В паутине

– А как же нам называть ее? – стонал клан. – Ведь она – миссис Дарк. Этого уже не изменишь.

Действительно, ничто не могло изменить этого на острове Принца Эдуарда, где за шестьдесят лет случился всего один развод. Никто даже мысли не допускал, что Хью и Джослин могут развестись. Все до единого Дарки и Пенхаллоу от такого позора испустили бы дух.

За десять лет все как-то само собой улеглось, хотя некоторые продолжали гадать, не появится ли та мифическая жена с запада. Постепенно все смирились и стали воспринимать положение дел как нечто постоянное и неизменное. Порой многие даже забывали об этом и вспоминали лишь тогда, когда им доводилось увидеть Хью и Джослин в одной комнате, что бывало крайне редко. Вот тогда все оживлялись и снова начинали выдвигать очередные бесплодные предположения.

Хью был очень хорош собой – в свои тридцать пять он стал гораздо красивее, чем в двадцать пять, когда был тощим и долговязым. При взгляде на него возникало чувство мощной и спокойной силы, появлялось ощущение, что этот мужчина способен на все. Он продолжал жить в Лесной Паутине со старой теткой, служившей ему экономкой, а в фермерских кругах его считали весьма перспективным человеком. Ходили слухи, что партия консерваторов намерена выставить его кандидатуру на следующих выборах в местный парламент. Однако его глаза, полные дикой горечи, выдавали человека, потерпевшего крах, и с той загадочной свадебной ночи никто ни разу не слышал, чтобы он смеялся.

Помедлив на пороге, он бросил один-единственный внимательный, жадный взгляд на Джослин. Он давно не видел ее. За прошедшие трагические годы ее красота не померкла. Густая грива волос, уложенных вокруг головы в знак пламенного протеста против модных нынче коротких стрижек, была все так же прекрасна. Ее лучшие годы остались в прошлом – щеки побледнели, но шея, которую он когда-то целовал так страстно, так нежно, оставалась все такой же прекрасной и белой, как слоновая кость, а огромные глаза, дерзкие и живые и в зависимости от настроения то голубые, то зеленые, то серые, блестели и влекли к себе так же, как в ту ночь десять лет назад, когда она смотрела на него в холле Лесной Паутины. Хью стиснул кулаки и поджал губы. За ним наблюдал Стэнтон Гранди, этот хитрый лис. На него всегда кто-то смотрел. Жених, брошенный в ночь свадьбы. От которого невеста якобы в ужасе или из чувства протеста бежала более трех миль по темной, пустынной дороге. Что ж, пускай глядят, пускай гадают. Только они с Джослин знали правду – абсурдную трагическую правду, разлучившую их.

Примечания