Эстурийский змеелов

— 7 —

Буря закончилась через три восхода. Селяне спешили покинуть лачуги и привычно осмотреть, какой ещё урон нанесла проклятая пустыня. Мужчины, женщины и дети чистили дворы, мазали свежей глиной посечённые песком лачуги. Самые бедные жители Лакойи нанимались к жрецу, обметая храмовые колонны, крышу, ступени, выметая мелкий сор из храмового зала, где стояли фигурки духов и блюдо для подношений. Малочисленных зуров вывели в степь. Там мальчишки, разгребая песок, выкапывали остатки травы и кустики саула.

На пятый восход в селении появились четверо всадников и повозка с плетёными стенами, похожая на клетку. Двоих из них селяне знали — это были сборщики налогов Дум и Воргас. А в одном из незнакомцев с отвращением узнал Элон. Это был рыжебородый охранник из свиты Савола.

Сборщики прошли в храм, жрец выбежал им навстречу.

— Верхние духи сказали, что вы прибудете сегодня, — заявил он. — Они обещают хранить вас, ибо работа ваша крайне важна. Все должны платить налог, ведь духи учат нас не быть жадными и делиться по справедливости.

— С кем? — хмыкнул змеелов. — С теми, у кого и так всего полно? Если духи призывают к справедливости, пусть богатые поделятся с бедняками.

Жрец покраснел от возмущения. Поспешив за вошедшими в храм сборщиками, он погрозил Элону кулаком. Сборщики поклонились фигуркам духов, приложив ладони ко лбу, наспех прочли молитву. Брать налог со жрецов не полагалось, и Дум с Воргасом принялись обходить лачуги. Испуганные хозяева торопились опустить в их мешок деньги. У кого не хватало или вовсе не оказывалось денег, расставались с имуществом, на которое указывали сборщики. Над селением послышались плач и мольбы. Изрядно нагрузившись, сборщики вошли в лачугу Тенгора.

Старик сидел молча, глядя в пустоту незрячими глазами.

— Тут и взять нечего, — оглядевшись, шепнул Воргас.

— Ну и ладно, пошли отсюда. Не люблю шаманов, — тихо ответил Дум. — Говорят, им помогают нижние духи и они запросто могут превратить человека в гиену или наслать хворь.

Тенгор, скрывая усмешку, поднял руку и что-то забормотал. Пятясь, сборщики выбрались из лачуги и с облегчением выдохнули. В арбу покидали утварь, меховые шкурки и вязанки засушенного саула.

Элон уже заплатил налог и теперь раздражённо ждал, когда незваные гости уберутся прочь.

— Эй, ты! — крикнул рыжебородый, указывая на змеелова кнутовищем. — Поедешь с нами.

— Это ещё зачем?

— Приказ правителя. Велено доставить тебя к нему. Что, испугался, долговязый? — Рыжебородый оскалился.

Майта схватила сына за плечи.

— Нет, нет, Элон!

— Не бойся, — мягко отстраняя её, сказал змеелов. — Видишь, как я понадобился правителю, раз он заставил своего верного прислужника явиться в селение нищих.

Рыжебородый скривился, с трудом сдержавшись, чтобы не ударить змеелова кнутом. Ну ничего, у него, Булгана, ещё будет возможность поквитаться с этим паршивым сыном гиены.

Поездка на арбе, сидя в плетёной клетке, стала для Элона сильнейшим унижением. Дверцы в клетке не было, и змеелов мог бы выпрыгнуть прямо на ходу и сбежать. Но он остался — и совсем не из страха, а услыхав разговор Булгана со своим напарником. Остановившись перекусить, рыжебородый ударил ногой по борту арбы и прошипел:

— Этот ловец червей расселся словно господин. Ему бы больше подошло идти за нами пешком! А чтобы не отстал, его следует привязать к арбе за руки.

Сборщики промолчали. Им вообще было всё равно. Их дело — доставить собранную дань.

Змеелов пожал плечами.

— Можно сделать поездку ещё удобней. Я сяду на твоего коня, рыжий эрлик, а пешком пойдёшь ты.

Сборщики захохотали. Булган вскочил и, ринувшись к арбе, выхватил меч. Приятель успел повиснуть на его руке.

— От злости ты лишился ума! Правитель приказал привезти змеелова, а не его голову! Что ты скажешь господину в своё оправдание?

Пунцовый от гнева Булган убрал меч в ножны и пробормотал очередное ругательство. А Элон понял, что может глумиться над рыжебородым как угодно, пока не доедет до места. И он раздумал бежать — ему стало любопытно, что понадобилось правителю. Дорога заняла два восхода. И чем дальше, тем меньше знакомой была она для змеелова. Старый город объехали со стороны глухой ограды, не заезжая в него. «Ну и хорошо», — подумал змеелов. Не хватало ещё, чтобы в проклятой клетке его увидела Наиза. На следующих двух остановках лепёшки, которые в последний момент сунула ему мать, закончились. Просить еду у сборщиков и тем более у Булгана Элон не желал. И когда арба подъехала к воротам Верхнего города, змеелов сильно проголодался.

Джад прошёлся по своим богато убранным покоям. Красиво, но уже не вызывает восхищения, как в юности. Нащупал ключ на груди. Башню он посещал редко, хотя с неё открывался вид на весь город. Что он там не зал и не видел? Жёлтые хартоны на прислуге? Раскидистые сады? Мастерские? Надоело до зубовного скрежета. Но Джад считал, что как полновластный хозяин обязан пускай изредка, но осматривать свои владения. Дворец он покидал редко. С возрастом ему стало неуютно видеть множество людей. Не ездил в Старый город. На что там смотреть? Грязь, вонь, крикливые торговцы и бедность. Всегда бедность. Вся Эстурия словно сборище нищих. Ещё его отец, правитель Шатруд, окружил себя свитой, состоящей из знати. Из Нового города изгонялись старики, они всё равно не могут работать, значит, бесполезны. Хворые и калеки — чтобы не портили настроение своим видом. Прислуге запрещено было заводить детей. Маленькие существа слишком шумные, Джад сам не играл в детстве, не привык к игрушкам, как его сын. Зачем это? Правитель вздохнул, спустился к себе. Лёг на широкое ложе, уставился в потолок, украшенный резным деревом. Неслышной тенью мелькнул слуга:

— Питьё, господин.

— Иди вон, — бросил Джад. Хотел швырнуть в слугу плошку, но стало лень шевелиться. Он умён, богат, обладает властью. Чего ещё желать? Но откуда же сны, что вынуждают вскакивать на ложе, поливаясь потом? Не иначе нижние духи насылают их. Проклятые кошмары то покидают его, то возвращаются вновь. Это началось давно, тогда он был совсем молодым и не таким грузным. Не торчал живот, не тряслись при ходьбе щёки. Отец… Он правил Эстурией пятнадцать бурь. Занял трон умершего деда. Дед был правителем целых тридцать бурь. Джад подозревал, что отцу надоело ждать трон, старик точно умер не своей смертью. Не своей смертью умер и сам Шатруд. Правитель хорошо запомнил его мучения на смертном ложе. Лицо раздулось, кожа стала сизой. Он тяжело прерывисто дышал и скрёб пальцами по рыхлой груди. Мерзкий звук от скребущих дорогую ткань пальцев особенно врезался в память. Тогда молодой Джад смотрел на них не отрываясь, ждал, когда пальцы замрут навсегда. Шатруда мучала рвота, слуги быстро старались убрать зловонные лужи, переодеть и обтереть распухшее тело. А Джаду приходилось сидеть у постели умирающего и всё терпеть. Став правителем, он сразу распорядился поставить везде блюда с цветочными лепестками. Но отвратительная вонь чудилась ему целую бурю после похорон. Эти ягоды лассовника6… Тёмно-пурпурные с глянцевым блеском и сладким ароматом. Для взрослого достаточно всего трёх-четырёх штук. Джад приказал выкорчевать лассовник по всей Эстурии. Много восходов стража рыскала по селениям, чтобы удостовериться: проклятого растения не осталось. Почему эти воспоминания стали одолевать сейчас? А ведь он постарался окружить себя знатными, богатыми людьми. Джад усмехнулся. Их верность основана на золоте. Но даже дикий зверь не нападает на того, кто его кормит. Да, золото — единственная вещь на свете, ради которой стоит бороться за власть и за свою жизнь. Но ему бороться точно не нужно. Золотая гора исправно дарит драгоценный металл. А сны… они пройдут, как проходили уже не раз. Когда он не мог и боялся заснуть, к нему приводили очередную наложницу. Джад был не слишком силён по мужской части, но страх в чужих глазах вызывал у него возбуждение. Паршивые девки всегда смотрели на него со страхом, часто с отвращением и никогда с желанием. Правитель ни разу в жизни не был с женщиной, в глазах которой были если не любовь, то хотя бы страсть. Жену он не любил. Женился молодым на некрасивой девушке с широким лицом и бровями гуще, чем у самого Джада. Зато она была знатного рода. Он перестал навещать её спальню после рождения Савола, единственного младенца, оставшегося в живых. Теперь женщина жила в дальних комнатах, и правитель совсем не вспоминал о ней. Три бури назад вдруг зашёл в её покои. Толстая некрасивая старуха с надменным лицом. Сын тоже редко её навещал, вечно вертелся под ногами отца. Джад терпел: сын — наследник и продолжатель рода. Савол толстый и неуклюжий. Не о таком сыне мечтал Джад. Смотрел на него, ощущая во рту горький вкус, покалывание в животе. Не хотел верить, что Савол похож на него. В роду правителя все мужчины отличались длинным телом и короткими ногами. Но в воспоминаниях Джад никогда не видел себя таким. Казалось, был выше и стройнее сына. Правитель встал. Потёр лицо, чтобы выкинуть лишние мысли из головы. Скривился от прикосновения к жёстким волоскам на одутловатых щеках. Надо чем-то развлечь себя, чтобы ночной страх, который вызывает сухость во рту и давит грудь, отступил. Джад боялся ночи, когда оставался один на один со своими мыслями. Но он умный, хитрый, сильный. Нижним духам его не запугать. Сегодня должны привести какого-то селянина, убившего Гурдана. Гурдан забавлял правителя кровавыми боями. Победить его никто не мог. Но вот всё-таки нашёлся такой. Любопытно взглянуть на него. Что ж, пусть заменит Гурдана, если оказался сильнее. Джад хлопнул в ладоши: пусть подают еду. Сына не позвал, сам прибежит, за два полёта стрелы чует запах пищи. В кого он такой?

Верхний город поразил Элона. Густая сочная зелень. Высокие деревья, в ветвях которых щебетали птицы. Змеелов прежде не видел таких ярких птиц. Над степью лишь изредка кружили орлы-заркасы. Они хватали эрликов и тотчас улетали, унося добычу в горы. Здесь царил аромат цветов и не было неприглядного запаха нищеты. Элона вели по ухоженной дороге, посыпанной мелкой каменной крошкой. Он жадно продолжал разглядывать всё вокруг. Дома были из камня, с окнами из прозрачной слюды. Горожане одеты в халаты из тонкой козьей шерсти, расшитые витыми шнурами; у многих на поясах красовались узоры из мелких золотых колец. Змеелов в своей одежде выглядел нищим. Даже слуги, что торопливо сновали между домов, были одеты в хартоны из плотной шелковистой ткани бледно-жёлтого цвета.

— Что уставился, охотник на червей? — Булган пихнул змеелова в спину. — Так живут достойные люди, а не паршивый скот из селений вроде тебя.

Элон резко остановился, и рыжебородый от неожиданного препятствия налетел прямо на него.

— Я хочу лучше разглядеть землю, из которой были изгнаны мои предки.

— Иди, иди, сын гиены, — рявкнул Булган, не найдя достойного ответа.

Дворец наместника возвышался над всеми постройками города, казалось, даже храм с колоннами из розового камня был ниже. В небольшом зале, куда привели змеелова, стены с тянувшимися вдоль них полками, вазы, два каменных трона, накрытых пушистыми шкурами, были так щедро украшены золотом, что у змеелова заломило глаза. Лучи света, идущие из отверстий в крыше, отражались в золотых блюдах, висящих на стенах. Сбоку от тронов была чаша на высокой подставке, до краёв наполненная водой, в которой плавали лепестки неизвестных Элону цветов. От чаши шёл лёгкий, с горьковатой ноткой аромат свежести. И вот, отбросив ткань, прикрывающую другую комнату, появился наместник; позади шёл Савол, вытирая тыльной стороной ладони жирный рот. До этой поездки змеелов видел наместника всего однажды, да и то мельком. Теперь он мог разглядеть его.

Наместник Джад был коренастым, коротконогим человеком с внушительным животом. Кудрявая каштановая борода с проседью покрывала щёки. Мясистый нос и маленькие глаза под густыми бровями. Лицо его казалось одутловатым. Теперь понятно, в кого Савол такой толстяк. Рыжебородый пихнул змеелова в спину.

— Поклонись, тупой селянин, — прошипел он.

Элон наклонил голову и тут же вскинул её, открыто глядя на наместника.

— Ты не из робких, — усаживаясь на трон, произнёс Джад. — Мне нравятся смельчаки. Однако в тебе нет почтения, это плохо. Так это ты расправился с Гурданом? Жаль, он был сильным бойцом. Но раз ты оказался более ловким… Ты умеешь стрелять из лука?

— Да.

— А владеть мечом?

— Нет. Лук нужен мне, чтобы добывать еду. Мечом её не добудешь, — пожал плечами змеелов.

— Почему ты избрал такое низкое ремесло?

— Мне нравятся змеи, — усмехнулся Элон.

— Змеи — посланники злых духов, — закатив глаза, произнёс Джад. — Ладно, я беру тебя в бойцы. Конечно, вначале ты будешь просто охранять мои владения, пока не научишься владеть мечом. А потом станешь бойцом и займёшь место Гурдана.

— Нет, — без раздумий ответил змеелов. — Мне нравится моё ремесло и моя жизнь, и менять их я не собираюсь.

Лицо наместника потемнело.

— Твоя дерзость тебе же во вред. В Эстурии, кому и чем заниматься, решаю я! Будешь работать там, где я скажу.

— Не буду, — сверкнул глазами Элон. — И если бы твой рыжий эрлик Булган сказал мне о цели поездки сразу, то сейчас я бы не стоял перед тобой, а ловил змей в Лакойе.

— Заковать этого наглеца! — подавшись вперёд, рявкнул наместник.

Мигом подскочили четверо стражников, и на запястьях Элона оказались железные браслеты, соединённые ржавой цепью.

— Ещё пожалеешь о своей наглости, сын гиены! — воскликнул Савол, вскакивая с места. Змеелов резко отклонился, и пухлый кулак подростка ткнулся в щёку одного из стражников. Неловкий поступок сына вызвал у Джада раздражение. Ему показалось, что кто-то из его людей тихо хихикнул. Уж очень нелепым выставил себя Савол.

— Дайте ему десять плетей, — стараясь придать голосу равнодушие, произнёс наместник. — А после отправьте на работу в Золотую гору. Пусть там покажет свою силу и ловкость.

Змеелова потащили прочь. Булган схватил Элона за безрукавку и прошипел ему прямо в лицо:

— Я и мечтать не мог о таком даре. Наконец-то получишь сполна, проклятый охотник на червей.

Змеелов не ответил. Ему казалось, что происходящее — лишь дурной сон. Он не мог поверить, что за отказ идти на службу к правителю его ждёт такая кара. Элон понял, что всё происходит наяву, только когда его приволокли к помосту позади дворца. Там четверо стражников привычно привязали его руки в обнимку к толстому деревянному столбу и рванули за ворот безрукавки, обнажив спину. Раздался свист плети, и кожу змеелова обожгло словно кипящей водой. Элон дёрнулся и сжал зубы. Второй удар пришёлся на недавно зажившее место на спине после схватки с Гурданом, и боль охватила всё тело. Неимоверных усилий ему стоило сдержать вскрик. Такого унижения он никогда ещё не испытывал. Даже отец не поднимал на него руку. А драки в детстве с мальчишками не в счёт — там всё было на равных. Ярость, охватившая змеелова, немного приглушала боль от ударов. Хотя когда позорное наказание окончилось, он ощутил, что прокусил губу до крови. Его наконец отвязали от столба. Спину невыносимо жгло. Стараясь крепко стоять на ногах — хотя в голове звенело и ныли виски, — он оглядел стражников тяжёлым взглядом и задержался на глумливо ухмылявшемся Булгане.

— Я вернусь и убью вас, — глухо произнёс он. — А тебя первым, — не мигая глядя на рыжебородого, добавил он.

— Мало тебе досталось, охотник на червей, — Булган схватился за кнутовище плети одного из стражников. Но тот убрал руку с плетью за спину.

— Хватит с него. Ты помнишь, что сказал правитель? Пусть медленно подыхает в Золотой горе, а не быстро на заднем дворе господина Джада.

Элона отвели ещё дальше вглубь угодий правителя и толкнули в яму чуть выше человеческого роста. Сверху опустили крышку из толстых ветвей.

— 8 —

Наступили сумерки. Змеелов не мог даже толком оглядеться и только на ощупь понял, что яма всего пять шагов в ширину. Значит, лечь хотя бы на земляной пол он не сможет. Придётся сидеть всю ночь. На рассвете его отвезут к Золотой горе. Не та ли это гора, где работал его отец? Кажется, он где-то слышал, что несколько бурь назад от скалы отвалился большой пласт, похоронив разом почти всех каменотёсов, и показалась горная порода с прожилками золота. Рассуждая об этом, змеелов пытался отвлечь себя от тягостных мыслей. Ему совсем не хотелось признать, что он поступил как дурак. Ведь откажись он сразу ехать с рыжебородым — а в том, что он справился бы с ним и его напарником, Элон не сомневался, — то сейчас сидел бы в своём доме или у Тенгора. Хотя, пожалуй, ему пришлось бы податься в бега. Сборщики налогов донесли бы на расправу со стражей. Ну и ладно, Эстурия большая, нашёл бы где спрятаться. И что? Сколько бурь пришлось бы скитаться и шарахаться от каждой тени? Такая участь не для ликура! Теперь, когда он увидел землю своих предков, острее ощутил несправедливость. Пусть пришлые убираются вон в пустыню, из которой пришли. Он должен жить на своей земле. И мать, и Тенгор, да мало ли ликуров рассеяно по Эстурии. Змеелов сел на землю, притянув колени к животу, стараясь не прижиматься израненной спиной к земляной стене. Есть он уже не хотел. Мучала жажда. Хотя бы глоток воды! В небе начали зажигаться звёзды. Одна из них — прямо над ним, поблёскивает голубоватым светом. Говорят, это верхние духи зажигают огонь в своих очагах.

— Эй, эй, змеелов, — послышался сверху торопливый шёпот.

Элон встал, стараясь разглядеть того, кто склонился над решёткой. Худенький подросток в жёлтом, как у всей прислуги, хартоне.

— Я принёс тебе воды, змеелов. Возьми, только пей быстрее: если меня увидят, то повесят.

Элон осторожно перехватил спущенный на верёвке кувшинчик. Жадно выпил всё до капли. Подросток, оглядываясь, вытащил опустевшую посуду.

— Откуда ты меня знаешь? — так же шёпотом спросил змеелов.

— Я был в городе, когда ты сражался с Гурданом.

— Можешь открыть решётку? Или хотя бы раздобудь мне нож.

— Нет, нет, — замотал головой слуга. — Тебя всё равно обыщут. Я и так рискую. Сейчас стража закончит есть. Мне нельзя здесь оставаться. Прощай. Да хранят тебя верхние духи.

Вихрастая голова исчезла. Элон вновь сел на землю. Ничего, он попытается выбраться отсюда, надо просто придумать как. Наверху послышались голоса. Змеелов сразу узнал голос Булгана. Тот наклонился над ямой, пьяно пошатываясь.

— Смотрите. Этот сын гиены сидит смирно, может, заснул. Или подох наконец. Надо его взбодрить.

Змеелов заметил, как рыжебородый распахнул полы халата, и тотчас вскочил на ноги. Он успел увернуться от струи мочи, задев спиной стену. Подняв голову, он крикнул:

— Эй, Булган. Тебе бы надо смазать свой сучок соком саула. Длины это, конечно, не прибавит, но хоть в ширину станет больше.

Стража оглушительно захохотала. Разъярённый рыжебородый рванул цепь, державшую крышку над ямой. Но дружки подхватили его под руки и, продолжая хохотать, потащили прочь.

— Ладно тебе. Пойдём ещё выпьем и спать. Завтра вставать рано.

— Ну насмешил этот оборванец. Ну и насмешил. Соком саула. А-ха-ха.

Пьяные голоса растаяли в ночи. А змеелов ударил кулаком по стене и вновь погрузился в тягостные мысли.

На рассвете Элона повезли к Золотой горе. Ему вновь пришлось сидеть в клетке со скованными руками. Бессонная ночь, израненная спина и затёкшие ноги — хотя он заставлял себя периодически топтаться на месте — вызвали у него чувство опустошённости. На какое-то время ему стало всё равно, что с ним будет. И только присутствие Булгана вызывало в его глазах искру жизни. Нет, он непременно должен выжить и стать свободным, хотя бы ради того, чтобы отомстить рыжебородому. И змеелов постоянно поддерживал в себе тлеющие угли жажды мести, не давая им угаснуть. Он запретил себе думать о матери. Мысль, что она не знает, что с ним, и не узнает, даже если он погибнет, лишала его сил. А силы ему ещё понадобятся.

Измождённые худые люди сновали у подножия горы словно мошки. На огороженном крепким забором участке стоял грохот от стука молотов и падающих камней. Чуть дальше от подножия горы расположились огромные котлы, под которыми жарко пылал огонь. За пламенем следили несколько человек с мехами, какие бывают в кузницах, но более мощными и гораздо большего размера. Их приходилось раздувать вдвоём, а то и втроём. Котлы были раскалены до красна, и работающие рядом с ними дышали широко открытыми ртами, то и дело утирая пот с разгорячённых лиц. Когда стражник бил в медный диск, к котлам на тачках подвозили обломки камней, испещрённых золотыми жилами. Камни сгружались на ленту из деревянных плашек, и двое рабочих, красных от натуги, принимались крутить железную ручку колеса. Натягивалась толстая верёвка, сплетённая из двадцати воловьих жил, и дорожка из плашек медленно ползла вверх, поднимая камни к котлам. На помосте стояли двое самых крепких рабочих, которые длинными копьями сталкивали камни в котлы. В жару золото плавилось, и к заходу солнца работа остановилась. Пламя гасло, и котлы остывали до следующего утра. Затем уже остывшие котлы наклоняли и тщательно выбирали слипшиеся золотые кусочки, похожие на комки грязи. Потом другие рабочие выгребали ненужные камни, чтобы освободить котлы для следующих глыб. Надсмотрщики тщательно проверяли и взвешивали золото. После его переносили под навес, где сидящие на мокром полу рабочие промывали его в больших глиняных блюдах. На выходе стоял ещё один надсмотрщик, который вновь взвешивал золото, проверяя, не потерялся ли хотя бы один кусок. Далее золото зашивали в мешки из шкур зуров и грузили в крытую арбу. В сопровождении пятерых стражников она отправлялась во дворец правителя.

Глубокая тоска охватила Элона. Понятно, что рабочие здесь долго не живут. Всего за короткое время после приезда он насчитал троих упавших замертво. Их просто оттаскивали к убогим крошечным хижинам, чтобы тела не мешали под ногами.

Одежду у змеелова забрали и выдали грязный потрёпанный хартон — наверняка снятый с умершего. Элон промолчал, видя, как ухмыляется рыжебородый, который нарочно задержался, чтобы сполна насладиться его унижением. В попытке хоть как-то отомстить за насмешки Элона он несколько раз глумливо заметил, что противнику пришлось надеть хартон на голое тело и лишиться кожаных штанов, ладно облегающих его узкие крепкие бёдра. Но даже в жалком рубище змеелов не утратил ни широких плеч, ни мускулистого тела, ни стройных ног с рельефными икрами. И вместо чувства превосходства Булган ощутил досаду.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.