Дорога вперед

Глава 1.

Даже в бесконечном круговороте рабочей рутины нет-нет и наступит момент, когда хочется чего-то нового. Словно отголосок из детства, зовущий пошалить.

Я открыла дверь в душный, запекшийся июльский вечер. Впереди были пара часов до заката и долгожданной вечерней прохлады. А еще – уже наступили выходные. Видеть людей не хотелось, общаться тем более, так что шалость моя заключалась в том, чтобы пойти домой незнакомой дорогой.

Устроившись на новую работу, я, как всегда, пару недель выбирала наиболее приятный для себя путь к дому. И потом, месяц за месяцем, придерживалась только его.

И теперь, впервые за долгое время, впереди меня ждало маленькое приключение – путь через высохший пустырь за стеной старых пятиэтажек. За победу над жарой и страхом пустырей я пообещала себе в конце пути клубничное мороженое.

К моему удивлению, за очередным поворотом мне открылись две дороги, а не одна – прямая, покрытая стареньким асфальтом, и петляющая между домов грунтовка. На прямой часто попадались прохожие, по краям ее еще чаще попадался мусор, а из видов были только высокие сухие камыши и покрытое легкой дымкой небо. Я бодро зашагала по грунтовке и сразу споткнулась о крупный белый камушек, коими она была густо усыпана. Морщась, ругаясь и прихрамывая, я вспоминала на ходу Элли с ее дорогой из желтого кирпича и Ганса с его блестящими камнями, показывающими путь домой. Дорога почти светилась и слепила под солнцем. Я ненавижу белый цвет под солнцем. Но упрямство тянуло дальше, к старым саманным домикам.

Мой путь проходил между домов, однако это с натяжкой можно было назвать улицей, дома стояли на таком большом расстоянии, что иногда хотелось оглянуться и убедиться, что предыдущие не померещились. Легкая взбудораженность от «приключения» начала притупляться об однообразные светлые домики, утопающие в буйной зелени, символически ограниченной деревянными ограждениями.

Неожиданно сбоку мелькнули нетипично крупные для наших широт цветы. За очередным забором росло несколько цветущих магнолий.

«Такое маленькое чудо для пятничного вечера».

Я помялась на месте секунд десять и полезла через забор. Чудеса надо фиксировать, иначе они быстро забываются. Иногда мне даже снится, что я вижу прекрасный закат над морем и фотографирую его, вместо того, чтобы просто любоваться. И там же во сне ругаю сама себя за это.

Цветы были успешно пойманы на камеру телефона в нескольких ракурсах, а я смутно ощутила в окружающей обстановке что-то, вызывающее слабый диссонанс. За деревьями виделся просвет, но вел он явно не во двор дома.

Я сделала пару шагов вперед и задохнулась от раскинувшегося простора. Впереди переливалось всеми оттенками золота пшеничное поле, уходящее склоном холма к искрящейся бликами реке. Ближе к берегу появлялась зелень, редкие ивы сонно купали ветки в воде. Веселая, чистая речка, скорее даже ручей, неслась к мосту, каменная кладка которого была густо покрыта мхом. И издалека, от деревеньки на другом берегу, подступавшей своей границей к густому лесу, доносилось пение. В воздухе плыли незнакомые, но явно народные напевы. Чувство глубокого умиротворения боролось во мне с тревогой, когда золотой вспышкой над мостом пролетел дракон. Опустился ближе к воде и понесся вдоль течения дальше.

Я закрыла глаза. Досчитала до пяти. Открыла. Дракона не было, а пение стало глуше, как будто люди удалялись. Развернувшись и стараясь ступать как можно осторожнее, пошла обратно к дороге.

«Да-с, а шляпу-то надо было надевать, девочка моя». Здравая мысль почти всегда опаздывает. Шляпу я банально забыла на полке, а южное солнце и в августе злое, вон уже и сознание мутит. Я запретила себе думать о деревне на реке, которой физически не могло быть в стороне городских кварталов. А дракон это величина настолько сказочная, что его явление даже не вызывало тревоги.

На удивление, спустя минут десять бодрой ходьбы я услышала шум автомобилей и как-то резко вышла на оживленную городскую улицу. Совсем недалеко от дома. Мороженое покупать не стала и рано легла спать. Вот только со снами в этот раз не задалось. Было их три и, как водится, как последующий тревожней предыдущего.

В первом сне гуляла с бывшим ухажером, Ваней. Высокий такой парень, интересный. Общались, собирали цветы на лугах. Все бы хорошо, но только цветы были мертвыми – давно высохшая лаванда. И вперед уходил склон холма с тускло-зеленой, подсохшей травой и мелкими цветами. Под серым небом за нами гналась стая одичавших собак. А впереди ждали каменные развалины замка.

Второй сон был коротким и ярким. Я оказалась в темном, пропитанном запахом мокрой земли, лесу. И прямо перед моими глазами волк и лиса, охотившиеся вместе, поймали крупного черного зайца и разорвали его пополам. Черный волк, густо-рыжая лиса, глубокая зелень елей и свежее красное мясо остались словно мазками краски перед глазами.

И напоследок увидела на дороге к дому слепую, совершенно белую от седины костлявую старуху с котенком на руках. Она учуяла мой запах и пошла навстречу, что-то быстро бормоча.

Первой моей мыслью утром субботы было: «Выходные начались утомительно».

Глава 2.

– Привет, Мариш! Сегодня все в силе? Отлично, тогда буду ждать тебя на пересечении Интернациональной и Ленина. Да, в пять часов.

Сегодня старый товарищ позвал в гости. Он с другом, я с подругой, как полагается. Романтических чувств я к нему не питала, но развеяться стоило. Провалявшись под кондиционером весь день, я надела свое самое летнее, белое платье и отправилась ждать всегда опаздывающую Маришку. Маришка – замечательный человек, каждый день с красиво уложенными медными кудряшками и улыбкой на лице, – опоздала не сильно, чем заслужила мой уважительный поклон. Мы бодро двинулись вглубь квартала, стараясь держаться в тени.

Знаете эти старенькие кварталы в небольших провинциальных городах? Разбитый и вымытый годами черный асфальт. Уютно выглядящие двух- и трехэтажные дома, которые покрыты потертой штукатуркой разных цветов. Чуть пожухлая зелень в палисадниках. На крохотных балконах обязательно несколько глиняных горшков с цветами. Где-нибудь у рассохшейся деревянной лавочки прикреплен детский, давно выцветший флюгер, сверкающий на солнце остатками фольги. И такая тягучая тишина, изредка нарушаемая жужжанием парочки пчел. Кажется, вот-вот из открытого окна потянет ароматом свежих пирожков, и бабушка позовет тебя ужинать.

Так вот, таких позитивных впечатлений нам этот вечер не отсыпал. Ромка обитал в районе, относительно недавно отстроенном, но уже заброшенном, а потому воплощающем в себе всю серость и убогость городского жилья на окраине.

Мы шли по совершенно серой улице – дома, дорога, деревья, магазины, люди… Все вокруг казалось припыленным. Даже звуки звучали приглушенно. Меня посетило малодушное желание развернуться и припустить бегом обратно. Но упрямство родилось раньше меня, а Маришка продолжала щебетать о том, какие чудесные клиенты ей попадались на прошедшей неделе.

Нужный адрес никак не находился. Мы шли, точно следуя указаниям навигатора в телефоне, и все равно ходили кругами. Казалось бы, район небольшой, а такое ощущение, что квадраты перекрестков бесконечные, и все похожи как один, но в то же время явно разные. Объяснения приятеля по телефону только все путали.

– Ромка говорит, тут наркоманов много. Может, ну его? Пошли обратно и по сахарной вате с холодным кофе? Лето все-таки…

– Да ну что ты! Друг его на фотографии очень даже симпатичный был. Надо хоть поглядеть. Да и гулять лучше вечером, как солнце зайдет. Сейчас пока в квартире пересидим. Под вентилятором…

Я вздохнула, а Маришка неожиданно схватила меня за плечо и потянула к угловому магазинчику:

– Вот. Спросим сейчас дорогу у местных. А то так и будем бродить.

В небольшой тени от дерева возле магазина сидели мужики. Типичная такая картина: щетина, растянутые спортивные штаны, застиранные майки. И холодное пиво на столе. Ей-богу, пила бы пиво, попросила угостить, так соблазнительно стекал конденсат по запотевшим стаканам.

– Жарковато сегодня, да? – улыбнулся жилистый мужчина с проседью в волосах.

– Да не то слово! Если бы я знала, что придется столько плутать…

Есть два явления, на которые я могу жаловаться бесконечно – отключение воды и жара. За те несколько минут, что подруга пробыла в магазине, я успела экспрессивно выразить случайным собеседникам все, что думаю о погоде. Они смеялись, я жестикулировала и нагнетала пафоса в свою речь. В общем, уходить уже никуда не хотелось. Как наркоманы мужчины не выглядели. Обычные уставшие работяги. Судя по физической форме, явно не в офисах дни просиживают.

Я уже собиралась написать Роме, чтобы он нас забрал от магазина, и что я ни шага больше не сделаю дальше, как вышла радостная Маринка с незнакомой улыбающейся женщиной.

– Знакомься! Это Татьяна, она только что закрыла смену и готова нас проводить – ей по пути.

Я максимально приветливо улыбнулась. И все-таки от моих собеседников не скрылся разочарованный вздох.

– А может все-таки обратно, зайчик? – посмеиваясь, предложил Костя. – Возможно, это твой последний шанс на приятный вечер.

Я печально покачала головой и поспешила вниз по улице, догоняя уже ушедших и явно нашедших общий язык женщин. Следующие несколько минут, стараясь не упустить из виду цветастую юбку нашей проводницы, я напряженно пыталась понять, о чем же мне напоминают светло-карие, почти желтые глаза Константина.

– А вот и Машенька! Здравствуй, моя радость, – Татьяна кружила на руках девчушку лет пяти. – Дочка моя. Пока я на работе, у сестры гостит. Самый беспроблемный ребенок в семье.

Я, пропустив появление малышки рядом с нами, включилась в реальность и сосредоточилась на спутницах. Татьяна рассказывала о своей семье – у нее любимый муж и трое детей. Старшие мальчики, вот только младшая мамина отрада. Как говорят, будущая помощница.

– Она и сейчас умница уже. И курей покормит, и кроликов. Вечером все ставни проверит, чтобы закрыты были. Мусор с сеней выметет. Огород прополет…

Мысли вязли в певучих интонациях ее голоса и медленно пытались сложить в единое целое «городской квартал» и «куры, сени, огород». Картинки кружились, но паззл не складывался.

Тем временем, очередная улица, уперевшись в двухэтажный домик веселой расцветки, повернула налево, и впереди стало видно золотое поле. Я, кляня, слишком горячее солнце, никак не могла избавиться от ощущения, что вот-вот усну, прямо на ближайшем крылечке. Мне бы только присесть… Вот сюда, в тенечек. И голову прислонить к приятному, прохладному бетону…

Глава 3.

Впереди послышался резкий звук, и мне под ноги прикатился белый камушек. Маша, разыгравшись на ходу, споткнулась и чуть не упала. А я, наконец, проснулась. И впервые заметила, что давно вернулся цвет в окружающий мир – серые, неприветливые улицы незаметно обрели уют почти сказочный. Появились горшки с цветами, белье, сушащееся после стирки, старички на лавочках, играющие в домино. Откуда-то потянуло ароматом клубничного варенья.

«Не хватает только маленьких феечек, порхающих в солнечных лучах».

Взгляд зацепился за какую-то мелочь. На краю ступеньки крыльца лежала блестящая золотого цвета монетка. Я пригляделась. Монетка лежала и на другом краю. Монетки были также на остальных ступеньках, а еще с обеих сторон вдоль дороги. Все на разном расстоянии друг от друга, но строго по границе асфальта. Я только открыла рот, чтобы спросить об этом Татьяну, как Марина позвала меня, указывая вперед:

– Смотри, всю жизнь в городе прожила, а об этом не знала. Такой пляж у нас пропадает, оказывается.

Мы уже подошли к краю последнего ряда домов, где улица плавно переходила в обычную грунтовую дорогу и змейкой уходила в пшеницу. А справа открылся вид на большое, сверкающее озеро. Красивое такое, правильной формы, как на детских иллюстрациях.

– Да не может здесь быть никакого озера! Бред какой-то. Третий десяток лет живу здесь, во всех водоемах перекупалась… Я не могла не знать о нем. Татьяна, скажите, пожалуйста, а почему мы вообще выходим из города? Ромка говорил, его дом не так давно построили.

– Новые дома не только в городах люди строят. У нас население тоже приумножается. За этот год пять новых семей. Как я думаю, слишком быстро это. Раньше если в три года кто придет, хотя бы один, уже событие…

Я закрыла глаза и потерла виски. Надо идти домой. Ничего хорошего уже не будет. Открыла глаза, посмотрела на часы – если им верить, мы шли всего сорок минут.

– Точно, сегодня суббота же. У нас еще ярмарка открыта. Вам, девочки, обязательно надо посмотреть. Со всей округи, а то и издалека товар привозят. Что старое продать хотят, что своими руками сделанное, выращенное. А то и бесплатно отдают.

Вот иногда смотришь фильмы ужасов и думаешь, что главные герои в них те еще глупцы. Очевидно ведь, куда не надо идти, когда стоит повернуть назад, когда надо уже не оглядываться в сомнениях, а с криками бежать подальше… Я неторопливо шла по дороге, слушая шелест колосьев. Странная получается штука – кино и книги учат нас распознавать опасные ситуации, и они же мешают нам использовать этот навык. Ведь взрослый человек не может бояться придуманных чудовищ. А «я видел такое в фильме» совсем не похоже на разумный аргумент.

«Иду в незнакомом месте, следуя за незнакомой женщиной, вокруг куча странностей… А часы показывают, что все в порядке. Часы это механизм без фантазии, им нужно верить, – я прикрыла экран телефона от солнца и присмотрелась. – Вот и навигатор говорит, что идти вперед надо. Купить вечером успокоительных что ли».

Я придержала Маринку за рукав и подошла поближе, наклоняясь к ее уху:

– Слушай, а может все-таки домой? Ну их, этих мужиков. Мне тут неспокойно. Позвоню, скажу, не нашли дорогу и вернулись в центр. Пусть сами к нам выходят.

Подруга нахмурилась и оглянулась – серые многоэтажки еще виднелись недалеко. Но ответить она не успела.

– А вот и ярмарка! Говорила же я, что успеем! – Татьяна махнула нам рукой и быстро пошла вперед, догоняя радостно бегущую Машу.

Пока мы отвлеклись, дорога резко вильнула, и справа открылась большая забетонированная площадка, чисто символически окруженная тем, что, видимо, попалось под руку: металлической сеткой, частоколом, штакетником, металлопрофилем, натянутой проволокой. Все это причудливо следовало друг за другом и было хорошо закреплено. Со стороны дороги даже поставили калитку. Сейчас она была открыта и чуть поскрипывала на ветру.

Наша проводница с дочерью уже углубились в ряды, и мы пошли за ними. Я успела краем глаза снова заметить золотые монетки по углам площади и возле калитки. С досадой вздохнула. Совсем не обратила внимания, были ли они на нашем пути после выхода из города.

Ярмарка состояла из четырех рядов столов, столиков, настилов, табуреток, покрывал, пары шатров и какого-то несчетного количества людей и товаров. На такой, казалось бы, маленькой площади взгляд терялся в неспешно бродящих между лавками покупателях и цепко наблюдающих за ними продавцах. Большая часть продаваемого выглядела весьма потрепанно. Возникло ощущение, что мы на барахолке – тут были цветастые ковры и пледы, разномастная посуда и столовые приборы, потускневшие от времени или, наоборот, слишком яркие украшения, настойки, наливки, пучки сушеных трав, домашние сыры и творог, мед, пирожки, булочки, лопаты, грабли, треснувшие зеркала, пожелтевшие книги, ягоды и орехи… Огромное количество вещей, которые всегда хочется прибрать к рукам, но на поверку они оказываются ненужным хламом.

К товарам я старалась не присматриваться, чтобы не дразнить себя, ведь денег с собой, кроме как на такси, я не взяла, а карты здесь не принимали. Еще и все окружающие меня люди почему-то смазывались серыми тенями, и никак не удавалось разглядеть ни одного лица. Так что прогулка по ярмарке выходила скучной. Маринка уже убежала вперед, Татьяна с дочкой и вовсе сразу затерялись в толпе, а я уже дошла до конца последнего ряда и собиралась возвращаться к выходу.

У самого края ряда, почти возле забора находился прилавок со столовыми приборами. Ложки, вилки, ножи самых разных конфигураций, качества и состояния. Современные, как будто только из сетевого магазина. Советские. Дореволюционные. И совсем старинные, при взгляде на которые дух захватывало от ощущения истории так близко. Люди по большей части проходили мимо. Но некоторые останавливались, перебирали товары, уносили с собой. Когда мужчина у меня на глазах просто взял вилку с прилавка и пошел дальше, я удивилась. И остановилась рядом понаблюдать. Следом унесли приборы еще пара человек. Продавец, полноватый и почти лысый, не сказал ни слова, только вычеркнул что-то в блокноте, который держал на коленях. Я вспомнила, что здесь отдают некоторые вещи бесплатно, но все равно продолжала удивленно наблюдать.

Мимо прошла пара, одетая по моде начала двадцатого века. Я обернулась им вслед, ведь трудно ожидать увидеть такое посреди поля за городом. Да и в городе, честно говоря. «Может сюда заходят какие-нибудь коллекционеры…». Я повернулась обратно и отшатнулась – прямо напротив, почти вплотную, стояла маленькая девочка и внимательно разглядывала меня. Малышка выглядела так, словно сошла с открыток и иллюстраций Викторианской эпохи: золотистые кудри, большие глаза, круглые щечки с ярким румянцем, пышное голубое платье и туфельки. Ленты и воланы. Белые носочки с кружевом. Черты ее лица ускользали от восприятия, но уверена, она была очаровательна.

– Здесь мертвые забирают свои вещи, – серьезно сказала девочка.

Я молчала, не представляя, что можно ответить.

– Ты смотришь и удивляешься, что они не платят. Они мертвые, – продолжала она втолковывать мне. Медленно и с расстановкой, как для ребенка, – Дядя Жора собирает вещи, которые остаются после смерти, и приносит сюда. И если мертвым нужно, они приходят за ними.

Девочка проводила взглядом еще пару человек, отошедших от прилавка.

– Правда, вещи редко находятся. Дядя говорит, сегодня очень хороший день.

Она помахала мне обеими руками и побежала по ряду, а я в растерянности сделала пару шагов назад и врезалась в доски, которые на этом участке служили забором.

Глава 4.

В голове как-то резко прояснилось, и я быстрым шагом вышла обратно на дорогу. Огляделась. Справа, в сторону озера бежал ручей. Дорога шла через небольшой каменной кладки мостик. И возле него, болтая ногами в темной воде, разглядывала что-то в небе Маринка.

– Мариш!

Она обернулась и помахала мне рукой. Я подбежала к ручью:

– Поднимайся, мы идем обратно. У меня может нервы и не в порядке, но это не повод оставаться здесь дальше. По пути расскажу тебе, что не так.

– Нет.

Я нахмурилась. Обычно подружка говорила много и приводила кучу аргументов и объяснений тому или иному ответу.

– Вот так просто «нет»? Почему?

– Нет, – она подняла голову и взглянула на меня, – Я останусь тут.

В этот момент я прочувствовала выражение «волосы на затылке шевелятся».

– Ты глупости-то не говори. Тебе домой надо, помнишь? Утром малого у матери не заберешь, потом два года выслушивать упреки будешь, – я наклонилась и мягко потянула ее к себе, обнимая за плечи, – Мариш, пойдем. Время уже позднее.

Самое сложное было – не пустить в голос панику. Маринка выглядела как блаженная. Кажется, ни одно мое слово не достигло ее сознания. Я перевела взгляд на воду. Красивые, белые ноги Марины смутно зеленели в киселе. Именно так это выглядело. По центру ручья вода быстро и весело бежала к озеру, но у берега, замедляясь в стеблях рогоза, она просто останавливалась и густела.

Я выдохнула и, зайдя Маринке за спину, обхватила ее за пояс, чтобы вытянуть из воды. И почувствовала касание к спине.

– Не трогай ее, деточка, – Татьяна не улыбалась.

– Нам надо домой. Время уже позднее.

– Ты, если сможешь, иди. А подругу не трогай, она тут побудет пока.

Женщина шагнула к Маринке, а я, почему-то испугавшись, отступила на несколько шагов назад. И поняла, что зашла на мост. Это было странное ощущение – словно мир качнулся, и важными и настоящими в этот момент стали только камни под ногами. На дорожке не росло ни единой травинки, не было мха, облепившего кладку снаружи, принесенных листьев или мусора. Что-то тянуло в сторону, и я сделала еще несколько шагов. А потом поняла, что перешла на другую сторону ручья. На противоположном берегу улыбались Маринка и Татьяна. Одна, глядя куда-то в воду, а вторая совершенно точно лично мне. Я направилась к ним, но на первом же шаге, когда моя ступня опустилась на траву, моста рядом не оказалось, как и ручья.

Позади было поле, в нескольких метрах передо мной начинался забор первого с этого края дома небольшой деревни, а за деревней возвышался темный лес.

«Твою мать. Допрыгалась. Надо вторую шляпу купить, для дома. Чтобы уж точно не перегреться». Я прикрыла глаза, открыла их. Ничего, конечно, не изменилось. «Вернусь домой – возьму отпуск. И неделю буду лежать, смотреть сериалы и есть пиццу. Точно».

Мотивировав себя на предстоящий путь, я впервые серьезно огляделась.

По-над домами влево и вправо уходила узкая дорожка, видимо, в обход деревни. Прямо, между двух домов проходила третья дорожка, ведущая к людям. Наверное, к людям. Я достала из сумочки телефон – стрелочка навигатора показывала назад. Поставила пунктом назначения свой дом. Телефон все еще рекомендовал идти обратно. Я почему-то была уверена, что позади ничего не найду, и так или иначе вернусь сюда.

Особой разницы, куда идти, не было. Разве что, в саму деревню заходить не хотелось. Было ли то последствием предыдущих странностей или реальным ощущением, но из-за симпатичных деревянных заборчиков тянуло сверхъестественной жутью. Так что я решительно повернула направо. Если эта местность совпадает с предыдущей хотя бы в плане топографии, то в той стороне должно быть озеро, и можно поискать вытекающую из него речку или ручей. По идее, если идти вдоль течения, то рано или поздно я выйду к людям.

Все это я раз за разом прокручивала в голове, тихо и быстро идя мимо заборов. Стояла тишина. То есть, слышался шум колосьев, стрекотание насекомых, перекрикивались птицы… Но вот людей и сопутствующего их жизни шума не было. Ни голосов, ни квохтанья кур, лая собак или скрипа калитки. Я тщательно контролировала свое состояние, не позволяя страху прорваться наружу. Бояться и плакать лучше в безопасности.

Деревня осталась позади, и дышать стало чуть легче. Тропинка тянулась дальше, впереди действительно блестела вода, а откуда-то слева слышался шум ручья. Видимо, он тек из леса.

В дополнение к предыдущим тревогам меня стало беспокоить, что солнце совсем не изменило своего положения на небе. Казалось, что время застыло, и не двигается с того момента, как я вышла из дома. А ведь по внутренним ощущениям уже прошло не меньше двух-трех часов, и должна была начинаться ночь.

В каком-то мифе или легенде говорилось, что в мире мертвых времени нет…

«Так. Я решила паниковать позже, а не сейчас».

Вокруг стали появляться камыши. Трава позеленела и налилась соком. Повеяло легким запахом тины. Я глубоко вдохнула и успокоилась. Рядом с водой всегда становится легче переживать невзгоды.

Я вышла на берег озера. Хорошее место, скрытое ветвями ивы, купающимися в воде. Села в углубление между корней и прислонилась к стволу. Окунуть ноги в воду я не рискнула, но решила, что мне точно не помешает немного отдохнуть. Я смотрела на искрящуюся под солнцем воду и слушала необычную историю, которая словно бы просто возникала в голове…

Глава 5.

Ее рассказывала юная девушка, которая жила в странном мире с темным-темным морем и светло-серым небом. В нем не было солнца, луны или звезд. Не было птиц. Девушка была русалкой и всю свою жизнь жила в одном и том же месте, откуда не могла уйти. В море, соединенная с берегом узкой дорожкой, испокон века стояла большая площадка, на которой вертикально расположился блок с углублением в нем для сидения. Все это было сделано из бетона небесного цвета. И вот там, на этом подобии трона, русалка сидела год за годом, не имея возможности его покинуть. К ней приходило много людей. Поглазеть, посмеяться, влюбиться или обидеть. Но древняя магия хранила девушку от обид и не позволяла ей общаться с людьми. И так поток посетителей почти иссяк. Только в последний год молодой парень приходил к ней почти каждый день. Садился рядом, смотрел на нее и молчал. Они час за часом, день за днем смотрели друг на друга и улыбались. И им казалось, что даже мысли становятся друг для друга ясными как картинки на свету. Только с каждой встречей улыбка русалки становилась все слабее и слабее, а брови хмурились от печали.