Ловцы удачи

Редактор Людмила Яхина

© Поль Монтер, 2024

ISBN 978-5-0059-7543-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Похороны шевалье де Бринье казались ещё более унылыми, чем подобные скорбные события. Осенний день был дождливым и ветреным. Сиротливые деревья, потерявшие последнюю листву, походили на несчастных калек, что выстроились в ряд за милостыней, протягивая прохожим тёмные корявые ветви. Провожавших было всего человек восемь. Ближайшие соседи, которые отнюдь не скорбели по усопшему, а всего лишь решили исполнить свой христианский долг. Никто из них не знал шевалье и не водил с ним дружбы. И теперь, кутаясь от промозглого ветра в давно вышедшие из моды накидки и шали, кумушки вовсю обсуждали вдову де Бринье. Ведь обсуждать покойника – грех, а посему соседки с удовольствием перемывали кости худощавой даме, что стояла в тоненькой накидке возле гроба. Что ни говорите, но бедняжка Изабель сама виновата в своей участи. Гордыня ещё никого не доводила до добра. Супруга покойного считала себя выше остальных, кичилась дворянским происхождением. Но что проку от титулов и родословной, если на обед подают капустный суп без сала?

Впрочем, чета де Бринье составляла славную парочку. Что муж, что жена были сродни неразумным детям, которые знать не знают, как следует обустроить собственную жизнь. Но в таком случае надо бы обращаться за советом к осведомлённым людям. А де Бринье вообразили, что чужие нравоучения им не нужны. Стоит ли теперь удивляться плачевному итогу? Сами посудите: единственную дочь, которой без малого шестнадцать, мать не пожелала отдать на обучение в обитель, и дом наводняли учителя и гувернантки. Где это слыхано – швырять деньги на лишние знания, если участь любой девушки – замужество? В обители её бы научили вышивать и вести дом, а большего и не надо. Виданное ли дело – еле-еле сводить концы с концами и тратить внушительные суммы, дабы девчонка читала книги, кривлялась под музыку и ездила верхом? Да, всё это бы сгодилось, будь у неё хорошее приданое и возможность заполучить солидного жениха. Но в теперешнем положении несчастная могла рассчитывать лишь на лавочника или трактирщика. А жене простолюдина не пристало выезжать верхом и цитировать заумных писак.

Да что говорить? Одно то, что шевалье цеплялся за свой особняк, уже достойно порицания. Дом и впрямь был очарователен. С чудесной платановой аллеей, садом и озером. Правда, до крайности запущен. Из прислуги держали только кухарку и горничную – ни на садовника, ни на кучера у шевалье не хватало средств. Многие солидные господа предлагали недурные деньги за великолепный особняк, что походил на миниатюрный замок, но Эмиль де Бринье был непреклонен, убеждая, что сроду не расстанется с родовым гнездом. Право же, он вёл себя как недоумок! Здание давно требовало ремонта. Штукатурка того и гляди осыплется прямо на головы жильцам. Заросший ряской пруд и сад, полный сорной травы вокруг шикарных вазонов и скульптур, также требовал ухода. Пожалуй, в одиночку не справиться и следовало бы нанять троих или четверых садовников, чтобы привести всё в надлежащий вид. Конюшня пуста, как птичник и загон для скота на заднем дворе. Словом, потратив деньги на покупку дома де Бринье, пришлось бы ещё изрядно раскошелиться. Но и тех сумм, что предлагали шевалье, вполне хватало на покупку скромного чистого домика в предместье и текущие расходы.

Юная Каролина жалась к матери и потихоньку притоптывала озябшими ногами в слишком тонких башмачках. Её тяготило, что мать стоит столбом, внимая торопливой речи священника, и, кажется, не замечает ни холода, ни моросящего дождя. Конечно, Каролина от всего сердца скорбела об умершем отце. Но его душа уже на небе, где, как известно, не бывает дурной погоды. А бедняжке матери следовало бы поберечь себя. Уже несколько месяцев она мается надрывным кашлем и, по шепотку соседок, выглядит куда плачевней, чем почивший супруг. Каролина прекрасно слышала пересуды за спиной и, в отличие от Изабель, которая погрузилась в молитву, испытывала настоящую муку. Нежные щёки девушки пылали от стыда и унижения, ибо всё услышанное было неприглядной правдой. Каролина любила родителей, однако давно успела понять, что оба они действительно беспомощны и совершенно не воспринимают реальность, вечно утопая в грёзах. Сама Каролина была полной противоположностью отцу и матери – уродилась в одну из своих бабушек, что, по слухам, обладала решительностью больше свойственной мужчинам, упрямством мула и железной волей. Так же как и соседи, она считала, что раз уж положение семьи оставляет желать лучшего, отчего бы не продать огромный особняк, который не на что содержать? Уж лучше жить в более скромном доме, но при этом не лишаться чувств со страху при виде сборщика налогов. Теперь, когда отец так скоропостижно скончался, Каролина надеялась уговорить мать уступить дом за сходную цену.

Но вернувшись с похорон и протянув к огню тонкие изящные пальцы, бледная, с валившимися щеками Изабель даже слушать не стала никаких доводов.

– Ах, Кароль, как ты можешь говорить о посторонних вещах, когда твой отец сегодня обрёл своё последнее пристанище?! – возмущённо воскликнула Изабель.

– Но мама! Дорогой папочка на небесах и избавился от всех забот, а нам надо подумать о себе.

– Оставь меня! – раздражённо бросила Изабель. – Лучше ступай молиться о спасении души бедняжки Эмиля. В твои годы вовсе незачем вникать в дела, которые тебя не касаются.

Каролина вспыхнула и, пулей выскочив из промозглой гостиной, направилась в кухню. Уж лучше сидеть возле остывающей плиты в компании толстушки кухарки и горничной.

Добродушная кухарка Аннет поставила перед юной хозяйкой блюдо с каштанами, что насобирала за оградой, и вздохнула.

– А ты что так горестно вздыхаешь, Аннет? – мрачно спросила Каролина.

– Думаю, мадемуазель, что нам с Нинон придётся вскорости искать себе другое место. Новые хозяева, пожалуй, приведут свою прислугу.

– С чего это? Мать отказывается продавать дом, – пожала плечами Каролина.

Горничная с кухаркой быстро переглянулись.

– Да как сказать, мадемуазель… – замялась горничная. – Хотя, может, это досужие вымыслы.

– Не говори загадками, Нинон, право же, меня это ужасно злит.

– Хм… ходят слухи, что мадам может потерять дом. Так что даже если бы она захотела его продать, то вряд ли теперь это возможно.

– Что за глупости? Особняк де Бринье всегда принадлежал нашей семье.

– Так оно так, мадемуазель, но… впрочем, стоит ли повторять сплетни? – быстро произнесла горничная и поспешила уйти, сославшись на дела. Кухарка тотчас принялась энергично натирать медный таз. Каролина вздохнула: каштаны показались ей горькими, и она молча покинула кухню, отправившись в свою холодную унылую спальню.

Спала она плохо: запах влажных простынь навязчиво лез в ноздри, тощее одеяло не давало тепла. Сорочка дочери шевалье была из перкаля. Силы небесные, даже у дочери мельника бельё было из полотна. Каролина поёжилась и поджала колени к животу в надежде согреться. А что, если прислуга права и они с матерью могут лишиться дома? Нет, это невозможно, людям просто охота почесать языки и позлословить.

Но наступившее утро вмиг подтвердило все опасения. Ещё до полудня заявился вертлявый остроносенький господин, представившись поверенным маркиза де Ламбре.

– Ах, сеньора, – состроив скорбную гримасу, забормотал он. – Примите мои искрение соболезнования. Как любой честный и порядочный человек, я просто в ужасе, что в столь скорбный час мне приходится говорить о делах, но я человек маленький и всего лишь выполняю свой долг.

– О чём вы, господин Моне? – приподняла тонкие брови Изабель.

– О закладной на имение, мадам.

Глядя, как женщина смотрит на него приоткрыв рот и, пожалуй, не понимает, о чём он толкует, Моне всплеснул руками и затараторил, словно стараясь выпалить всё одним махом.

Покойный сеньор шевалье, в желании поправить положение семьи, три месяца назад ввязался в сомнительную сделку. Да, имеется в виду совместная покупка рудника в предместье Пуатье. Деньги для выкупа своего пая он взял у сеньора маркиза под заклад. Бедняга де Бринье искренне верил, что легко расплатится с долгом, ибо речь шла о добыче серебра. Но месье стоило бы посоветоваться со знающими людьми, прежде чем решиться на подобный шаг. И откуда только берутся проходимцы, что так и норовят обмануть порядочного человека? Увы, никакого рудника не было и в помине. Наивному сеньору показали заброшенную шахту и кучку нанятых на час людишек, что старательно изображали кипучую деятельность. Словом, бедняга шевалье угодил в лапы к отъявленным пройдохам. И завтра истекает срок погашения долга.

– Боже, что вы говорите?! – вскрикнула Изабель, привстав с кресла, и тотчас рухнула обратно. На впалых щеках вспыхнул нездоровый румянец, она задыхалась, на висках выступил пот.

Моне цепким взглядом исподволь обшарил гостиную. Обстановка беднее некуда, но особняк чертовски хорош. Конечно, сеньору маркизу придётся основательно потратиться на ремонт, но это того стоит, особенно если учесть, что дом с садом и хозяйственными постройками, а также участок земли в три акра с чудесным перелеском достался ему за сущие гроши. Глядя на вдову, поверенный тотчас смекнул, что она не из тех, кто мало-мальски смыслит в делах и судебных тяжбах, и, стало быть, хозяин завтра же сможет вступить в права владения.

В отличие от матери, что едва не впала в безумие от известия о потери дома, Каролина ощутила жгучую горечь. Да чем семья шевалье так прогневила небеса, что несчастья сыплются как пух из дырявой перины? Шагая из угла в угол гостиной и покусывая кожу вокруг ногтя, она то и дело приставала к матери с вопросами. Так ли она поняла посыльного, возможно ли ещё исправить положение? Но бедная женщина, глаза которой блестели лихорадочным блеском, и впрямь ничего не понимала в делах. Супруг оградил её от принятия любых важных решений. Хотя, сказать откровенно, и сам смыслил не больше неё.

– Мама, надо поехать к бальи и подать в суд. Ведь ясно, что отец угодил в лапы мошенников!

– Ты с ума сошла, Кароль! – болезненно воскликнула Изабель. – Девушка из приличной семьи не должна даже думать о серьёзных вещах. Кто возьмёт замуж слишком заумную девицу?

– Ах, мама, а кто возьмёт замуж бесприданницу, да ещё и бездомную, вас не волнует? – выпалила Каролина.

Мать всплеснула руками и вновь разрыдалась. Сквозь слёзы она твердила, что сеньор маркиз наверняка порядочный человек и сумеет решить всё миром. У него не поднимется рука выставить вдову с ребёнком на улицу.

Увы, наивность мадам, как всегда, сыграла с ней злую шутку. С утра заявился маркиз с женой и сыном, юношей лет семнадцати. Вид разбитой горем женщины ничуть не пробудил сострадания в семье де Ламбре. Маркиза брезгливо скривилась, а сынок демонстративно приложил к носу надушенный платочек.

Мишель де Ламбре направился в кабинет с бледной как полотно Изабель, а маркиза бесцеремонно начала бродить по особняку. Юный Жан-Поль окинул взглядом Каролину, которая стояла прижавшись к стене и сжала пальцы в кулак, дабы скрыть дрожь от завладевшего ею возмущения.

– Господь милосердный, какая вонь! – прошипел юноша. – Право же, здесь придётся проветривать не меньше года.

– Однако ваш отец так спешил прибрать к рукам наш дом, что вонь не помешала ему заявиться ещё до обеда.

Жан-Поль прищурился и подошёл ближе:

– Что ты там пищишь, маленькая оборванка? Да будет тебе известно, что на развлечения за один только день я трачу больше, чем твоя унылая семья за год. В таком наряде лучше бы и вовсе не выходить с кухни. Наша птичница одета лучше тебя, мадемуазель нищенка.

Каролина с размаху влепила юному маркизу пощёчину, да так быстро, что тот не успел увернуться. Щека его тотчас вспыхнула, он рванулся к обидчице, но подошедший отец схватил его за плечо.

– Ай-яй-яй, дорогой, право же, разве так обращаются с девицами, да ещё с такими хорошенькими? – подмигнул он. – Ты очень мила, детка.

– Да пошли вы к чёрту с вашими комплиментами и с вашим отвратным сынком! – вырвалось у Каролины. – Вы словно вороньё, что накинулись на чужое поле!

– Ну и манеры, Господи помилуй! Сразу видно, у бедняги шевалье не хватило денег на обучение дочери приличию, – подхватила маркиза, что успела обойти дом и вернуться. – Уверена, такая дерзкая девчонка не получит даже место горничной в солидном доме.

– Уж лучше умереть с голоду, чем иметь дело с такими людьми, как вы! – воскликнула Каролина.

– Я думаю, что смерть от голода настигнет тебя гораздо раньше, чем ты воображаешь, несчастная, – скривился Жан-Поль. Вздёрнув голову, он подхватил мать под руку и поспешил прочь. – Пойдёмте, мама, здесь так смердит, что мне хочется сменить костюм. Он весь пропитался вонью этого нищего семейства.

Сам маркиз помедлил, откровенно рассматривая раскрасневшуюся от гнева девушку.

– Нрав у тебя крайне дрянной, милая. Но ты просто очаровательна. Я бы всё-таки с удовольствием обзавёлся столь прелестной служаночкой. – Мужчина рассмеялся и ушёл, а Каролина ещё несколько минут стояла неподвижно, прижимая ладони к пылающему лицу. Сейчас ей не было жаль потери имущества как такового, но мысль, что всё достанется людям, унизившим её и семью, доводила её до бешенства.

И вот серым осенним утром следующего дня, погрузив в экипаж парочку баулов и кошель с жалкой суммой, вырученной за обстановку, вдова с дочерью покинули особняк. Возможно, будь Изабель решительной и более хваткой дамой, она, пожалуй, опротестовала бы сделку и хотя бы потянула время, но женщина была слишком слаба и измучена бедами, свалившимися на её голову, и, ко всему, бедняжку точила хворь. Каролина больше не спорила и поспешно скрылась в экипаже, не желая вновь столкнуться с семьёй маркиза.

Прижав к бледным губам платочек, вдова вскинула на дочку взгляд ввалившихся исплаканных глаз и как можно твёрже произнесла:

– Каролина, дорогая, мы едем в Париж. Я подам прошение монсеньору. Уверена, что милосердный король позаботится о нас.

Девушка пожала плечами и промолчала. Ей хотелось бы верить в счастливый исход, но, зная мать, она понимала, что их будущее весьма туманно.

Должно быть, Господь и впрямь оставил семью шевалье своим покровительством. Не доехав до Парижа всего пол-льё, измученная дорогой Изабель скончалась во сне в дешёвом придорожном постоялом дворе. Её похоронили наспех совершенно чужие люди, конечно, не забыв забрать оставшийся скудный скарб за труды. Каролина, оглушённая смертью матери, всю ночь провела без сна. Слёзы она успела выплакать при тоскливом прощании и теперь попросту тупо сидела на кровати в комнатёнке, которую завтра с утра должна была оставить. Ах, святые покровители, почему и она не умерла вместе с матерью? К чему цепляться за жизнь, если в ней совершенно не видно просвета? У неё никого не осталось, ни родни, ни друзей, что могли бы утешить и подбодрить. Нет даже крыши над головой! При этой мысли девушка внезапно замерла. Силы небесные, но ведь особняк и земля получены обманом! Если есть хоть малейший шанс вернуть их, ради этого стоит остаться в живых. Если она малодушно сложит руки и покончит с собой, стало быть, мошенники не получат по заслугам, а семья маркиза не поплатится за жестокосердие и наглость. И разве особняк де Бринье не достойная память о родителях? Пожалуй, им на небесах будет весьма приятно видеть дочь, живущую в родовом гнезде. И хотя пару раз Каролина испытала сомнения – не слишком ли такие мысли меркантильны? – но тотчас утешилась, что возвращение дома вовсе не жадность, а попросту справедливость. Уж вряд ли отец с матерью будут рады, если в свои юные годы их единственное дитя скончается под забором как нищенка. Кажется, мать говорила о прошении монсеньору, отчего бы теперь самой Каролине не попытаться вручить его королю?

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Незадолго до полуночи в трактир Мюлюара, что расположился в подозрительном переулке неподалёку от заставы, вошёл высокий мужчина. Поля старой шляпы и густая курчавая борода скрывали его лицо. Он скрестил пальцы, и трактирщик тотчас кивнул, указав на столик в углу зала. Незнакомец едва успел присесть, как вертлявая служанка поспешила к нему и, обмахнув грязной тряпкой липкий стол, угодливо спросила:

– Чего желаете, господин?

– Принеси чего-нибудь горячего, красотка. И кувшин вина.

– Сию секунду, господин.

Спустя пять минут мужчина вяло принялся за рагу, брезгливо обнюхивая каждый кусок.

В зале, провонявшем подгоревшим салом, пролитым вином, потом и немытыми телами, было шумно. В тусклом свете чадящих ламп стелился дым от трубок. То и дело слышался грубый хохот мужланов, визг гулящих девиц, брань и мерный стук по столу игроков в кости. Мужчина, что сидел в углу, так и не сняв шляпы, спокойно потягивал вино, словно его ничуть не трогало происходящее. Он закурил трубку, насмешливо поглядывая на двух пьянчуг, что ожесточённо спорили, явно готовясь к драке. В зал вошёл рыхлый здоровяк с мясистым носом и глазами навыкате. Трактирщик что-то шепнул, незаметно указав в тёмный угол, где сидел незнакомец. Мужлан удивлённо приподнял брови и поспешил к одинокому гостю.

– Чёрт возьми, это ты, Актёр? Ну и дела.

– Чему ты так удивился Журвиль? – протянул мужчина. – Наслушался сплетен о моей безвременной кончине?

– М-м-м-м, да как сказать, Камиль… Слышал, что у тебя вышла неприятность с Колченогим.

– Ну пошевели своими заплывшими жиром мозгами, приятель. Если я перед тобой, а Колченогого накануне сбросили в общую могилу на Пер-Лашез, можно бы сообразить, что неприятность случилась именно с ним, а не со мной.

– Да-да, конечно, – торопливо пробормотал Журвиль. – Стало быть, ты вернулся. А что, хозяин уже знает?

– Конечно. Я был у него пару часов назад. И слышишь, дружок, папаша Вальян счёл, что Колченогий не стоит и половины тех денег, которые я ему принёс.

– Ты знатный ловкач, Камиль, вечно выходишь сухим из воды, – уважительно заметил Журвиль. – Стало быть, ты разобрался с делами и можешь весело провести время. – Здоровяк навалился животом на стол и зашептал: – У меня отличный товар, парень! Не поверишь, как я славно разжился целым выводком аппетитных курочек.

– Вот уж точно не поверю, – хмыкнул Камиль. – Ума не приложу, где ты выискиваешь девчонок, бедняжки вечно походят на горгулий с Нотр-Дам. Право же, в прошлый раз я едва не обмочился со страху, глядя на них. А брюнетка, за которую ты хотел пять экю, и вовсе напоминала палку для метлы.

Журвиль нахмурился и побагровел:

– Ну и здоров ты врать, в тот раз я попросту был на мели и в придачу задолжал Вальяну. Но теперь совсем другое дело! Пошли, сам убедишься, что девки отличные! Покажу тебе их раньше, чем хозяину.

– Стану я тащиться в твоё паршивое логово ради такого, – продолжал подначивать Камиль, явно наслаждаясь, что сумел вывести туповатого Журвиля из себя.

– Проклятье! Да тебе всего лишь надо оторвать зад от скамейки и подняться в мансарду! – рявкнул сводник. – Мой племянник сторожит весь выводок, мы ждём Крючка с повозкой.

– Так и быть, приятель, поднимусь по лестнице только ради того, чтобы размять ноги, – скрывая усмешку, произнёс Актёр.

Мансарда над трактиром была почти пустой. Покатый закопчённый потолок, грязное круглое оконце и длинная лавка вдоль стены. На консоли стоял подсвечник с оплывшей свечой. В колеблющемся пламени Камиль увидел шестерых девушек, что сидели прижавшись друг другу в надежде согреться. Они кутались в дешёвые плохонькие шали и то и дело шаркали ногами, тихонько вздыхая. У стены напротив, на табурете, выставив длинные тощие ноги, восседал юноша с глуповатым лицом.

– А ну, тупые гусыни, живо вставайте и нацепите на свои кислые рожи улыбки, – скомандовал Журвиль.

Девушки испуганно подскочили и замерли, спрятав руки под фартуки, что мигом выдало в них крестьянок.

Сводник горделиво взглянул на гостя:

– Ну что, хороши? Смотри лучше, Камиль. Девчонки словно свежие булочки и ни одной тощей!

– Ай, – скривился Камиль. – Сразу видно, что ты проехался по ближайшей деревне. Вот эта девица, пожалуй, ещё вчера пасла свиней, я прав, красотка?

– Гусей, господин, – пролепетала робкая блондинка, неловко присев в поклоне.

– Ну и наглец ты, братец! – взревел обиженный Журвиль. – А на это что скажешь, чёртов насмешник? – Он грубо вытолкнул вперёд девушку, что стояла позади остальных.

– Взгляни на её руки, Камиль, это ручки госпожи, а не пастушки. А кожа? Где ты видал простолюдинок с таким белым нежным личиком? Подними свечу повыше, Гюи, пусть этот привередник убедится, что Журвиль имеет лучший товар во всём городе!

Тощий парень метнулся к девушке, неловко держа подсвечник.

– Раскрой глаза получше, – продолжал Журвиль. – Эта девка принесёт мне целое состояние. А волосы, волосы – настоящий шёлк! – Он сдёрнул с головы девушки капор. Та отпрянула и с отвращением плюнула своднику прямо в лицо.

– Ах ты дрянь! – заорал Журвиль, замахнувшись.

Но Камиль ловко перехватил его руку и захохотал:

– М-да, приятель, торговец из тебя никудышный, ты готов испортить товар ещё до продажи. Собрался её предлагать с подбитым глазом и опухшим лицом?

Мужлан скрипнул зубами:

– Тут ты прав, Актёр, её счастье, что торг ещё не начался.

– Да эта девка вообще умалишённая, – встрял в разговор Гюи. – Она прокусила мне руку. – Он взмахнул тощей кистью, обмотанной грязной тряпицей.

– Захлопни пасть, тебя никто не спрашивает, – проворчал сводник.

Меж тем Камиль с интересом рассматривал строптивицу, что действительно слишком отличалась от остальных. Ему хватило минуты, чтобы заметить её скромное платье и пелеринку вместо шали. Мужчина помолчал, словно что-то обдумывая, и обернулся к Журвилю:

– Сколько ты хочешь за неё?

– Смотря на сколько у тебя хватит, – вмиг успокоился сводник, раз речь пошла о деньгах. – За час возьму сто экю. За всю ночь не меньше трёх луидоров. Сам посуди, невинность стоит дорого, и то для тебя я делаю солидную скидку. Будь на твоём месте другой, содрал бы все пять монет.

– Ты не понял, Журвиль. Я хочу забрать эту девчонку с собой, и меня не интересует плата за ночь.

– Ума лишился? При всём моём расположении, вряд ли ты набит деньгами как знатный сеньор.

– Ты оглох или отупел? – Взгляд Камиля внезапно стал настолько тяжёлым и пронзительным, что сводник попятился и промокнул вспотевшее лицо рукавом.

– Да что там… я попросту… словом, девчонка потянет на хорошие деньги.

– Сколько? – сверля его взглядом, бросил Камиль.

– Пятнадцать монет золотом, – ошалев от собственной наглости, выпалил Журвиль.

– Вот, возьми, здесь на три луидора больше, чем ты просил. – Увесистый кошель с глухим звуком упал прямо в растопыренные ладони сводника.

– Чёрт побери, Камиль… Видать, у тебя здорово загорелось кое-где.

– Ну, красотка, будь паинькой, попрощайся с дядюшкой Журвилем, – хмыкнул Актёр, потянув девушку за собой.

Та обернулась и прошипела:

– Надеюсь, в аду черти не пожалеют для тебя лучшего угля, мерзкая скотина!

Сводник задохнулся от гнева, а Камиль, расхохотавшись, быстро вытащил девушку за дверь, и вскоре послышался дробный стук башмаков по лестнице.

– Дядя, этот прохвост набит деньгами, словно бочонок сельдью, – шмыгнув носом, шепнул Гюи. – Стоило бы пристукнуть его и забрать монеты просто так, а девку можно было бы продать ещё раз.

– Какой же ты дурак, даром что кровный родственник, – скривился Журвиль. – Это же чёртов Камиль Деламар. Ты что, не слышал о нём? – И глядя на округлившего пустые глаза племянника, сводник всплеснул руками: – Говорю же, тупица ты эдакий, немало недоумков вроде тебя вообразили, что видят перед собой простофилю с замашками сеньора. А меж тем стоит только зазеваться, как этот гадёныш вмиг выпустит тебе кишки. И ко всему, ловкач, каких поискать. Да и хозяин получает от него щедрую плату, так что свернуть Актёру шею желающих мало. Притом девчонка, что он купил, хоть и хороша, как картинка, но ты сам видел, какова она. Более поганого нрава я ещё не встречал. Счастье, что удалось её сплавить, да ещё за такие деньжищи. Пусть теперь Камиль попробует обуздать эту бешеную кобылку.

На улице Каролина с наслаждением вдохнула морозный воздух. Святые покровители, она решила, что уже никогда не избавится от мерзкой вони лачуг, в которых провела больше недели. Осталось только сбежать от спутника, и она окажется на свободе.

Но Деламар, не выпуская её руку, присвистнул, и из переулка показался довольно потрёпанный экипаж. Мужчина ловко втолкнул её внутрь, и повозка тронулась.

Каролина прикусила губу и нахмурилась. Она так задумалась, что не замечала, как спутник наблюдает за ней.