Непреложная клятва

Глава 16.

Ксена

Я не успеваю вскрикнуть — Азар уже встречает его, сцепляется, и они валятся на пол, круша мебель. Журнальный столик летит в стену, чашки разбиваются, книги падают с полок.

— Азар! Влад! — кричу я, но они не слышат.

Они катаются по полу, нанося удары. Влад тяжелее, но Азар быстрее — я вижу, как он уворачивается, как блокирует, как бьет в ответ. Но он только что оправился от ран, он слабее, и Влад это чувствует.

— Ты знал! — рычит Влад, наваливаясь на брата. — Ты знал и не сказал!

— Я не выбирал! — Азар сбрасывает его, вскакивает. — Она моя истинная, Влад! Я не выбирал это!

— Она моя! Она связана клятвой! Она моя!

Они вылетают в прихожую. Я бегу за ними, кричу, чтобы остановились, но они не слышат. Влад хватает Азара за грудки, швыряет на стену. Азар отлетает, но удерживается на ногах, и в его глазах я вижу то, что заставляет мое сердце замереть — он готов убивать. За меня.

— Влад, прекрати! — я хватаю его за руку. Он отшвыривает меня — не больно, но я падаю на пол, ударяюсь спиной о косяк. Боль вспыхивает, но я не чувствую её.

— Ксена! — Азар бросается ко мне, но Влад преграждает путь.

— Не трогай её, — рычит он. — Не смей к ней прикасаться.

— Она моя истинная, — Азар смотрит на брата, и в его голосе — железо. — Ты можешь убить меня, но это не изменится. Она будет моей, пока я жив.

Влад смотрит на него. Долго. Тяжело. Я вижу, как в его глазах борются зверь и человек. Как он сжимает кулаки, как ноздри раздуваются, втягивая запахи.

— Выйдем, — говорит Влад глухо. — На улицу.

— Влад, не надо, — шепчу я, поднимаясь с пола. — Пожалуйста...

— Это не твое дело, Ксена, — он даже не смотрит на меня. Только на брата. — Это дело волков. Решается по-волчьи.

Азар кивает. Я вижу, как он сбрасывает рубашку, оставшись в одних джинсах. Шрамы на плече еще розовые, свежие. Он слабее. Он проиграет.

— Азар, не смей! — я бросаюсь к нему, хватаю за руку. — Ты еще не восстановился, он убьет тебя!

— Не убьет, — он смотрит на меня, и в его глазах — спокойствие. — Я обещал вернуться.

— Ты не можешь драться с ним! Он твой брат!

— Он встал между мной и моей истинной, — Азар берет мое лицо в ладони, целует в лоб. — Я не отступлюсь.

— Азар...

— Иди в дом, Ксена. Не смотри.

Я мотаю головой. Но он уже разворачивается и выходит на крыльцо. Влад ждет во дворе, освещенный уличным фонарем. Сбрасывает куртку, стягивает футболку.

Они смотрят друг на друга. Братья. Оба высокие, сильные, опасные. Оба — волки, готовые рвать глотки.

Я стою на крыльце, и ветер треплет мои волосы. Не могу уйти. Не могу смотреть. Не могу закрыть глаза.

— Если ты ранишь её — я убью тебя, — голос Влада низкий, рычащий.

— Я никогда не причиню ей боль, — отвечает Азар.

— Ты уже причинил. Ты пришел и разрушил всё.

— Я пришел к брату. Я не знал, что она здесь. Но теперь знаю. И не отступлю.

Влад с рывком оборачивается.

Я вижу это впервые так близко — превращение. Кости ломаются, перестраиваются, тело покрывается шерстью. Это страшно. Это красиво. Это первобытный ужас, от которого кровь стынет в жилах.

Через секунду на месте Влада стоит огромный серый волк. Глаза горят желтым, пасть оскалена, шерсть на загривке стоит дыбом.

Азар смотрит на него. Делает глубокий вдох. И тоже оборачивается.

Его волк крупнее, чем я ожидала — почти такой же, как у Влада, но шерсть темнее, почти черная. Он встряхивается, и я вижу шрамы на боку — свежие, еще не заросшие шерстью. Он слабее. Он ранен. Он...

Они бросаются друг на друга.

Звуки стоят такие, что я зажимаю уши. Рычание, визг, лязг клыков. Два огромных зверя сцепились в смертельной схватке, и я ничего не могу сделать. Я стою на крыльце, дрожу от холода и страха, и молюсь всем богам, чтобы они остановились.

Клочья шерсти летят в воздухе, смешиваясь с кровью. Я вижу, как Влад вцепляется Азару в плечо — в то самое, раненое. Азар воет от боли, но не отступает, бьет лапой по морде брата, сбивает с ног.

Они катаются по земле, оставляя кровавые следы. Я не знаю, чья это кровь. Или их обоих.

— Остановитесь! — кричу я, но голос тонет в рычании. — Пожалуйста, остановитесь!

Они не слышат. Или слышат, но не могут остановиться. Это не просто драка — это спор зверей за право обладать. За территорию. За истинную.

Влад подминает Азара под себя, вцепляется в горло. Я вижу, как Азар задыхается, как слабеет его хватка. Сердце останавливается.

— Нет! — я слетаю с крыльца, бегу к ним, не думая. — Влад, отпусти! Отпусти его!

Я хватаю Влада за шерсть, тяну, бью по морде. Он скалится на меня, и на секунду мне кажется, что он убьет и меня. Но в желтых глазах мелькает узнавание. Человек побеждает зверя.

Влад отпускает Азара. Отступает на шаг, тяжело дыша. Смотрит на меня. Потом на брата, который лежит на земле, хватая ртом воздух.

Я падаю на колени рядом с Азаром. Глажу его морду, проверяю шею — кровь есть, но горло цело. Он жив. Он дышит.

— Азар, — шепчу я. — Азар, ты слышишь меня?

Он оборачивается. Я смотрю, как кости ломаются, как возвращается человеческое тело. Азар лежит на земле, голый, в крови, но живой.

— Я в порядке, — хрипит он. — Я в порядке.

Я рыдаю, прижимая его к себе. Над нами стоит Влад — уже человек, в одних джинсах, весь в царапинах и укусах. Смотрит на нас. И в его глазах я вижу то, что страшнее ненависти.

Пустоту.

— Уведи его в дом, — говорит он глухо. — И не выходите.

— Влад...

— Иди, Ксена! — он отворачивается. — Я не хочу видеть вас сейчас. Обоих.

Я помогаю Азару подняться. Он опирается на меня, и мы медленно идем к дому. У крыльца я оборачиваюсь.

Влад стоит посреди двора, голый по пояс, и смотрит на лес. В его позе — столько боли, что у меня сжимается сердце. Я причинила эту боль. Я.

— Ксена, — шепчет Азар. — Идем.

Я завожу его в дом. Закрываю дверь. И остаюсь стоять в прихожей, слушая, как за окном воет ветер. Или волк. Я уже не различаю.

Глава 17.

Ксена

Дверь за нами закрывается с глухим стуком, и я прислоняюсь к ней спиной, пытаясь отдышаться. Сердце колотится где-то в горле, руки дрожат, перед глазами всё плывет. Азар стоит рядом, опираясь на стену — тяжело дышит, прижимает ладонь к шее, где остались следы от зубов Влада.

— Ты как? — выдыхаю я, протягивая к нему руки.

— Жить буду, — хрипит он. Губы кривятся в попытке улыбнуться, но улыбка выходит болезненной. — Регенерация уже работает.

Я вижу, как розовые рубцы на его плече начинают светлеть прямо на глазах. Оборотни заживают быстро, но то, что произошло во дворе… это было не просто дракой. Это была война на уничтожение. Брат против брата.

Из-за меня.

Мысль обжигает, и я отшатываюсь от Азара, прижимаю ладони к лицу. В голове — каша из картинок: желтые глаза Влада, его рык, его боль. Азар, падающий на землю, захлебывающийся собственной кровью. Я, стоящая между ними.

— Ксена, — Азар делает шаг ко мне, но я отступаю.

— Не подходи.

— Ксена…

— Не подходи ко мне! — голос срывается на крик, и я сама пугаюсь этого звука.

Он замирает. Смотрит на меня, и в его глазах — боль. Такая же, как у Влада. И от этого мне хочется разрыдаться еще сильнее.

— Я разрушила всё, — шепчу я. — Вашу семью, его жизнь, всё. Если бы я не… если бы мы не…

— Если бы мы не были истинными? — Азар говорит это спокойно, но я чувствую сталь в голосе. — Ты думаешь, это выбор? Думаешь, я захотел влюбиться в женщину брата? Что я проснулся однажды утром и решил разрушить его жизнь?

— Ты не знал…

— Я не знал, что где-то живет моя истинная? — Азар усмехается, и в этой усмешке столько горечи, что у меня перехватывает дыхание. — Я не знал, что она вообще существует. Но когда я увидел тебя, Ксена, мир перестал существовать. Ты для меня — центр всего. И я не могу это изменить. Даже если бы захотел.

Он подходит ближе, и я не отступаю. Его руки ложатся на мои плечи, пальцы сжимаются, но не больно — бережно, почти невесомо.

— Посмотри на меня, — просит он.

Я поднимаю глаза. В его взгляде — тоска, отчаяние и нежность, переплетенные в один тугой узел.

— Ты не разрушила ничего, — говорит он тихо. — Влад и я… мы всегда были разными. Рано или поздно это привело бы к драке. Просто теперь у нас есть настоящая причина.

— Ты говоришь так, будто это оправдание.

— Нет, — он качает головой. — Я говорю, что это реальность. Мы не выбираем, кого любить. Мы можем только выбирать, как с этим жить.

Я смотрю на него и чувствую, как внутри что-то обрывается. Слезы, которые я сдерживала, наконец прорываются, и я плачу — громко, навзрыд, уткнувшись лицом в его грудь. Азар обнимает меня, прижимает к себе, и я чувствую, как дрожит его тело. От слабости? От напряжения? От того, что он тоже на пределе?

— Что теперь будет? — шепчу я в его кожу.

— Теперь… — он замолкает, гладит меня по волосам. — Влад вернется. Он не уйдет насовсем. Это его дом, его территория. И он не отпустит тебя просто так.

— Он убьет тебя.

— Не убьет, — в голосе Азара появляется уверенность. — Он мой брат. Он зол, он в ярости, но он не убийца. Тем более — братоубийца.

— А если зверь возьмет верх?

Азар не отвечает. И это молчание страшнее любых слов.

Мы стоим в прихожей, прижавшись друг к другу, и я слушаю, как за окном воет ветер. Или волк. Я больше не знаю.

Влад возвращается через час.

Я слышу шаги на крыльце, но не двигаюсь. Сижу на диване в гостиной, вцепившись в руку Азара, который лежит рядом, прикрыв глаза. Он не спит — я чувствую это по напряжению в его теле. Он тоже ждет.

Дверь открывается. Влад входит, и я вижу, что он оделся — натянул ту же футболку, что была на нем до драки. На лице — засохшая кровь, но раны уже затянулись. Оборотни.

Он останавливается на пороге гостиной и смотрит на нас. Долго. Тяжело. Потом переводит взгляд на меня, и я не выдерживаю — опускаю глаза.

— Ксена, — голос Влада глухой, безжизненный. — Иди в спальню. Мне нужно поговорить с братом.

Я поднимаю голову, смотрю на него. Хочу возразить, сказать, что не оставлю Азара одного, но Влад меня опережает:

— Я не трону его. Даю слово.

Я смотрю на Азара. Он кивает — едва заметно, но я вижу. Отпускает мою руку.

Я встаю и иду к выходу из гостиной. У двери останавливаюсь, оборачиваюсь. Влад стоит напротив Азара, и они смотрят друг на друга. Два оборотня. Два брата. Два мужчины, которые делят одну женщину.

Я выхожу в коридор и закрываю за собой дверь. Не ухожу — прижимаюсь ухом к щели, слушаю. Сердце колотится так, что я почти не слышу слов.

— Ты знал, — голос Влада глухой, с рычащими нотками. — Знал с первого дня.

— Знал, — отвечает Азар спокойно.

— И молчал.

— Что я должен был сказать? «Привет, брат, твоя женщина — моя истинная, отдай её мне»? — В голосе Азара появляется горечь. — Ты бы меня убил на месте.

— Я и сейчас убью.

— Убей, — Азар усмехается, и у меня внутри всё холодеет. — Убей, и твоя клятва убьет её. Она связана с тобой, Влад. Если я умру, это не разорвет вашу связь. Она останется с тобой, но будет ненавидеть тебя каждый день. Ты этого хочешь?

Тишина. Такая тяжелая, что мне кажется — стены сейчас рухнут.

— Что ты предлагаешь? — голос Влада звучит тише.

— Я найду выход, — Азар говорит быстро, будто боится, что брат перебьет. — Есть слухи об отшельнике, который знает всё о клятвах и истинной связи. Я найду его. Я узнаю, можно ли разорвать вашу клятву без смерти.

— А если нельзя?

— Если нельзя… — Азар замолкает. Я слышу, как он вздыхает. — Тогда мы решим, что делать. Но я не сдамся, Влад. Она моя истинная. Я не могу её отпустить.

— А я не могу её отдать, — голос Влада срывается на рык. — Она моя, Азар. Я спас её. Я дал ей кров, защиту, жизнь. Три года. Три года я был рядом, а ты пришел на два дня — и всё разрушил.

— Я не разрушал, — Азар говорит спокойно, но я чувствую, как он сдерживает зверя. — Я просто пришел. Всё остальное сделала природа.

— Природа, — Влад усмехается. — Ты думаешь, мне легче от того, что это не твой выбор? Думаешь, я не чувствую, как она смотрит на тебя? Как она пахнет, когда ты рядом? Она никогда так не пахла со мной. Никогда.

В его голосе столько боли, что я зажимаю рот рукой, чтобы не закричать. Я причинила эту боль. Я. Своим молчанием, своей ложью, своей слабостью.

— Влад, — голос Азара становится мягче. — Я не хотел тебя ранить. Ты мой брат. Я люблю тебя.

— Любишь? — Влад смеется, и этот смех звучит как рыдание. — Ты любишь меня, но крадешь мою женщину. Ты любишь меня, но смотришь на неё так, что мне хочется вырвать себе глаза. Ты любишь меня, Азар?

— Да, — отвечает Азар просто. — Люблю. И поэтому не буду врать, что могу её забыть. Не могу. Но я сделаю всё, чтобы найти выход. Чтобы ты не потерял её и себя. Чтобы мы остались братьями.

Молчание. Долгое, тягучее. Потом шаги. Я отшатываюсь от двери, но она открывается, и я вижу Влада. Он проходит мимо, не глядя на меня. Идет к входной двери, накидывает куртку.

— Влад, — зову я. — Влад, пожалуйста…

Он останавливается. Стоит ко мне спиной, и я вижу, как напряжены его плечи.

— Я не злюсь на тебя, Ксена, — говорит он глухо. — Я злюсь на себя. Я знал, что ты не моя истинная. Знал, что клятва — это ловушка. Но я думал, что смогу сделать тебя счастливой. Думал, что любовь — это выбор. Я ошибался.

— Влад…

— Я уезжаю, — он открывает дверь. — На несколько дней. Вам нужно уйти до моего возвращения. Обоим.

— Влад, пожалуйста, не уходи, — я делаю шаг к нему, но он поднимает руку, останавливая меня.

— Не могу сейчас на вас смотреть, — говорит он, и в его голосе — такая усталость, что у меня разрывается сердце. — Не могу. Просто… уйдите. Я позвоню, когда смогу говорить.

Дверь закрывается. Я слышу, как заводится машина, как хрустит гравий под колесами. А потом — тишина.

Я стою в коридоре одна, смотрю на закрытую дверь, и не чувствую ничего, кроме пустоты.

Азар выходит из гостиной. Подходит ко мне, берет за руку. Его пальцы холодные, но он сжимает мои, и это единственное, что удерживает меня от падения.

— Я увезу тебя, — говорит он тихо. — Завтра мы уедем отсюда, Ксена.

— Куда?

— К отшельнику. Будем искать его, — в его голосе сталь. — Я обещал найти выход, и я найду.

Я поворачиваюсь к нему, смотрю в серые глаза. В них — решимость, страх и надежда. Всё вместе.

— А если не найдешь?

— Мы вместе найдем, — он притягивает меня к себе, обнимает, утыкается носом в мои волосы. — Я не могу тебя потерять, Ксена. Ты — моя жизнь. И я готов бороться за тебя. С кем угодно. Даже с братом.

Я закрываю глаза и чувствую, как по щекам текут слезы. Слишком много за один день. Слишком много боли, слишком много правды.

Но в его объятиях я не боюсь. Даже когда всё рушится вокруг.

— Хорошо, — шепчу я.

Глава 18.

Азар

Влад уехал. Я слышу, как затихает звук мотора, как пустота заполняет дом, оставляя только нас. Ксену и меня.

Она стоит в коридоре, прижавшись спиной к стене, и смотрит на дверь, за которой исчез брат. Её лицо бледное, глаза красные, губы дрожат. Я вижу, как она держится — из последних сил, чтобы не разрыдаться снова. Чтобы не рухнуть.

Я подхожу, беру её за руку. Пальцы ледяные, но она не отстраняется.

— Идём, — говорю я тихо. — Тебе нужно отдохнуть.

Она поднимает на меня глаза. В них — усталость, боль, но ещё что-то. Доверие. Она кивает, и я веду её по коридору.

В свою комнату.

Та, в которой я ночевал первые дни. Я открываю дверь, пропускаю её вперёд. Ксена входит, оглядывается, будто впервые здесь. Хотя была, когда я чуть не сорвался.

— Садись, — говорю я, указывая на кровать. — Я принесу воды.

— Азар, — она останавливает меня, касаясь руки. — Не уходи. Пожалуйста.

Я смотрю на неё. Стоит посреди комнаты, маленькая, хрупкая, потерянная. И я понимаю, что не могу её оставить. Не сейчас. Не после всего, что случилось.

— Хорошо, — говорю я. — Не уйду.

Я подхожу, обнимаю её. Она прижимается ко мне, утыкается лицом в грудь, и я чувствую, как её тело расслабляется. Дрожь уходит, дыхание выравнивается.

— Я так устала, — шепчет она.

— Знаю, — я глажу её по волосам, спускаюсь к шее, к плечам. — Ложись.

Я укладываю её на кровать, ложусь рядом. Смотрю на неё. На светлые волосы, разметавшиеся по подушке. На губы, чуть припухшие от того, что она их кусала. На глаза — серо-зеленые, с золотыми крапинками, которые я вижу, только когда совсем близко.

— Азар, — зовёт она тихо.

— М?

— Поцелуй меня.

Я наклоняюсь. Не торопясь. Я хочу запомнить каждое мгновение — как она смотрит на меня, как её ресницы дрожат, как губы приоткрываются в ожидании.

Я целую её.

Медленно, нежно, пробуя на вкус. Она пахнет слезами и чем-то своим, невыразимо сладким. Её губы мягкие, податливые, и я чувствую, как она тает в моих руках.

— Ксена, — шепчу я, отрываясь от её губ. — Мы можем не торопиться. Если ты не готова…

— Я готова, — отвечает она, и в её голосе — уверенность, которой не было минуту назад. — Я хочу тебя. Боюсь, но хочу.

— Чего ты боишься?

— Что это нам навредит, — она смотрит мне прямо в глаза. — Клятва, Влад, всё это… что если мы сделаем что-то непоправимое?

Я глажу её по щеке, провожу большим пальцем по нижней губе.

— Мы не сделаем ничего непоправимого, — говорю я. — Я не буду покрывать тебя. Не сегодня. Я хочу, чтобы всё было правильно. Чтобы первый раз, когда я войду в тебя, ты была свободна. Полностью. Без клятв, без чужих теней.

— Азар…

— Но я хочу тебя касаться, — мой голос становится ниже, в нём просыпается зверь. — Хочу целовать тебя, везде. Хочу чувствовать твою кожу, слышать твой голос. Хочу доставить тебе удовольствие. Можно?

Она смотрит на меня, и я вижу, как в её глазах разгорается что-то тёплое. Желание. Она кивает.

Я целую её снова. Глубже, настойчивее. Мои руки скользят под свитер, касаются кожи — горячей, нежной. Она выдыхает мне в губы, и этот звук заставляет зверя внутри меня завыть от нетерпения.

— Ксена, — шепчу я, отрываясь от неё. — Я сниму с тебя одежду. Хорошо?

— Да.

Я стягиваю с неё свитер медленно, наслаждаясь каждым открывающимся кусочком кожи. Она без лифчика — я чувствовал это и раньше, но видеть… Я провожу пальцами по ключицам, спускаюсь к груди. Она перехватывает мой взгляд, краснеет.

— Не смотри так, — шепчет.

— Как?

— Будто я… будто я…

— Будто ты самая красивая женщина в мире? — я наклоняюсь, целую её плечо, ключицу, ложбинку между грудями. — Это настоящая правда.

Она дрожит под моими губами, и я чувствую, как её тело откликается. Как соски твердеют, как дыхание учащается. Я беру её грудь в ладони, глажу большими пальцами, и она выгибается навстречу.

— Азар…

— Тише, — шепчу я. — Я здесь. Я никуда не уйду.

Я целую её грудь — медленно, смакуя. Сначала одну, потом другую. Она стонет — тихо, сдавленно, будто боится, что кто-то услышит. Но в доме никого. Только мы.

Я спускаюсь ниже. Целую живот, впадинку пупка, линию джинсов. Расстегиваю пуговицу, стягиваю ткань вместе с бельём. Ксена помогает, приподнимая бёдра, и я вижу её всю. От макушки до пят.

— Боги, — выдыхаю я. — Ты не представляешь, что ты со мной делаешь.

— Азар, мне стыдно…

— Не надо, — я целую внутреннюю сторону бедра, чувствую, как она вздрагивает. — Не надо стыдиться меня. Я хочу видеть тебя. Хочу чувствовать. Хочу…

Я развожу её ноги, и она не сопротивляется. Смотрит на меня, вцепившись в простыни, и в её глазах — желание и страх одновременно.

— Я не сделаю тебе больно, — обещаю я. — Только хорошо. Можно?

— Да, — шепчет она.

Я опускаюсь между её ног и целую. Впервые в жизни я благодарен своей волчьей природе за то, что чувствую её так остро — каждый вздох, каждое биение сердца, каждую каплю желания. Я веду языком по влажной плоти, и она выгибается, вцепляется в мои волосы.

— Азар!

Я не тороплюсь. Я пробую её на вкус, слушаю её стоны, чувствую, как её тело напрягается и расслабляется в такт моим движениям. Она пахнет мной — не меткой, нет, чем-то более древним. Моя. Моя истинная.

— Пожалуйста, — шепчет она, и я не знаю, о чём она просит — продолжать или остановиться. Я продолжаю.

Глава 19.

Азар

Я вхожу в неё пальцем, медленно, аккуратно. Она вскрикивает, сжимается вокруг, но я чувствую — ей не больно. Только хорошо. Слишком хорошо.

— Ещё, — шепчет она. — Пожалуйста, ещё.

Я добавляю второй палец, двигаю ими внутри неё, не переставая ласкать языком. Она стонет громче, и эти звуки пьянят сильнее любого вина. Я чувствую, как она близко — мышцы напрягаются, дыхание сбивается, сердце бьётся как бешеное.

— Азар, я…

— Давай, — шепчу я, не отрываясь. — Я здесь. Я держу тебя.

Она кончает с криком — моим именем. Её тело выгибается, пальцы впиваются в мои плечи, и я чувствую каждую пульсацию, каждый спазм. Она дрожит в моих руках, и я держу её, не отпускаю, целую внутреннюю сторону бёдер, живот, грудь, шею.

— Азар, — выдыхает она, когда судороги проходят. — Азар, это было…

— Это было только начало, — улыбаюсь я. — Я же говорил, что хочу доставить тебе удовольствие.

Она смотрит на меня, и в её глазах — благодарность и что-то ещё. Желание. Она тянется ко мне, расстегивает мои джинсы, и я замираю.

— Ксена…

— Ты сделал мне хорошо, — говорит она, и её голос звучит увереннее, чем я ожидал. — Теперь я хочу сделать тебе.

— Тебе не нужно…

— Я хочу, Азар.

Я смотрю на неё, и понимаю, что отказать не могу. Не потому, что зверь внутри требует разрядки — хотя он воет от желания. А потому, что она хочет. Сама. По своей воле.

Она обхватывает меня рукой, и я зажмуриваюсь от этого прикосновения. Её ладонь мягкая, горячая, и каждое движение отдаётся во всём теле. Она изучает меня — медленно, неуверенно, но я не тороплю. Я позволяю. Я наслаждаюсь.

— Не бойся, — шепчу я. — Ты не сделаешь мне больно.

— Я никогда не делала этого раньше, — признаётся она.

— Тогда учись, — улыбаюсь я. — У тебя отличный учитель.

Она смеётся — тихо, счастливо, и этот смех лучше любого стона. Она двигает рукой быстрее, находит ритм, и я чувствую, как приближается пик. Слишком быстро. Слишком остро.

Я кончаю с её именем на губах, и мир взрывается искрами. Она смотрит на меня — испуганная, восхищённая, счастливая — и я чувствую, что люблю её. Так сильно, что это почти больно.

Мы лежим рядом, переплетённые, и я глажу её по спине, спускаясь к пояснице.

— Ты как? — спрашиваю я.

— Хорошо, — шепчет она. — Очень хорошо.

— Не жалеешь?

— Нет, — она поднимает голову, смотрит мне в глаза. — А ты?

— Я жалею только о том, что не могу сделать тебя полностью своей. — Я целую её в лоб. — Но скоро. Я обещаю.

Она кивает и снова укладывается мне на грудь. Я накрываю нас одеялом и слушаю, как её дыхание выравнивается. Засыпает.

Я не сплю. Я смотрю на неё, на её волосы, рассыпанные по моей руке, на родинку на плече, на полуприкрытые веки. И думаю о том, что отшельник — мой единственный шанс. Я должен найти его. Должен узнать, как разорвать клятву. Должен освободить её. И еще не понимаю одного — как же они спали с Владом? Он просто брал свое? Внутри меня разливается горечь..

Потому что я не смогу жить, зная, что она принадлежит другому. Даже если этот другой — мой брат.

Утром я просыпаюсь от запаха кофе. Ксена уже на кухне — я слышу, как она двигается, как ставит чашки, как напевает что-то тихо. Я улыбаюсь, сам не замечая.

Мы завтракаем, и всё кажется почти нормальным. Она смотрит на меня, и в её глазах — спокойствие. Первое спокойствие за эти дни. Я беру её за руку, глажу пальцы, и она улыбается.

— Что будем делать? — спрашивает она.

— Поедем, — я сжимаю её руку. — Я знаю одно место, с которого можно начать поиски отшельника. Это в пяти часах отсюда.

— А если его там не окажется?

— Будем искать дальше.

Она кивает. Мы собираемся недолго — у меня почти нет вещей, у Ксены — рюкзак с самым необходимым. Она оставляет записку для Влада — я не читаю её, это не моё.

Мы выходим на крыльцо, и я втягиваю воздух, проверяя, не вернулся ли брат. Нет. Только утренняя свежесть, запах хвои и она, рядом.

Мы идём к машине — моей старой, видавшей виды, но надёжной. Я открываю дверь для Ксены, и она садится, улыбаясь.

— Как джентльмен, — говорит она.

— Я и есть джентльмен.

— Оборотень-джентльмен. Редкость.