Лемниската. Вторая петля

Люди и еда.

Желудок заныл и скрутился в тугой жгут. Сколько он ещё продержится в этом аду? Еды здесь точно не предвидится: не пускать же в расход крыс? А Миа, проснувшись, наверняка захочет перекусить, как и он. И как объяснить ей, что истерикой делу не поможешь?

Не исключено, что в финале этой истории, они сожрут друг друга. Как крысы.

Нери уставился на экран мультикоммуникатора и в очередной раз попытался набрать маму. Тщетно! Лишь юная блондинка, чем-то похожая на Мию, счастливо улыбалась с дисплея. Лизавета, будь ты неладна. Две недели прошло, а он так и не поменял картинку на рабочем столе.

«Сеть не найдена, – в очередной раз отчеканил холодный механический голос. – Соединения со спутниками нет. Убедитесь, что Вы находитесь на допустимом расстоянии от Иммортеля и имеете при себе запас пресной воды».

Нери дёрнулся, едва не уронив устройство. Запах пыли, воска и крысиной мочи внезапно стал невыносимым. Он не находил объяснения происходящему. Разве что, ядерный реактор взорвался в центре Иммортеля, в мгновение ока уничтожив город и все окрестности.

Беспокойный стон Мии заставил вернуться в реальность. Условный рефлекс, выработавшийся за восемнадцать лет общения с сестрой, в очередной раз напомнил о себе. Освещая путь огоньком дисплея, Нери обошёл стеллажи по периметру и прокрался в свободный отсек, некогда отведённый под читальный сектор. Письменные столы и стулья здесь стояли ровными рядами, разве что древесина прогнила от времени и сырости.

Миа лежала на диване в углу зала, свернувшись калачиком. Глаза были плотно закрыты, но плечи вздрагивали. Шерстяное фиолетовое пальто валялось рядом, собирая пыль времени с половиц. Нери, привыкший к нескончаемым капризам Венены, пожал плечом: ну конечно, замёрзла! Неудивительно: здесь – настоящая морозильная камера. Ещё часа два, и они оба станут похожими на полуфабрикаты из соевого мяса.

Осторожно подняв пальто с пола, Нери укрыл им Мию, как одеялом. Наклонившись над нею, аккуратно подоткнул мягкую ткань под плечо. Миа судорожно вздрогнула от прикосновения. Губы её беспокойно затараторили что-то запутанное и нечленораздельное.

– Спи, Миа, – тихонько произнёс Нери в темноте, – нам с тобой некуда спешить.

Миа распахнула один глаз. Радужка взбудоражено забегала под ресницами.

– Не трогайте меня! – прокричала она с ужасом. – Не надо этого делать, пожалуйста! Нет! Не трогайте!

Нери испуганно отшатнулся и едва не потерял равновесие, налетев спиной на письменный стол. Старая древесина затрещала под его весом.

– Миа, – твёрдо сказал он, – это я, Нери! Успокойся!

Учащённое, хриплое дыхание эхом разносилось по библиотеке.

– Не надо! – взвопила она, размахивая руками в полудрёме. – Прошу вас! Я скажу им всё, что вы прикажете, только не трогайте меня! Не делайте мне больно!

Нери осторожно присел рядом, обхватив плечи Мии. Та, всё ещё находясь на грани небытия и яви, замолотила его кулаками в грудь.

– Это я, – громко и отчётливо выговорил он, – Нери. Я не причиню тебе вреда.

Миа, задохнувшись, распахнула глаза. Её лицо на мгновение оказалось в опасной близости от Нери. Он даже успел подумать о том, что им обоим без вины могут впаять вторую степень. А если Мии нет восемнадцати, то даже первую…

– Что? – удивлённо проговорила Миа. Её дыхание обжигающей волной коснулось щеки. – Нери?

По-прежнему удерживая Мию за плечи, Нери мягко отстранил её от себя.

– Кошмар приснился? – поинтересовался он заботливо.

– Да нет, – Миа замялась, виновато улыбнувшись, – просто так. Вообще, не помню, что мне пригрезилось.

По нервному, блуждающему взгляду Нери понял, что она говорит неправду. Но не настаивать же на откровениях? Самое последнее дело лезть человеку в душу без разрешения.

– Я так и не смог ничего раскопать, – признался он. – Самое рациональное – второй Перелом. Но даже оно не может объяснить, почему мы здесь.

Некоторое время Миа молчала. Глаза её взбудоражено оглядывали отсек, словно пытаясь отыскать то, что мог упустить Нери.

– Зато моя теория всё объясняет, – прошептала она в конце концов. – Преодоление пространственно-временного континуума. Мы ведь находились в машине времени, когда совершили скачок. Скорее всего, она всё-таки сработала.

Нери разочарованно покачал головой:

– Это невозможно. Ни одна теория, ни одно правило не утверждают состоятельность дестабилизации пространственно-временных отношений и связей. Нашему уровню организации не по силам покорить четвёртое измерение. Думаешь, человеческие особи над этим не бились? Да они ещё до Перелома всю теорию пролопатили, не говоря о теперешних временах.

– Знаешь, что я тебе скажу? – Миа с дерзостью дёрнула плечиком. – Забудь все правила. Здесь – другая логика. Ты не знаешь и половины. Человечеству ещё предстоит постигнуть все возможности нашего мира.

Запах древней пыли и плесени дурманил, вызывая головокружение. Пол стремительно уходил из под ног. За пару секунд Нери осознал: они с Мией точно не придут к единому решению. Они не смогут разработать стоящий план, потому что, как ни крути, не полагаются друг на друга. А значит, их шансы выбраться на волю сокращаются практически до нуля.

– Ну да, конечно, – он горделиво задрал нос, – проще всего напридумывать несуществующих вещей. А потом можно умиляться стройности теории, не имеющей никаких обоснований. Скорее всего, дело в том, что нам обоим на какой-то момент времени отшибло память.

– Нери! – Миа серьёзно на него посмотрела. – С того момента, как за нами захлопнулась крышка адского аппарата, до того, как те двое ушли, оставив нас здесь, прошло четыре минуты! Четыре, а не сорок!

Нери хлопнул себя по лбу. Объяснять что-то этой девчонке было бесполезно: она упорно уплывала от его железных доводов в воображаемые миры. Он присел рядом, на краешек деревянного сидения.

– Слушай, ты, вроде, не глупая, – возмутился он, – а говоришь такие вещи. Ну скажи, разве то, что ты пытаешься мне объяснить, укладывается в твою картину мира?

– Иметь фиксированное представление о мире глупо, – Миа покосилась на него в темноте. – Повторюсь: мы не знаем и половины.

Нери ухмыльнулся в полумраке. Надо отдать девчонке должное: она умна, хотя на первый взгляд и не скажешь. И в чём-то, несомненно, права. Может быть, имеет смысл прервать спор и перевести разговор в менее волнующее русло?

– Зачем ты пошла учиться на субреа с такими замашками? – буркнул Нери. – Изучала бы философию, писала бы трактаты.

Миа напряжённо вздохнула в темноте. Несмотря на то, что она свободно рассуждала о пространственно-временном континууме, столь простой вопрос оказался ей не по зубам.

– Говорю же, так захотели родители, – за какую-то секунду она потеряла былую уверенность.

– Ты тоже этого хотела? – удивился Нери.

– Я хотела просто куда-нибудь поступить, – призналась Миа. – Если бы мне пришлось принимать решение самой, я просто стояла бы на месте, глазея в потолок. Я не из тех, кто может крушить стены.

– Я тоже не из этой категории, – заметил Нери удручённо. – Думаю, мы с тобой – плохая команда. Ни к единому мнению прийти не можем, ни план действий разработать. Но самое весёлое начнётся, когда ты начнёшь закатывать истерики от голода. Этого я точно не выдержу!

– Ты плохо знаешь меня, – тихо сказала Миа, – я гораздо выносливее, чем ты думаешь.

6

Через полтора часа голод и жажда атаковали Нери в полную мощь.

Раньше он и представить себе не мог, как сильно может досаждать пустой желудок! Он трижды проклял себя за то, что не заставил себя позавтракать накануне. Тошнота после алкогольных возлияний с отчимом не шла ни в какое сравнение с мучениями, что он испытывал. Голова шла кругом от недостатка глюкозы и отказывалась мыслить. Во рту разверзлась мёртвая пустыня. Язык едва ворочался в этом склепе.

– Я хочу домой, – беспомощно прохрипел он, присаживаясь рядом с Мией. Холод, идущий от ветхих стен, безжалостно тряс за плечи, заставляя стучать зубами. Дыхание превращалось в клубы белого пара.

Миа зябко подобрала под себя ноги и ещё плотнее запахнула пальто. В полумраке её лицо, подсвеченное снизу экраном мультикоммуникатора, казалось обескровленным.

– Я тоже, – произнесла она в ответ. – Не могу представить, как волнуется сейчас моя мама.

– Она, видно, очень тебя любит? – поинтересовался Нери, сглотнув вязкую слюну.

Миа, легко улыбнувшись, пожала плечом. В её глазах сверкнули тёплые искорки.

– И я стараюсь не расстраивать её, – проговорила она, капризно сопя носом, – я ведь у неё одна. Матерям положено любить своих детей, какие бы глупости они ни совершали. Разве не так?

Щёки Нери болезненно зардели. За грудиной отчаянно заныло, и на этот раз голос подавал не голодный желудок. Обиды и разочарования, с таким трудом подавленные, снова вырвались на поверхность. Он был благодарен темноте за то, что она смогла скрыть его лицо.

– Положено. Но моей это точно невдомёк, – прошептал он, преодолевая слезливый зуд в носу. – Не удивлюсь, если она вообще не заметит моего отсутствия. Я для неё – пустое место.

– Почему ты так считаешь? – удивилась Миа.

– Я не утверждал бы этого, если бы не знал точно, – сказал Нери. Он уже успел пожалеть о том, что решил ей открыться. – Для неё никогда не существовало ни меня, ни сестры. Все эти годы мы были предоставлены сами себе. И… давай завершим этот разговор, ладно?

– Проблемы, – вздохнула Миа с усмешкой. Растрёпанные косы зловеще засеребрились в свете дисплея. – Всё понятно. Мама не перевела финансовых единичек на более крутой коммуникатор. Плохая мама.

Нери передёрнуло от возмущения и злости. Да как она смеет хамить?! Какое право эта девчонка имеет лезть в неприкосновенную сферу его отношений с матерью?! Мышцы упруго напряглись, прося разрядки. Ладони сжались в кулаки. Ярость зазвенела в голове огромным колоколом. Охватило необузданное желание надавать Мии звонких пощёчин. Удержало в колее лишь осознание того, что он во много раз превосходит её в плане силы.

– Заткнись и не смей подавать голоса, если ничего не знаешь, – процедил он сквозь зубы. На языке снова появился знакомый кровавый привкус ярости.

– А что я не так сказала? – искренне изумилась Миа. Её маленькие, почти детские ладошки беззаботно спрятались в рукавах, как в муфте. – Я лишь выдвинула предположение. Типичные подростковые проблемы, мне кажется.

Нери почти зарычал, закатив глаза в потолок. Нет, эта девушка точно была неправа, когда утверждала, что после Перелома все человеческие особи говорят на одном языке. Они с ней точно разговаривают на разных!

– Я не подросток, Миа, – отчеканил Нери, – и никогда им не был. Порой мне кажется, что даже детство прошло мимо. У нас почти никогда не было финансовых единиц. Мне не приходило в голову закатывать скандалы из-за некупленного гаджета. Из-за сестры мне пришлось рано повзрослеть, понимаешь?

Миа на мгновение изменилась в лице. Как и тогда, в лечебнице, по роговицам пробежал хищный холодный огонёк. Казалось, она вспомнила что-то, имеющее для неё исключительное значение.

– И это говоришь мне ты? Ты, глупый маленький мальчик? Знай: если твоя мать не уделяла тебе должного внимания, это далеко не самое страшное в жизни. Это – всего лишь засуха. Однажды в твою пустыню придёт дождь, и проблема будет решена.

– Неправда, – возразил Нери. – Бывает пустота, которую невозможно заполнить.

– Даже если так, это не трагедия, – Миа подняла глаза. Взгляд её был на удивление твёрдым. – Существуют вещи, которые заставляют тебя гнить заживо. В собственном теле.

– Недифференцированная клеточная пролиферация что ли? – фыркнул Нери. – Или как там её называли раньше… Рак? Плохой пример. Его боялись только до Перелома. Биологический отец болел запущенной формой ещё до нашего с сестрой рождения, но его поставили на ноги за месяц. Он здравствует и по сей день.

– Рак души, – с необычайной серьёзностью проговорила Миа. Пронизывающий, мертвенный холод сквозил в интонациях её голоса. – Что бы там ни мудрили учёные, его не смогут вылечить никакие передовые достижения. Кстати, когда ты сказал в приёмном покое, что самая большая проблема в моей жизни – нехватка талонов на обед, мне тоже хотелось тебя ударить.

На голову будто бы опрокинули чан кипятка. Лицо мучительно запылало. Откуда Мии стало известно, что он едва сдержал себя несколько секунд назад?

Вслед за парадоксальной волной жара по телу прошёлся леденящий холод. Почудилось, что рядом сидит человек, что старше на целую жизнь. Не покидало жуткое ощущение, будто под кожей Мии бок о бок уживаются хамоватая девчонка и умудрённая опытом старая ведьма.

На всякий случай, Нери отодвинулся подальше.

– Откуда ты узнала? – прошептали его губы.

Миа хрипло захихикала в темноте, однако её смех звучал невесело.

– Ты сжал руки в кулаки, – пожала плечом. – И сам не заметил этого. Видно, очень озлоблен на жизнь, раз агрессия сидит так глубоко. Кстати, можешь смело говорить, если злишься на меня. Сейчас уже не имеет смысла что-то утаивать.

Утренняя тишина была невыносимой: даже шуршание крыс не нарушало покоя старой библиотеки. Судя по всему, рассвет здесь не наступал очень давно.

Нери обречённо выдохнул. Сердце упрямо чеканило чечётку. Выходит, Миа тоже потеряла оптимизм и веру… Что ж, в таком случае, можно начинать жрать друг друга.

– Ты первая, – Нери сложил озябшие ладони и попытался согреть их дыханием. Ломота пошла по пальцам, поднимаясь от ладоней к кончикам.

Мультикоммуникатор дрогнул в руке Мии. Электрическое сияние потекло по стеллажам. Книжные полки зловеще заулыбались, как голодные рты с миллионом разноцветных зубьев.

– Нери, – проговорила Миа тихо, – я специально потащила тебя к трансферу. Я вовсе не хотела вернуть долг. Просто тогда, когда мы впервые встретились в столовой…

Внезапный далёкий звук прорвался сквозь тишину. Едва уловимое ритмичное постукивание, напоминающее тиканье механических часов.

– Тс-с-с, – перебил Нери, – ты слышишь?

Миа беззвучно кивнула, и блик пробежал по её щеке.

– Кто-то идёт сюда, – подытожил Нери. – Только без паники. У нас всё получится.

Ужас встал поперёк горла. Времени на обдумывание катастрофически не хватало, голова отказывалась соображать. Несколько минут спустя решится их с Мией будущее.

Шаги приближались. К постукиванию примешалось сердитое шарканье.

– Оставайся тут, – бросил Нери, стараясь, чтобы его голос звучал твёрдо и уверенно. – Спрячься за спинкой дивана. Если войдут две особи, как и тогда, отвлеки их внимание, не вызывая огня на себя. Брось какой-нибудь предмет в проём, например. Если их будет трое или больше – сиди тихо и не высовывайся. Остальное – мои заботы.

За дверью что-то заскрежетало. Кажется, визитёры пытаются справиться с запирающим устройством.

Нери кое-как распрямился. Холод пробирал до самых костей, ноги отказывались слушаться. Освещая путь дисплеем, он двинулся за стеллажи.

– Не оставляй меня! – вскрикнула Миа испуганно.

– Просто верь мне, – выдохнул Нери, – я знаю, что делать.

Нери едва успел добраться до промежутка между книжными шкафами, нырнуть в вязкую темень и выключить мультикоммуникатор, как дверь библиотеки распахнулась, впустив в помещение пучок неяркого дневного света. Следом в тишине зашуршали шаги.

Кажется, гость у них один. Значит, либо он чрезвычайно глуп и опрометчив, либо хорошо вооружён. Полумрак насытился красно-оранжевыми тонами: незнакомец освещал путь горящей свечой.

Нери отчётливо услышал, как Миа швырнула в проход что-то тяжёлое: должно быть, книгу. Следом раздались приближающиеся шаги таинственного посетителя.

Он выставил вперёд правую ногу, готовый к осуществлению плана. Мощные удары сердца сотрясали каждый миллиметр тела. Нери предусмотрительно прикрыл рот ладонью: учащённое от волнения, шумное дыхание могло его выдать.

Или пан, или пропал. На кону их жизнь.