Плохиш и красотка

— Как скажешь, босс.

Я шутовски отсалютовал ее спине и послушно двинулся следом, откровенно пялясь на то, как покачиваются ее бедра в бесформенных брюках. Даже в этой уродливой униформе она выглядела супер сексуально. Черт возьми, я хотел повесить этот вид в рамочку.

Подсобка оказалась тесной, без окон, пропахшей мокрым картоном и чистящим средством с лимоном. Тиган подошла к поцарапанному столу, с легкой небрежностью бросила мой букет в пустую пластиковую корзину для бумаг, и щелкнула кнопкой заляпанного чайника.

— Садись, — не оборачиваясь, скомандовала она, кивнув на расшатанный стул. — Пей свою бурду, грей свое эго и проваливай. У меня приемка товара в два ночи.

Я брезгливо оглядел стул, мысленно попрощался с брюками и грациозно опустился на скрипнувший пластик. На столе лежало несколько бумаг. На той, что лежала поверх остальных, я прочел название «MCR Logistics».

— Знаешь, — протянул я, возвращая внимание на Тиган и наблюдая, как она сердито сыпет дешевый порошок в пластиковые стаканчики, — я мог бы сейчас ужинать стейком с белыми трюфелями в Мидтауне. В компании покладистых людей, которые не обещают засунуть мне цветы в задницу.

— Так иди, — она с громким стуком поставила передо мной стаканчик, из которого шел зловещий пар. Сама села напротив, скрестив руки на груди. — Дверь там. Я тебя не держу.

— Не могу… Смотреть, как ты злишься под этими ужасными флуоресцентными лампами — лучшее зрелище за весь мой день. А когда ты орала на того пацана из-за фасоли... клянусь, Конфетка, у меня чуть не встал.

Она поперхнулась воздухом. Ее глаза расширились, и она вжалась в спинку стула от возмущения.

— Ты больной извращенец, — прошипела Тиган, пытаясь вернуть самообладание. — Оставь свои сальные пикап-фразочки для тупых девочек в клубах. На меня это не работает.

— А я не пикаплю, я констатирую факты. — Я сделал глоток из стаканчика и едва не скривился. На вкус это было как жженая резина, смешанная с пылью. Но я героически проглотил варево, не сводя с нее глаз. — Девочки в клубах скучные. Они во всем со мной соглашаются. А ты заставляешь меня пить яд в подсобке супермаркета, и самое смешное — мне это чертовски нравится.

— Тебе лечиться надо.

— От тебя — точно. Ты сводишь меня с ума. Я сижу здесь, пью эту отраву и думаю только о том, что под этим уродливым жилетом скрывается тело, которое я хочу покрывать поцелуями. До последнего дюйма. Начиная с той венки на шее, которая сейчас так бешено бьется.

Тиган сглотнула, и я с удовлетворением заметил, как ее пальцы побелели от того, как сильно она вцепилась в свой стакан, пока она не поправила свои рыжевато-каштановые волосы.

— Пошел ты к черту, Дино… Допивай и уходи.

— Уйду, — мягко согласился я, опустив взгляд на ее губы, а затем снова посмотрел в глаза. — Но твоя смена заканчивается только в восемь утра. Уйдем вместе к парковке. В моей машине тебя будет ждать нормальный кофе, горячий завтрак и заднее сиденье, на котором мы могли бы…

— Я вызову охрану, — пообещала она, но прозвучало это на удивление хрипло.

— Твоя охрана — это пухлый охранник Боб, который спит в подсобке. Думаешь, мои ребята с ним не справятся?

— Боб спит в обнимку с электрошокером, — процедила она, пытаясь отодвинуться, но пластиковый стул скрипнул и уперся спинкой в стену. — А у меня в кармане канцелярский нож для коробок. И я, поверь, прекрасно знаю, где у самовлюбленных идиотов находятся самые уязвимые места.

— Канцелярский нож? Боже, какая агрессия. Знаешь, как сильно меня заводит, когда ты угрожаешь мне колюще-режущими предметами?

— Ты сумасшедший.

— Я просто честен. — Я протянул руку и, проигнорировав ее предупреждающий взгляд, накрутил на палец ту самую рыжевато-каштановую прядь, выбившуюся из ее небрежного пучка. Волосы были удивительно мягкими. — Я смотрю на тебя, в этом кошмарном красном жилете, и в моей голове крутится только одна мысль.

— Понятия не имею, чем ты там думаешь, но явно не мозгом, — огрызнулась она, попытавшись отмахнуться от моей руки, но я мягко перехватил ее запястье. Кожа у нее была теплой.

— Я думаю о том, — мой голос упал до хриплого шепота, — как бы ты велела мне расстегнуть эти уродливые пластиковые пуговицы на твоей рубашке. Одну за другой. Губами. На самом деле я очень хочу, чтобы ты указывала мне, где мое место.

Тиган шумно втянула воздух. Ее глаза потемнели, а грудь тяжело поднялась.

— Перестань, — выдохнула она, резко выдернув запястье.

— Не хочу. Весь день мне приходится отдавать приказы. Решать, кому жить, кому отдать порт, кого приковать к стулу. Это утомляет, Тиган. Но когда я прихожу к тебе…

Я поднял руку, коснувшись костяшками пальцев ее горячей щеки. На секунду она замерла, широко распахнув глаза. Но на удивление не отстранилась. Даже не попыталась.

— Я просто хочу быть твоим, — признался я, глядя прямо в ее зеленые глаза. — Хочу, чтобы ты смотрела на меня своим командирским взглядом и говорила, что мне делать. Прикажи мне встать на колени прямо здесь, на этот липкий линолеум, и я с радостью угроблю брюки, лишь бы тебе угодить. Прикажи мне убить кого-нибудь, кто тебе не нравится. Скажи мне умолять тебя о поцелуе, и я буду умолять.

Она зажмурилась и с трудом сглотнула.

— Ты пересмотрел порно, — хрипло выдавила она, открыв глаза. В них смешались паника, искреннее желание и привычная бронебойная язвительность. — Я менеджер супермаркета, а не госпожа с хлыстом.

— Можешь относиться ко мне как к банке элитной итальянской фасоли. Указывай, на какую полку мне встать. — Я обожающе улыбнулся, скользнув взглядом по ее губам. — Мне плевать на власть, когда я рядом с тобой. Я хочу принадлежать тебе. Со всеми своими деньгами, пистолетами и заложниками.

Тиган тяжело задышала. Было видно, как внутри нее идет борьба между тем, чтобы вцепиться в мои волосы и притянуть к себе, и тем, чтобы окатить меня кипятком из чайника.

— Хорошо. Тогда вот тебе мой первый приказ. — Она ткнула пальцем с коротко остриженным ногтем мне в грудь. — Отлепись от меня, разворачивайся на сто восемьдесят градусов и выметайся из моей подсобки. И чтобы до конца смены я не видела твою физиономию в моем магазине. Я ясно выражаюсь?

Я накрыл ее ладонь своей, прижал к своему сердцу и, не сводя с нее глаз, мягко поцеловал кончики ее пальцев.

— Более чем, госпожа, — прошептал я, наслаждаясь тем, как она вздрогнула от прикосновения моих губ. — Твои желания для меня закон. Я ухожу.

Я отпустил ее руку, встал, поправил пиджак и пошел к выходу. Но уже взявшись за ручку двери, обернулся, глядя на девушку своей мечты.

— Но в восемь утра моя смена подчинения продолжится на парковке, — нежно добавил я. — И я привезу нормальный кофе и горячий завтрак. Попробуй только сбежать через черный ход, Конфетка. Я все равно тебя найду.

Развернувшись, я зашагал по проходам «Cherry Valley», залитым светом ламп. Брайан — тощий стажер с прыщами на лбу — замер возле пирамиды из туалетной бумаги, провожая меня любопытным взглядом. Вероятно, мой костюм за пять тысяч долларов и охрана, дежурящая снаружи, не слишком вписывались в интерьер бруклинского супермаркета.

Слово «госпожа» все еще горело на моем языке, отдаваясь сладкой пульсацией глубоко внутри.

Мне нравилось в этой девушке все. То, как она яростно защищала свою территорию. Как не велась на мои деньги и статус. Как ее глаза темнели, когда я подходил слишком близко, выдавая, что за этой броней из сарказма и усталости скрывается огонь, который я так отчаянно хотел разжечь.

Я сел на заднее сиденье тонированного «Майбаха», припаркованного у входа. Мой водитель вопросительно посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

— Марко, — откинувшись на кожаный подголовник, сказал я и расслабил узел шелкового галстука, — найди мне самую лучшую пекарню в этом районе, которая открывается в шесть утра. Нам нужны горячие сэндвичи и хороший кофе на цельном молоке.

Водитель кивнул.

— Как скажете, босс.

Я прикрыл глаза, вдыхая запах дорогой кожи в салоне, но мысленно все еще чувствовал аромат яблочного шампуня.

Пусть она сопротивляется. Пусть шипит, угрожает канцелярским ножом и пытается меня прогнать. Я готов скупить весь этот супермаркет, весь этот район, весь Бруклин, лишь бы каждое утро видеть, как она выходит ко мне после смены. Я отдам ей все. И буду всегда ждать того дня, когда она велит мне ползать у ее ног.

Оставалось тринадцать часов до конца ее смены. Достаточно времени, чтобы подготовить идеальный завтрак и морально настроиться на то, чтобы с блеском выполнить любой ее приказ.

Но сначала нужно заехать к Дэвлину за жилеткой стажера, который я просил у него достать.

* * *

Едва я переступил порог квартиры Сирши, увернувшись от пролетевшей мимо мягкой игрушки, как мне в ногу врезалось что-то мелкое и очень решительное.

— Дядя Дино! — завопила Ифа, вцепившись в мои идеально отутюженные брюки липкими от кленового сиропа ручками.

— О, Господи, мои бедные штаны! — трагично вздохнул я, подхватывая девочку подмышки и поднимая в воздух. — Привет, гномик. Мимо… Я же учил тебя: если хочешь устранить цель, бей по коленям. А ты бьешь в голень. Это непрофессионально.

— Дино Скальоне, если ты сейчас же не перестанешь учить мою дочь этим грязным приемчикам, я выгоню тебя на улицу, — раздался с кухни грозный голос Сирши.

Она появилась в дверях — растрепанная, в переднике поверх домашнего платья, с кухонной лопаткой в руке. За ее спиной появился Лука и засиял от улыбки при виде меня.

— Сирша, свет моих очей, ты разбиваешь мне сердце! — Я прижал свободную руку к груди. — Я учу ее выживать в суровых джунглях Бруклина... Привет, мой мини-бро! — Я пожал руку Луке, как настоящему мужчине, а потом потрепал по его светлой голове. — Как ты?

— Привет, Дино, — поприветствовал он меня. — Хорошо… Мы давно тебя не видели.

— Да, были дела.

Сирша закатила глаза.

— Дэвлин! — крикнула она вглубь дома. — Забирай своего друга, пока он не научил моих детей рэкету.

Я усмехнулся и прошел дальше.

Дэвлин обнаружился в гостиной. Мой лучший друг сидел на розовом детском коврике и с абсолютно страдальческим лицом пытался собрать замок из лего.

— Неужели ты все-таки приперся, — произнес он, увидев меня. Затем поднялся, отряхивая колени, и кивнул на пакет, валяющийся на диване. — Твой заказ. Хотя я до сих пор считаю, что ты окончательно поехал крышей, Дино.

Я опустил Ифу на пол, сунул ей в карман стодолларовую купюру со словами: «Купишь себе что захочешь» и схватил пакет. Разорвав пластик, я вытащил на свет бесформенную, жутко скрипучую жилетку с пластиковым бейджиком «СТАЖЕР».

— Вау, она прекрасна! — восхищенно выдохнул я, прикладывая этот кусок дешевого полиэстера к своей груди. — Как думаешь, она подчеркивает цвет моих глаз?

Дэвлин уставился на меня как на умалишенного.

— Меня интересует только одно. Нахрена она тебе сдалась?

— Ты ничего не смыслишь в романтике, дружище. Женщины любят работящих парней. Моя будущая жена, например, очень трепетно относится к субординации. Если я приду к ней как мафиози снова, она опять пошлет меня к черту. Но если я приду к ней как стажер, обязанный выполнять ее приказы… — я мечтательно закатил глаза. — О-о-о, бро. Она заставит меня перебирать помидоры, а я буду томно вздыхать. Мы будем играть в «строгую начальницу и нерадивого подчиненного» прямо на ее территории.

Сирша, которая как раз зашла в гостиную, резко затормозила.

— Дино! — сморщила она нос. — Здесь дети. Попрошу без подробностей о своей личной жизни.

— Но это не то же самое, что и всегда! — запротестовал я. — Это серьезно! Она будет моей женой, вот увидите!

Дэвлин фыркнул.

— Только в твоих мечтах… Из всех девчонок Нью-Йорка ты всерьез выбрал эту стерву…

— Эй! — Я предупреждающе выставил палец, и мой голос мгновенно потерял добрую половину шутливых ноток. — Следи за языком, брат. Она не стерва. Она... великолепная, безжалостная валькирия с бейджиком менеджера и доступом к канцелярским ножам.

Дэвлин переглянулся с сестрой.

— Я хочу добиться, чтобы Тиган пообещала проткнуть мне шею степлером. Разве это не любовь?

— Это диагноз, — констатировал друг, потирая переносицу. — У тебя стокгольмский синдром наоборот. Ты добровольно лезешь в заложники к девчонке, которая торгует консервами. Тебе просто нравится, когда тебя ставят на место.

— И что в этом плохого? Я устал быть главным везде и всегда. Хочу быть ее личным подчиненным. Хочу, чтобы она командовала мной. Жестко.

Сирша, которая до этого момента молча слушала мою тираду, задумчиво прикусила губу.

— Честно говоря, Дино, — медленно произнесла она, опираясь бедром о дверной косяк, — если в Нью-Йорке действительно нашлась девушка, способная заставить тебя замолчать и строиться по струнке, я лично испеку вам свадебный торт. Трехъярусный. С шоколадной крошкой.

— Ловлю на слове, Сирша! — Я подмигнул ей и накинул скрипучую полиэстеровую жилетку прямо поверх своего пиджака. Попытался застегнуть пластиковую пуговицу, но ткань угрожающе затрещала на плечах. — Ну как? Выгляжу достаточно покорным и готовым к наказаниям?

Дэвлин тяжело вздохнул.

— Ты выглядишь как идиот, который напрашивается на пулю. Причем от собственного отца.

— Завидуй молча, — отмахнулся я, поправляя бейджик. — Ладно, мне пора. Нужно еще купить нормальный кофе, сэндвичи и выучить пару фраз, которые говорят идеальные стажеры.

— Например? — скептически хмыкнул Дэвлин.

— «Да, мэм», «Как скажете, мэм» и «Наказать меня прямо сейчас или дождаться закрытия магазина, мэм?», — радостно перечислил я, направляясь к выходу.

Сирша с театральным стоном закрыла уши маленькой Ифе, а Дэвлин просто махнул рукой в сторону входной двери.

— Иди уже. И если она все-таки забьет тебя до смерти банкой какой-нибудь фасоли, я похороню тебя прямо в этой жилетке. Так и знай.

— Поверь мне, бро, — бросил я через плечо, распахивая дверь и выходя на залитую утренним солнцем улицу, — если Тиган решит меня убить, это будет самая лучшая смерть!

С ЛЮБОВЬЮ, ТВОЙ ЛИЧНЫЙ МАЗОХИСТ

ТИГАН

Любой, кто когда-либо работал в розничной торговле, знает этот звук.

Мерзкий, электронный, лишенный всякого сострадания голос из кассы самообслуживания: «Непредвиденный товар в зоне упаковки. Пожалуйста, дождитесь сотрудника».

Я ненавидела этот голос больше, чем налоговую инспекцию. И слышать его сейчас было физически больно.

Стрелка на настенных часах над зоной обслуживания клиентов показывала 8:15 утра. Моя двенадцатичасовая ночная смена формально закончилась пятнадцать минут назад. Фактически же, она не закончится, пока Тодд, дневной менеджер, не соизволит притащить свою ленивую задницу на работу. Тодд всегда опаздывал, жалуясь на пробки, хотя жил всего в четырех кварталах отсюда.

За то время, что я здесь работаю, я убеждена в том, что американский супермаркет ранним утром — это филиал ада на земле.

На шестой кассе миссис Кармоди, местная городская сумасшедшая, в очередной раз пыталась пробить купоны на кошачий корм, срок действия которых истек еще во времена администрации Обамы. В четвертом проходе парень от «Frito-Lay»7[7] забаррикадировал все своими коробками с чипсами, грязно переругиваясь с грузчиком из-за свободного места на складе. У входа протекала витрина с цветами, создавая лужу, на которой кто-нибудь обязательно поскользнется, и тогда нас засудят к чертовой матери.

— Тиган! — раздался писклявый голос.

Я с трудом разлепила глаза. Передо мной стоял Брайан — наш шестнадцатилетний кассир, у которого на лице было написано перманентное состояние паники.

— Тиган, там у терминала EBT8[8] сбой сети. Очередь из мамочек с карточками тянется уже до молочного отдела.

Я глубоко вдохнула, массируя пульсирующие виски. Моя серая рабочая толстовка пропахла картоном и хлоркой, а в желудке со вчерашнего вечера плескался только паршивый растворимый кофе.

— Иди на вторую кассу, — ровным тоном ответила я. — Перезагрузи терминал вручную. Если миссис Кармоди начнет бить тебя тростью, уклоняйся. Вперед.

В этот момент стеклянные двери разъехались, и внутрь неспешно ввалился Тодд. Он стряхивал капли дождя с зонтика и потягивал фраппучино из Старбакса, выглядя возмутительно бодрым.

— Эй, Тигс! — крикнул он, подходя к стойке. — Извини, пробки просто жесть. Как ночка? Без происшествий?

Я молча достала из кармана свою пластиковую карточку сотрудника и провела ей по магнитному считывателю тайм-трекера. Терминал пискнул, зафиксировав: 08:16. Смена окончена. Затем отстегнула от пояса связку ключей и с глухим стуком бросила ее на стойку прямо перед Тоддом.

— Терминалы висят. Поставщик хлеба грозится уехать. А в третьей подсобке прорвало трубу, и там по щиколотку вонючей воды с гнилой капустой.

Тодд поперхнулся своим фраппучино.

— Воу, подожди! Мы же не сделали обход, ты не можешь просто...

— Ты в здании, а мое время вышло, — перебила я. — Смена официально твоя. Развлекайся. Еще одна минута в этом месте, и я начну убивать людей.

Не дожидаясь, пока он начнет ныть про то, что не знает, как чинить трубы, я развернулась и пошла прочь. Мимо холодильников с энергетиками, мимо рядов с акционным товаром. Все, чего я хотела — это курить, нормальной еды и спать часов десять. В идеале: в темной, звукоизолированной комнате.

Я толкнула плечом тяжелую металлическую дверь служебного выхода и шагнула в сырой, пропахший гниющими овощами и мокрым асфальтом переулок за супермаркетом. На улице накрапывал мелкий дождик.

Я огляделась по сторонам, достала из кармана помятую пачку сигарет, выудила одну и зажала губами. Чиркнула зажигалкой.

— Не знал, что ты куришь.

Я вздрогнула так, что незажженная сигарета выпала изо рта прямо в лужу, и резко обернулась.

Примерно в десяти футах от меня, припаркованный так, чтобы не мешать мусоровозам, стоял черный, отполированный до зеркального блеска «Майбах». А возле него стоял Дино Скальоне.

— Ты что, реально ждал меня здесь? — поразилась я. Мне казалось, он просто выпендривался.

— Конечно, — ослепительно улыбнулся он. — Еще, как и обещал, принес вкусный кофе и сэндвичи. Ты, наверное, голодная.

Я удивленно моргнула, пытаясь осознать сюрреалистичность происходящего. Мелкий дождь капал на мой капюшон, ноги в дешевых кроссовках гудели после двенадцати часов на ногах, а в метре от меня стоял, считай, принц этого города в безупречном черном пальто поверх дорогого костюма, с картонным стаканчиком и крафтовым пакетом в руках.

Я подозрительно сощурилась. Скрестила руки на груди, игнорируя то, как громко заурчал мой пустой желудок.

— Так, — хрипло произнесла я. — Там снотворное? Или счет за этот завтрак мне потом предъявят ваши парни с битами?

Дино тихо рассмеялся.

— Ничего подобного, моя милая. Просто кофе. Двойной эспрессо, цельное молоко, без сахара, как ты любишь. И панини с прошутто и моцареллой, которые еще горячие. Я просто хочу поухаживать за тобой.

Словно в подтверждение его слов, порыв сырого ветра донес до меня одуряющий запах свежего хлеба и плавящегося сыра. Мой рот наполнился слюной. Инстинкт самосохранения отчаянно вопил, что принимать еду от мафиози — плохая идея. Но усталость и голод били прямо по центрам принятия решений.

Я сделала осторожный шаг к нему. Дино тут же протянул мне стаканчик. Я сделала крошечный глоток. Горячий, идеально сваренный кофе обжег язык, и я едва не застонала вслух, чувствуя, как кофеин мгновенно бьет по натянутым нервам, заставляя мышцы шеи расслабиться и прикрыть в наслаждении глаза.

— Черт возьми… Это лучшее, что случалось со мной за последние сутки.

— Я могу сделать так, чтобы твои сутки стали еще лучше.

Я открыла глаза и обнаружила, что Дино одной рукой перехватил пакет с едой, а другой плавно потянулся к ручке пассажирской двери «Майбаха». Дверь мягко открылась, обнажая салон из кремовой кожи.

— Садись, — мягко предложил парень. — На улице холодно, ты промокла и дрожишь. Внутри тепло. Поешь в комфорте, а не стоя в луже возле мусорных баков.

Я посмотрела на роскошное сиденье, затем на свою серую рабочую толстовку.

— Я запачкаю тебе салон.

— Это всего лишь машина, amore mio. Прошу.

Правило номер один для любой девушки из рабочего района Бруклина: никогда не садись в тонированные машины к парням из семьи Скальоне.

Правило номер два: никогда не отказывайся от горячей еды и теплого сиденья, когда ты не спала всю ночь, а твои ноги готовы отвалиться.

Второе правило победило с разгромным счетом.

Я издала тяжелый вздох и скользнула на пассажирское сиденье. Дино закрыл за мной дверь, обошел капот и сел рядом. За рулем сидел, судя по всему, его водитель.

Дверь захлопнулась, отрезая нас от шума улицы, стука капель и запаха гниющих овощей. Внутри было невероятно тепло и, благодаря пакету, который Дино положил мне на колени, пахло божественной едой.

Я вцепилась обеими руками в стаканчик с кофе, чувствуя себя грязной дворняжкой, которую по ошибке пустили в пятизвездочный отель. Внутри меня все было сжато в пружину. Я сидела на самом краю кресла, готовая в любой момент дернуть ручку двери.

Дино же просто смотрел на меня все это время.

— Ешь, — тихо сказал он, кивнув на пакет. — Пока не остыло. Потом будет не так вкусно, поверь, моя сладкая булочка.

— Почему ты это делаешь? — Я не выдержала и посмотрела ему прямо в глаза. — Неужели у тебя нет дел поважнее, чем караулить меня у черного входа в супермаркет?

Уголок его губ медленно пополз вверх в привлекательной ухмылке.

— Прямо сейчас у меня нет ни одного дела важнее этого. Разворачивай сэндвич.

Я сглотнула, а потом отвернулась от него.

Шурша бумагой, я достала панини. Хрустящая корочка, горячий сыр... Откусила большой кусок, и на мгновение все мои тревоги по поводу криминальных авторитетов отошли на второй план. Это было слишком вкусно.

Дино наблюдал за тем, как я жую, с таким выражением лица, словно я танцевала перед ним стриптиз.

— Ну как? — спросил он.

— Если ты рассчитываешь купить меня бутербродом... — пробормотала я с набитым ртом, пытаясь звучать угрожающе.

— Ни в коем случае. Просто хочу, чтобы ты получила оргазм. Дам его тебе хотя бы таким способом. Для начала.

Кусочек прошутто застрял где-то поперек горла, и я судорожно закашлялась, прикрывая рот рукой и пытаясь нащупать стаканчик с кофе. Глаза заслезились.

— Ты... — Я перевела дыхание, гневно сверкнув на него глазами. — Ты слишком высокого о себе мнения. Этот сэндвич старался больше, чем ты когда-либо сможешь.

— Мне послышалось или ты только что бросила мне вызов? Зря. Я очень азартен. Особенно когда дело касается чужого удовольствия.

Он плавно подался вперед. Я инстинктивно вжалась в спинку сиденья, ожидая чего угодно, но он лишь протянул руку и мягко провел большим пальцем по уголку моих губ, стирая соус. Я замерла, не в силах отвести взгляд, когда Дино поднес палец к своим губам и медленно облизал его.

— Ты вкусная, — произнес он невозмутимо.

Двенадцатичасовая усталость внезапно почти пропала полностью. Я чувствовала себя в этот момент так, словно меня сейчас сожрут живьем. И, что пугало больше всего — мне совершенно не хотелось убегать.

— Так, все. — Я нервно сглотнула, резко отвернулась к окну и вцепилась в остатки панини. — Твой лимит пикапа на это утро исчерпан. Отвези меня домой.

Дино рассмеялся.

— Не-а, так не пойдет! Никаких просьб. Я воспринимаю только жесткие приказы. Будь любезна, прикажи мне везти тебя домой.

Я прочистила горло, глядя на него. Водитель за рулем вообще как будто был мертвый: не издал ни единого звука и не шевельнулся вообще. И Дино его присутствие явно тоже абсолютно не смущало.