Человек, который боялся жить. Путешествие к своему внутреннему «Я», которое заставит вас измениться… если вы захотите измениться

Перевел Михаил Ваняшкин по изданию:

Miguel Ángel Montero. El hombre que tenía miedo a vivir. – 2018.

© 2018, Miguel Ángel Montero. All rights reserved.

Russian (World) edition published by arrangement with Montse Cortazar Literary Agency (www.montsecortazar.com)

© Перевод, издание на русском языке. ООО «Попурри», 2024

Предисловие автора

Книга «Человек, который боялся жить» написана от первого лица. Это личная история, которая могла бы быть и моей, и вашей. Однако она не моя, я даже не отождествляю себя с главным героем. Выдуманные персонажи книги имеют реальных прототипов, которые где-то рядом, и нужно просто раскрыть глаза, чтобы увидеть их.

Я родился в чудесной семье, и у меня было счастливое детство, как и у большинства детей, которые жили в таких же условиях. Моя юность также была безоблачной. Мало причин для беспокойства и много свободного времени. Однако по достижении зрелого возраста я обратил внимание на явления, о которых прежде не знал. Понял, что существует целый ряд вещей, угрожающих моему благополучию: проблемы, болезни, деньги, огорчения, работа, злость, страх, разочарования и… смерть. О смерти я раньше не думал, но повзрослел и понял, что у жизни есть конец, что существование мое и близких мне людей на самом деле бренно. Конец может наступить в любой момент, правда, я не знаю, когда именно. Избежать этого невозможно.

С этими новыми постояльцами, поселившимися в моей голове, стало трудно быть счастливым. Мир уже не казался таким прекрасным, как прежде. Во мне нарастал пессимизм. У меня не было никаких причин чувствовать себя несчастным, но я ощущал, что мне чего-то не хватает.

Однако я обнаружил, что в мире, где доминируют уныние, беспомощность, злость, апатия и страх, есть удивительные люди, которым чужды эти чувства, они встречают невзгоды с улыбкой, и это их главное оружие.

У меня возникло желание узнать о них больше, я захотел понять, что отличает их от других людей и что является их лекарством от уныния.

Поначалу я ошибочно полагал, что все те, кто якобы добился успеха в жизни, счастливее, поскольку это казалось очевидной истиной. Однако вскоре убедился в том, что это правило далеко не всегда подтверждается. Уровень счастья не зависит от размеров состояния.

Путешествуя по миру, я с радостью обнаружил, что такие люди существуют, хотя кому-то может показаться, что это вымирающий вид. Их можно встретить в любой точке планеты: и в своем городе, и за десять тысяч километров от него. Они могут говорить на другом языке, условия их жизни могут различаться, у них может быть чего-то больше или чего-то меньше, но их объединяет один общий признак – они живут.

Когда мне удалось выявить их, я задался целью узнать как можно больше об этих избранных людях, чтобы по возможности стать похожим на них, и единственным способом достижения данной цели было знакомство с этими счастливчиками.

Кто они? В чем их секрет? Как им это удается? Как получается не заразиться пессимизмом? Что делает их стойкими? Почему они способны сохранять спокойствие в трудную минуту? Как они умудряются ободрить вас, когда вы просто слушаете их? Почему они делают жизнь такой простой? Откуда черпают энергию? Почему никогда не жалуются? Почему кажется, что у них никогда не бывает проблем? В чем причина их неизменной жизнерадостности?

Я с изумлением обнаружил, что каждый человек может стать таким же, как они. Оснований для такого вывода оказалось больше, чем можно было ожидать. И в своем повествовании я хочу поделиться некоторыми знаниями, которые приобрел, изучая эту особую категорию людей, составляющих человеческую элиту. Я надеюсь помочь вам самим убедиться в том, что все, что нам нужно для счастья, на самом деле у нас уже есть. Чтобы понять эту, казалось бы, простую истину, мне потребовалось несколько лет. Возможно, простое не такое уж простое, когда тебя никто этому не учит.

Глава I

Через 25 лет

Сейчас семь утра, я почти закончил. Обдумываю последние фразы для удачной концовки, пока завтракаю, прислонившись к деревянной бочке в симпатичном заведении, где воссоздана атмосфера средневековой таверны: свисающие с потолка большие круглые светильники со множеством лампочек, канделябры на столах, деревянные окна, фасад из камня, труба… Все компоненты на месте, и нет ничего случайного, как и в целом в этом здании, словно созданном напоказ… Настоящий музей под открытым небом.

Я допиваю кофе и с волнением ставлю последнюю точку. Все, конец. Слезы капают на текст, размывая буквы. Пока они не успели уничтожить написанное, я закрываю блокнот, ставший моим спутником. Несколько месяцев я не расставался с ним. Делился своими секретами (правильнее сказать, нашими секретами), а он слушал меня, позволяя мне оставлять записи на своих страницах.

Затянув шнурки на ботинках, я закидываю за спину свой небольшой рюкзак. Все, можно идти. Я готов отправиться в этот путь. С нетерпением предвкушаю то, что меня ждет, но в то же время испытываю грусть, большую грусть, потому что я буду с тобой в последний раз.

Я схожу с дороги и направляюсь к месту, которое ты выбрал. Уверенным шагом преодолеваю около трехсот метров, пока не оказываюсь в точке начала и конца. Вглядываюсь в пространство, простирающееся передо мной, и глаза выдают мое волнение. Все именно так, как ты описывал. Такое ощущение, что я уже был здесь.

Наступил момент прощания. Оно будет быстрым, но мне тяжело расставаться с тобой, больно выпускать тебя из рук и смотреть, как ты исчезаешь.

Последнее прощай – и ты снова уйдешь от меня, на этот раз навсегда… Навсегда? Никто не уходит навсегда.

Глава II

Конец

Город был темным и спокойным. Стояла характерная для глубокой ночи тишина. Куда подевался надоедливый шум машин, суета людей и звуки сирен? Все вокруг дышало спокойствием и умиротворением.

Возможно, именно сейчас, как это ни парадоксально, мое состояние было самым лучшим за последние годы. Я не понимал почему, но чувствовал себя прекрасно, в голове не было никаких сомнений, мне было комфортно, и, что еще труднее понять, у меня не было никакого страха.

Я думал, что все будет иначе, представлял себе жизнь по-другому. Кажется, так было и будет всегда: мы склонны рисовать в голове некую картину, а потом обнаруживаем, что все совсем по-иному. Реальность оказывается другой, когда вы с ней сталкиваетесь, она не имеет ничего общего с вашим воображением: реальность – это одно, а ваше воображение – другое. Если бы я только знал об этом раньше!

Сейчас все казалось проще: то, что я вижу, – это просто то, что есть, и ничего больше. Мне больше не нужно интерпретировать реальность: дерево справа от меня – это только дерево, камни вокруг меня – это только камни, небо – это небо, а я – это я. Это кажется очевидным. Однако если бы я понял это раньше, то в моей жизни не произошло бы много плохого.

Да и вообще, зачем думать? Я всю жизнь этим занимался, и это мне нисколько не помогло. Или помогло? Оказался же я сейчас здесь, сижу на этом выступе, с болтающимися над пустым пространством ногами, в считаных сантиметрах от своего финала.

У меня ничего не получалось в жизни. Стоило мне подняться после сильного тумака, как очередной меткий удар снова выбивал меня из колеи, так что я становился еще хуже, чем был. Такова моя жизнь – череда сплошных неудач, история неудачника. Иногда я удивлялся, как у меня могло все так плохо сложиться. Действительно, это надо суметь упустить столько возможностей, оставить после себя одни руины и пустить на ветер все, что имел. Глупость и невезение – вот ингредиенты коктейля, который подвел меня к этой черте.

Пока я размышлял об этом, в ногах появилось покалывание, которое стало подниматься вверх к груди, образуя сгусток беспокойства. Пульсирующая тревога принялась душить меня. Это было то самое невыносимо гнетущее чувство, которое мешало мне дышать на протяжении многих лет.

И все же в этот момент мне было хорошо, а очень скоро станет еще лучше. Меня больше не будет беспокоить эта тревога, которая все время неотступно сопровождала меня: наконец-то я буду свободен.

Прошлое казалось мне далеким, и в то же время я чувствовал его очень близко. Это было странное ощущение: как будто прошло слишком много времени. Кажется, что я прожил не сорок один год, а восемьдесят лет! Эти годы были для меня такими долгими! Однако некоторые периоды я помнил отчетливо, будто они были совсем недавно. Например, детство, ту чудесную пору, когда раны залечивались поцелуями, а желания исполнялись с помощью плача… Время, когда все было возможно.

Я любил ходить в школу, в отличие от многих своих одноклассников. Да, я находил в этом удовольствие, но не потому, что мне нравилось учиться, а потому, что меня радовала сама атмосфера: мама, ведущая меня за руку, друзья детства, игры, учителя… все было интересно. Можно сказать, что жизнь была сосредоточена на личном удовлетворении. Самым важным был ты сам. Другие люди существовали для того, чтобы тебя радовать. Не было никаких забот, страхов, проблем, неуверенности, а когда они возникали, родители или учителя оказывались рядом, чтобы все исправить. Это было необыкновенное время, в центре которого были игра, надежда и энтузиазм. Жизнь постоянно преподносила сюрпризы, все вокруг было новым. Простой поход в парк вызывал восторг, а если предстояло путешествие, пусть даже на несколько километров, ты не мог уснуть от одной мысли о нем.

Помню, как я вставал утром полным сил и энергии с нетерпеливым желанием начать новый день. Первое, что я делал, – шел в спальню родителей, потому что просыпался очень рано. Тихонько я пробирался к ним в кровать и устраивался между ними. Сейчас я понимаю, что они притворялись и прекрасно знали, что я рядом, но мне нравилось думать, что они не знают, ведь я так старался прокрасться незаметно.

Когда они открывали глаза, я сразу же прикидывался, что сплю, а они делали вид, что верят. «Давай, Маркос, просыпайся… Бедный мальчик, он очень устал», – говорили они в шутку. Это меня очень смешило.

В какой момент мы теряем эту невинность? Когда решаем, что к жизни надо относиться серьезно?

В детстве не нужно было быть правильным, притворяться, все было так, как мы видели, и если другой ребенок был некрасивым или толстым, то ничего не мешало нам сказать ему об этом; если он не умел играть в футбол, мы ставили его на ворота; если у него были вши, мы обзывали его блоховозом… Жестоко или искренне? Если бы только взрослые были искренни со мной, а не говорили мне то, что я хотел услышать, и одобряли мои глупости…

Иногда мы могли причинить боль, но самое главное – мы умели любить. Мы постоянно целовали кого-нибудь. Сказать «я тебя люблю» было для нас самым простым делом. Мы умели прощать. Злость длилась пару минут, а если кто-то начинал кривить рожи, наш плач автоматически переходил в звонкий смех.

Больше всего мне нравилось то, что не было обид: как только злость проходила, все возвращалось в норму. Это было поразительно – уметь прощать в считаные минуты, мгновенно забывать и не испытывать обиды. Помню, как учительница меня строго отругала, даже наказала, и я горько плакал из-за этого, а через двадцать минут уже обнимал ее как ни в чем не бывало.

Дружба носила безусловный характер, в ней не было никаких правил. Ты приходил в парк, и все дети там сразу становились друзьями, не требовалось никаких специальных представлений. Когда время игр заканчивалось, мы просто прощались, а иногда и не прощались. Нам было неважно, что мы больше не увидимся. Во время игры мы были взаимно полезны, служили интересам друг друга, и это было то простое звено, которое объединяло нас, потому что в детстве люди существуют для того, чтобы помогать тебе и быть частью твоей вселенной. Люди не принадлежат нам, мы просто пользуемся ими.

Холод начинал усиливаться, а моя легкая льняная куртка мало защищала от порывов ветра, то и дело налетавших на меня, нарушая своим свистом окутавшую меня неземную тишину.

Я сунул руку в карман, достал небольшую фляжку, открутил крышку и сделал хороший глоток виски. Алкоголь в последнее время был моим самым верным другом… по крайней мере, с его помощью удавалось смягчать остроту переживаний и на какое-то время взбодриться. Однако теперь даже алкоголь не мог меня поддерживать: видимо, организм привык, а может быть, страдания становились все сильнее, поэтому облегчить их было невозможно.

И вот этот момент настал. Я набрал полные легкие воздуха и после долгой паузы выдохнул. Огляделся вокруг, внимательно изучая каждый уголок: не хотелось упустить ни одной детали. Вдруг на меня нахлынула тоска. Я не знал почему, ведь это было именно то, чего я хотел. Осознание того, что это будет мой последний взгляд на мир, последнее, что я увижу, сделало этот момент особенным, уникальным, возвышенным.

Мои ноги затекли от долгого пребывания в одном положении. Часы показывали два часа ночи. Я не знал, сколько времени там провел… может, два часа, а может, три. Это не имело большого значения.

Как можно дойти до такого состояния, объяснить сложно. Я сам не мог этого понять. Знаю только, что это то, чего я хотел. Трус или храбрец? Не знаю, как другие, а я считаю, что, конечно же, трус. И самым печальным было то, что я был не против, чтобы меня таким запомнили.

В голове сразу же, как вспышка, возник образ мамы. Она, как обычно, сидит в кресле и вяжет крючком. Она молода и красива. От ее лица исходит особое сияние. Я чувствовал ее, словно она на самом деле была здесь. Как же мне ее не хватало!

По щеке скатилась слеза, которую высушил ветер. Я не мог без волнения думать о своей матери, ведь она была единственным человеком, который любил меня в этой жизни: она отдавала мне всю свою любовь без остатка, как это делают матери, не требуя ничего взамен и не ожидая благодарности. Нет смысла об этом рассуждать, это ничего не изменит… Настоящее такое, какое оно есть.

Обстоятельства привели меня сюда, теперь нет смысла их перечислять, их было так много, что я не знаю, с чего начать. Я настолько измотан, что даже ни о чем не жалею, воспринимаю все это как один сплошной провал: я просто вышел из игры побежденным, плохо играл и проиграл. Думать сейчас о том, что я мог сделать, чего не сделал и почему, просто не имеет смысла.

Я положил руки на цемент, на котором сидел, согнул ноги в коленях и, сильно оттолкнувшись, проворно встал. На самом деле я делал это автоматически, не отдавая себе отчета в своих действиях. Казалось, что мой разум настолько ушел в себя, что тело решило действовать само, без команды от мозга. Я встал на узкий выступ, на котором едва хватало места для ног. И устремил свой взгляд вдаль: не хотелось даже мельком посмотреть, что там внизу. Я глубоко вдохнул раз, затем второй раз и третий, после чего сделал глубокий выдох. Закрыл глаза и мысленно начал обратный отсчет: пять, четыре, три, два, один…

Глава III

Знакомство

– Вы что, и правда настолько глупы? – услышал я громкий голос позади себя.

От неожиданности я резко обернулся и чуть не упал.

– Для человека, готового умереть, вы не выглядите напуганным, – сказал незнакомец, силуэт которого едва можно было различить в темноте.

Это был мужчина в пальто и шляпе, из-за которой почти не было видно его лица. Казалось, ему лет шестьдесят, но пышная борода не позволяла более точно определить его возраст.

– Кто вы? – воскликнул я. – Идите отсюда!

Человек не шелохнулся, остался стоять на месте, глядя перед собой. Некоторое время он молчал.

– Почему вы боитесь жить? – наконец спросил он.

Этот вопрос разозлил меня. Мало того что незнакомец помешал мне, так еще приходится удовлетворять его любопытство. В этот момент мне это было нужно меньше всего.

Я чуть было не ответил ему грубостью, но сумел сдержаться. Вернулся в исходное положение и стал к нему спиной.

– Это из-за любви? Только не говорите, что от вас ушла жена! – сказал он, игнорируя мое молчание.

Мое раздражение росло, но я продолжал молчать и не шевелился.

– Может быть, у вас проблемы с деньгами? – упорствовал он. – Вы разорились?

На этот раз я уже не мог сдержать злость: это был очень личный момент, момент, когда я хотел попрощаться с жизнью – по-своему, спокойно, даже получая от этого удовольствие. Этот дурак все испортил, перебил мое желание.

Охваченный злостью, я сошел с выступа, на котором стоял. Быстро подошел к незнакомцу, схватил за лацканы пальто и энергично его встряхнул.

– Я делаю это из-за всего! – прокричал я ему в лицо. – Моя жизнь – катастрофа! И конечно, вы правы, у меня нет денег, и от меня ушла жена. Что еще вы хотите знать?

Мужчина мягко прижал руки к моей груди, сумев отодвинуть меня достаточно далеко, чтобы я отпустил его. Он спокойно расправил воротник пальто, встряхнул рукава и повернулся.

– Что ж, делайте то, что задумали, если хотите этого, – сказал он, отодвигаясь от меня.

Глядя, как он уходит, я почувствовал смущение. Возможно, я слишком резко отреагировал. Я действительно не имел права так себя вести с ним только потому, что он помешал мне. В каком-то смысле я добился своего. Я хотел, чтобы этот дерзкий человек ушел, и он ушел, позволив мне завершить то, что я задумал. Однако я почувствовал сожаление и сделал то, чего не ожидал от себя. Возможно, у меня пропало желание положить конец своему существованию при таком негативном отношении.

– Постойте! – крикнул я.

Мужчина немедленно остановился и оглянулся, не поворачиваясь. Я догнал его и извинился.

– Простите, я не должен был так себя вести, – сказал я, взглянув ему в лицо.

Незнакомец слегка улыбнулся, но промолчал. Он задумался и погрузился в себя. Потом внезапно начал говорить:

– Некоторое время назад я посещал зоопарк, где были разные животные из Африки. Для них пытались воссоздать среду обитания, и это более или менее получилось.

– Подождите, – прервал его я. – Какое это имеет отношение ко мне?

Я не мог поверить, что несколько минут назад был на грани того, чтобы броситься в пустоту, а теперь какой-то человек, которого я совсем не знаю, рассказывает мне о зоопарке.

– Позвольте мне продолжить, и вы поймете, – ответил он.

То ли от усталости, то ли из любопытства я решил послушать, что он скажет.

– Там были жирафы, тигры, леопарды, лемуры и газели. Очень красивые животные, но больше всех мне запомнился носорог, точнее, белый носорог. Меня удивил не его внешний вид, а его поведение. Я смотрел, как он безостановочно ходит по кругу, всегда по одному и тому же пути, все время по одной и той же воображаемой траектории.

Я не понимал почему, учитывая, что у него было много пространства. Носорог был как будто привязан к столбу невидимой веревкой, не дающей ему отклониться в сторону.

На первый взгляд могло показаться, что рассказ не вызывает у меня интереса, но на самом деле я внимательно слушал.

– Носорог меня заинтриговал, – продолжал он. – Я долго смотрел на него, а затем разыскал смотрителя зоопарка и спросил, почему это животное ходит по кругу. Смотритель сказал мне, что носорог провел двадцать три года в круглом вольере диаметром восемнадцать метров, где мог двигаться только таким образом, поэтому он продолжает так кружить, несмотря на свое новое положение и наличие гораздо большего пространства. Вы понимаете, что я пытаюсь вам объяснить? – спросил мой собеседник.

Я не мог взять в толк, зачем он мне все это рассказывает, поэтому просто покачал головой.

– Носорога освободили, но в своем сознании он остался пленником привычных действий. Возможности были перед глазами, но носорог их не видел и продолжал делать одно и то же снова и снова, не в силах ни найти другой путь, ни изменить свои привычки, ни предпринять что-то, чтобы изменить собственную судьбу. У него перед глазами было огромное пространство, которым можно было воспользоваться, но он не смог его увидеть, считая, что другого пути не существует… Точно так же, как и вы, – заключил он.

Я был ошеломлен и не знал, что сказать. Вывод оказался неожиданным.

– Мы с вами едва знакомы, как вы можете судить обо мне? – возразил я, защищаясь.

– Согласен. Я знаю только, что вы хотите расстаться с жизнью, но это говорит многое о вас, – ответил он.

Расстаться с жизнью… Эти слова довольно сильно ударили по моему сознанию, хотя на самом деле он был прав, ведь я именно это хотел сделать.

– Полагаю, вы думаете, что жизнь с вами плохо обошлась, – продолжил он, – что страдать не стоит, что этот мир – ад и лучше убежать. Сетуете на свои несчастья, невезение, хотя и пальцем не пошевелили, чтобы изменить ход событий, предпочитаете жаловаться, а не действовать, отказываетесь от борьбы.

– Вам легко судить со стороны! – произнес я со злостью. – По вашему мнению, мне нравится так заканчивать жизнь?

– Но ведь это ваше решение, не так ли? Человек сам выбирает свою судьбу, – заявил он.

– Это просто смешно! – возразил я. – Жизнь била меня и отнимала все, что у меня было. Я знаю, что совершил много ошибок, которые привели к этому, но не все было результатом моих действий.

– Вы ошибаетесь, – парировал он. – Почти все – итог ваших действий. По большей части вы сами ответственны за то, что происходит с вами в жизни. Как только вы это поймете, ваша жизнь изменится.

– Моя жизнь изменится через несколько минут, когда я закончу то, что задумал, – заносчиво заявил я.

Мужчина снова задумался. Он держал голову прямо. Его глаза были устремлены на меня и выражали спокойствие. В них плескалось что-то такое, что внушало робость. Немного подождав, он продолжил говорить.

– Скажите мне только одно: как долго вы в таком состоянии? – спросил он.

Этот вопрос причинил мне боль, потому что заставил вспомнить прошлое, которое я хотел сегодня похоронить.

– Около трех лет, – ответил я.

– И за эти три года с вами не случилось ничего хорошего? – поинтересовался он.

– Ничего, – без раздумий ответил я.

– Тогда почему вы продолжаете делать одно и то же каждый день и ждете иного результата? Если за три года с вами не произошло ничего хорошего, то, возможно, вам стоит попробовать поступать как-то по-другому.

Человек, которого я только что встретил, постоянно осуждал меня. Это вызывало некоторое раздражение, но в то же время мне было интересно узнать, что он думает.

– И что же я должен делать, по вашему мнению? – спросил я.

– Когда компьютер не работает должным образом, как нужно поступить? – задал он вопрос.

Я поколебался несколько секунд.

– Перезагрузить его? – предположил я.

– Если проблема небольшая, это может помочь, – подтвердил он. – Однако я имею в виду нечто более серьезное, системный сбой, то есть компьютер остается заблокированным, не выполняет команды или заражен множеством вирусов. Что делать в этом случае?

Я снова задумался и вспомнил, какие меры предпринимал, когда мой компьютер был настолько поврежден, что перезагрузки было недостаточно.

– Переформатировать? – спросил я.

– Именно! – удовлетворенно воскликнул он. – Компьютер не может нормально работать. И все, что мы испробовали, не помогло его запустить. Значит, необходима полная перестройка, требуется некое кардинальное решение… переформатировать его, то есть стереть все данные и переустановить систему.

– Очень хорошо, но какое это имеет отношение к моей ситуации? – поинтересовался я.

– Я хочу, чтобы вы поняли, в чем сходство, – ответил он, – поскольку вам предстоит сделать то же самое: обновить свой разум.

– Обновить свой разум? – повторил я, громко смеясь, так как не видел в этом никакого смысла.

– Именно так, – продолжил он. – Вы должны разгрузить свой разум, устранить все, что вас беспокоит, что не дает ему правильно функционировать, очистить его, удалить содержимое, которое не только не приносит пользы, но и вредит вам. Это будет первый шаг, необходимый и важный для следующего действия – перепрограммирования.

– Перепрограммирования? – удивился я. – Вы что, специалист по компьютерам?

Не обращая внимания на мои реплики, в которых сквозила ирония, он продолжил излагать свою точку зрения.

– После того как вы очистили свой разум, требуется гораздо более глубокая перестройка. Перепрограммирование предполагает изменение образа мышления, замену почти всего, что вы усвоили: ваших убеждений, черт характера, ценностей, того, что навязало вам общество, вашего образа мыслей, образа действий, ваших чувств… пока вам не удастся вернуться к естественному состоянию и начать с нуля, как в детстве. Ребенок появляется на свет без страхов, без ментальных ограничений. Он рождается свободным и смелым во всем. До трех лет все для него – открытие. Интерес и любопытство он проявляет ко всему, что его окружает. Хочет учиться, познавать, исследовать мир, в котором живет. С трех до шести лет познание окружающей действительности продолжается, хотя к этому времени значительная часть существующего уже известна, поэтому фактор неожиданности начинает ослабевать. Однако мир все еще остается прекрасным местом для жизни, и в этом возрасте малыша все радует и по-прежнему интересует. В период от шести до двенадцати лет мы постепенно начинаем заполнять свое сознание всем, что видим, а также тем, чему нас учат другие: учителя, родители, бабушки и дедушки, телевидение, интернет и социальные группы. У ребенка начинают появляться страхи, сомнения в себе.