Разрушение

Примечание от автора

Дорогой читатель! Ты открываешь для себя большой цикл, состоящий из маленьких книг. Все книги связанны друг с другом: на моменте, где закончится первая, начнется вторая и т.д. Также я не стала ограничивать свою фантазию, поэтому цикл отчасти можно причислить к жанру фэнтези.

Книга "Разрушение" является прямым продолжением книги "Сближение". Их необходимо читать в правильном порядке: "Плен", "Освобождение", "Союз", "Сопротивление", "Сближение", "Разрушение".

Дисклеймер: в книге есть сцены физического насилия.

Главы с 1 по 4 содержат в себе: сцены физического и сексуального насилия над детьми в прошлом, графические сцены изнасилования в прошлом, суицидальные мысли.

Найти меня можно в тг https://t.me/nonnamonrowriter (там есть вырезанные главы из книги "Союз", бонусная глава Ройса и Джиджи и дополнительные материалы по книгам)

Глава 1. Алекс

Здесь очень страшно.

Страшнее, чем в доме Кармины. Я обвожу взглядом клетку и снова пытаюсь понять, что сделала не так. Я выполняла каждый приказ Кармины. Старалась тихо плакать, когда ночи в кладовке становились холодными. Когда мыши скребли в стенах и пугали меня своим писком. Когда Кармина разрешала мне выходить, я вела себя спокойно, не приближалась к окнам, никогда не говорила свое имя вслух, даже мужчине, который время от времени приходил к нам.

У него были точно такие же глаза, как и у меня. Он был злым, грубым, причинял боль Кармине и заставлял ее кричать. На меня он старался лишний раз не смотреть. Именно этот мужчина привел меня в эту комнату и посадил в клетку.

Именно этот мужчина убил Кармину.

Сколько я себя помнила, я всегда жила у нее. Но Кармине не нравилось, когда я называла ее мамой, как другие дети, постоянно пробегающие мимо нашего дома. Время от времени мне удавалось прижаться к окну и посмотреть, что же происходит снаружи. Там было очень ярко и красиво. Я мечтала хоть раз выйти на улицу. Однажды мне практически удалось это сделать, однако Кармина схватила меня за волосы и затащила в кладовку. Она била меня по щекам с такой силой, что кружилась голова. Ее глаза казались огромными и едва ли не занимали половину лица.

– Никогда. Слышишь меня? Никогда не выходи на улицу, Алессия.

Она редко называла меня по имени, предпочитала вообще не разговаривать со мной. Но в отличие от этого мужчины, Кармина кормила меня. Совсем немного, но каждый день. И давала воды. Я не знала, что жажда может быть такой невыносимой, что хотелось содрать себе кожу на шее. На дне ведра, которое мужчина принес сюда, остается несколько капель. Я мочу палец и подношу к сухим губам. Их приходится раздирать, потому что в таком случае проступает кровь, и хотя бы так я могу промочить сухое горло.

Здесь очень холодно.

На мне все еще белое платье. Только теперь оно грязное и забрызганное кровью Кармины. Я стараюсь не думать об этом. Не вспоминать тот день.

Но я не могу его забыть.

Тот мужчина снова пришел к нам.

Угго. Его звали Угго. И он не хотел, чтобы остальные знали обо мне.

Кармина вытащила меня из кладовки и приставила к горлу нож. Она клялась, что расскажет всем обо мне. Расскажет о том, как Угго Эррера обманул всех, сказав, что я умерла еще в роддоме, ведь на самом деле, в ночь моего рождения, он забрал меня и отвез к Кармине.

Оказывается, у меня есть мама и два младших брата.

Но я не понимала, почему Угго так сильно ненавидел меня. Кармина с силой прижала нож, и я не выдержала и заплакала. Пыталась вырваться из ее хватки, но зашипела, когда лезвие полоснуло кожу.

– П-пожалуйста, я же ничего не сделала, – рыдая, умоляла я, но Угго и Кармина не слышали меня.

Я никогда не видела Кармину такой: ее лицо исказила ярость, а глаза горели ненавистью. Она кричала то на одном языке, то на другом. Размахивала рукой, плакала, смеялась. Она повторяла, что репутация Угго будет уничтожена, когда все узнают правду. В глубине души я хотела этого. Чтобы у Кармины все получилось. Возможно, мама пришла бы сюда за мной. Я не знала, есть ли у меня папа, но и он бы наверняка спас меня.

Я старалась плакать тихо, но грудь сотрясалась от рыданий, и в конце концов они вырвались из горла. Резкий звук заставил меня вздрогнуть. Кармина ослабила хватку и замолчала. Я перевела взгляд на Угго. Его глаза стали красными и пугающими. Снова прозвучал этот звук. Черная штука в руках Угго издавала его. Я не знала, что это такое, и не понимала значения многих вещей. Кармина не любила отвечать на вопросы. Поэтому я перестала их задавать.

Блузка Кармины стала багровой. Я завизжала и отшатнулась, когда поняла, что это кровь. Кармина издала странный булькающий звук и упала. Мои глаза расширились, когда под ней начала разрастаться лужа крови.

Я хотела убежать, но Угго схватил меня за плечо и приставил эту штуку к виску.

– Ничтожество, – выплюнул он.

Я пыталась выдавить из горла слово «пожалуйста», но что-то острое врезалось в мою шею.

Больше я никогда не увижу дом Кармины. Больше я никогда не окажусь в кладовке.

Я не знаю, где нахожусь. Вокруг меня смыкаются прутья клетки, а за ней – небольшое пространство и дверь. Здесь очень сыро, под ногами чавкает земля, из маленького окошка просачивается холодный ветер. Тряпки, что Угго когда-то швырнул в меня, уже грязные и влажные. Я заворачиваюсь в них и пытаюсь уснуть, но не могу.

Я хочу обратно в дом Кармины. Лучше ее удары, чем холод, который теперь постоянно живет со мной.

Лучше ее невкусная еда, чем та, что Угго приносит мне в лучшем случае раз в неделю.

Я прячусь под тряпками, обвиваю себя ими и тихо плачу. Я в клетке, запертая как зверь. Вокруг тьма, и в ней возникают образы. Они пугают меня, а рядом нет даже Кармины, которая способна своим ударом и криком привести в чувство.

Что я такого сделала? Почему Угго не хочет вернуть меня маме? Я ведь пыталась быть послушной, как того хотела Кармина. Я даже не жаловалась, когда она забывала кормить меня. Просто сидела и ждала, когда дверь кладовки откроется, и я смогу немного погулять по дому и сходить в туалет.

Лязг металла заставляет меня открыть глаза и подняться. Угго заносит ведро с водой, тонкий матрас и еду. Желудок протяжно урчит, и я едва не набрасываюсь на Угго, желая вырвать из его рук хоть что-то съедобное. Он никогда не разговаривает со мной. Но как только я говорю «спасибо», он бьет меня по щеке со всей силой.

Угго пугает меня. Он очень высокий и крупный. У него черные волосы, такого же цвета глаза, как и у меня. Но когда мы случайно смотрим друг на друга, мое сердце начинает оглушительно стучать в груди. Каждый раз я боюсь, что он достанет ту черную штуку и сделает так, что и из моей груди потечет кровь. Однако чем дольше Угго находится в комнате, тем отчетливей я понимаю, что все внутри меня, итак, кровоточит.

Ему не нужна эта штука, чтобы заставить мое сердце обливаться кровью.

В этот раз я проглатываю благодарность и жду, когда он разрешит мне поесть. Угго бросает тряпки и матрас, долго смотрит на меня и, наконец-то, уходит. Я набрасываюсь на еду, жадно заталкивая ее в горло. Я даже не могу понять, что именно ем и вкусно ли это. Мне просто хочется, чтобы боль в желудке прекратилась.

Еда быстро заканчивается. Я заламываю пальцы, ищу какие-нибудь крошки или кусочек, который мог случайно выпасть. Но ничего не остается. Я все съела.

Грудь разрывается от обжигающей боли. Я до крови кусаю губу, надеясь, что не разрыдаюсь. Но слезы текут по щекам, а громкий всхлип вырывается из меня. Я громко плачу и в глубине души надеюсь, что кто-нибудь услышит меня. Может быть моя мама где-нибудь здесь? Или братья? Я видела, как соседские мальчишки без спросу пробирались на чужую территорию, чтобы достать оттуда мяч. Вдруг и мои братья окажутся где-то поблизости и услышат меня?

Эта мысль немного успокаивает. Я стараюсь представить, как они выглядят. Сильно зажмуриваюсь, и в голове возникает образ двух мальчишек. Мне бы хотелось, чтобы у них были такие же черные волосы и темно-зеленые глаза. Чтобы они хоть немного были похожи на меня.

Я трясусь от холода, сильнее кутаюсь в тряпки и дышу на руки, в надежде, что хоть так смогу их согреть. Запах сырой земли и моей мочи пробирается в ноздри, к горлу подкатывает тошнота, но я сглатываю, чтобы в желудке осталась хоть какая-то еда.

До меня доносится тихий писк. Я закрываю уши ладонями, твержу себе, что здесь нет мышей и крыс, но перед глазами что-то быстро проносится. Визг вырывается из меня и пугает крысу, которая быстро ныряет в щель в стене.

– Пожалуйста, отпустите меня, – сквозь рыдания умоляю я, но никто не слышит.

И тогда страшная мысль поселяется в моей голове: мне кажется, что Угго никогда не выпустит меня отсюда.

Глава 2. Алекс

Это никогда не закончится. Это никогда не прекратится.

Я обнимаю собственные колени и раскачиваюсь, пытаясь хоть как-то согреться. Тело трясется от холода, зубы звонко стучат друг об друга, а в боку постоянно чувствуется острая боль.

Больно. Больно. Больно.

Мне больно ходить в туалет, больно спать, больно есть, больно говорить. Но я стараюсь разговаривать каждый день, чтобы не забыть, как это делать.

Я не знаю, сколько времени прошло. Я не знаю, когда смогу выйти из этой клетки. Первое время я пыталась кричать, когда слышала голоса за пределами этой комнаты. Но такое ощущение, что только я могла их услышать. А они меня нет.

Иногда там кричит и плачет женщина. Иногда доносится голос мальчика. Но чаще всего я слышу смех мужчин. Когда они ходят там, то сюда просачивается какой-то неприятный дым. Он щекочет горло, заставляет меня подолгу кашлять и задыхаться. В такие дни я мочу одну из тряпочек в ведре и прикладываю ее ко рту. Становится чуть легче дышать.

Я давно не различаю день и ночь. Маленькое окошко стало таким грязным, что ничего не видно. А еще у меня сильно выпадают волосы. Я собираю эти клочки и прячу под матрас. Не знаю, зачем это делаю, но ведь они часть меня. Часть того, что было у меня раньше.

Дверь открывается, и на пороге появляется Угго. Я прячусь в уголок и стараюсь не смотреть на него. Ему обычно это не нравится, а я быстро смирилась с новыми правилами. Угго открывает клетку, швыряет пакет с едой, и кусочек мяса падает. Я не думаю. Я просто набрасываюсь на этот кусок и жадно запихиваю его в себя, не замечая грязи. Внезапно в груди взрывается боль. Такая сильная, что мясо вылетает изо рта.

– Ты как чертово животное! – Кричит Угго. Звук его голоса сотрясает эту комнату и тяжело повисает в воздухе.

Животное. Животное. Животное.

Я отползаю в свой уголок, сворачиваюсь и обнимаю себя, не понимая, что опять сделала не так. Я просто не хотела снова жевать землю. Разве это плохо? Разве мне следовало просто сидеть и смотреть?

Он бьет меня еще раз. Удар такой сильный, что комната расплывается перед глазами. Я чувствую во рту знакомый металлический привкус и понимаю, что, наверное, сейчас все закончится.

Это мой последний день.

Я никогда не увижу маму и братьев. Не почувствую под ногами мокрую траву. Не увижу солнце. Голубое-голубое небо. Не прикоснусь к дождю. Не побегаю под его холодными каплями. Не сделаю ничего из того, о чем мечтала в кладовке Кармины.

Я больше никогда не улыбнусь.

Я не сопротивляюсь, когда он хватает меня за волосы и откидывает в сторону. Угго кричит на незнакомом языке, внезапно бьет по ведру с водой. Она растекается по земле, бежит к матрасу, так быстро-быстро, что я не успеваю спасти его.

Наконец-то Угго уходит. Я обвожу взглядом погром, который он оставил после себя, с трудом дотягиваюсь до еды и грязными пальцами заталкиваю ее в рот. Слезы катятся по щекам, голова очень сильно болит от его хватки, но зато желудок больше не урчит. Это ведь хорошо, да?

Да.

Перед глазами все расплывается. Сил осталось так мало, что я даже не могу поднять руку. Мне постоянно хочется спать. Я закрываю глаза и вижу, как дверь распахивается. Но когда открываю их, то все остается как раньше. Никто не приходит ко мне.

Никто не приносит еду. Воду. Удары.

Где-то вдали я слышу крик. Женский крик. Я хочу как-то утешить эту женщину. Сказать, что все будет хорошо.

Ведь будет?

В книгах, которые мне давала читать Кармина, так и происходило. И я верю в это, потому что ни во что другое не хочу верить.

Однажды я обязательно выберусь отсюда. Найду маму, братьев и буду жить, как остальные дети. Нужно только немножко подождать.

Слезы опять текут по щекам, и на этот раз я даже не смахиваю их. Мне тяжело дышать, тяжело оставлять глаза открытыми, но я боюсь. Боюсь того, что тьма окончательно поглотит меня. Заберет в свои объятия и больше никогда не выпустит.

Я поворачиваю голову, но глаза снова натыкаются на прутья клетки. Здесь так тесно, что временами мне кажется, что они сомкнутся и задавят меня.

Мне нечем дышать.

Мне нечем дышать.

Мне нечем …

Дверь как-то тихо открывается. Я забиваюсь в угол, закрываю глаза, но не до конца, чтобы понять, что на этот раз принес Угго. Только это не он. Я понимаю это по худобе и оборванной одежде. Угго всегда ходит в чистых вещах, а у этого человека на ногах грязные джинсы и порванные ботинки. Если присмотреться, то можно увидеть пальцы ног.

– Здесь кто-то есть? – Тихо спрашивает он и заглядывает в мою клетку. У него темные волосы, большие темно-зеленые глаза и бледное лицо.

Заметив меня, он удивляется и садится на корточки.

– Привет? – вопросительно спрашивает он. Я облизываю пересохшие губы, но не отвечаю. Я так давно не пила, что мне вряд ли удастся вытолкнуть слова из сухого горла. – Ты умеешь разговаривать?

Я киваю. Он шумно выдыхает и хватается за прутья клетки.

– Кто ты такая?

Кто я такая? Я не знаю, как ответить на этот вопрос, поэтому просто молчу. Мальчик с нескрываемым любопытством смотрит на меня. Он кажется мне добрым, наверное, потому, что не кричит и не пытается схватить меня.

– Ты принадлежишь другому клану?

– Что такое клан? – Осмеливаюсь заговорить я. Мальчик несколько раз моргает и вскидывает брови. Я сказала что-то не то? Я не должна была задавать вопрос? Он ударит меня за это?

Я на всякий случай прижимаюсь к прутьям клетки. Мальчик выглядит не таким сильным, как Угго, но в отличие от меня он, наверняка, ест и пьет. Из-за слабости я даже не смогу защитить себя от ударов. Моя кожа итак разукрашена синяками, которые никогда не заживают. Угго каждый раз наказывает меня, но я не знаю за что.

– Кто привел тебя сюда?

Я открываю рот, но не издаю ни звука. Не знаю, почему не могу назвать Угго. Вдруг, я должна всегда молчать? Вдруг, Угго тогда решит меня отпустить, ведь я хорошо себя веду.

– У тебя есть имя?

Я снова киваю.

– Назовешь мне его?

– Нет.

На этот раз он тяжело вздыхает и проводит рукой по лицу. Он теряет терпение? Теперь он ударит меня или нет? Я не могу понять, как именно он относится ко мне, но точно жду удара. Потому что все люди, с которыми мне удавалось поговорить, били меня.

– Меня зовут Энзо. Я сын Угго. Ты знаешь, кто такой Угго?

Выражение моего лица меняется, как только он произносит это имя. Энзо теперь тоже смотрит по-другому, словно ему… жаль меня? Я не понимаю. Просто никто не смотрел на меня так, как он. Его взгляд согревает, и я больше не дрожу. Может быть Энзо появился здесь не просто так?

А вдруг его не существует? Все это сон? Я сплю?

Тогда я не хочу просыпаться.

Но я все равно щипаю себя, чтобы лишний раз убедиться: Энзо настоящий.

– Угго причинил тебе боль? – Медленно спрашивает Энзо. Я снова молчу, но по моим щекам стекают слезы. Быстро стираю их, боясь, что Угго ворвется сюда в любую секунду и снова ударит меня.

– Расскажи мне, что там? – Я показываю пальцем на окошко. – Там тепло?

Энзо не отвечает. Вместо этого стягивает с себя кофту и протягивает мне. Могу ли я ее взять? Или он делает это только для того, чтобы ударить? Мысли о том, что он может причинить боль, не покидают меня.

– Возьми, – просит он, и я сразу протягиваю руку. Натягиваю кофту на себя и чувствую какой-то незнакомый аромат. Вдыхаю его поглубже, потому что пахнет он очень вкусно и перебивает запах дыма. Тепло разливается под кожей, и впервые за долгое время я не дрожу.

– Я немножко погреюсь и верну ее тебе, – быстро и тихо говорю я. Энзо качает головой.

– Оставь себе. Я найду новую.

Уголки моих губ приподнимаются, и это вызывает у Энзо улыбку.

– Может, все-таки скажешь мне свое имя? – Еще раз просит он. Я быстро качаю головой. – У тебя есть семья?

– Да. Наверное. Ну, у всех же она есть, да? – Нижняя губа трясется так сильно, что я прикусываю ее. – Мне сказали, что у меня есть мама, но я никогда не видела ее.

Энзо задумчиво склоняет голову, изучающе смотрит на меня, но после качает головой. Я пытаюсь придумать, о чем еще с ним поговорить, чтобы он не ушел. Не решаюсь попросить его вытащить меня отсюда, потому что не уверена, что Энзо на самом деле существует. Вдруг клетка откроется, и он исчезнет?

Я не хочу оставаться здесь одна.

Я заламываю пальцы, смотрю на него, надеясь, что он задаст мне еще какой-нибудь вопрос. На глаза наворачиваются слезы, но я плотно сжимаю губы, чтоб не разрыдаться.

– У тебя достаточно еды? – Спрашивает он.

– Я не ела уже несколько дней, – признание со всхлипом срывается с моих губ. Я вытираю грязными руками глаза, чтобы стереть слезы. Но они льются, льются и льются, падают крупными каплями на платье.

Энзо вытаскивает из кармана половинку яблока и протягивает мне. Я жадно вгрызаюсь в него и съедаю за несколько секунд. На пальцах остаются капельки сока. Слизываю и их, потому что не знаю, когда в следующий раз смогу поесть.

– Черт, мне пора уходить, иначе он поймет, что я опять сбежал.

Я улыбаюсь ему, но слезы быстро стирают улыбку с моего лица. Энзо протягивает руку сквозь прутья решеток и смотрит прямо мне в глаза.

– Я обязательно вернусь и принесу что-нибудь из еды, договорились?

«Спасибо» вырывается из меня. Я касаюсь кончиками пальцев теплой руки Энзо и радуюсь тому, что он на самом деле здесь.

Он существует.

Когда Энзо уходит, я сворачиваюсь на матрасе. Крысиный писк разрывает слух, но мне некуда от него спрятаться. Я стараюсь думать о чем-то хорошем. О том, что скоро Энзо вернется с едой и водой. Возможно ему удастся принести мне какую-нибудь одежду. Возможно, он убедит Угго вернуть меня маме.

Когда Энзо приходит снова, он приносит мне какую-то горячую булочку. Я разрываюсь между желанием погреть об нее пальцы и съесть. В конце концов голод побеждает, и я расправляюсь с ней так быстро, что не успеваю почувствовать вкус.

– Как же мне вытащить тебя отсюда? – Спрашивает Энзо, но задает этот вопрос не мне. Несколько раз дернув замок, Энзо вскидывает голову и смотрит на окошко. Оно такое маленькое, вряд ли я смогу пролезть в него. – Тебя привел сюда Угго?

Я решаюсь кивнуть.

– Он не говорил, как долго ты будешь здесь?

– Нет.

Энзо поджимает губы и смотрит на свои руки. Его плечи опускаются, и я не понимаю, как оценивать перемену в его настроении.

– Можно рассказать тебе секрет? – Мой вопрос вызывает у него интерес, и даже темно-зеленые глаза загораются. – У меня есть мама и два брата.

Губы Энзо приоткрываются. Теперь он как-то странно смотрит на меня. Я боюсь, что Энзо уйдет и больше никогда не вернется. Вдруг моя семья сделала что-то плохое Угго, и поэтому он запер меня в этой клетке.

Вдруг та женщина, чей крик я слышу время от времени, и есть моя мама?

– Здесь иногда кричит женщина, – быстро говорю я, чтобы Энзо забыл о моем секрете, – кто она?

– Моя мачеха. Вэнна. Жена Угго.

Я тяжело вздыхаю и пытаюсь найти новую тему для разговора. Пока Энзо сидит рядом со мной, холод не беспокоит меня так сильно, как когда я остаюсь одна.

– У меня тоже есть братья. Эмилио и Армандо. Но Угго не разрешает мне с ними видеться.

– Почему?

– Он не считает меня своим сыном. Я бастард.

Я не понимаю, что такое бастард, и не успеваю задать вопрос. Энзо смотрит в какую-то черную штуку, от которой исходит слабый свет, тихо ругается и встает.

– Мне нужно идти. Угго скоро вернется. Он не должен узнать, что я прихожу к тебе. Сохранишь мой секрет?

Я быстро киваю и почему-то опять хочу поделиться своим секретом. В отличие от Кармины и Угго Энзо добр ко мне.

– Меня зовут Алессия.

Глаза Энзо расширяются, но я не понимаю, в чем причина.

– Ты итальянка, – внезапно говорит он. Я хмурюсь, так как не понимаю, что такое итальянка. – Потом объясню.

– Только не говори никому мое имя, – добавляю я, прежде чем Энзо тянется к двери.

– Хорошо. Я обязательно вернусь, как только Угго уедет.

Но Энзо не возвращается.

И пройдет очень много времени, прежде чем я снова увижу его.

Глава 3. Алекс

Если постараться, то можно что-то красивое нарисовать на земле. Я провожу дрожащим пальцем, и появляются очертания девочки с длинными волосами и тонкими руками и ногами. Закрываю глаза и представляю на ней платье. Я видела их не так много, так что вспоминаю девочку, которая бегала рядом с домом Кармины. Она размахивала красивой куклой с длинными светлыми волосами. Я знала, что если попрошу такую у Кармины, то она снова ударит меня, поэтому долго смотрела, чтобы запомнить каждую деталь.

Я дорисовываю эту куклу девочке, закрываю глаза и снова представляю себя. Вокруг много света, тепла и смеха. Не такого грубого, как за пределами этой комнаты. Раньше я пыталась кричать, надеясь, что меня кто-нибудь услышит. Но никто не приходит на мой зов. Как такое возможно? Когда я рыдала в кладовке Кармины, она всегда открывала дверь и кричала на меня. Жить с ней, оказывается, было не так плохо. Я бы все отдала, чтобы вернуться в ее дом.