе в первый же вечер?

Похоже, этого мне теперь никогда не забудут.

— Он не хотел меня обидеть.

— Не хотел? — Клара повышает голос. — Он хотя бы извинился перед тобой?

Беатрис молчит, и в этот момент я понимаю, что так и не попросил у неё прощения.

Клара недоверчиво фыркает:

— Да брось, Беа. А девушка в клубе? Если была одна, наверняка найдутся и другие. Может, их вообще сотни.

Вот же чёрт.

— Он прекратил… что бы там между ними ни было. Мы любим друг друга.

— Любите? — Клара вскакивает и отходит от стола. — Это на тебя не похоже. Ты никогда не действуешь сгоряча, всегда даёшь себе время и всё тщательно обдумываешь.

Беатрис подходит к ней и берёт за плечи.

— Я понимаю, что ты волнуешься. И люблю тебя за это, как и за то, что ты всегда обо мне заботишься. Но я знаю, что делаю.

— Ты же понимаешь, что каждый раз, когда человек произносит эти слова, потом случается что-нибудь ужасное? — Клара хмурится. — Он наверняка прямо сейчас следит за нами через камеры, да?

Она оглядывает апартаменты, и я поспешно отступаю, чтобы не попасться ей на глаза.

— Моргни, если он тебя принуждает. Я ему всё отрежу. И плевать, что он мафиозный босс, меня этим не напугаешь.

Громкий смех Беатрис разносится по комнате.

— Клара, он меня ни к чему не принуждает. Я сама согласилась выйти за него замуж и сама хотела с ним переспать. Если уж совсем откровенно, первый шаг тоже сделала я. Он сначала даже отказался, потому что считал, что я не способна трезво соображать.

Я улыбаюсь, во всех подробностях вспоминая ту ночь.

— Полагаю, спрашивать, как всё прошло, бессмысленно, раз ты теперь собираешься за него замуж. — Клара снова берёт её за руку и разглядывает кольцо. — И камень твоего любимого цвета.

— Это кольцо принадлежало его матери. И этот цвет тоже был её любимым, — тихо говорит Беатрис. — Габ сказал, что, когда узнал о моём любимом цвете, понял: это судьба.

— Ты не веришь в судьбу, Беа, — так же тихо отвечает Клара. — Ты всегда говорила, что наша жизнь находится в наших руках. Пусть она и сводит нас с определёнными людьми или ставит в определённые обстоятельства, всё дальнейшее зависит только от нашего выбора.

— Всё будет хорошо, Клара. Давай доедим.

Беатрис снова обнимает её и ведёт обратно к столу.

— Ну и как сильно твоя мама обезумела, когда ты ей рассказала?

Не дождавшись ответа, Клара вскидывает брови.

— Ты ещё не сказала родителям? А сёстрам?

— Папа уже знает. Точнее, он заранее знал, что всё к этому идёт. А маму ты знаешь: сначала она, скорее всего, упадёт в обморок, а потом придёт в себя и сойдёт с ума, пытаясь всё организовать. Луна будет визжать от восторга. Майя тоже — ей и правда нравится Габ. — Беатрис улыбается. — А Карла, как и ты, включит режим старшей сестры и начнёт меня защищать.

— И когда знаменательный день?

Я задерживаю дыхание. Беатрис прочищает горло.

— За неделю до Дня благодарения.

Клара кладёт свой панини на тарелку.

— Беа, это меньше чем через месяц!

— Только не паникуй. У тёти Габа есть свадебный организатор, который возьмёт на себя большую часть подготовки. А поскольку ты будешь моей главной подружкой невесты, я не хотела взваливать всё на тебя: сроки сжатые, да и на работе ты постоянно занята. Вечеринка в честь помолвки состоится в эти выходные, мальчишник и девичник — через неделю. После этого у нас останется ещё пара недель на последние приготовления, примерки платья и всё, что придётся доделывать перед свадьбой.

— Да тут вся свадьба — одно сплошное приготовление в последнюю минуту! У меня уже голова кругом.

Клара обхватывает голову руками.

Я возвращаюсь через боковую дверь в кабинет, чтобы закончить встречу с Домани и ещё несколькими людьми, но мыслями постоянно возвращаюсь к услышанному разговору. Да, со стороны всё выглядит поспешно, однако мы с Беатрис не хотим ждать.

Когда встреча заканчивается, мы выходим в гостиную. Несколько моих людей вполголоса смеются между собой, кивают женщинам или приветственно улыбаются им, после чего направляются к лифту.

Клара, склонив голову набок, провожает их взглядом.

— Я только сейчас поняла, что ты будешь круглые сутки окружена красавцами.

Беатрис подмигивает мне.

— Определённо приятный бонус.

— Дамы. — Домани подходит к столу. — Как прошёл обед?

Он без спроса таскает несколько картофелин из тарелки Клары.

— Обед замечательный, а разговор получился, мягко говоря, любопытным. Домани, неужели тебя устраивает вся эта скоропалительная свадьба? — спрашивает Клара.

— Скоропалительной она была бы, если бы я оказалась беременна. Но я не беременна.

— Пока, — невозмутимо уточняет Клара, отправляя в рот картофелину.

— А по-моему, всё замечательно.

Домани садится рядом с ней, берёт оставшуюся половину её панини и принимается есть. Клара смотрит на него, приоткрыв рот от возмущения.

Ничего не замечая, Домани забирает ещё и её бокал с вином.

— Это настоящая сказка на современный лад. Парень встречает девушку, между ними вспыхивает искра, девушка сводит парня с ума — в самом буквальном смысле, — но оба не в силах сопротивляться взаимному притяжению. Добавим немного опасных для жизни приключений, безумного ревнивого бывшего — и вуаля. Они понимают, что всегда были предназначены друг другу и не могут жить порознь, женятся и уезжают навстречу загрязнённому смогом закату над Нью-Йорком.

Клара и Беатрис переглядываются и разражаются смехом. Улыбнувшись, я поднимаю бокал Беатрис и делаю глоток.

— Хорошо себя чувствуешь?

— Ага.

— Обед понравился?

— Угу. — Она набирает ложку тройного шоколадного мусса. — Твой повар намного лучше того, который готовит в отеле Луки.

В знак высшей похвалы Беатрис целует кончики пальцев. Наблюдая за ней, я не могу сдержать улыбки.

Она съедает ещё одну ложку.

— Это лучший шоколадный мусс в моей жизни.

— Дай попробовать.

Я наклоняюсь и целую её, проникая языком ей в рот. Когда отстраняюсь, у меня слегка кружится голова, а по затуманенному взгляду Беатрис я понимаю, что она чувствует то же самое. Я ещё трижды коротко целую её в губы. Похоже, это уже входит у меня в привычку.

— И правда неплохо.

Мы улыбаемся друг другу, но тут я вспоминаю, что мы не одни, и перевожу взгляд на Клару и Домани. Оба молча за нами наблюдают.

— Чёрт, я всё ещё не уверена, что он мне нравится, но сейчас было довольно горячо, — со вздохом признаёт Клара, заставляя Беатрис рассмеяться. — И… должна признать, давно я не видела тебя такой счастливой.

Я кладу ладонь на шею Беатрис и слегка сжимаю.

— Нам с Домани пора в Бруклин, на встречу с одним человеком. Ты точно не хочешь, чтобы я поехал с тобой вечером и помог рассказать семье?

— Я справлюсь. Если не вернусь до десяти, можешь высылать поисковый отряд.

— Это не смешно, Беатрис. — Я отвечаю резче, чем хотел, но она знает: её безопасность для меня не предмет для шуток. — С тобой поедут Смайли и Чиччо. Они знают, что делать, если твой дед хотя бы подумает поднять на тебя руку.

— Да брось. Если кто и обрадуется, так это дедушка. Ведь, по сути, он наконец от меня избавляется. Но всё равно спасибо.

Беатрис встаёт и обнимает меня.

— Увидимся вечером.

Она целомудренно касается моих губ, однако я удерживаю её лицо в ладонях и целую дольше, не торопясь отпускать.

Вздохнув, я поворачиваюсь к её подруге.

— Клара, хочешь, я попрошу кого-нибудь отвезти тебя домой?

— Не стоит, со мной всё будет в порядке. В отличие от моей прекрасной безумной подруги, за мной не охотятся бывшие психопаты и ослепительно красивые мафиози. К тому же я собиралась провести день с Беа, поэтому поеду вместе с ней навестить семью.

— Раз уж заговорили о мужчинах: вы с Хоакином ещё вместе? — спрашивает Домани, застёгивая пиджак и тактично не поднимая глаз.

Клара фыркает:

— Нет. Он провернул старое доброе «вставил, вынул и был таков». Перепихнулся и испарился, вдул и сдулся, трахнул и смылся, присунул и упорхнул…

— Мы поняли! — перебивает её Беатрис. — Он придурок.

— Подожди, я ещё не закончила. Есть вечная классика: «сунул, вынул — и спасибо, что жива». А ещё «оттарабанил и отчалил», «кончил и скрылся», «пометил и отпустил»…

— Пометил и отпустил? — Домани смеётся. — Этого я ещё не слышал.

Клара продолжает:

— Не забывай про «поужинал и убежал», «совокупился и капитулировал» и, наконец, «эякулировал и эвакуировался».

Я тоже не выдерживаю и смеюсь.

— Последнее особенно удачное.

Беатрис шлёпает меня по руке.

— Что? Она явно не убивается от горя и, по крайней мере, сохранила чувство юмора.

— Как бы там ни было, я почти уверена, что он переспал со мной только ради того, чтобы выпросить номер Беа для Диего.

Клара встаёт и отпивает вино из своего бокала.

Я невольно задумываюсь, не пытался ли Диего с тех пор снова ей позвонить.

— Если не считать того звонка у отеля, который ты подслушал, я больше не отвечала Диего после всего, что произошло, — Беатрис вслух отвечает на мой невысказанный вопрос и скрещивает руки на груди.

Я развожу её руки и кладу себе на плечи, после чего обнимаю за талию и утыкаюсь носом ей в шею.

— Я знаю, что ты не любишь, когда тебе указывают, как поступать, но мне было бы спокойнее, если бы ты вообще держалась от него подальше. Пожалуйста.

Она берёт моё лицо в ладони.

— Раз уж ты так вежливо попросил… я подумаю.

Беатрис тихо смеётся, увидев моё раздражение.

— Шучу. Я не стану с ним встречаться, но хотя бы отвечу на звонок и скажу, что теперь я с тобой. — Она целует меня в губы. — И только с тобой.

— Ti amo, la mia patatina.

Клара издаёт сдавленный звук. Я оборачиваюсь и вижу, что она подавилась вином, а Домани хлопает её по спине. Вино выплёскивается ей на блузку.

Откашлявшись, она хрипло спрашивает:

— Ты сейчас серьёзно назвал Беа своей маленькой киской?

— Что? — Беатрис смеётся. — Нет. Это означает «маленькая картошка» или «картофельный чипс». Тебе определённо стоит подтянуть итальянский, дорогая.

— Беа, это означает «киска». Можешь проверить, — настаивает Клара и отталкивает руки Домани, который пытается промокнуть винное пятно у неё на груди. — Простите, молодой человек, но руки распускать не надо. Я сама справлюсь, спасибо.

Он пожимает плечами и отходит, улыбаясь и подмигивая нам с Беатрис.

Я обнимаю её.

— Вообще-то у этого слова есть оба значения. Но я говорю именно о картошке: если её хорошо приготовить, она становится мягкой и вкусной. А ты у меня определённо и мягкая, и вкусная, amore mio.

— Ладно, за последние десять минут мне уже достаточно напомнили, насколько я одинока. Разве вам двоим не пора на встречу?

Клара направляется в нашу спальню. Мне совсем не нравится, насколько свободно она чувствует себя в нашем доме.

— Беа, я одолжу у тебя блузку!

— По-моему, я ей нравлюсь, — замечает Домани, когда за ней закрывается дверь.

Мы с Беатрис смеёмся. Она провожает нас до лифта.

— Будьте осторожны.

Потянув меня за воротник рубашки, она шепчет:

— Особенно ты, mio polpetta.

Она целует меня, и я улыбаюсь ей в губы.

Зайдя в лифт, я оборачиваюсь и подмигиваю Беатрис. Двери смыкаются.

Глава 2

Maggie Rogers — Light On

Беатрис

Старинные часы над камином в папином кабинете громко отсчитывают секунды, перекликаясь с потрескиванием дров. Мама сначала смотрит на отца, потом снова на меня. На лице у неё такая смесь тревоги, потрясения и растерянности, что я заранее понимаю: спокойно этот разговор не пройдёт.

Она нервно перебирает пальцы.

— То есть это не очередная ваша затея? Ты правда выходишь за Габриэля?

— Правда. Мы женимся.

Я протягиваю руку. Мама ахает, хватает меня за пальцы и так резко тянет к себе, разглядывая кольцо, что я едва не съезжаю с кресла.

Папа осторожно отводит её назад и берёт за руку.

— Amore, Габ говорил со мной в тот вечер, когда на Беатрис напал Лео. Сказал, что между ними всё стало серьёзнее и что, если брак поможет защитить её, он готов на это пойти. Я собирался поговорить с тобой, но потом случилось всё остальное…

Я невольно улыбаюсь. То, что Габ ещё тогда пошёл к отцу и заговорил обо мне всерьёз, почему-то окончательно убеждает меня: я не ошиблась.

— Какое красивое кольцо, piccola, — мама снова сжимает мою руку. — И сапфир именно такого цвета, какой ты всегда любила.

— Это кольцо его мамы.

Я снова опускаю на него взгляд и в который раз ловлю себя на том, что оно нравится мне всё сильнее.

— Отец Габа заказал его специально для неё. А когда Габ узнал, что я тоже люблю этот цвет, решил, что это знак.

Мама промакивает уголки глаз.

— Это очень трогательно. Но ты точно уверена, Беа? Вы знакомы всего несколько месяцев, всё происходит так быстро.

Я накрываю её ладонь своей.

— Я никогда ни в чём не была настолько уверена. Я люблю его. И он любит меня, мам.

Она всё ещё выглядит озадаченной.

— Но при первой встрече ты его ненавидела. Ты же буквально терпеть его не могла.

Я смеюсь.

— Знаю. Мы оба очень быстро составили друг о друге неправильное мнение. Наверное, потому что слишком похожи: оба упрямые до невозможности. Но ты и Майя сразу его полюбили. А Лео вам обеим не нравился с самого начала. Может, это хоть что-то значит? Ты же постоянно ищешь всякие знаки и веришь, что некоторые вещи происходят не просто так.