Православная Гимназия им. Свт. Григория Неокесарийского

Апрель

Несмотря на то, что историка явно уважают больше, чем всех остальных учителей вместе взятых, Чаинов не смог удержаться. Преданно глядя на учителя, лягал ногами по ляжкам Малевского. К моему удивлению, Толстый только покрякивал и даже ногу не убирал, хотя по его искажённому лицу было видно, как ему больно. Интересно, каким это образом Петька сумел жирного Толстого превратить в своего мальчика для битья?!

Историк вещал про св. Сергия Радонежского, благословившего Донского на подвиги, и улыбался всем своим одутловатым лицом. Казалось, что он увлекся и ничего не видит, но внезапно он прервал повествование и сказал своим раскатистым басом и такой интонацией, с какой взрыкивает тигр:

– Петенька, ну-ка пойди сюда.

Петя съежился и юркнул под стол, а историк с ревом бросился к нему и стал расшвыривать в стороны парты и стулья, норовя поймать ползавшего где-то между партами верещавшего Петьку. Класс хохотал, девочки визжали, а Петька пищал и потихоньку продвигался к двери.

Наконец историк поймал Петьку за ногу, вытащил его из-под парты, встряхнул и добродушно улыбнулся.

– Я больше не буду! – пищал Петька, – ей-богу! Клянусь всеми святыми!!!

– Ты легкий, Петя, – сказал историк, взвешивая на руке свою жертву и направляясь к раскрытому из-за жары окну. – Придется тебе полетать. Ты любишь летать?

– Не люблю! – вопил Петька, вырываясь из рук историка, – караул!

Историк донес Петьку до окна, поставил его на подоконник и, придерживая за шиворот, уставился на поблескивающий куполами храм Григория Неокесарийского.

– Да, – сказал историк, покачивая головой, – красивый у нас храм, Петя, правда?

– Да-да, – закивал Петька головой, одним глазом глядя вниз, во двор.

– Красавец наш! А помнишь, Петь, как мы в сентябре учились в этом храме, когда мест не было, а?

– Да-да, как же не помнить? – пробормотал Петька, обливаясь на глазах по́том. Историк покачал головой, и, наконец ласково бросил Петьку на его место. Весело у них тут! Что ж это получается – историк волен колотить учеников? Блин, а если ему меня захочется поколотить?? Что делать??

На иконописи мы уже вовсю пишем икону. Передать все оттенки и весь колорит старинной иконы оказалось страшно трудным заданием. Рамку надо закрасить в «охристо-золотой» цвет, и причём так, чтобы этот цвет гармонировал с цветами самой иконы. Но лицо святого – верх сложности. То глаза получаются мёртвыми, как у Терминатора, то святой хищно улыбается, то глаза, как у индианки, – огромные, миндальные, плотоядные, то как у китайца – раскосые… Ужас!

Своими глазами видел, как Генка Барбузов изучает программу своего выступления в качестве пасхального кулича и разучивает песню, которую он вдобавок должен петь во время танцев. Начинаю понимать скрытую идею этой гимназии и методы, какими Галина Пална хочет этого добиться. Не выгонять, а просвещать! Воспитывать Генку, – вот в чем идея! Да, это замечательная школа.

Отметил такой факт: оказывается, исчез старославянский, но когда это произошло?

Опять шли с Аней Росиной. Пристально смотрит в глаза своими черными очами, разговаривает смело, очей не потупляет, раскованная, и вьются по ветру черные кудри.

Продолжает описывать, как она и тот дурак, с которым она познакомилась на Черном море, целовались. Я попробовал расспросить ее о море, но Аня все сворачивала на поцелуи, а под конец на что-то разозлилась и убежала. Никогда не понимал женскую логику!

Или – а вдруг она хотела, чтобы я её поцеловал?????

Она очень красивая девчонка, но я не могу так вот взять и поцеловать…

А вдруг она обидеться?? А вдруг раскричится на всю улицу?? Или расскажет всем в школе??? Или пожалуется папе, маме или директору??

Вот если б она меня вновь, как тогда, поцеловала!))

Притащился в храм. Долго там стоял в гордом одиночестве. Наконец пришел дядя Серёжа, который одновременно работает чернорабочим, дворником и ещё кем-то (вообще, больше похож на юродивого – патлатый, одежда мешком, на ногах резиновые сапоги и вонь, блин) и меня выгнал, объяснив свои действия тем, что "каникулы у вас, дурачок!".

Был на празднике в честь Пасхи. Генка в виде пасхального кулича – это что-то. В сапогах и в шароварах. На голове – кепка (белая). От пояса до подмышек – коричневая штуковина из папье-маше, изображающая, вероятно, сам кулич. Значит кепка – белая глазурь?! Танцевал вприсядку, а вокруг ходили девочки в ярких сарафанах.

Школа вся чистенькая, опрятная, в большой зале на первом этаже (полуподвальное помещение, пока ни для чего не используется) – лавки и столы со всей гимназии. Пироги, торты, запеканки, мамы суетятся, папы деловито перетаскивают мебель и приколачивают гирлянды, бабушки и дедушки, улыбаясь от счастья, сидят на лавочках вдоль стен и весело шушукаются. Боже мой! Просто большая дружная семья! Где уныние, где Терминатор, где ссоры и как вообще кто-то мог доводить этого милого Степашку, литераторшу, могучего историка, рассказывающего какие-то веселые истории родителям школьников? Нет, все-таки я попал, куда нужно.

По расписанию, вроде как рабочий день. Только вот кроме меня не пришёл никто: нет ни учителей, ни учеников, ни старушки с раздавленной губой, ни даже дворника. Через час ожидания на ветру, я дождался лишь Галины Палны. Боялся, что она будет учить меня одного, но она раздражённо лишь сказала: «Ну, ведь ясно, что в пятницу никто не придёт, зачем ты пришёл?». «Так ведь уроки», – сказал я. «Какие мы труженики!» – засмеялась Галина Пална и повесила на входную дверь школы замок.

Уроки проходят в очень мирной и дружественной атмосфере. Объясняют сто раз одно и то же. Правда, проходим то что я проходил в спецшколе минимум год назад, но зато то, что я действительно понял – я уже не забуду, а зубрежка – это лишь вплоть до экзаменов. Потом все покроется туманом.

К тому же вспоминаю некоторые особенности спецшколы и просто пугаюсь. Например, очень интересно вела географию завуч школы. Пол урока ее вообще не было. Просто говорила: "Читайте с десятого по пятнадцатый параграф. Приду – и если кто не прочел – завтра в школу с родителями".

Так она начинала каждый раз свой урок, затем уходила и к концу урока приходила. Конечно, никого и ни о чем она не спрашивала. Зато все делали, что хотели. Было весело.

Или, наоборот, она никуда не уходила, а мрачно вызывала кого-нибудь к доске и весь урок его там пытала, задавая все новые вопросы, не слушая никаких ответов, интересовалась, что будет с его родителями, если они узнают, что их сына выгнали из школы, обзывала его дебилом, а заодно ощупывала взглядом девочек, и если находила на них следы губной помады или туши – начиналось словесное избиение, которое кончалось слезами девочек. Ее было можно понять, – новое время еще только начиналось, и тушь с губной помадой еще ассоциировались у нее с поклонением Западу и дурными наклонностями, но однажды она сделала вот что. В столовой она поймала Полину Барышникову, схватила ее, затащила на кухню и стала тереть ей лицо под краном жесткой губкой, смывая всю косметику. Ничего не хочу сказать – Полина только похорошела, но это же насилие!

После школы пытался вновь пойти вместе с А. Росиной в надежде сорвать еще один поцелуй, но та обожгла меня своими черными очами и надменно сказала, что она «может и поумнее найти». Ну, ни фига! А как же ее клятва тому типу с Черного моря??

Я ее так об этом и спросил, но Аня лишь сжала губки и удалилась презрительной походкой.

Поскольку на улице теплынь, класс полупустой. Девочки, я и тихий Дима. Периодически заходят то Генка Барбузов, то Терминатор. Посидят урок – и снова исчезают.

Посреди литературы в класс вошел Петька Чаинов. Литература прекратилась, поскольку было ощущение, что Чаинов побывал в руках бандитов. Он вошел шатающейся походкой, пыльный, грязный, в разорванной рубахе, весь в царапинах и синяках. Оказалось, что во дворе играл в футбол с пацанами, и к тому моменту даже не разбил ни одного окна.

Мимо проходил преподаватель из пятого класса – чернобородый, с желтыми глазами, внезапно бросился на ничего не подозревающего Петьку и с криком "не на учебе, паразит!", принялся его избивать. Мы было не поверили, но на перемене этот чернобородый вошел в класс и Петька тут же выпрыгнул в окно.

Чернобородый прокричал ему вслед: "Все равно вздую, Петя!", остановил на мне взгляд, пожевал губами и вышел.

Май

Раз праздник – значит выходной. В школу не иду.

Хотя официально сегодня тоже праздник, но все же побрел в гимназию. Конечно же – в классе уныло сидят три человека. Классная дама официально спросила меня, почему я вчера не был. "Так праздник же", – сказал я. Классная дама сказала, что в этой гимназии существуют только церковные праздники, и что ни о каких других не может быть и речи.

Ловко! Но скоро летние каникулы – это будет считаться «церковными праздниками», или будем учиться????? А ноябрьские праздники?? Новый год?? Если она серьёзно – я пропал.

Обстановка в целом не рабочая. Жара, трава, летний дождик, сухая пыль, буйные листочки.

Историк из-за расслабляющего весеннего настроения рассказывает нам другую историю. История эта про то, как он воевал в Афганистане. Поэтому все сидят тихо и с интересом слушают.

– Вот говорят нам: в том ауле ду́хи. Мы по рации – в штаб. Прилетают самолеты и – ни аула, ни ду́хов. Если, конечно, они там были… Мирное население к нам в целом хорошо относилось. Только с автоматом нежелательно было расставаться. А так – отношение ничего, в норме. Заходишь в ихний трактир: давай, говоришь, хозяюшка, обед. Автомат на колени кладешь и – приступаешь? Кто это сказал? Барбузов? Ты дурак, Генка, или что? Ну, а если обед отравлен? Вот я и говорю: приносит эта дура обед, а ты ей: давай, мол, сестра, отведай. Если копыта не откинет – только тогда и приступаешь. Заруби на носу, Генка, – пригодиться.

На улице между уроками и после уроков ребятня из младших классов, а также классная дама, поварихи и многие из моего класса (улыбки, все светятся радостью, смех, как колокольчики) играют в какую-то странную игру. Все держатся за руки и идут в две шеренги друг на друга, при этом смеясь и распевая какую-то песню. Поймали и меня и несмотря на моё отчаянное сопротивление заставили встать в шеренгу. Справа держался за руку Петьки, слева – какой-то незнакомой мне девочки. Её ладошка была горячая и крепкая на ощупь.

Оказалось, это русская народная игра «Бояре». Первая шеренга стоит неподвижно. Вторая шеренга наступает на первую, распевая: «Бояре, а мы к вам пришли! Молодые, а мы к вам пришли!». Затем отступают обратно. Мы же в свою очередь наступаем на них, спрашивая: «Бояре, а зачем пришли? Молодые, а зачем пришли?». Бояре вновь наступают, крича: «Бояре, за невестой пришли! Молодые, за невестой пришли!». Так наступаем и отступаем, пока бояре напротив не выбирают среди нас «невесту», и дальше следует их попытка эту невесту добыть, для чего вся шеренга разгоняется и несётся на нас, пытаясь разбить нашу шеренгу и добыть невесту.

Ощущение, что я вновь оказался в 1-м классе. В спецшколе мы, помню, тоже играли именно в 1-м классе в какие-то «коши-мышки» и ещё что-то подобное. Но хоть ощущение и странное, но небывало приятное, особенно когда меня захватила нежелание отдавать невесту и я изо всех сил стискивал ладошку хохочущей девчонки, а её. Так же хохоча, вырывали из наших рядов соперники… Учась в своей спец школе – никогда не думал, что в 12 лет вновь меня затянет детство! Там было всё уже «по взрослому»: пиво, мат, драки, какие-то сексуальные разговоры с толстогрудыми девчонками… Интересно, что бы сказал мой прежний класс, увидев меня, играющего в эту детскую игру?! А и плевать! Мне очень понравилось и буду играть ещё!

Аня Росина меня в упор не видит. Громким голосом сказала в классе, что собирается переходить в другую школу, где «парни не такие дебилы, как здесь». Это да, это я согласен: дебилы и есть. Только почему при этом она смотрела на меня?!

У самых дверей нашего класса Петьку Чаинова вновь поймал чернобородый и пинками сбросил вниз по лестнице, крича при этом:

– Нет, Петенька, ты будешь учиться, а не бездельничать!

Во время уроков зашла Галина Пална и раздраженным тоном сказала, что, к сожалению, понедельник и вторник объявлены выходными днями. Она сказала, что, конечно, главное для нашей гимназии – это православные праздники, но вот иногда приходится "идти на поводу" у мирских законов. Ха-ха!!!

Александр Степанович дал какие-то предэкзаменационные работы. Это в такую-то погоду! Все приуныли. Всем понаставил тройки. Все приободрились. За доброту и любим. Лишь Генке, который не исписал за весь год и пары страницы в тетрадке, было объявлено, что эта двойка фактически означает крышку на экзаменах. Генка долго шевелил мозгами.

– А хотите, я вам присяду сто раз? – наконец спросил он. Степашка крякнул, подпер дверь спиной и сказал:

– Приступай, но на спине будет сидеть Петька!

Все заржали самым противоестественным образом, но Генка и Петька, разумеется, согласились. Петька, как обезьянка, взобрался на спину Генки, Генка выскочил на середину класса и, кряхтя, стал приседать. Присел шестьдесят восемь раз и заработал четверку.

Играли в «Бояр» и «Золотые ворота́». Последняя игра такова: человек двадцать встают попарно по кругу и сцепляют друг с другом руки над головой. Внутри этой конструкции гуськом ходят человек десять. Те же, кто образуют круг, в это время медленно поют:

С этими словами пять пар опускают руки и те, кто попался к ним в руки, – выбывают, если же находишься там, где арка неподвижна, – играешь дальше. Нужно очень быстро бегать и следить, чтобы с последними словами песни успеть проскочить под неподвижную часть арки, – а ведь впереди тебя бегут сломя голову люди, и сзади напирая на тебя бегут, хохоча, люди, и ты боишься не успеть, и самому страшно, что тебя поймают, – и от всего этого дико весело!

Решил сдать экзамены досрочно, а то уж ни о чём думать не могу – жара и всё такое, хочется на дачу. Начал с Александра Степановича. Он сразу доказал, что я знаю где-то на тройку, я сделал обиженное лицо и стал канючить. А дело в том, что мы уже давно с ним после уроков играем в шахматы. Я играю сильнее – я это знаю, – но и он ничего так, выигрывал много раз. И вот мы сидим, разомлевшие от жары, я канючу, клянча четвёрку, он бубнит, что мол нельзя так вот взять и поставить с бухты-барахты четвёрку, и тут мне приходит гениальная идея: «А давайте, – говорю, – сыграем на пятёрку?». Решили играть 6 партий. Александр Степанович даже пиджак снял и засучил рукава, и ноздри раздул. Мне даже страшно стало, но я знал кое-какие ловушки. В общем, первую партию, – невероятно длинную и мучительную партию, – он выиграл. Прям вот ничего я не смог поделать! Задавил меня неумолимой логикой ходов… ну ладно, думаю… Во второй партии я напал на него столь агрессивно, что он просто растерялся – вроде отражает угрозы на одном фланге, – я мгновенно перебрасываю силы на другой; он – туда, я – в центре рвусь… В общем, запутал я его и чуть мат не поставил – он вовремя сдался. Следующие две партии были сложны и даже ужасны: все мои атаки тонули в его глухой обороне. Просто он сгружал все фигуры, превращая их в месиво, и попробуй тут прорвись до его короля! В пятой партии я наконец сумел загнать его с первых же ходов в ловушку, – коня вперёд, оставил пешку без прикрытия, он удивлённо её съел и набросился на моего короля, а тут мой ферзь кааак выплывает! И неожиданно весь его королевский фланг в руины превращён! Он совершенно обалдел и тут же сдался. Последняя партия, как во сне: и атаки там были, и оборона, и то я выигрывал, то он; то я зевал мат в один ход, а он его не видел, – то наоборот он всё подряд зевал… В общем, устали оба жутко, но он до конца яростно пытался что-то где-то учинить… Только в конце я провёл пешку в ферзи – и всё, конец. Александр Степанович обиженно крякнул и сказал, что четвёрка, так уж и быть, мне обеспечена, – не более того. Победа, мол, моя неубедительна! И предложил, если я хочу, сыграть в дурака!! Тут уж я не стал искушать судьбу… Кто его блин знает – как он играет в дурака?! Может вообще мастер…

За эту неделю должен всё сдать. Здесь есть и психологический факт: учителя разморены жарой, в классе пусто и им совершенно не хочется меня заваливать, хочется побыстрее от меня отделаться…

Испытание на прочность

7 класс