Могильный Алхимик

© Даяна Морган, София Никодимова, 2019

© Aconitte, иллюстрация на обложке и титуле, 2022

© Екатерина Плотникова, политипажи перед главами 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Приключения продолжаются: читателей ждет развитие интриг, а также таинственные символы и артефакты, опасные испытания, фантастические существа и фантастически бурные чувства. Повествование приобретает размах и гостеприимно распахивает двери тем, кто хочет отвлечься от действительности, погрузившись в хитросплетения продуманного сюжета, в котором «люди сами строят свою судьбу, своими действиями рисуя цепь событий на карте жизни».

Вас ждет увлекательное путешествие, что таит в себе заманчивые тайны и дразнящие секреты – герои раскрываются с неожиданных сторон, а сюжетная линия поражает яркой динамикой. Объемный, продуманный до мелочей мир и опасные приключения – от чтения захватывает дух.

Продолжение истории землян, очутившихся на планете, где повсюду кроются магия и тайны, вышло безумно динамичным, завораживающим, не отпускающим до последних страниц. Вместе с обаятельными героями мы попадем не в одну передрягу и раскроем новые секреты волшебного мира, поражающего своей многогранностью и продуманностью. Загадки, сорванные маски, неожиданные сюжетные повороты и много-много волшебства – все это делает книгу по-настоящему очаровательной.

Время мирной жизни и простых решений ушло. Это затишье перед большой бурей, и тьма сгущается с каждый днем. Мы вместе с героями зашли слишком далеко, чтобы отступить. Чем дальше я читал, тем отчетливее осознавал, что со мной просто играют. Мог ли я хоть раз предугадать очередной поворот сюжета? Конечно! Но авторы всегда оставались на шаг впереди, оставляя меня в полном изумлении и шоке от происходящего. Браво!

Предисловие

Семпер – золото, феникс

Мельдери – серебро, сова

Алнор – железо, стимфалийская птица

Клагорат – олово, орел

Делуччи – медь, лебедь

Дельадо – ртуть, беркут

Незман – свинец, орлан

Калобо – сера, голубь

Арета – уран, альбатрос

Герассо – нептуний, гарпия (птица)

Карботти – плутоний, буревестник

Ларуччи – соль, кондор

Глава Совета – Деймон Терзиес

Денежный Коготь – Адель Энеа

Оружейный Коготь – Долгрим Зергу

Судебный Коготь – Тенра фон Грайт

Законный Коготь – Янтэр Фейори

Корабельный Коготь – Гарыр Каратта

Со-Зидательный Коготь – Тарг Дэсон

Образовательный Коготь – Нарина Опиру (отстранена от должности)

Титульный Коготь – Сенталь Рыван

Охранный Коготь; сешай (Верховный боевой маг) – Эрнест Гадырс

Глава 1. Дрянное дело

– И к чему такая конспирация? – проворчал Джо́ел А́дамсон[1], с трудом выбираясь из своего автомобиля.

Отстегнутый ремень автоматически втянулся, звонко щелкнув. Машина натужно заскрежетала, качнулась и, кажется, даже приподнялась после освобождения от двухсот шестидесяти четырех водительских фунтов. Хлопнув дверцей, будто мухобойкой по стене, детектив старший инспектор поежился на холодном ветру. К нему тут же подскочил щуплый сержант, Ра́ви Чо́пра, в расстегнутом сером замшевом пальто, края которого тревожно полоскали на сильном ветру.

– Инс-спектор, доброй ночи.

– Что у нас?

По испуганным глазам сержанта Джоел понял, что дело не к добру.

– Я… я… П-простите, инс-спектор, вы с-сами должны все увидеть, – Рави едва шевелил мертвенно-бледными губами. – Это по п-поводу вашего дела…

– Да неужели? – рявкнул Джоел. Он быстро оглядел ряд белых полицейских машин, разрисованных по бокам в сине-желтую баттенбергскую шашечку, карету скорой помощи, снующих работников полиции и судмедэкспертов. Алая телефонная будка выделялась на фоне серой непогоды, будто кровавый экспонат, огражденный предупреждающей лентой.

– Где, дьявол неси, отчет о вчерашнем нападении? – Джоел стремительно приближался к стажеру, стоявшему у полицейской ленты.

– Я п-пока не ус-спел, сэр, – Рави слегка заикался от страха.

Отмахнувшись от непутевого сотрудника, Джоел мизинцем откинул край пальто и показал стажеру прикрепленный к поясу жетон.

Инспектор уверенно прошел к телефонной будке, открыл тайный проем, зияющий чернотой, вразвалочку спустился и возле первой двери, завешанной белым полотном, заметил женщину, чье лицо освещал крошечный раскачивающийся огонек сигареты – так сильно дрожали ее руки.

– Ама́нда?

Ама́нда Лю́тер, детектив суперинтендант, вздрогнула, глубоко затянулась и выпустила струю дыма, печально глядя на вошедшего.

– Здравствуй, Джоел.

– Тебя-то они зачем вызвали?

– Иди посмотри, – пробормотала она, поправила рыжие волосы с редкими нитями седины и снова затянулась. – Дело совсем дрянь.

Она поджала губы так сильно, что кожа вокруг них побледнела. Джоел еще острее почувствовал приближение беды, поперек горла застрял ком, а во рту появилась неприятная горечь – тянулась по языку и падала в глотку, как тающий вкус полыни. Обреченно вздохнув, он решил, наконец, встретиться лицом к лицу с тем, что так ужасало его коллег, и раскинул руками белое полотно.

Обитавшее за ним затхлое барахло уже перебирали офицеры полиции, похожие на ленивцев. Отточенные, медленные движения, кропотливые замеры и ни одного лишнего действия. Внимание Джоела тут же привлек желтый маркер улик. Приблизившись, он увидел в пыли алый отпечаток большой собачьей лапы.

«Что ж, это странно, но пока ничего ужасного».

Джоел миновал судмедэксперта, который фотографировал место преступления. От вспышки инспектор на несколько секунд ослеп и, только проморгавшись, направился во вторую комнату, куда вела кровавая цепь улик, отмеченных желтыми маркерами. Первое, что бросалось в глаза в залитой прожекторами комнате, – уже знакомые меловые чертежи на стенах, похожие на художества одержимого сатаниста. Второе – тело, при виде которого Джоел вдруг ощутил, будто его ударили по голове. Рот заполнила кислота поднимающейся тошноты. Все нервы, казалось, парализовало. Он застыл, чувствуя, как в висках отдается стук сердца, такой быстрый, что он не мог различить отдельные удары, и таращился на знакомое тело.

Оно лежало с неловко повернутой головой и широко распахнутыми глазами, крепко прижавшись щекой к грязному полу, будто прислушиваясь к шороху клопов внизу. Большая лужа натекла вокруг туловища, и струйки цвета темного граната прокладывали себе путь в пыли. Ладонь, бледная, словно молоко, навечно замерла, зажимая рваную красную дыру в шее.

Оно лежало там. В центре стола, почти невесомое само по себе, но обладающее внушительным весом в центре, где к бумаге крепилась черная восковая печать с изображением ворона. Кривая трещина делила заостренный клюв на две части, и А́йсин успела изучить каждый штрих и лопнувший пузырек застывшего сургуча, пока расхаживала перед столом, на котором, словно нетронутая повестка в суд, неподвижно лежало украденное письмо.

Беспокойное вышагивание продолжалось с тех пор, как мучительные сны с аквамариновым кольцом и кровавым месивом вместо тела заставили Айсин проснуться в холодном поту. Пока она умывалась, ей удалось немного успокоиться, однако липкое чувство тревоги и тягучести времени не отпускало. Ей продолжал мерещиться тошнотворный запах медленно разлагающейся плоти. Уже несколько раз А́йси протягивала руку к письму, но отдергивала ее, будто от корзины с гадюками, повторяя слова отца: «Между полицейским и преступником иногда бывает очень тонкая грань, и нужно понимать, с какой ее стороны ты окажешься, совершив определенное действие». Айсин четко осознавала, что тайный обыск уже приблизил ее к той самой грани. Досмотр личного письма – не что иное, как шаг через. «Мой отец – самый честный и законопослушный человек, которого я знаю. А я? Блудная дочь, которая не в силах добраться до сути дела, не становясь преступницей». Печально вздохнув, Айси снова отвернулась от стола.

В попытке совладать с гнетущими мыслями, она принялась перезаправлять свою кровать и неуверенно дотронулась до копии снежного шара с волками, будто он в самом деле был подарком отца и мог подсказать, как поступить.

Айсин оглянулась на письмо. Оно притягивало ее, словно черная дыра – планету, попавшую на горизонт событий. Стиснув зубы, Айси в нервном порыве ринулась в ванную, где перебрала склянки с очищающими средствами. Чтобы отвлечься от мысленной дилеммы, она вернулась в комнату, открыла шкаф и стала раскладывать по цветам подаренную Тэ́йрой[2] одежду. Бросив мимолетный взгляд на сиротливо сжавшиеся в углу вещи Эльви́и, Айси, как заботливая гувернантка, старательно их сложила, уперла руки в бока и посмотрела на незаправленную кровать подруги.

С самого пробуждения Айси поняла, что она одна в комнате. У нее не было ни малейших идей, куда могла уйти Эль в такую рань, но это волновало ее куда меньше, чем мозоливший глаза бардак на соседней постели со скомканным одеялом, смятой подушкой и раскиданными книгами в изножье. Недолго поборовшись с собой, Айси все-таки решилась прибраться и за Эль: расставила книги в ровный ряд на комоде, встряхнула одеяло, заправив выбившуюся из пододеяльника часть, взбила одну подушку, но, подхватив за уголок вторую, застыла.

Сначала ей показалось, что украденное письмо Нейра́на[3] переместилось, будто преследуя ее. Однако, приглядевшись, Айси с недоумением узнала улику, спасенную ею в пожаре: лист частично обгорел и обуглился по краям, а местами между размашистыми предложениями виднелись растертые разводы черной золы. На полях теснились неразборчивые подписи карандашом. Лишь в самом низу листа Айсин увидела одно внятно написанное, но бессмысленное предложение: «Только леора знает волну». Айси узнала почерк Эльвии. Ей до последнего не хотелось делать подобный вывод, но факт был слишком очевидным – подруга украла улику.

Когда Эль вернулась, Айсин сидела на кровати. Рядом с ней лежал обгорелый лист. Эльви́я закинула в шкаф жилетку и улыбнулась.

– Ты чего так рано не спишь?

– Это неважно. Не хочешь мне ничего сказать?

Эль беззаботно пожала плечами, после чего снова улыбнулась, мимолетно, будто от приятного воспоминания.

– Ты ведь знаешь, что все тайное всегда становится явным, да? Объясни мне, что это? – Айси подняла найденную улику.

В глазах Эльвии промелькнул испуг, который тут же сменился гневом:

– Ты что, рылась в моих вещах?! Как ты посмела?!

–Твоих вещах? – Айсин надменно вскинула брови. – Это улика, относящаяся к расследованию! Ты не имела права к ней прикасаться.

– Улика! – фыркнула Эль. – Да ты бы и слова не разобрала в этой своей улике, если бы не я! И, вообще, не крала я ее, между прочим, а одолжила…

– Когда одалживают, спрашивают разрешения, а ты нагло ее умыкнула у меня из-под носа.Подруга!

Щеки Эль вспыхнули, будто кто-то ударил ее по лицу. Она глубоко вздохнула и, видимо, едва сдержалась, чтобы не перейти на крик:

– Я узнала почерк дедушки! И боялась, что ты начнешь его подозревать и обвинять, не разобравшись, что к чему.

Айсин ощутила укол вины, вспомнив, что и сама вчера украла письмо. Внутренний голос, однако, пытался оправдаться, что это ради расследования и у нее не было выбора. Тем не менее, ей стало неловко.

– Я заберу ее и приобщу к делу.

– Да пожалуйста! – обиженно отозвалась Эльвия, вытаскивая из шкафа земные джинсы. – Мне она больше не нужна. Я и так иду на встречу с дедушкой.

Айсин следила за порывистыми движениями переодевающейся подруги, пока не осознала сказанное.

– В смысле? Он вышел с тобой на связь?

Эльвия, казалось, надулась от обиды и не собиралась отвечать, но, встретившись с серьезным взглядом подруги, выудила из недр своей сумки фигурку черного кота.

– Не совсем. Та́ллика вчера дала мне это.

– И чтоэто? – терпеливо уточнила Айси.

– Старый подарок дедушки…

– Ничего себе! Почему ты сразу не сказала? – Айсин подошла, чтобы внимательнее рассмотреть фигурку. – Таллика знает что-то про Виктора?

– Она не захотела вчера говорить. По ее мнению, никому в Шамадо́ре нельзя доверять. Глупо я поступила на мосту Пра-Ведной, когда сболтнула лишнего, – Эль начала нервно перебирать черные опалы на одном из браслетов. – Мы договорились сегодня встретиться. Через час после завтрака в Эфари́йском порту…

Айсин решительно направилась к шкафу и достала комплект одежды, подаренный Тэ́йрой в знак дружбы в ночь Посвящения.

– Я пойду с тобой, – твердо сказала она, снимая ночнушку и натягивая черные узкие штаны. – Я еще на Земле обещала тебе найти дедушку. И сдержу слово.

– Это необязательно, – возразила Эль.

– Я никогда не нарушаю обещаний, – уверенно заявила Айси. – Кроме того, он может что-то знать о пропаже Яре́н[4]…

Эльвия, повертев в руках деревянную фигурку, задумчиво произнесла:

– Тогда надо найти Фе́ла и оставить его в качестве «заложника» в Шамадоре, иначе Нари́на от нас не отстанет.

Айсин кивнула, натягивая кофту, с виду сотканную из металлической ткани, а на ощупь – словно из натурального шелка. После чего выдвинула нижний ящик шкафа и выудила оттуда кожаную куртку Фе́ликса[5].

– Хорошо, что напомнила. Все никак не отдам ему. Спустимся в столовую, вернем куртку, быстро перекусим и отправимся на встречу.

Эльви́я и А́йсин добрались до столовой в первых рядах голодных студентов. Усевшись за стол, они молча поглядывали на медленно появляющихся в зале шамадорцев в поисках Феликса. Эль пребывала в хорошем расположении духа, несмотря на утренний конфликт с подругой, и искренне верила, что скоро встретится с дедушкой. Проснувшись с первыми тусклыми лучами солнца, скрытого тонким слоем облаков, Эльвия уже успела сходить в библиотеку и теперь сидела в столовой, машинально постукивая ладонью по сумке, куда спрятала карту Лауна.

– Когда все разойдутся на занятия, нам нужно достать преподавательские плащи, – рассудительно выдала Эль. – Я узнала, что у ароны Го́рин немагическая дверь в комнату…

Эльвия многозначительно перевела взгляд на свои браслеты.

– Взлом и кража? – вырвалось у Айси. – Прекрасное начало дня.

Эль лишь пожала плечами.

– Надо выйти незамеченными…

– Может, попросим о помощи Фела? Где он вообще?

Айси нетерпеливо огляделась.

– Ты правда и его хочешь втянуть? Мне и так нельзя было никому ничего говорить!

– Окей, я поняла. После завтрака попробуем раздобыть плащи.

Тем временем в столовой собрались практически все шамадорцы, гул голосов становился громче. В обычные веселые тональности постепенно врезались возмущение и негодование.

– Эй, почему руны не работают?!

– Нас что, будут морить голодом?

– А у меня получилось!

– И мне повезло!

Эль перестала вслушиваться и дотронулась ладонью до своей руны. Едва различимое голубоватое сияние появилось на миг и погасло. Айсин повторила жест подруги, но ее руна совсем не отреагировала.

– Странно, – пробормотала она.

– Нужна твоя помощь.

Эль вздрогнула от неожиданности: Лу́нас[6] сел рядом с ней и серьезно обратился к Айси, впервые оставив за скобками манерность. Эльвия удивилась, насколько плохо выглядел обычно блистающий красотой Принц: пшенично-золотистые пряди волос неряшливо выбились из его косички, под глазами виднелись темные круги, а лицо даже осунулось от усталости.

– Что случилось? – обеспокоенно спросила Айси.

– Шамадо́рцы, – прозвучавший громкий голос Нари́ны О́пирум не дал Лунасу ответить.

Эль не заметила, как директриса вошла в столовую, да и другие преподаватели собрались, словно участники тайного заговора: еще несколько минут назад за их столом сидело всего два человека, а теперь явился даже Ве́рмон Семпе́р[7]. Хотя обычно он заряжал руны на столах алхимической энергией заранее и никогда не ел вместе с педагогами.

– У меня для вас несколько крайне важных объявлений, – сдержанно продолжила Нарина. Из-за своего зеленого костюма она казалась ярким пятном на фоне большого темно-коричневого гобелена с гербом Шамадора – профилем белоснежного льва.

– Как вы знаете, завтра в Ла́уне торжественный день Ратных Столкновений. С Королевским смотром к нам прибывает сама Ивесса Арстан[8]. Это огромная редкость и великая честь. Убедительно прошу вас не ударить в грязь лицом и не опорочить репутацию Шамадора. Все ясно?

– Так точно, аро́на Опирум!

– А кормить нас будут? – осмелился тихо уточнить неузнанный мужской голос. Эльвия попыталась отыскать того, кто говорил, надеясь, что это мог быть Феликс, но не смогла.

– Да, что произошло с рунами? Они сломались?

– Нет, но в связи с непредвиденными обстоятельствами сегодня нас обслужат многоуважаемые кулинары Сунтлео́на, которые прибыли для работы на завтрашнем мероприятии, – спокойно ответила Нарина.

По залу пролетел гул удивленных голосов.

– Какая-то она слишком серьезная, не находите? Может… – Эль попыталась обсудить свою догадку, но Айси приложила указательный палец ко рту.

– К сожалению, вынуждена сообщить вам две плохие новости, – директриса нахмурила брови и сжала губы в тонкую ниточку, став в один миг человеческим воплощением пасмурной погоды за окном. – Большинству из вас, увы, уже известно, что была расхищена гробница Яреонетты О’Дюссан. Ее тело очень ценно для исследований, ведь она – первый маг, зараженный могильным вирусом. Пока наши самые страшные опасения не подтвердились и новых официально зафиксированных заболевших нет. Однако избегайте прямого контакта ваших открытых ран с чужой кровью, а при первых признаках недомогания сразу направляйтесь в госпиталь. – Нарина кивнула в сторону лекаря Вита́о Ате́я[9].

Эль уже знала этого мужчину средних лет с подтянутой фигурой, благородной осанкой и короткими темными волосами, едва тронутыми сединой на висках. Он лечил ее от первого магического истощения, когда она создала огненного льва в аудитории. Витао кивнул и глянул на студентов поверх очков в прямоугольной оправе. Эльвии опять показалось, что ее бросило в жар, как тогда на уроке, но она погнала навязчивые ощущения прочь. Шамадорцы испуганно притихли.

– И еще… – Нарина сделала глоток воды. – Вчера пропала наша студентка. Лиа́р Семпе́р[10]. Все, кто видел ее накануне или сегодня и владеет любой информацией, обязаны явиться в мой кабинет незамедлительно. На этом пока все.

Изнуренная речью Нарина осела на стул. Эль и Айси почти одновременно перевели взгляды на Лунаса. Он хмурился и нервно потирал костяшки пальцев.

– Тебе нужна моя помощь с поиском Лиар? – с ужасом догадалась Айси.

Лунас кивнул.

– Мы с отцом и людьми Нарины проверили все окрестности Шамадора и Фа́тум. В Мо́ртис также отправлен запрос, но я не верю, что накануне Ратных Опирум использует все свои силы, чтобы найти Лиар. Она слишком трясется перед приездом королевы, – осуждающе сказал Лунас.

– У кого-то есть мотив? У Лиар были враги? – уточнила Айсин, и Эль поняла, что подруга опять вошла в роль детектива.

В столовой показались первые молодые люди с круглыми подносами, расписанными жидким сапфиром и полными аппетитно пахнущей еды. Эльвия впервые в жизни увидела сунтлеоновцев в характерной для их народа металлической одежде, о которой много читала. На стройных фигурах девушек плотно сидели длинные платья. Они состояли из сотен платиновых ромбов и походили на кольчугу, а завершались бахромой из стальных нитей. Пружинистые воротники, закрывающие горло, напомнили Эль одну из ее детских игрушек – слинки. Ткань прямых брюк юношей выглядела как расплавленное серебро, а рубашки повторяли дизайн женских нарядов. Кожа сунтлео́новцев сияла мраморной белизной, а веки девушек сверкали, словно усыпанные глиттером. Эльвия сравнила бы этих ребят с эстрадными звездами, но никак не с официантами.

– У моей сестры? Ты шутишь? – искренне изумился Лунас. – Хотя, возможно, кто-то мстит Вермону за то, что он упустил этот гнилой труп…

Эль внимательно посмотрела на Принца Шамадора и не узнала беспечного и противного парня, каким он всегда казался. Сейчас рядом с ней сидел глубоко встревоженный, уставший и раздраженный брат младшей сестры, отыскать которую он готов был, похоже, любой ценой.

– Ты должна ему помочь, – с нескрываемым сочувствием заявила Эльвия.

Сунтлеоновцы тем временем продолжали разносить еду.

– А как же наша… миссия? – уточнила Айсин. – Гипотетически, я могу попробовать вести оба дела…

– Нет, – отрезала Эль. – Найти Лиар куда важнее. Она наша подруга. Уверена, что именно ты справишься с этой задачей лучше других, детектив Фарфа́ла. Я тоже обязательно помогу, когда вернусь, но сначала мне нужно на встречу.

Эльвия слегка улыбнулась, и ей почудилось, что Лунас глянул на нее с благодарностью.

– Я еще раз осмотрю наш дом, а затем встретимся в архиве библиотеки, – предложил Лунас. – Лиар любила там бывать, вдруг что найдем.

Он резко встал и, не притронувшись к блюдам, направился прочь из зала. Студенты лишь проводили Принца Шамадора любопытными и обеспокоенными взглядами.

Немного утолив голод, шамадорцы оживились и стали эмоционально обсуждать последние новости. Суть их разговоров не долетала до Эльвии, но ей удалось уловить озадаченные слова И́рвина То́рна, сидящего за соседним столом:

– Мои родители приезжают на завтрашние Ратные, хотя обычно так не делают, и это очень странно, особенно на фоне последних событий…

– Эй, ведьма, куда ты дела нашу сверги́ню? – внезапно крикнула Каме́лия Фейо́ри.

Эта скандальная припевала Лунаса не понравилась Эльвии еще с самого Посвящения. И сейчас она даже не удосужилась произнести имя, ведь в Шамадоре была лишь одна«ведьма» – Та́ллика А́лнор.

– Не неси чушь, Фейори! – огрызнулась бывшая мортиси́йка. – Лиар моя подруга с детства!

– Кого ты обманываешь? – усмехнулся Ле́йт Штрасс, сунтлеоновец по прозвищу Фольга. – Кто с ведьмами поведется, тот живым не вернется!

Камелия, а с ней и Вивье́на с Диа́рой, заливисто рассмеялись.

– Идиоты! – фыркнула Таллика.

– Грязная ведьма! – рявкнула Камелия, а Фольга бросил в Таллику тщательно обглоданную кость птицы.

Таллика вскочила, опрокинув стул, и выставила вперед стальную руку, плавно перетекающую в острый клинок. Она тяжело дышала, словно бык на арене, готовый в любую секунду броситься на тореадора.

– Шамадорская шлюха, – прорычала она сквозь зубы.

Камелия ощетинилась и резко встала, призывая магию. Ее вены мгновенно набухли и порозовели. Она гордо выпрямилась, вскинула подбородок и направила полупрозрачные щупальца кораллового дыма в сторону противницы. Таллика глубоко вдохнула, задержала дыхание – ведь все шамадорцы знали, что дар Камелии мог как одурманить, так и отравить – и решительно двинулась вперед, замахнувшись стальным клинком-рукой.

– Прекратите немедленно! – грозно потребовала Тэ́йра Руда́лис, вынужденная в период отсутствия преподавателей и Принца Шамадора взять на себя ответственность, как староста. – Иначе я добьюсь того, что вы обе будете заперты в арестантской на время Ратных Столкновений!

Тэйра одарила Таллику пристальным осуждающим взглядом. Та сплюнула под ноги Камелии, которую едва сдержал Лейт Штрасс, и гордо покинула столовую.

Айсин еще раз беспомощно оглядела проверенное вдоль и поперек помещение архивного отдела библиотеки. Лунас с безнадежной яростью пнул диван и обессиленно рухнул на него, уронив голову в ладони. Он тяжело вздохнул и уставился на Айси глубоко печальными глазами. Ей стало очень жаль его.

– А что, если ее… не найдут? – голос Лунаса надломился.

Поймав его взгляд, Айси почувствовала, будто смотрит в открытую рану, и попыталась подбодрить:

– Даже думать об этом не смей! Мы ее обязательно найдем.

Лунас нахмурился и замер, глядя в пустоту, словно погрузился в кромешную тьму своих страхов.

Айсин же начала злиться, что снова не смогла помочь. Ни Эльвии, ни Нарине, ни теперь Лунасу. Покусывая от напряжения губы, Айси отвернулась и стала задумчиво расхаживать по помещению, нервно поправляя корешки книг, чтобы те встали в идеальную линию. Она и сама понимала, что за этими внешними всплесками перфекционизма в неподходящей ситуации крылось глубокое течение ее отчаяния, стремительное и буйное, готовое утащить в бездну.