Лемниската. Нулевой разлом

Пролог

3 марта 2326 года

Новая весна распахнула городу объятия. Мешковина неба истончилась и поднялась, превратившись в лазурный атлас. Едва уловимый аромат солнца звенел в воздухе натянутой струной. И в пении тёплого ветра, путающегося в голых кронах, и в осторожных улыбках прохожих чувствовалось пробуждение. Даже монорельсовые составы, заражаясь настроением пассажиров, гудели радостнее и протяжнее.

Зимние сны плавились вместе с ледовой коростой, затянувшей тротуары. Искусственный снег на площадях распустился паутиной журчащих ручейков. Март раскидал по проводам и крышам чёрных грачей. Птицы толкались и верещали, отвоёвывая друг у друга редкие хлебные крошки и семечки. Почки лип и берёз набухли, обозначившись на ветках замысловатыми изломами. Набухли и сердца горожан в надежде, что девственные дни марта ознаменуют переход к лучшим временам. Уже к середине апреля иллюзии потеряют краски и осыплются вместе с лепестками яблоневых цветов. Но эти мгновения ложного волшебства и светлых эмоций стоили того, чтобы ждать их каждый год.

И Тео 903, вылетая из подъезда в солнечный март, тоже надеялся на лучшее. Потому что он опаздывал на работу. Как, впрочем, и всегда.

Проигнорировав сигналы капсул и миникапов, Тео пересёк узенькую проезжую часть и влился в толпу. Лихо нырнул в проулок и вбежал на станцию метро, перекинув рюкзак через плечо. Подземелье встретило ароматом гнили, кафельными стенами с обрывками афиш и гудящей пустотой. Толпа потекла дальше: допереломный транспорт не вызывал доверия у большинства. Но Тео это играло на руку. Куда приятнее ехать в свободном вагоне метро, чем прессоваться в потной, вонючей толпе на монорельсе. Да и дешевле, пусть и медленнее.

Пока старый поезд полз по тоннелям, Тео придумывал отговорку для шефа. Скрыть оплошность точно не получится: чип-контроль на проходной – это не шутки. Можно, правда, сделать пару комплиментов оператору постового пункта, чтобы она зарегистрировала его, как прошедшего с неисправностью. Он уже использовал этот метод в прошлый раз, но… Обстоятельства были сильнее. Да и получится ли?

К тому моменту, как поезд с присвистом затормозил на платформе и распахнул двери, Тео вытащил из памяти все трогательные и нежные слова, что знал. Повторяя про себя заученные фразы, как мантру, он вышел на стеклянное поле. Оглядевшись, поймал отражение в зеркальной поверхности колонны и поправил шарф. Черноволосый крепкий мужчина по ту сторону, повторив жест, самодовольно ухмыльнулся. Неотразим!

На станции было пусто. Лишь несколько случайных пассажиров – таких же безрассудных любителей метро – муравьями брели к освещённым турникетам. Улыбнувшись самому себе, Тео последовал за ними.

В очереди стоять не пришлось. Рука зависла над индикатором регистрации. Но странное предчувствие остановило прежде, чем чип опознался. Неподвластное рассудку чувство, словно кто-то сверлил взглядом его спину между лопатками; точно в том месте, где обозначилось клеймо грязных. Удивление, граничащее с паническим испугом. Ужасающая смесь эмоций, что заставила ноги отяжелеть, а голову – закружиться.

Тео застыл у турникета. Холод сквозняка, несущий смрад сырости, ворвался в зал, раскачав перегородки, и окатил его ноги. Но Тео даже не шевельнулся: внутри было ещё холоднее. Как будто по сосудам текла не кровь, а чистый фреон. «Только не оборачивайся!» – вопил внутренний голос. И в глубине души Тео понимал, что на этот раз интуиция – столь редкая гостья в его внутреннем мире – не подводит.

Воздух над плечом покачнулся, и Тео вздрогнул, ожидая увидеть сухую когтистую ладонь монстра из бюджетных ужастиков. Но это была лишь пожилая женская особь, которой, видимо, не терпелось посетить реаниматора территориальной службы. Или какие там ещё у старушек заботы?

Два затуманенных глаза уставились на Тео.

– Сына, – прочавкала бабка беззубо, – ты скоро, милок?

Гудок состава, наконец, оживил мысли и заставил-таки обернуться.

Только тогда он заметил молодую женскую особь, что испуганно жалась к колонне у выхода со станции, и её взгляд. Тяжёлый янтарный взгляд ведьмы из старых сказок, от которого шёл мороз по коже.

И в фокусе был он.

– Извините, – ответил Тео бабке, нисколько не чувствуя себя виноватым. Он метнулся от турникетов к посадочным платформам. – Проходите.

Запах резины и накалённого металла ударил в нос, когда он ворвался в зал. Бабка что-то прогорланила вслед, но Тео уже не слышал. Да и по боку ему было, какое впечатление он произвёл на отжившее своё горожанку. Всё внимание приковала желтоглазая незнакомка, что глазела на него. Так, словно намеренно выделила его из толпы и выбрала для важной миссии.

Так, словно он был нитью, за которую она жаждала уцепиться.

Незнакомка не опустила лица и тогда, когда Тео направился к ней, шаг за шагом сокращая расстояние. Лишь веки её отяжелели. Будто исход был ясен ей заранее, и она лишь принимала очевидное.

– Ты так смотришь, словно я убил кого-то, – пренебрежительно бросил Тео. Все комплименты, заготовленные для оператора пропускного пункта, улетучились. Неплохое начало. Ведь таращиться во все гляделки куда неприличнее, чем сказать подобную вещь незнакомой особи. Наверное...

– Мне просто… – незнакомка, наконец, соизволила открыть рот.

Лязг и дребезжание состава, сорвавшегося с места, заглушили её речь. Судорожно вздрогнув, незнакомка вжалась в колонну.

– Тебе просто что? – Тео осмелился положить ладонь на плечо незнакомки. Невесомая оранжевая ткань заструилась под пальцами, и он впервые за последние пять минут осознал: что-то не так. На фабриках Иммортеля со времён Перелома не производили натуральные ткани: эра функциональной и дешёвой синтетики взяла своё.

– Червь, – прошептала та, указывая дрожащим пальцем на тоннель, куда умчался поезд. Она не сбросила руку Тео со своего плеча. – Он проглотил людей!

– Эй, – Тео помахал ладонью, – ты в своём уме?

Хотя, ответ на этот вопрос Тео уже знал. Один из них явно диссоциировал, и хорошо, если этот счастливчик – красотка в оранжевом. Так и быть: он лично отведёт её в лечебницу, где ей помогут прийти в себя и вернуться в общество обновлённой и полноценной. И, если не доведёт до шелтера, то непременно запишет её код.

Но эта версия отдавала банальностью и не могла всего объяснить. Например, того, почему он физически почувствовал на себе её взгляд. Почему на незнакомке натуральная ткань? Почему она выбрала именно его в толпе, а не ту вздорную старушенцию, например? Не исключено, что когда он заявится в лечебницу, обнаружится, что женщина – всего лишь глюк. Оптическая иллюзия, ознаменовавшая его дебютировавшую диссоциацию. Или то, что ловить провинности надо меньше.

Почему он? Почему сейчас?..

Слишком уж много крутилось в голове «почему»…

Крупные каштановые локоны незнакомки затрепетали от потоков воздуха. Тео задумчиво хмыкнул: а она недурна собой! Если бы ещё голова у неё правильно работала, не упустил бы возможности завязать очередной роман. Ведь это поистине счастливый случай, когда женщина первая проявляет инициативу!

– Просто ответь мне, – барышня повернула голову и приподняла подбородок, – если я здесь, значит, Покровителям не были угодны мои деяния? Не прибежище ли это Разрушителей? Ведь черви снуют туда-сюда… И эти люди вокруг. Они странные. Словно их рассудок пленён.

О чём она вообще? Стихи что ли сочиняет? Только рифма детская какая-то: покровители-разрушители, разрушители-покровители… Ну что ж, если эта дамочка – тонкая и ранимая творческая натура, часть её заморочек можно списать на нестандартное мышление.

– Самая странная здесь ты, – Тео усмехнулся. – И откуда ты такая нарисовалась?

– Нарисовалась? – незнакомка приподняла бровь. – Я не рисую.

Сиплый сигнал состава противоположной линии, вырвавшийся из жерла тоннеля, отразился от стеклянных стен. Воздух завибрировал и закачался. Короткий вскрик утонул в механическом лязге. Кровь отлила от лица незнакомки, кожа замерцала зеленцой. Тео показалось, что ещё мгновение, и она свалится на рельсы. Упадёт и, возможно, растворится случайной иллюзией, так и не коснувшись путей.

– Пойдём-ка на воздух, – Тео кивнул, – освежишься, в себя придёшь. У тебя рассудок помутился.

– Я не могу, – она пожала плечами. – Люди выходят, а меня не пускает стена. Я поэтому и смотрела на тебя. Надеялась нужное заклинание подслушать.

Заклинание! Вы это слышали?! Запамятовала, бедолага, для чего нужен чип?! Видно, перечитала женского фэнтези, помешалась и теперь ждёт своего дракона. Или демона. Час от часу не легче… Но не может же быть всё так безнадёжно?!

Стоп! Может быть, барышня и не при делах. Что если друзья пытаются поставить его в неловкое положение очередным розыгрышем, как и на прошлый День Рождения?! Перспектива остаться в дураках пугала Тео больше всего. И чёрт его дёрнул обернуться и подойти к глазастой красотке!

Тео задумался, судорожно ища верное решение. Или возможность хотя бы на шаг к нему приблизиться.

– И что же мне с тобой делать прикажешь? – пробормотал он, жмурясь.

Незнакомка развернулась на пятках, показав обескровленное лицо. Плечи её дрожали. Чужие ладони судорожно, до боли сжали пальцы, передавая долгожданное тепло. И прежде, чем Тео успел выдать очередную реплику о непонимании происходящего, умоляющий голос прошептал:

−

Спаси меня.

Плейлист

Xandria - Beware

Porcelain and the Tramps - My Leftovers

Nightwish - Ever Dream

Adele - Skyfall

Lullacry - Stranger in You

Delain - Electricity

Bon Jovi - It's My Life

L'Ame Immortelle - Runaway

Nemesea - Dance in the Fire

Exilia - Your Rain

Глава 1Седьмая причина

***

Вылетая на дирижабле за пределы Первого и Второго Холмов, опасайтесь огненных магов! Водород, которым наполнен баллон дирижабля, легко воспламеняется и взрывается. Не снижайте высоту полёта ниже 100 метров, пролетая над поселениями: в особенности, в окрестностях Девятого Холма, чтобы не подвергать опасности свою жизнь.

© Лачино Бернуа “Правила пожарной безопасности для воздухоплавателей”. Методическое пособие для курсантов. Первый Холм, 325 годовой цикл Новейшего Времени.

1

На смену ослепительному сиянию пришли бесконечность коридоров и невесомость. Непреодолимая тяга влекла тело дальше и дальше, в пьянящее жерло небытия. Стены проминались под беспорядочно блуждающими ладонями. «Должно быть, я умер», – пронеслось в голове. Мысль была пугающей и осязаемой. С каждой секундой она укоренялась в рассудке всё крепче, вызывая первородную панику.

– Нери…

Показалось.

Мощный поток затянул за поворот, ухватил и погнал по узкой тубе. Невесомость вбирала в себя. Ужас сменился эйфорией и блаженством. Наверное, именно так уходят последние крупицы сознания из остывающего тела. Наверное, именно так опустошается рассудок, теряя и обесценивая усвоенные истины. Безумие – это синоним экстаза.

– Нери! – уже громче. – Нери, очнись!

Знакомый голос трепетал. А внутри разрасталась тревога. Он уже чувствовал подобное. Только когда?

– Нери! Пожалуйста!

Кто-то ударил его по щеке, и Нери открыл глаза. Свет ослепил, заставив зажмуриться. Кажется, он проспал целую вечность.

– Мама, – пробормотал Нери, – уже на учёбу пора?

– Пора! – раздался в ответ бархатный низкий голос. Кажется, мать немного простудилась. Неудивительно: такой холодище вокруг! Нужно напомнить, чтобы оплатила прогрев шелтера: не август месяц на дворе. А то ведь опять забудет и придётся сидеть в ледяном плену половину декабря…

– Я встаю, – отрезал Нери. – Я такие сны видел! Сюжет, достойный твоей любимой Маргариты 668.

Нери попытался оттолкнуться от лежака и приподняться, но под ладонями заскрипела бетонная крошка. Он наконец-то ощутил собственное тело.

– Что за… – сорвалось с губ.

Красные пятна затанцевали у переносья. Сквозь алую плёнку прорезались контуры полуразрушенных труб, устремлённые в небо, и верхушки сосен.

– Ну зачем, Нери? – Романтичный вид заслонило чёрное пятно. – Почему ты не пошёл домой?!

– Кантана?!

– Нет, презренные Разрушители, старейшина Совета! – Кантана поджала губы. – Конечно, это я. Скажи ещё, что ничего не помнишь.

Нери покачал головой. Пунктирная линия воспоминаний обрывалась под старым дубом, на ветку которого скакнула Венена. Точнее, девушка, очень на неё похожая.

– Я бежал за… – Нери проглотил слова. Рассудок начинал понемногу просыпаться. – За воришкой. Потом заблудился в лесу и вышел сюда. Дальше…

Воспоминания расцвели какофонией красок: так лезут через рассыревшую землю грибы после дождя. Картинки рождались стремительно, активизируя слишком много секторов мозга, и Нери понял, что вот-вот потеряет сознание от перегрузки. Но волна столь же нежданно откатила, не позволив захлебнуться, и оставила наедине с пустотой. Теперь можно спокойно всё пережевать, рассортировать и расставить по полочкам.

– Этот парень, – вспомнил Нери. – Мы затолкали его в портал.

Кантана кивнула. Ни тени сомнения не скользнуло по её лицу. Но хищно сощуренные глаза и складочка между бровей подсказали, что исход ситуации не устраивал её.

– А потом ты предложила мне пойти следом, – продолжал Нери.

– А ты как всегда сыграл в дурачка! – подытожила Кантана. – Глупейший поступок! Тебе такой шанс выпадал.

Слова пронеслись мимо ушей. Нери был уверен: он сделал правильный выбор. Там, на той стороне, он никогда не смог бы обрести покой и избавиться от угрызений совести. Два разноцветных глаза преследовали бы его всюду. Понимает ли Кантана, о чём говорит? Может, у неё никогда не было друзей?

Нери застонал, потерев затылок.

– Миа, – отозвался он.

– Да хоть кто! Как можно предпочесть заточение в чужой стихии свободе?!

– Мы вправе делать выбор, не оглядываясь на других, – согласился Нери. Он, наконец, встал с холодного бетона и принялся отряхивать одежду.– Но я не смог.

– Ты слишком трогателен, Нери 42! – Кантана продолжала злиться.

– А сама бы ты что выбрала, – спросил Нери, – если бы была на моём месте?

– Я? – Кантана задумалась. – Но я же не на твоём месте!

– Логичный ответ, госпожа Бессамори, – заметил Нери. – Разрешите поаплодировать.

– Хватит издеваться.

– И ты, будь добра, не язви. И поменьше эмоций. Это не замечание, а просьба.

Кантана задрала подбородок и смело взглянула Нери в лицо. Захотелось улыбнуться, глядя на её напыщенность, и Нери не сдержал порыва. Уголки губ поползли вверх. Кантана подхватила его усмешку, и от сердца отлегло.

– А ты как здесь оказалась? – Нери пожал плечами. – И что это за парень был с тобой?

– Парень как парень, – Кантана лукаво стрельнула глазами. – Ревнуешь, что ли?

Нери опешил. Он предпочёл бы провалиться сквозь землю, нежели держать ответ. Можно, конечно, прикинуться непроходимым хамом и поинтересоваться, видела ли она себя в зеркало. Но этот намёк вызовет, разве что, хохот. Кантана держится с такой статью, что не может сомневаться в своей неотразимости. И не пользоваться тем впечатлением, что она производит на противоположный пол, тоже не может.

Выход здесь один: рвать шаблоны.

– А если ревную? – Нери пожал плечами, стараясь не покраснеть. Судя по мурашкам, не удалось. – Что тогда?

– Тогда считай, что у меня с ним любовь, – прыснула Кантана. – Мне нравится, как ты ревнуешь. Ты становишься похожим на румяный и горячий пирожок с яблоками.

– Почему с яблоками?!

– Так не с капустой же…

– Неслыханная милость!

– Должна же я отблагодарить своего спасителя? – улыбка сошла с лица Кантаны. – Так хотя бы комплиментом.

Лёгкий ветерок просвистел над головой трелью первого мороза. Его дыхание растормошило волосы Кантаны, открыв щёки. Багровое пятно гематомы загоралось на скуле, как отметина от калёного железа на коже преступника. Несмотря на то, что Кантана держалась молодцом и отшучивалась, её негодование Нери чувствовал физически. Её боль становилась его собственной. По жалобному взгляду чёрных глаз легко было догадаться, что оружием, поразившим её, был отнюдь не металл. И не мужской кулак. Кантану сломило унижение.

– Когда любят – не бьют, – прошептал Нери, поглядывая на разгорающуюся метку чужого кулака. – Когда любят – разрешают дышать, и дышат вместе. Кого ты пытаешься обмануть?

– Нери, не нужно, – лицо Кантаны неожиданно переменилось. На губах обозначилась горечь тоски. – Тебе не надо знать, кто это был. Это моё дело. Не твоё.

– Но он сейчас в Иммортеле, – возразил Нери, – а должен быть здесь. Ты хоть знаешь, что у нас нечипированных ловят сразу? Если его обезличат, то…

– Что бы там с ним ни сделали, поделом ему, – перебила Кантана. – Поделом.

Хилые сосны зашумели от ветра, роняя хвоинки в перину прелых листьев. Тёмные рубцы ветвей скользили по небу. Вороньё растревожило пронзительным карканьем воздух.

Неловкость сковала движения. Жалкой парой слов Кантана доверила ему больше, чем он просил, и он осознавал всю ответственность. И готов был нести этот груз.

За жалкую пару минут они перешли невидимую грань, отделяющую лёгкую неприязнь от глубокой эмпатии. Осталось разгадать, кем они теперь друг другу приходятся…

2

Огненное кольцо сомкнулось. Жадные языки взмыли под потолок, с рёвом и фырчанием выплёвывая искры. Потоки нагретого воздуха завертелись с такой мощью, что люстры закачались на цепях. Запахло гарью.

– Огонь! – выкрикнула Анацеа.

Миа судорожно вдыхала густое марево и смотрела на свои ладони. Ничего не изменилось: те же складочки бежали по ним, бороздя кожу. Никакого оружия Покровителей, о котором с восхищением вещала Кантана. В голове не укладывалось, что стихийное буйство вокруг – её заслуга. Видно, Кантана – неплохой учитель. С одной оговоркой: она показала, как начать. А кто теперь подскажет, как остановить этот бардак?

Миа испуганно попятилась, не осознавая, что лишь ближе подошла к эпицентру возгорания. Её и троих тёток схватила огненная ловушка. Намертво.

– Ты ошиблась, Анацеа, – снисходительно проговорила Старейшина, повернувшись в кресле. Казалось, что пожар нисколько её не волнует. – У Длани магия порталов. А это – всего лишь бедная девочка-стихийница, которую ты запугала до полусмерти.

– Нет, я не стала бы обманывать, – пролепетала Анацеа, – я сама видела, как она создала портал. Рискну предположить, что это деструктивный огонь хаоса!

Воспользовавшись передышкой, Миа метнулась к выходу в надежде улизнуть, но тщетно. Выход отрезала стена огня. Дым повалил в лицо чёрными клубами. В горле мучительно запершило, и она заслонила лицо, подавляя рвущийся наружу кашель.

Деревянная гардина затрещала и рухнула с одного крепления. Массивный брус подпрыгнул на полу, крошась на полыхающие щепки. Пламя побежало по жерди вверх, обнимая бархат занавесок.

– Да уж, – отметила огромная бородачка – кажется, Тиара – бесстрашно выходя на середину зала. Она вела себя слишком мило и говорила чересчур мягко для обладательницы брутальной внешности матёрой миникаперши. Хотя, в Иммортеле миникаперши не отращивали бороду. – Это точно стихия. Ментальная магия не причиняет вреда физическому миру.

– Хватит, Миа! – прокричала Анацеа сквозь несмолкающий рёв. – Останови это!

Остановить? Хотелось бы, только как? Миа в недоумении пожала плечами. Нагретые воздушные течения закрутили локоны перед лицом.

– Я пытаюсь! – крикнула в ответ.

– Так пытайся лучше!

До чего Анацеа неприятная! Вроде бы, говорит без подвоха, но насколько задевает каждое её слово! И насколько же противно от самой себя, что её приказы хочется безропотно исполнять.

– Давай вместе сделаем это, – бородачка очутилась рядом. Доброе, широкое лицо, едва проглядывающее сквозь дым, показалось знакомым и даже родным.

Закашлявшись в густом дыму, Миа помотала головой. Такое обращение раздражало даже сильнее, чем приказной тон Анацеа. Ей не нужна нянька. Будто она сама не понимает, что нужно делать и как.

Понимает ли?..

– Ты ведь не знаешь ключ закрытия, – бородатая сощурилась, будто читая мысли. Словно она знала больше, чем эти двое. – Просто повторяй за мной.

– Мне не нужна помощь! – строптиво выкрикнула Миа.

– Нужна, – твёрдо сказала бородачка, схватив её дрожащие руки. – Нужна!

– Не нужно меня трогать! – Миа попыталась было вырваться, но чужие пальцы цепко обхватывали запястья.

– Повторяй за мной, – колдунья проникновенно посмотрела в глаза, – повторяй, и пламя утихнет.

Огонь стремительно полз к центру зала, разгораясь всё сильнее. Чёрные дорожки бежали по мрамору, извиваясь. «Это не просто пламя, – мелькнуло в голове у Мии, – камень ведь не горит!»

Анацеа в панике вжалась в колонну. Слепая старушка по-прежнему рассиживалась во главе стола, и не думая убегать. Может быть, она считала, что её час настал? Старческий маразм накрыл? Миа поморщилась: что может быть отвратительнее смерти в огне, даже если тело уж отжило своё?! Даже одна мысль о лопающихся пузырях на коже и скверно пахнущей золе вместо ногтей может довести до умопомрачения.

– Ну? – Миа подняла взгляд на бородачку, всё ещё сжимающую её руки.

– Обрываю нити, – отчеканила та. – Просто произнеси это.

– Обрываю нити, – повторила Миа, – дальше что?

Громкий треск рассёк туман. Металлическая цепь просвистела в воздухе, описав дугу прямо за спиной. Миа подпрыгнула. Светильник, сорвавшись с одной из подвесок, угрожающе накренился. Пепел посыпался на затылок.

– Смысла-то, – возмущённо фыркнула Миа. – Проще смириться. Ваши Покровители, похоже, решили нас не щадить.

– Ещё раз. Прочувствуй эти слова! Так же, как ты чувствуешь стартовое заклинание. Как ключ.

– Обрываю нити! – прогундосила Миа. В любом случае, терять уже нечего.

Оглушительный хлопок пронёсся над отсеком. Внезапная тишина опьянила безмятежностью. Ревущие языки пламени исчезли столь же неожиданно, как и появились. Вместе с ними испарилась и хмарь горения. Лишь люстра по-прежнему болталась на трёх цепях, сиротливо свешивая четвёртую вниз, да обугленная гардина с обрывками штор упиралась в пол.

Миа задрожала от изумления. Не верилось в то, что бушующая стихия развернулась и остановилась волей её разума. Может быть, она спит, и в силах управлять этой реальностью мыслями?

Стоит попробовать. Можно даже на Нери.

– Неплохо, – по-прежнему безмятежная старушка хлопнула в ладоши. – Весьма недурная стихийница, Анацеа. Талантливая девочка. Но не Длань.

– Старейшина Шандрис, клянусь памятью предков, я сама видела, как Миа открыла портал! – Анацеа всплеснула руками. – Зачем мне врать Вам?

Старейшина хмыкнула, почесав острый подбородок. Морщинистая кожа на её щеках натянулась, став почти прозрачной.

– Ты открывала портал, Миа? – Шандрис повернула голову. Мии показалось, что невидящие глаза сжигают её.

– Открывала, – произнесла Миа уверенно. Выбор не стоял: для них у неё один ответ. Дать иной означало подвести под трибунал и себя, и Кантану. И Нери до кучи. И почему-то последнего хотелось меньше всего.

– Но как такое возможно? – поинтересовалась старейшина Шандрис. – Ни одна женщина не может обладать двумя потоками. Если тебе дана стихийная магия огня, значит, не дано ничего иного. Может, ты сама знаешь ответ?

– Я не знаю, – Миа старалась говорить твёрдо, – и хотела спросить об этом сегодня у вас, самых мудрых и просвещённых жительниц Девятого Холма. Я ведь ещё юна, к тому же, меня никто никогда не обучал. Я понятия не имею, откуда берёт начало моя сила.