Шоколад, ложь и алиби

Все персонажи и события вымышлены, любые совпадения с реальными людьми и событиями случайны.

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Morgana Best, 2025

© А. Рыдаева, перевод на русский язык, 2026

© Cowper Publishing, издание на русском языке, 2026

Глава 1

– Садовые гномы! – сказала я вслух. Я швырнула письмо из муниципального совета Брэмбли-Вейла на больничную койку – приземлилось оно с пафосом штрафной квитанции. Собственно, по сути, это она и была. Просроченное уведомление о нарушении. За садовых гномов. Я подняла лист и перечитала, на случай если всё померещилось под люминесцентными лампами. Увы, нет.

Жизнь в маленьком городке имела свои странности: общегородские барбекю с сосисками, все знают о твоих делах раньше тебя… но это, по-моему, уже перебор. Штрафовать за декоративные прихоти – слишком даже по меркам совета. Я снова посмотрела на время. Летти опаздывала. Как обычно.

Опоздания Летти были так же неотвратимы, как утренний кофе или мамино умение в течение тридцати секунд после «привет» высказать мнение о моих жизненных решениях. Я мерила шагами палату, стараясь не выглядеть так, будто планирую побег, хотя часть меня именно этим и занималась.

У меня ёкнуло внутри при мысли о реакции Летти. Про операции после аварии я, конечно, рассказывала. Объясняла всё не раз, наверняка до смертной скуки. Но никакие описания не могли подготовить к тому, каково это – увидеть лучшую подругу с совсем другим лицом.

В прошлый её приезд я ещё выглядела так, будто провела десять раундов с особо злобным роем пчёл. Что поделаешь – городок в восьми часах езды от сиднейской больницы. Визиты были на вес золота.

Я подняла голову и поняла, что доктор Брэдфорд всё ещё говорит.

Он как раз разошёлся со своей коронной лекцией о том, что меня теперь никто не узнает, – с таким озабоченным видом и нахмуренным лбом, словно думал, что меня это подкосит. Не подкосило. Скорее наоборот – эта мысль даже грела. Иногда новая жизнь приходит вместе с новым лицом, и, честно? Я была только за.

Дверь распахнулась, и влетела Летти.

Она, как водится, выглядела сногсшибательно. Чувство стиля у Летти не давало сбоев никогда – даже в седьмом классе, когда мы, остальные, были катастрофой в джинсах с низкой посадкой и жёлтым мелированием.

Увидев меня, она… у неё так отвисла челюсть, что я всерьёз подумала – не позвать ли медсестру.

– Нарел, – выдохнула она, прижав ладонь к груди, будто в исторической драме. – Это правда ты? Не может быть!

Она кинулась вперёд и стиснула меня в своих фирменных объятиях – из тех, что вышибают дух, но от которых почему-то становится легче. Отпустила ровно за миг до того, как мои лёгкие подняли бы бунт.

– Вы, должно быть, Летти. – Доктор Брэдфорд протянул руку с видом человека, который не очень понял, с чем имеет дело.

Летти пожала руку – и не спешила отпускать.

– Она самая, красавчик.

У доктора Брэдфорда порозовели уши.

Летти наконец выпустила его руку и бросила на кровать дизайнерскую сумку.

– Одежда! Настоящая, а не этот больничный шик.

Летти любила моду так, как некоторые обожают маленьких собачек или подкасты о преступлениях, – безусловной, непоколебимой любовью.

– Спасибо огромное, – сказала я, уже тянувшись к сумке. – Пойду переоденусь. Я стрелой метнулась в ванную. Переоделась с рекордной скоростью и вернулась в палату – будто пузырьки шампанского бежали по венам.

– Так, – сказала я. – Убираемся отсюда!

Дорога домой растянулась перед нами – за окнами тянулись городские виды, потом поля, сменяя друг друга, как кинолента прежней жизни. Я клевала носом, убаюканная ровным гулом машины и блаженным ощущением, что наконец-то – наконец-то! – позади остался этот стерильный больничный запах. И тут Летти заговорила.

– Нарел, – сказала она, выдернув меня из дремоты. – Я знаю, ты рассказывала по телефону, но я тогда смотрела «Настоящих домохозяек Мельбурна», так что слушала… ну, не очень. – Она виновато улыбнулась. – Как у тебя с деньгами? На работе дали отпуск? Я не сдержала улыбку – она сама поползла по моему новому лицу.

– Уволилась.

Её брови едва не упёрлись в потолок машины.

– Помню, ты упоминала компенсацию, но деньги уже пришли? Ты уверена, что хватит?

– Более чем, – сказала я, довольно откинувшись на пассажирское сиденье. – Виновник работал на крупную федеральную компанию. Они уже выплатили. Досудебно. Очень щедрое предложение. Ни заседаний, ни нервотрёпки.

Летти ахнула.

– Нарел, тебя вертолётом доставили в больницу. Хочешь сказать, ты теперь реально богата? Я пожала плечами, всё ещё улыбаясь.

– Не уровня миллиардеров. Но обеспечена. Более чем обеспечена. Юрист говорил, можно было выбить и побольше, но я не хотела тяжбы. Хотела просто закрыть вопрос.

– Похоже на победу, – сказала она и радостно рассмеялась. – И что ты мне купишь?

– Может, сэндвич. Если будешь паинькой. – Я покосилась на неё. – Летти, помнишь, как меня в школе называли?

Лицо у неё потемнело, как небо перед грозой.

– Какао-Нарел. Конечно помню. Это было ужасно. Эти «популярные» девицы считали себя ужасно остроумными – надо же, рифмуется с Коко Шанель! Ну и потому что ты вечно ела шоколад.

Я потянулась и легонько ущипнула её за руку.

– Ай! Я же на твоей стороне! – возмутилась она, потирая руку. Я не отступала.

– В общем, я открываю шоколадную лавку, Летти. Настоящую, дизайнерскую, как я всегда и говорила. Назову её «Какао-Нарел».

Повисла такая тишина, что я слышала, как тикал поворотник на повороте к главной дороге в город.

– Ты настоящая легенда, – рассмеялась она. – Ты и правда это сделаешь, да? Я смотрела в окно на знакомые улицы – на городок, который видел, как я росла, как меня дразнили и как наконец мне выпал второй шанс.

– Правда, – сказала я. – И, честно говоря, я соскучилась по скуке. Пережитых приключений мне на всю жизнь хватило. Я не могла дождаться возвращения в мой крошечный Брэмбли-Вейл, где никогда ничего не происходило.

Глава 2

Я ахнула, уставившись на светящийся экран ноутбука с сайтом агентства недвижимости. Да я же ни за что не потяну некоторые из этих помещений! Точнее, технически потянула бы, но мой внутренний бухгалтер уже вёл суровый разговор с банковским счётом о разумных тратах.

Всё утро я просидела, сгорбившись над ноутбуком в поисках идеального места под аренду для своего нового дела, и начинала день куда более оптимистично, чем чувствовала себя сейчас. Я всё ещё ютилась в своём крошечном домике с одной спальней.

По-своему он был славным, с видом на тихий конец длинного парка. Ещё лучше – сюда почти никто не забредал, потому что дорожка рано или поздно упиралась в ручей, служивший границей. Муниципалитет держал газон аккуратно подстриженным, а мощёная тропинка заканчивалась задолго до моего крыльца.

Летти накануне была просто ангелом: настояла, чтобы я пришла к ней на нормальный домашний ужин. Она даже предложила остаться на ночь – наверное, переживала, что мне будет одиноко в домике после стольких месяцев отсутствия. Но мне хотелось вернуться к привычной жизни. Летти и без того расстаралась – даже проветрила домик, пока меня не было.

Моя старая работа в галерее, конечно, удовольствия не приносила. Начальница у меня была – что ураган, а вот навыки общения у неё оставляли желать лучшего.

Впрочем, всё это уже не имело значения. Денег у меня хватало, чтобы при желании купить действительно красивый дом, но сперва – главное: нужно было поставить на ноги своё дело. Я решила оживить домик яркими подушками, распахнуть шторы настежь, чтобы впустить солнце, и зажечь аромалампу с тем самым чудесным лавандовым маслом, которое я берегла.

Летти великодушно спасла моё домашнее оливковое деревце по имени Лисиас – да-да, знаю, большинство людей не дают имён своим комнатным растениям, – и уверила, что у неё он прекрасно себя чувствует. Он был моим единственным зелёным другом, но я уже строила планы это исправить. В перспективе мне хотелось дом с настоящим садом. Я отправилась пешком разведать обстановку в городе: Летти была завалена горой рабочих дедлайнов. Она работала из дома, занимаясь чем-то ужасно умным, связанным с компьютерами и разработкой игр, – я даже не делала вид, что понимаю, но ей это явно подходило.

Идти до центра было недалеко. Стоял чудесный, сухой летний день.

По правде говоря, я могла себе позволить любое из помещений, что видела онлайн. Только я не совсем понимала, почему у некоторых такие заоблачные цены, и всё это заставляло меня сомневаться в себе. Готова ли я вообще вести собственный бизнес? Да понимаю ли я вообще, что делаю? Я остановилась и глубоко вздохнула. Наверное, просто паралич выбора – то самое чувство, которое накрывает каждого, когда впереди маячит серьёзное решение. Ведь правда?

Поймала себя на том, что пялюсь в окно пустого магазина, пытаясь мысленно наполнить его витринами с красивым шоколадом. Он был довольно маленький и откровенно мрачноватый – совсем не то светлое, гостеприимное пространство, которое я рисовала себе для шоколадной лавки «Какао-Нарел».

– Извините. Я едва не подпрыгнула. Рядом со мной откуда ни возьмись возник высокий, бесспорно красивый мужчина с улыбкой, которую иначе как самоуверенной не назовёшь.

– Вы ко мне обращаетесь? – спросила я, оглянувшись, чтобы убедиться, что поблизости нет кого-то другого, кому это могло быть адресовано.

Он усмехнулся – из тех лёгких смешков, что наверняка открывали ему все двери подряд.

– Да, конечно. Простите за прямоту, но не хотели бы вы как-нибудь поужинать со мной? Я моргнула в полном недоумении. Это теперь так работает? Симпатичные незнакомцы просто подходят на улице и приглашают на ужин?

– Я… полагаю, сегодня вечером свободна, – услышала я собственный голос, хотя понятия не имела, что на меня нашло.

– Прекрасно! Я – Гай. Гай Смит.

В тот момент, как он назвал своё имя, у меня сердце ухнуло в пятки. Я знала это имя. Знала эту отрепетированную улыбку, эту лёгкую уверенность. В школе он изводил меня – не крупными пакостями, а бесконечной чередой мелких унижений. Он был одним из заводил, из того «золотого кружка», из-за которого мои школьные годы превратились в испытание на выносливость.

– Как вас зовут? – спросил он.

Меня охватила паника. Скажи я настоящее имя – наверняка бы узнал, даже с моей изменившейся внешностью. Игра закончилась бы, не начавшись.

– Скажу вечером, – выпалила я и тут же захотела взять слова обратно.

– Таинственная незнакомка, – ухмыльнулся он так, будто только что что-то выиграл. – Интригующе. Где вы живёте? Я мог бы заехать.

– Встретимся здесь в семь, – быстро сказала я, неопределённо махнув на витрину. Назвать ему свой адрес – об этом и речи быть не могло.

Он ушёл – той самой развязной походкой, которую я помнила по школе, – а я опустилась на низкий кирпичный выступ под витриной. Этот человек – тот самый, из-за которого мои школьные годы казались ежедневной битвой, – только что позвал меня на ужин. Я решила относиться к этому как к любопытному социальному эксперименту. Каково это – пойти на свидание в новом обличье? Что будет, когда тот, кто когда-то заставлял меня чувствовать себя невидимкой, окажется напротив женщины, которую он не узнаёт?

ОН, разумеется, опоздал.

В половине восьмого его машина наконец с рыком подлетела к бордюру – на мой вкус, излишне театрально.

– Не думал, что вы и правда придёте, – бросил он в открытое окно, будто это как-то оправдывало опоздание.

– Куда мы едем? – спросила я, не сдвигаясь с места на тротуаре.

– Тут рядом отличное местечко. Садитесь, я отвезу.

– Пожалуй, я встречу вас там.

Он выглядел искренне удивлённым – будто его свидания обычно шли по другому сценарию.

– Вы мне не доверяете? Я вежливо улыбнулась – так улыбаются назойливым продавцам.

– Просто скажите название ресторана.

Он показал экран телефона.

– Называется «Башня». Я кивнула и тут же вызвала такси. Возможно, это было слегка мелочно, но мне нравилось держать ситуацию под контролем. И, честно говоря, от мысли оказаться запертой с ним в машине меня просто передёргивало.

Когда я приехала в «Башню» – заведение, которое, вопреки названию, ничем не напоминало башню в архитектурном смысле, – я через окно увидела Гая: он уже устроился за столиком с пивом в руке. Он энергично замахал. Я не помахала в ответ. Вместо этого сделала стратегическую остановку у бара и заказала самый крепкий напиток, какой у них имелся.

Ресторан оказался вполне милым – уютным, без претензий, с тёплым светом и мягким гулом разговоров. Возможно, название было ироническим.

– Вы не спешили, – заметил он, когда я наконец присоединилась к нему за столиком.

– Думала, вы не возражаете, – ответила я, уже устав от этого спектакля.

Когда принесли мой напиток, я опрокинула его залпом и тут же поманила официанта за следующим. Бедняга взглянул на меня с лёгкой тревогой, но послушно вернулся со свежим бокалом.

Ужин оказался именно таким неловким, как я и предполагала. Гай заказал огромный стейк – судя по всему, призванный что-то доказать о его мужественности. Я взяла два десерта.

– Знаете, – сказал он, разглядывая моё лицо с неприятной пристальностью, – вы напоминаете мне одну девушку из школы.

– Должно быть, она была потрясающая, – отозвалась я с приторной сладостью.

Дальше последовало то, что иначе как монологом не назовёшь: его успешная медицинская практика, его дорогая машина, его впечатляющая квартира.

Когда мы доели, он наклонился вперёд с тем, что он наверняка считал убийственным обаянием.

– Ну что, не хотите ко мне? Я моргнула.

– О, нет, спасибо. Думаю, у нас ничего не выйдет.

Он вскочил так резко, что стул заскрежетал по полу, и швырнул салфетку на стол, словно в исторической мелодраме.

– Зря я только время тратил!

Все до единого в ресторане уставились на наш столик. Я почувствовала, как жар поднимается к шее – не от стыда, а от чистого возмущения его поведением.

Через окно я видела, как Гай пронёсся через парковку, словно переросший ребёнок, рванул дверцу машины на себя и захлопнул с такой силой, что задребезжали стёкла.

А потом – совершенно внезапно, безо всяких предупреждений – машина взорвалась.

Глава 3

Я сидела, уронив голову на руки, – локти упирались в холодный металлический стол, переживший лучшие времена. Комната не была особенно маленькой, но бежевые стены и назойливый гул люминесцентной лампы под потолком создавали ощущение, будто она понемногу сжимается вокруг меня.

Двое детективов сидели напротив, потягивая жидкость, которую с большой натяжкой можно было назвать кофе, – пахла она скорее подгоревшим разочарованием. Мне тоже любезно предложили чашку – как мило, учитывая, что на вкус это было так, будто в кипятке размешали старую подошву. Я отодвинула виновницу мучений подальше и посмотрела прямо на более высокого детектива.

– В последний раз говорю: я правда не знаю, что произошло, – сказала я, стараясь, чтобы в голосе не зазвучало раздражение. – Это было, честно говоря, одно из самых ужасных свиданий в моей жизни. Я вежливо отказалась от его весьма бесцеремонного предложения, он жутко расстроился – и тут его машина взорвалась. Я запнулась, осознав, как это прозвучало.

– То есть он вспылил, ушёл, сел в машину, посидел минуту, донельзя обиженный, и потом – ну, бум. Должна быть какая-то неисправность. Или кто-то что-то подстроил. Но я в этом ровным счётом ничего не понимаю. Мы со школы не виделись, да и тогда едва парой слов перекидывались.

Ни один из детективов даже не моргнул. Будь здесь турнир по покеру – взяли бы первое и второе места, не вспотев.

Наконец заговорил детектив Райкер:

– Вы едва были знакомы с этим человеком, и всё же согласились пойти с ним на свидание? Я тяжело вздохнула – так вздыхают, когда в десятый раз объясняешь одно и то же людям, которые, похоже, и не думают слушать.

– Да, всё верно. Я знала его по школе, но друзьями мы точно не были. Сегодня днём я случайно столкнулась с ним в городе, и он меня пригласил. Я осторожно отхлебнула – и тут же пожалела обо всех жизненных решениях, которые привели меня к этой минуте. Кофе, как ни странно, всё ещё обжигал. Я уже и не понимала, сколько тут просидела – час или целую вечность.

– Вот как, по-моему, всё было, – сказал детектив Райкер, подаваясь вперёд с видом человека, явно довольного собственной проницательностью.

Только не это, взмолилась я про себя.

– Думаю, вы таили обиду на то, как этот Гай Смит обращался с вами в школьные годы. Затем, после недавней операции, изменившей вашу внешность, вы намеренно его разыскали, подстроили это свидание за ужином, и теперь он погиб при весьма подозрительных обстоятельствах. Я уставилась на него в полном недоумении.

– Вы полагаете, я легла на серьёзную реконструктивную операцию ради какого-то хитроумного плана мести?

Райкер приподнял бровь – надо полагать, ему казалось, что это выглядит многозначительно.

– Это совершеннейшая чушь, – добавила я, стараясь держать голос ровным. – Да, в школе он был неприятным типом, спорить не стану, но он меня не интересовал настолько, чтобы устраивать драматическую вендетту. Я и не знала, что сегодня на него наткнусь. Вся эта история… ну, странная и, по правде, печальная, но к тому, что произошло с его машиной, я не имею никакого отношения.

– Любопытно, что вы назвали это убийством, – невозмутимо произнёс Райкер, словно разыграв козырную карту. – Мы такого слова не употребляли.

– Ну, что-то мне не попадались автомобили, которые загораются сами по себе, – отрезала я. – Или неисправные системы зажигания вдруг вошли в моду?

Другой детектив – Клайд – за всё это время не изменился в лице. Райкер же, напротив, выглядел так, будто происходящее его слегка забавляло.

– Вам это кажется забавным, детектив? – спросила я, не сумев сдержать раздражение в голосе.

– Конечно, нет, – поспешно добавила я, осознав, как это прозвучало. – Сегодня человек погиб. В нескольких метрах от меня, пока я спокойно ела десерт. А вы держите меня здесь, кажется, целую вечность и обращаетесь так, словно я спланировала весь этот кошмар. Тем временем тот, кто действительно это сделал, где-то там спокойно проводит вечер, как ни в чём не бывало. Это не смешно – это, честно говоря, жутко. Я не планировала так повышать голос, но слова вырвались громче, чем хотелось. Я и не заметила, как вскочила на ноги, – всё ещё сжимая в руках эту несчастную чашку, словно та могла сойти за какое-никакое оружие.

У Райкера дёрнулся уголок рта. Клайд выглядел слегка раздражённым – ему явно испортили вечер. Я снова села и поставила чашку на стол – пожалуй, с излишней силой.

– Когда именно мне разрешат уйти?

– Когда мы решим, что можно, – произнёс Клайд самым ровным тоном из возможных. – Полагаю, на сегодня мы закончили.

Он встал, привычным жестом смахнул с пиджака несуществующие пылинки.

– Но не думайте, что это конец. Вопросы ещё будут. И даже не вздумайте покидать штат.

Он вышел, даже не обернувшись. Райкер коротко кивнул и последовал за напарником. Я ещё посидела с минуту, снова одна под назойливым гулом ламп. Потом дверь открылась – Клайд придержал её для меня, и по лицу было ясно: ему не терпелось от меня избавиться.

Чашку я оставила. Незачем тащить эту травму за собой.

За дверью допросной Райкер указал на коридор, неотличимый от нескольких других, мимо которых я уже проходила.

– Второй поворот направо – и выйдете к стойке у входа. Скажите констеблю Мартинес, какой номер нужно набрать, – она поможет. С мобильной связью в этом здании беда. Я благодарно кивнула и пошла, проигнорировав его напутственное «Приятного вечера». Этот поезд давным-давно ушёл.

Коридор оказался настоящим лабиринтом – скорее всего потому, что на пути сюда я была слишком потрясена, чтобы обращать внимание на детали. Я свернула, как мне показалось, во второй поворот направо – и всё равно основательно заблудилась, оказавшись в проходе, подозрительно похожем на предыдущие три.

В конце концов я набрела на стойку. За ней сидела женщина, которая явно предпочла бы оказаться где угодно, только не здесь.

– Извините, я Нарел, – вежливо сказала я. – Мне сказали, вы поможете сделать телефонный звонок?

Она медленно, с расстановкой моргнула – так моргает человек, у которого выдался очень, очень длинный день.

– Номер? Я продиктовала мобильный Летти. Она без лишних слов набрала и протянула мне трубку.

– Две минуты, – сказала она, возвращаясь к бумагам, словно меня тут и не было. Я глубоко вдохнула. Летти была одной из немногих, кому я доверяла безоговорочно, и сейчас мне позарез нужен был кто-то, на кого можно опереться.

Телефон прозвонил раз. Два. Три.

Потом включился автоответчик – бодрый и бесполезный. Я повесила трубку, совсем сникнув.

– Включился автоответчик, – сообщила я констеблю Мартинес, которую подобный поворот, похоже, ничуть не удивил. – Можно попробовать ещё раз?

Она кивнула, не поднимая глаз. Я снова продиктовала номер, она набрала и передала мне телефон с той же бесстрастностью, что и прежде. Я стала ждать, а в животе что-то нервно ёкнуло.

– Алло? – голос у Летти был слегка запыхавшийся.

– Летти! Слава богу, ты ответила! – от моего облегчённого вопля, наверное, даже вздрогнула констебль Мартинес.

– Нарел? Что стряслось? Уже почти полночь!

– Я всё объясню, когда увижу тебя, обещаю. Не могла бы ты забрать меня из полицейского участка?

– Из чего?! Ты в порядке? Что случилось?

– Я в порядке. Ну, в целом – да. Вроде бы. Всё расскажу, когда приедешь.

– Я уже хватаю ключи.

Летти повесила трубку раньше, чем я успела толком её поблагодарить. Я вернула телефон констеблю Мартинес, и та вернулась к своим бумагам, даже не взглянув в мою сторону.

Не успела я двинуться ко входу, как у моего локтя снова вырос детектив Райкер.

– Вообще-то, мисс Майерс, я тут просматривал ваше дело – и выясняется, что у нас с вами есть нерешённый вопросик. На вас уже зафиксировано одно правонарушение.

У меня ёкнуло сердце.

– Какое правонарушение?

– Нарушение муниципального постановления 47–B, – сказал он серьёзно. – Вы не присвоили имена своим садовым гномам. Я уставилась на него.

– Простите, что?

– Ваши садовые гномы. На вашем участке их три, и, согласно нашим записям, ни одному не присвоено надлежащее имя, как того требует местный закон.

– Это же не преступление, – сказала я в недоумении.

– Это закон, мисс Майерс. Все садовые гномы в черте города подлежат наименованию и регистрации в течение тридцати дней с момента размещения.

У меня рот открылся сам собой.

– Похоже, это единственный город в Австралии – а может, и во всём мире, – где по закону положено давать имена садовым гномам.

– Закон есть закон, как бы нелепо он ни звучал, – с безупречной серьёзностью ответил Райкер. – И у вас уже есть нарушение. При нынешних обстоятельствах – не лучшая характеристика.

– Вы серьёзно думаете, что мои безымянные садовые гномы как-то связаны со взрывом автомобиля?

– Я лишь отмечаю тенденцию игнорировать местные постановления, – сказал он, делая пометку в блокноте. – Указывает на определённое неуважение к власти. Я молча уставилась на него. В какой вселенной безымянные садовые фигурки могут быть уликой, свидетельствующей о преступных намерениях?

– Я… зарегистрирую их завтра первым делом, – выдавила я.

– Так и сделайте. Приятного вечера, мисс Майерс. Я в полном ступоре добрела до главного входа и устроилась на скамейке ждать. В участке стояла блаженная тишина – та самая провинциальная тишина, что обычно успокаивает, но сегодня казалась зловещей.

Через пятнадцать минут Летти ворвалась в двери, словно за ней гнался пожар, – с огромными глазами, оглядывая зал, будто ожидала застать меня в разгаре драматического противостояния.

– Нарел!

Она подлетела ко мне и обняла так крепко, что я тихонько пискнула.

– Я в порядке, – сказала я; голос звучал приглушённо, потому что я уткнулась ей в плечо.

Она отстранилась и принялась изучать моё лицо с пристальностью судмедэксперта.