Я приду за тобой! (книга #2)

Глава 1. Суккуб

За три года до…

– Барон, вы хорошо себя чувствуете? Выглядите не очень… – обеспокоенно окинул герцог Каннингем своего вассала, покачал головой и изящной серебряной вилкой отправил в рот очередной кусок тушёной оленины.

– Да что-то сил нет последнее время. Устаю много. Возраст, наверное.

– Вам только сорок два, дорогой друг. Ещё рано говорить о возрасте. – хмыкнул Каннингем. – Да и жена у вас молодая, – кивнул герцог в сторону притихшей слева от хозяина дома молодой, симпатичной девушки, – вы должны ей соответствовать в конце концов.

– Это да… – барон Батрасл вздохнул, замер и наморщил лоб, а через секунду, словно отогнав от себя наваждение, помотал головой, виновато улыбнулся и вернулся к еде…

Герцог нахмурился. Из-под густых бровей окинул взглядом всё семейство Батрасл, сидящее за большим обеденным столом, и ненадолго задумался, погрузившись в свои мысли…

Барон всегда был живчиком и балагуром. Шумным, весёлым, смешным. Душа компании. Сейчас же перед Каннингемом сидел угрюмый, уставший мужчина, выглядевший гораздо старше своих реальных лет – глубокие морщины пробороздили его высокий лоб, кожа выцвета и покрылась старческими пятнами, глаза потеряли былой блеск…

Да и два сына барона, без аппетита ковыряющиеся в своих полных тарелках, выглядели не лучшим образом. Мальчишкам было по восемнадцать и девятнадцать лет, а казалось, словно они старше как минимум на полдесятка. Какие-то серые, угрюмые, молчаливые… Истощённые…

И только молодая жена барона сияла красотой, силой, здоровьем – румяная, яркая, свежая, жизнерадостная…

Молодая баронесса подливала в бокал мужа вино, подкладывала в тарелку самые аппетитные куски и даже промакивала губы своего супруга гербовой белоснежной салфеткой… Такая заботливая…

Женщина… хотя, скорее девушка, украдкой бросала в сторону единственного гостя осторожные, изучающие взгляды, и каждый раз воровато отворачивалась в сторону, едва Каннингем поворачивал своё лицо к ней. А ведь за это время он даже ни разу не увидел цвет её глаз… Такая скромная?

Остаток ужина прошёл в полной тишине. Каннингем успел узнать у своего старого друга, как обстоят дела, поделился новостями, и на этом разговор застопорился. А через четверть часа все разошлись по своим комнатам.

– Восемь часов – время позднее. – как сказал барон Батрасл. – А завтра рано вставать…

А ведь в былые времена, раньше полуночи они даже не ложились…

Чарльз Каннингем оглядел предоставленную ему хозяином дома просторную гостевую комнату, тяжело вздохнул, не раздеваясь и не снимая ботинок упал на мягкую перину огромной кровати, закинул руки за голову и уставился в потолок. Сна не было ни в одном глазу…

Лишь два часа спустя, когда за окном вспыхнули яркие звёзды, Каннингем поднялся с кровати, подкрался к двери, тихонько потянул изогнутую бронзовую ручку вниз и прислушался к посторонним звукам, вернее к их отсутствию.

Словно опытный воришка или лазутчик, грациозным движением выскользнул из своей комнаты и, никем не замеченный, неторопливо и бесшумно двинулся бродить по пустынным и тёмным коридорам чужого замка, непроизвольно вспомнив о Мими, которая точно так любила бродить ночами, думая, что герцог об этом не знает…

«Теперь понятно, в кого она такая.» – мысленно хмыкнул Каннингем.

Темная опустевшая столовая… Огромный каминный зал… Кухня… Несколько подсобных помещений и парочка гостевых комнат поменьше той, что выделили гостю….

Изучив правое крыло вдоль и поперёк и не найдя ничего интересного, Каннингем подался дальше…

Второй этаж левого крыла был отведён покоям семейства барона. Комната, хотя даже не комната, а апартаменты, старшего сына и апартаменты младшего, комната самого барона и отдельная спальня его молодой жены…

Каннингем уверенным шагом, словно бывал здесь не меньше дюжины раз, пересёк тёмный коридор и остановился у большой двери, выполненной из морёного красного дуба. Высокая, широкая, массивная… Сразу понятно – это дверь в покои хозяина, барона Батрасла.

Герцог бережно погладил гладкую, слегка тёплую поверхность дерева ладонью, приложил ухо к деревянной створке и прислушался…

Возня… Сопение… Стоны и недвусмысленные звуки… Отголоски исполняемого супружеского долга, страсти и удовольствия…

Чарльз хмыкнул в усы, покачал головой и отошёл в тень, замерев безмолвным изваянием в арке небольшого бельэтажа, между двумя резными мраморными колоннами – подслушивать и подглядывать за сексом посторонних людей, пусть даже один из них был его старым другом, он не собирался…

Молодая баронесса выскользнула из комнаты своего мужа достаточно скоро, недолго постояла на пороге, словно раздумывая, и через мгновение двинулась в противоположную от апартаментов барона сторону.

Грациозной женственной походкой миновала притаившегося в тёмной арке герцога, обдав того лёгким ароматом модных столичных духов, и бесшумно нырнула в одну из двух дверей в конце длинного коридора.

– Дела-а-а… – протянул Каннингем, осуждающе покачав головой и нахмурив брови…

В этот раз даже не нужно было прикладывать ухо к двери – женские стоны были слышны гораздо громче и отчётливее, раскатываясь эхом по самым дальним уголкам каменного замка. И никого это, как ни странно, не тревожило и не волновало…

Примерно через четверть часа женские стоны, наконец, стихли, закончившись на протяжной, яркой и высокой ноте. А ещё через пару минут, в узкую дверную щель из комнаты старшего сына барона, выскользнула баронесса. Слегка растрепанная, раскрасневшаяся и весьма довольная собой…

Девушка прикрыла за собой дверь, ненадолго прислонившись к ней спиной, небрежным движением головы откинула в сторону непослушную прядь волос со лба, покрытого капельками пота, блестевшими в полумраке отражениями далёких звёзд, довольно улыбнулась, поправила свою пышную грудь и через секунду исчезла в соседних апартаментах младшего сына барона…

Развязку ночным приключениям юной баронессы герцог ждать не стал, для одного раза он и так увидел и услышал больше, чем рассчитывал. Оторвался от каменной стены, вынырнув из тени арки, и бесшумной тенью скользнул в спальню баронессы Батрасл…

Уже внутри огляделся, привыкнув к темноте, втянул ноздрями запах женского жилища, наполненного приятными цветочными ароматами, безошибочно нашёл роскошный бар, встроенный в одну из стен, налил себе вина в высокий бокал на длинной ножке, уселся в кресло, закинув ногу на ногу, и принялся терпеливо ждать, глядя на огромную полную луну за окном и изредка поглядывая в сторону дверей…

Хозяйка замка вернулась в свои покои спустя треть часа. Так же, как и герцог до этого, неторопливо, с ленцой подошла к бару, налила себе бокал красного вина, осушила его залпом и сыто рыгнула…

– Я вижу, вы неплохо проводите время, баронесса. – с усмешкой произнёс Каннингем, наблюдая за девушкой, облачённой в лёгкий полупрозрачный ночной халатик.

При звуке чужого голоса, жена барона непроизвольно вздрогнула и заметно напряглась, на удивление, почти сумев скрыть это, и через мгновение обернулась к незваному гостю.

– Не жалуюсь. Я люблю разнообразие. – усмехнулась хозяйка комнаты, окинув Каннингема оценивающим взглядом.

– Разнообразие? – уточнил герцог.

– Угу… – простодушно кивнула девушка, неторопливой, вызывающей походкой двинувшись в сторону гостя. – Муж любит брать меня спереди, его старший сын сзади, а младший в…

– Я понял, можешь не продолжать. – отрезал герцог, недовольно поморщившись. – Я думал мы говорим о гастрономическом разнообразии.

– Вы что-то имеете против?

– Барон мой давний друг. Соратник.

– И что?

– А ты сраная суккуба, сосущие его жизненные силы! – слегка повысил голос герцог.

– Фи! Как грубо! – театрально поморщилась молодая жена барона. – Тем более, слышать это от вас – от самого герцога Каннингема!

– Ты суккуба! – повторил Чарльз более сдержанно.

– Это плохо? – вопросительно загнула кверху правую бровь соблазнительная суккуба, сделав ещё два шага вперёд. – Мне думается, нет… Он доволен, я сыта. Все в плюсе. Как это называют умные мужи из Сорбонны? Симбиоз, кажется…

– Паразитизм. От греческого – нахлебник.

– О! Вы читали труды Рудольфа Лейкарта? Удивлена! – ничуть не слукавила баронесса. – А я ведь знала его, когда он был ещё совсем юным учеником Саксонского университета… – мечтательно улыбнулась и через секунду печально нахмурилась девушка. – Такой робкий и застенчивый, но умный и упрямый… Подозреваю, малыш Руди написал свой Труд о паразитах именно после нашего с ним расставания. Мальчик был так опечален, что решил таким образом задеть меня.

– Задел?

– Не очень. – беспечно помотала девушка головой. – Я не настолько ранима.

Суккуба приблизилась на расстояние нескольких шагов и замерла перед герцогом. Неуловим, небрежным движением плеч скинула халат, представ голышом и демонстрируя дерзко торчащие соски белоснежной груди, покрутилась, выставляя свои достоинства напоказ, и подошла ещё чуточку ближе. Хрупкая, стройная, изящная… Красивая…

– Я вам нравлюсь, герцог? – горячее женское дыхание с примесью молодого вина нежно коснулось лица Каннингема, и суккуба вызывающе провела длинным язычком по своим алым губкам.

– Не люблю доедать чьи-то объедки…

Демоница изменилась в лица, сверкнула диким взглядом, рыкнула, замахнулась и полоснула острыми когтями по груди герцога, собираясь разорвать её в клочья.

Жёсткий удар тяжелого мужского кулака в лицо на секунду выбил сознание из головы демоницы и отправил её хрупкое тельце в недолгий полёт кувырком.

Такого молодая баронесса не ожила. Ей в лицо словно прилетела пудовая чугунная гиря, чудом не лишившая её зубов и острых клыков…

Каннингем легко оттолкнулся ногами от пола, вскочил из кресла и кинулся к постанывающей и стоящей посреди комнаты на четвереньках девушке.

Ударом лакированного сапога приложился по рёбрам, выбил опору из-под рук и ног демоницы, и уткнул суккубу лицом в густой ковёр, навалившись на неё сверху всем своим весом. Больно выкрутил ей руки за спину, железной хваткой вцепился в запястья, взяв их в замок, и придавил обнажённое женское тело коленом к полу…

– Успокоилась?

– Угу. – промычала суккуба.

– Если бы я хотел тебя убить – уже убил. Это понятно?

– Угу. – донеслось до Чарльза ещё одно утвердительное мычание.

– Ты каждую ночь к ним ходишь?

– Каждую. Я могу и к вам приходить… – вывернув голову, соблазнительно улыбнулась суккуба, слегка оттопырив свою упругую задницу, словно намекая и приглашая к соитию. – Обещаю, ваши силы я пить не буду. Да мне кажется, я и не смогла бы – вы слишком сильны для меня, сир…

– Пожалуй, я откажусь от столь щедрого предложения. – Каннингем ослабил хватку, поднялся и неторопливо вернулся в своё кресло, с сожалением глядя на опрокинутый бокал вина, тёмно-красное пятно на белом ворсистом ковре и на разорванный в районе груди костюм.

– Я вас совсем не привлекаю? – усевшись на полу в позу лотоса и обиженно глядя в сторону герцога снизу вверх, произнесла баронесса, потирая запястья.

– Нет. – слегка качнул головой Каннингем, опустив взгляд между ног девушки и заметив, как из неё толчками выходит чужое мужское семя прямо на ковёр. – Определённо нет. – хмыкнул герцог.

Баронесса Батрасл усмехнулась в ответ, нахмурилась и поводила носом, словно борзая, принюхиваясь к чему-то.

– Ещё бы! – недовольно скривилась жена барона. – У вас есть своя суккуба… Как она в постели? – едко произнесла девушка. – Хороша?

– Не твоё дело, демоница!

– Не моё – так не моё. – миролюбиво согласилась суккуба. – Вы не убили меня… Вам что-то нужно?

– Поговорить.

– Хорошо. Люблю разговоры… – усмехнулась хозяйка дома.

– Прикрой срам, оденься и иди за мной. – поднялся со своего места герцог, твёрдым шагом двинувшись в сторону двери.

– Как прикажет мой господин. – с издёвкой в голосе хмыкнула ему в спину баронесса…

Не оборачиваясь, Каннингем спустился на первый этаж в большую столовую, неторопливо зажёг пару дюжин свечей, достал бутылку вина и наполнил из неё два бокала. Уселся за стол, жестом приказав баронессе сесть напротив, сделал глоток и тихо произнёс:

– Сколько тебе лет?

– Много. – уклончиво ответила девушка, последовав примеру герцога и сделав большой глоток вина. – Очень много по человеческим меркам.

– Почему ты не высшая?

– Вы слишком много знаете о нас… – нахмурилась демоница.

– Достаточно.

– Ты… Ты не так прост, как пытаешься казаться, Каннингем… – подозрительно прищурилась суккуба, ещё раз внимательно посмотрев в глаза своего собеседника и словно заново оценив его.

– Почему? – Чарльз Каннингем простодушно усмехнулся.

– Ты пришел в мой дом не случайно. Ты искал меня…

– Не случайно. – признал Чарльз, и смешинки из его взгляда исчезли, сменившись холодной сталью ледяных, расчётливых и хитрых глаз. – Я искал кого-то из тебе подобных.

– Для чего?

– У меня есть вопросы.

– А если…

– И я получу на них ответы. – жёстко отрезал Каннингем. – Повторю. Почему ты не высшая?

– Зачем? – пожала баронесса плечами, сделав очередной глоток вина. –На одной чаше весов свой замок, титул, беззаботная жизнь, вкусная пища и сон в тёплой мягкой постели. А на другой – легион демонов под твоим контролем, войны, кровь, боль… А ещё постоянное ожидание удара в спину от тех же Высших, которые с удовольствием подомнут под себя твой Доминион, а тебя поставят раком и сделают своей подстилкой. Оно мне нужно – жить в постоянном страхе и борьбе за власть? Я не настолько тщеславна.

– Это всё? – недоверчиво переспросил Каннингем. – Просто выбор между двумя чашами?

– Нет. – скривилась баронесса. – Не каждой суккубе дано быть высшей.

– И как понять – кому дано, а кому нет?

– Спроси у своей суккубы. – фыркнула демоница.

– Она не знает, она слишком молода. Ей даже не известно, что она суккуба…

– Она не знает? – удивлённо распахнула свои изумрудно-зелёные глаза девушка. – Сколько ей?

– Пятнадцать.

– Прекрасный возраст… – мечтательно вздохнула суккуба, сделав ещё один неторопливый глоток вина. – Возраст открытий, познаний, первых удовольствий…

– Так как? – нетерпеливо повторил Каннингем.

– Как понять, быть ей высшей или нет? – задумчиво протянула баронесса, поджав губы. – У твоей демоницы есть метка?

– Метка?

– Отметина на лбу! Пентаграмма.

– Что за пентаграмма?

– О! Это самое интересное! – хитро ухмыльнулась баронесса. – Это дверь, проход, путь…

– Дверь куда?

– Так есть или нет? – проигнорировала вопрос герцога баронесса.

– Нет. Наверное. Я не уверен. – помотал головой Каннингем.

– О! Если бы была, ты бы об этом знал!

– И что это значит?

– Это значит – твоя демоница обычная шлюха, потаскуха, которой никогда не стать Высшей.

– Как ты? – усмехнулся Чарльз Каннингем, покрутив свой бокал в пальцах и проследив за игрой света в вине.

– А вот сейчас было обидно, герцог! – недовольно скривилась суккуба.

– Она не может быть обычной… – задумчиво пробормотал Чарльз.

– Почему ты так уверен в этом? Это твоя прихоть, или есть причина так думать?

– Есть причины.

– Хм… Тогда, если ты так уверен… Значит… Значит, она ещё просто не готова. Пятнадцать лет, говоришь… Она девственница? Девственница. – сделала вывод аристократка с демонической кровью, кинув взгляд на лицо Каннингема. – Это хорошо. Очень хорошо! Ты прав, в таком случае у неё есть неплохие шансы стать Высшей. Я расскажу тебе, как это сделать. Но ты будешь должен мне, паладин!

– Душу?

– Душу? Нет! Зачем мне твоя душа?! – рассмеялась баронесса, запрокинув голову назад. – Мне нужна твоя сила. Не вся! – торопливо поспешила уточнить суккуба, увидев металлический отблеск гнева в глазах собеседника. – Лишь толика… Сделка? – она подозрительно прищурилась, вытянув руку перед собой, затаив дыхание и внимательно следя за губами герцога, словно заглядывая ему в рот.

– Сделки не будет. – покачал он головой. – Я не заключаю сделки с демонами. Но я могу пообещать тебе жизнь. В этот раз…

– Жизнь… – горько усмехнулась демоница. – Моя жизнь ничего не стоит, так что это не равный обмен…

– Говори! А потом я решу. – жёстко произнёс Каннингем.

– Как грубо! Мне нравятся сильные мужчины. И властные… У меня аж мурашки по коже. Посмотри! – баронесса привстала на цыпочки и подалась вперёд, распахнула полы лёгкого платья и беззастенчиво продемонстрировала герцогу тёмные торчащие соски. – Я не вру – я вся дрожу от возбуждения!

– Или ты заговоришь сейчас, или я найду кого посговорчивее… – осадил Каннингем демоницу.

– Ладно, ладно… Какие мы нервные! Слушай. – баронесса запахнула платье и села обратно на своё место. – Её первая жертва должна быть очень сильна. Очень!

– Жертва?

– Жертва. – кивнула девушка.

– Кто-то из Высших? Демон подойдёт?

– Не обязательно демон. Вампир, ангел, святой, паладин… – суккуба замолкла и красноречиво посмотрела на герцога.

– Паладин?

– Да.

– Она должна убить его?

– Убить? Нет, дурачок! – снова рассмеялась баронесса. – Жертва суккубы не обязательно должна умирать. Ты понял о чём я? Ты должен поделиться с ней силой.

– Поделиться? Как? – нахмурил лоб герцог.

– Она суккуба. Как, по-твоему, черпают силы и инициируются молодые суккубы?

– Секс?

– Бинго! Возьми с полки пирожок!

– Другие варианты? – отрицательно покачал головой Каннингем.

– Можешь напоить её своей кровью… – пожала плечами демоница, состроив кислое выражение на лице. – Тёплой кровью с толикой полыни, мяты, можжевельника и чёрной рябины.

– Это поможет?

– Нет. Но хуже не будет. Я слышала, этот состав помогает от весеннего авитаминоза и лечит запоры.

– Шутки шутишь?

– А почему нет? Смешно ведь. – улыбнулась суккуба, на всякий случай отодвинувшись чуточку подальше от собеседника.

– Есть другие варианты? – повторил Каннингем.

– Других нет! Да ты не бойся – ты не умрёшь. Скорее даже наоборот, тебе понравится. Да и ей тоже… Опять же, можешь найти ей демона, ангела, чёрта… Хотя, нет. Чёрта не стоит – эти твари слишком слабые. Если только не дать ей испить сотню чертей за раз. Но это слишком сложно… Ты пойми – чем слабее существо, тем дольше путь. Про людей я вообще молчу – тех вообще понадобится не одна тысяча. Хотя, если задаться целью…

– Это всё? – прервал слишком разговорчивую собеседницу Каннингем.

– Не всё. Даже получение метки не гарантирует того, что твой ручной зверёк станет Высшей Суккубой. Это долгий путь, а отметка – это лишь первая, самая маленькая ступень к вершине.

– Я так и понял. – вздохнул Каннингем. – Что нужно делать после получения отметины? Рассказывай всё, не томи…

Разговор был долгим и завершился почти под утро… Герцог Каннингем сидел за столом, задумчиво свесив голову, и размышлял о словах демоницы. Рядом с ним стояли четыре пустые бутылки, недопитый бокал вина, а свечи истлели уже на две трети.

– Пустая… – перевернув вверх дном бутылку и выжав из неё лишь три капли, вздохнула баронесса. Поднялась со своего места и нетвёрдой, пошатывающейся походкой двинулась за очередной бутылкой.

Лишь когда она миновала задумчивого Каннингема и очутилась за его спиной, когти на её руках заострились, из-под губ показались мощные жёлтые клыки, а тело преобразилось, приняв боевую форму…

– Прости, герцог. Но я не могу отпустить тебя с такими знаниями… – едва слышно пробормотала суккуба, и резко кинулась на широкую спину паладина, вонзая длинные когти точно между его рёбрами…

* * *

Батрасл застал Каннингема в столовой. На полу лежала его молодая обезглавленная жена, а старый друг допивал седьмую бутылку вина.

Барон опустился у тела супруги на колени, обхватил своё лицо руками и тихо зарыдал скупыми мужскими слезами, лишь изредка вздрагивая плечами и бесшумно всхлипывая…

– Она пила твои жизненные силы, барон. – произнёс Каннингем. – Ты бы сдох в течение года.

– Плевать! – отмахнулся хозяин замка.

– А сыновья? На них тоже плевать?

– Сыновья? Они тут при чём? – обернувшись в сторону гостя, барон непонимающе наморщил лоб.

– Она пила и их силы. Ты не понял? Ты посмотри на пацанов – они на тень похожи.

– Этого не может быть! Нет! Ты врёшь! – зло окрысился Батрасл, сжав кулаки.

– Возьми себя в руки, размазня! И включи голову! – сурово приказал Каннингем, но несмотря на приказ и тон, барон снова разрыдался как пятилетний пацан.

– Я не могу… Я любил её… Я догадывался… Просто… Просто не хотел признаваться себе…

– Подбери сопли, барон. – поднялся с места герцог, окинув старого друга сочувствующим взглядом и тяжело вздохнув. – Меня можешь не провожать, я найду дорогу…

Глава 2. Герцог и графиня

За завтраком родители сказали, что на грядках поспел первый огурец. По традиции, чтобы был обильный урожай, первый огурец должна сорвать девственница. Ну и послали меня. Ха! Ну вы поняли, да? Такой засухи и неурожая, как в то лето, наша деревня не видала чёрт знает сколько лет… С тех самых пор, как моя матушка шестнадцать лет назад участвовала в точно таком же ритуале…*

*Из рассказа какой-то девственницы…

* * *

Всё ещё за три года до…

Кучер резко натянул поводья, выкрикнул громкое «Пр-р-р-р, скотины безмозглые!», и герцогская карета замерла на месте, словно вкопанная, выбив тучу пыли из-под колёс.

– Что там, Франк?

– Кажись, разбойники резвятся, господин. В сотне шагов впереди стоит чужой экипаж и разбросаны вещи. Вижу парочку трупов на дороге в одеждах графа Стэнли и полдюжины мутных личностей, занятых мародёрством.

– Значит, разбойники… Как раз вовремя – хоть косточки разомну. – обрадовался Каннингем, спрыгивая с подножки своей кареты на твёрдую, укатанную колёсами повозок землю.

Неторопливо снял свой пиджак, бережно сложив его вдвое и аккуратно разгладив на нём складки, расстегнул две верхние пуговицы рубахи на груди и неспеша закатал по локоть рукава, не переставая при этом поглядывать в сторону разбойников.

Расправил плечи, хрустнул костяшками пальцев, плотоядно ухмыльнулся и как-то неуловимо изменился, вмиг преобразившись из солидного изнеженного аристократа в матёрого и опасного хищника, излучающего силу, спокойствие и угрозу всему живому.

Хищник пригнулся и, спустя всего одно биение сердца, рванул в сторону самозабвенно занятых своим любимым делом кучки ничего не подозревающих людей…

Двое оборванцев потрошили багажник чужой прогулочной кареты, пытаясь найти что-то ценное. Чуть в стороне, третий добивал уже дохлого охранника, лежащего на земле, четвёртый стоял спиной к своим товарищам и отливал в кусты, насвистывая корявую мелодию и ужасно фальшивя при этом. А в траве на обочине ещё парочка мразей остервенело насиловала двух то ли служанок, то ли крестьянок, невовремя и неудачно подвернувшихся им сегодня под руку…

За долю мгновения Каннингем, так никем и не замеченный, стремительно приблизился со спины к первому из этой разношёрстной шайки, обнажил свой любимый клинок, и разрешил ему затянуть его кровавую песню…

Пять минут – и всё было кончено. Если бы кто-то вёл учёт этой короткой схватке, у него получилось бы следующее:

«Переломанных (отрубленных) конечностей – 5 штук.»

«Сломанных рёбер – 13 штук.»