- -
- 100%
- +
Глава 1.
Эх, давно я не была у бабушки в деревне!
С тех самых пор, как замуж вышла в городе. Так только вот… Пять лет прожили, но не сложилось ничего. Не судьба мне видимо семью иметь, детишек… Саша, бывший муж мой, говорил, что это потому, что я толстая. Вот и забеременеть не могу. Но я не толстая, а пышная. Подумаешь… Попа шикарная, грудь пятерочка. Все при мне как говорится. Живот не висит, хоть и мягкий, выпирает, да… Уж сколько я на этих диетах сидела, и в спортзал ходила. И к психологу даже. Мне сказали, что все в моей голове, что не позволяю я себе быть настоящей, от того и вес стоит на месте.
К черту все! Взяла отпуск на работе и поехала к бабуле. Стыдно мне, что столько не виделись. А я ж массажист в поликлинике, там запись за полгода, фиг вырвешься. И то, чтоб лишнюю копеечку заработать, и коллег подменяю, и лишние смены беру.
Бабуля моя, Аграфена Федоровна, накануне позвонила, как чувствовала. Говорит, приезжай, плохо мне, помираю. Она, конечно, часто так говорит. Но совесть меня в конец загрызла, и решила, что все, надо. Не дай бог, что с бабулей случится, а меня нет рядом. Потом чувством вины замучаюсь, что не послушала, не поверила.
Сбегала в гипермаркет после звонка, накупила гостинцев всяких. Уж больно бабуля любила мармелад и зефир в шоколаде. Надеюсь, не растает в автобусе. Все же лето, жара.
Утром села в автобус, ехать три часа. Я даже подремать умудрилась. Глаза открыла аккурат перед въездом в поселок. Вышла на остановке, огляделась…
Да… Ничего не поменялось. Все детство я здесь провела. В школе здесь училась. Столько воспоминаний связано с поселком… И приятные, и не очень.
Автобус укатил дальше, я дождалась, когда пыль осядет, и пошла с пакетами по улице. Два километра до бабулиного дома. Вот и школа, в которой я училась. Даже ремонт фасада кто-то сделал, ничего себе!
Шла я по краю дороги. Тротуаров здесь не было никогда. А недавно дождь видно прошел. И я как раз пыталась лужу обойти с пакетами и сумкой в руках, в своем летнем брючном костюме, когда услышала сзади машину. Я не успела опомниться, даже шаг в сторону сделать не подумала, как огромный черный внедорожник пролетает прямо по этой луже… И в меня летит вся эта грязь!...
Я стояла, натурально обтекала, с головы до ног. Попало на сумку с вещами, на пакеты, на волосы и лицо. Я хлопала глазами, пытаясь согнать влагу с ресниц, рот открывался, как у рыбы без воды. Внутри… Я даже не знаю, что я чувствовала в тот момент. Возмущение, ярость, обида – смешалось все! Ну как? Как скажите, мне на милость, можно было не заметить меня? МЕНЯ? Не маленькую, хрупкую девочку!
Пока я осознавала произошедшее и больше переживала за гостинцы в пакете, чем за все остальное, я не увидела, что внедорожник остановился и из него вышел здоровый мужик в полевой военной форме.
- Женщина, с вами все в порядке? – бодрый и в то же время настороженный голос раздался рядом.
- А вы как думаете? – недовольно бросила я. – Вы вообще что ли на дорогу не смотрели? Как вообще… - я не смогла договорить, меня вдруг накрыло так, что я не сдержала слез и разрыдалась.
- Женщина, успокойтесь, пожалуйста, - мужик явно не любил женских слез, занервничал, засуетился.
- Да какая я вам женщина! Мне двадцать шесть всего! – всхлипнула я еще сильнее, в голос так, что сама не ожидала, и никак не могла остановить этот поток обидных горючих слез.
Я не смотрела на него вообще. Бросила пакет и сумку на сухую траву. Пыталась стереть слезы с лица, но видимо сделала еще хуже. Потому что вдруг ощутила, как горячая мужская рука убирает мои руки с лица, а затем аккуратно протирает мое лицо влажными салфетками с запахом ромашки. У меня от такого жеста даже слезы кончились резко.
И тут я, наконец, посмотрела ему в лицо…
Да нет… Ну не может этого быть…
- Женя? – прошептала я, готовая разрыдаться еще сильнее. – Женя Орлов?
Возмужал. Стал еще красивее. Настоящий военный, красивый, здоровенный. Выше меня на голову. Шире в плечах раза в два. Мускулистый. Стрижка аккуратная, борода такая же ухоженная, короткая. И глаза серые, как штормовое небо.
И эти глаза смотрели на меня. Не узнал? Ну, конечно…
- Селёдка? Верка… Это правда ты? – и все же узнал.
Вспомнил, как звал меня селедкой, потому что худая была. В далеком школьном времени я правда была худой, доской считай. Но Орлову нравилось звать меня селедкой в бочке. Вера Бочкарева, селедка в бочке – никакой ведь разницы нет…
- Я, - хотела отвернуться, но он не дал, держал мое лицо в своих руках. Так близко, как не было никогда.
- Вер, прости, неудачная встреча вышла, - он отпустил меня, но ни на шаг не отошел, потер шею в задумчивости. – Вер, давай…
Не успел договорить, за спиной раздался сигнал. Я обернулась и увидела еще один внедорожник. Оттуда уже вылезли еще двое мужчин, таких же здоровых, как Орлов. Один в форме, другой в джинсах и футболке. Вылезли и шли к нам.
- Вы чего тут? – они пожали руки друг другу, и эти двое уставились на меня. – Здравствуйте, красавица! Уж не этот Орел вас так… - военный прошелся взглядом по мне, словно оценивал ущерб.
- Димыч, я разберусь, езжайте пока к деду, - Орлов прищурился и попытался закрыть меня собой.
Димыч только усмехнулся, глаза такие хитрые сразу стали. Второй мужчина жевал зубочистку и как-то странно смотрел на Орлова. Ой, вот еще я буду думать об этом…
Друзья Орлова, или кто они там, вернулись в машину, объехали внедорожник Орлова и скрылись из виду.
Орлов повернулся ко мне, взял мою сумку с пакетом и пошел к машине.
- Эээ, куда? – я даже сообразить толком не могла, что происходит, как будто мне мозги смыло дождевой водой из лужи.
- Довезу до дома, возмещу ущерб, - невозмутимо ответил Орлов. – Или ты забыла, что мы соседи? – он сощурился как-то хитро, словно задумал что-то.
А я и правда забыла. Вот вообще из головы вылетело! Это что же… Это как… Он мне тут с друзьями своими глаза мозолить будет? Ой, мамочки…
Глава 2.
Я сидела в кожаном кресле этого монстра на колесах и чувствовала себя нашкодившей кошкой, которую поймали за хвост. Грязь с меня, конечно, стерли, но ощущение, что я вся в этом дерьме… в прямом и переносном смысле, не проходило.
Орлов вел машину уверенно, одной рукой, второй переключая какие-то кнопки на панели. Я же старалась смотреть в окно, лишь бы не встречаться с ним взглядом. Молчание затягивалось. Мне хотелось провалиться сквозь сиденье и выпасть из этой машины куда-нибудь в кювет.
- Вер, - он нарушил тишину. Голос низкий, спокойный, прямо как у командира на плацу. – Я серьезно. Извини. Не увидел. Я обычно в городе не гоняю, а тут… задумался.
- Ага, задумался он, - буркнула я, все еще глядя в окно. – Думал, какую бы лужу побольше выбрать, чтоб ни одна селедка не ушла?
Он хмыкнул. Хмыкнул! Я аж голову повернула. У него что, вообще совести нет?
- Ты серьезно смеешься? – я начала закипать. – Я тут вся в грязи, как болотная кикимора, гостинцы бабушке, может, испортились, а ты…
- Не испортились, - перебил он спокойно. – Я проверил. Мармелад цел, зефир в шоколаде тоже. Сумку я тебе новую куплю, или деньгами отдам.
- Да не нужны мне твои деньги! – фыркнула я. – Мне нужна была нормальная встреча с родным поселком, а не…
- А что? – он вдруг повернул голову и посмотрел на меня с таким прищуром, что я осеклась. – Встреча с одноклассником – это тоже часть встречи с поселком.
- Ты, между прочим, меня селедкой обозвал, - напомнила я.
- Ну так ты и была худой, как селедка, - парировал он. – А сейчас…
Он замолчал, и я почувствовала на себе его взгляд. Короткий, но такой тяжелый, что захотелось прикрыться руками. Орлов перевел взгляд обратно на дорогу, но в салоне повисла какая-то странная, густая тишина.
- Сейчас что? – тихо спросила я, сама не зная, зачем.
- Сейчас ты на селедку вообще не похожа, - сказал он как-то хрипло и тихо. Голос его при этом слегка изменился, стал чуть ниже. – Так, есть хочешь?
Я опешила от такой смены темы.
- Что?
- Спрашиваю, голодная небось с дороги? – он говорил буднично, но краешек его губ дрогнул. – Мы у деда мясо на огне собираемся жарить, если хочешь…
- Мне домой надо, - отрезала я. – К бабушке.
- Ладно, - просто ответил он.
Дальше ехали молча. Я крутила в голове его слова: «на селедку не похожа». Это что, комплимент был? Или он так хотел сказать, что я расплылась, как колобок? Нет, тон был… не издевательским. Дразнящим скорее. Как в школе, когда он все время дразнил меня «селедкой», но при этом… защищал от мальчишек, если кто-то пытался обидеть.
Я покосилась на него. Профиль острый, скулы жесткие, челюсть волевая. Форма сидела на нем так, будто он в ней родился. И эта борода… Раньше он был просто мальчишка, с вечно растрепанными волосами. Сейчас – мужчина. Настоящий. От него пахло... мужским, от чего внутри все переворачивалось.
Тьфу, Вера, соберись! Это же твой бывший одноклассник! Горный орел, который всегда был в центре внимания, пока ты сидела и читала книжки под партой, чтобы тебя не вызвали к доске.
Машина плавно затормозила у знакомой калитки. Я выдохнула с облегчением. Родной бабушкин дом с синими ставнями, с резным крыльцом, с палисадником, полным георгинов – вот оно, спасение.
Орлов вышел первым, открыл мне дверь, подал руку. Я проигнорировала его ладонь и выбралась сама, стараясь не смотреть на него. Он подхватил мою сумку и пакет, поставил у калитки.
- Может, помочь? – спросил он, кивая на дом.
- Справлюсь, - процедила я.
- Упрямая, - констатировал он и вдруг шагнул ближе. – Вера...
Я замерла, чувствуя его близость. Сердце забилось где-то в горле. Он смотрел сверху вниз, и я видела, как его глаза темнеют, становятся почти черными.
- Если что-то понадобится – я в соседнем доме, - сказал он тихо. – Если что, зови. Я услышу. И... приходи.
- С чего это вдруг такая забота? – выдавила я, стараясь говорить колко.
- С того, - он усмехнулся, и вдруг наклонился почти к самому моему уху. – Мы не виделись десять лет. А мне есть, что тебе сказать.
И прежде чем я успела сообразить, он развернулся, сел в машину и заехал в соседний двор. Я стояла, как вкопанная, глядя, как черный внедорожник исчезает за углом дома деда Орлова. Сказать? Что сказать? О чем?
Я тряхнула головой. Хватит! Хватит думать об этом индюке! Он как был в школе напыщенным, так и остался. Но почему внутри все трепещет, как осиновый лист?
Взяв себя в руки, я толкнула калитку и вошла во двор. В нос ударил запах пионов, укропа и… пирогов? Бабуля жива-здорова, если пироги печет!
Я поднялась на крыльцо, и не успела постучать, как дверь распахнулась. Передо мной стояла бабушка Аграфена Федоровна. Невысокая, кругленькая, с седыми кудряшками и лукавыми глазами. И вид у нее был такой бодрый, что никак не тянуло на «помираю».
- Верочка! Внученька моя! – она сгребла меня в объятия, не обращая никакого внимания на то, что я в грязном костюме. – А я уж заждалась, волнуюсь! Проходи, проходи, раздевайся, на стол подаю!
- Бабуль, ты чего это? – я улыбнулась, чувствуя, как на душе теплеет. – Ты же говорила, что тебе плохо.
- А, было, - отмахнулась она, помогая мне снять костюм. – Дед Тимофей настойку принес, я приняла, и как рукой сняло! Ты не переживай, все хорошо! Ой, а это чего такое? Ты что, в грязи вывалялась?
- Орлов… - буркнула я. – Женька из лужи окатил. Сосед наш.
- Ой, Женечка-то приехал? – бабуля вдруг засияла, как новогодняя елка. – А я слышала, вон машины гудели, а теперь вижу, и к Тимофею заехали. Так он с друзьями приехал. Молодцы, помогают деду. А ты, говорит, окатил? Ну это он не со зла, он у нас хороший мальчик. Всегда вежливый, если зайдет. Помогает нам, дров наколет, крышу починит.
- Бабуль, он меня селедкой называл, - пожаловалась я, проходя в кухню.
За столом, к моему ужасу, сидел дед Тимофей – сосед и дед Орлова. Высокий, сухопарый, с седыми усами и лукавыми глазами, точь-в-точь как у внука. Он поднялся, шаркнул ногой и подмигнул мне:
- Верочка, красавица! А я и не ждал, что ты приедешь. Все хорошеешь! На селедку уже и не похожа, – он хитро стрельнул глазом. – Слышал, внук мой тебя в луже искупал. Так это он к тебе присматривался, я его знаю.
- Тимофей, не смущай девочку! – шикнула на него бабуля. – Иди уже, внуки заждались, небось мясо пережгут.
Дед Тимофей еще раз подмигнул мне, хмыкнул в усы и, попрощавшись, ушел. Я выдохнула. Слава богу.
Бабуля суетилась у стола, раскладывая тарелки со щами, пирожками, компотом.
- Садись, поешь, Верочка, - приговаривала она. – С дороги-то сил нет. А то худая больно стала.
- Бабуль, я не худая, - вздохнула я.
- Конечно не худая, - согласилась она, но глаза ее хитро блестели. – В самый раз, кровь с молоком. У нас вон какие красавцы приехали, соседские. Женечка-то, а с ним еще двое военных, один такой видный, а второй… ну тоже ничего. Глаза горят, ровно соколы. Ты, Верка, присмотрись. Вон какие парни! Холостые, говорят, все. Дед Тимофей рассказывал. А ты у меня свободная, красивая. Может, и судьба твоя здесь?
- Бабуля! – я чуть не поперхнулась компотом. – Я вообще-то в отпуск приехала отдохнуть, а не мужиков искать!
- А я что? Я ничего, - бабуля сделала невинное лицо. – Я просто к слову. Ешь давай.
Я молча уткнулась в тарелку, но бабушкины слова засели в голове. Орлов… его друзья… «есть, что тебе сказать». Сердце опять забилось быстрее.
С улицы донеслись голоса. Громкие, мужские. Смех. Звякнула посуда. Я невольно подняла голову и выглянула в окно. В соседнем дворе горел костер, вокруг него стояли трое мужчин. Орлов что-то говорил, размахивая шампуром. Друзья его слушали, а потом оба обернулись в сторону нашего дома. И расхохотались.
Я резко отвернулась. Боже, как же они там обсуждают меня? Селедку мокрую, которую Орлов притащил, всю в грязи?
- Бабуль, - спросила я, стараясь говорить спокойно. – А что они там вообще делают?
- Да дед Тимофей просил помочь, - пожала плечами бабуля. – Крышу перекрыть, дров наколоть, забор поправить. Ну и отдыхают заодно. Компания, видишь, какая.
Бабуля вдруг подошла к окну и встала рядом со мной.
- Глянь, Верка, вон Женечка-то как на наш дом поглядывает, - она усмехнулась. – Может, соскучился?
Я тоже посмотрела. Орлов стоял, опершись рукой на забор, и смотрел в наше окно. Прямо на меня. В упор.
Я дернулась, как ошпаренная, и спряталась за занавеску. Сердце колотилось, как бешеное.
- Бабуля, ты чего несешь? – прошипела я.
- А ничего, - она пошла к печи, напевая что-то под нос. – Вот увидишь, девочка моя, не зря ты сюда приехала. Не зря…
Я стояла у окна, прячась за тюлем, и чувствовала, как его взгляд буквально прожигает занавеску насквозь.
Что-то подсказывало мне, что этот отдых будет еще тем еще приключением. И что горный орел, он же напыщенный индюк, не оставит меня в покое. Даже если я очень попрошу.
В соседнем дворе снова раздался смех – громкий, мужской, заразительный. Я зажмурилась.
Господи, ну зачем меня сюда принесло?
Глава 3.
Женя
Я, Евгений Орлов, майор, командир разведроты, человек, прошедший через горячие точки и не раз смотревший смерти в глаза, стоял посреди дедова двора и чувствовал себя полным идиотом.
Ну как? Как я мог не узнать её? Хотя… десять лет – срок немалый. Но эти глаза… синие-пресиние, как васильки в поле, – они остались прежними. А всё остальное… изменилось до неузнаваемости. Та худющая, вечно растрепанная девчонка, которая пряталась за партой с книжкой, исчезла. Вместо неё передо мной стояла… женщина. Пышная, огненная, с волосами цвета меди и фигурой, от которой дыхание перехватывало.
Я тогда на секунду даже забыл, как дышать, когда она на меня взглянула. И эти слёзы… Боже, эти слёзы! Я готов был провалиться сквозь землю. Я, мать его, военный, сражался с боевиками, а тут женщина плачет, и я теряюсь. Сам не знаю, зачем достал эти салфетки из аптечки, которые всегда возил с собой, и начал вытирать её лицо. Пахло ромашкой, и от этого запаха у меня в груди что-то сжалось.
Она такая тёплая, мягкая… Я почувствовал, как мои пальцы буквально прикипели к её щекам. И когда она произнесла моёимя – «Женя?» – меня словно током ударило. Голос дрожит, губы приоткрыты… А я стою и думаю: «Господи, как же я мог её забыть?»
Но я же был идиотом в школе. Звал её селёдкой, дразнил. Не потому что обидеть хотел – просто она была единственной, кто не бегал за мной с глупыми глазками. Она игнорировала меня, читала свои книжки, а я… я искал любой способ обратить на себя её внимание. И дразнил. Глупо, по-детски. Но тогда мне казалось, что это работает.
А теперь она стоит передо мной, вся в грязи, мокрая, но такая живая, настоящая – и я понимаю, что эти десять лет я где-то внутри ждал этой встречи. Знал бы, что она приедет, подготовился бы.
Мои размышления прервал голос деда Тимофея, который уже вышел на крыльцо и махал мне рукой.
– Женя! Ты чего там встал, как памятник? Мясо стынет! Иди сюда, Димыч с Серёгой уже костёр разожгли!
Я тряхнул головой, прогоняя наваждение. Вера уже скрылась в доме, и я видел, как зажглась лампа в её комнате – в той самой, где она жила в детстве. Сердце ёкнуло, но я взял себя в руки.
– Иду, дед!
Я присоединился к друзьям. Димыч уже крутил шампуры с мясом, Серёга разливал по кружкам холодный квас.
– Ну что, Орёл, - Димыч хитро прищурился, - рассказывай, кого это ты в луже искупал? Красотка знатная. Я таких за версту чую.
Я налил себе кваса, сделал глоток. Вкус был терпкий, домашний. Но внутри всё ещё кипело от встречи.
– Это Вера, - сказал я как можно равнодушнее. - Одноклассница. Соседка. Мы в школе вместе учились.
– Вместе учились? – Серёга, который всегда отличался сообразительностью, аж зубочистку вытащил изо рта. – И ты её не узнал? Она же… она же… - он на секунду замялся, подбирая слова, но Димыч его перебил.
– Она – конфетка, а не одноклассница! – заявил Димыч. – Я бы такую с руками оторвал. Женя, ты что, ослеп на службе? Она же вон какая… огонь!
Я сжал кружку так, что она чуть не хрустнула.
– Заткнись, Димыч, - буркнул я. – Она не твоего поля ягода.
– Ой, да ладно? – Димыч расхохотался. – Я смотрю, ты уже начал права качать. А что, если я решу познакомиться? Я свободен, она наверняка тоже… Чего терять-то?
Я метнул на него такой взгляд, что он присвистнул.
– Всё, всё, понял, - поднял он руки. – Это зона, командир. Не лезу.
Серёга усмехнулся, достал новую зубочистку.
– Жень, ты её в школе любил, что ли? – спросил он в лоб.
Я чуть не поперхнулся квасом.
– С чего ты взял?
– Да по глазам видно, - пожал плечами Серёга. – Ты на её дом пялишься уже десять минут. И когда вы к дому подъехали, ты ещё там с ней стоял, как приклеенный. Я тебя знаю, ты так только на карту смотришь перед боем.
Димыч заржал, хлопнув себя по колену.
– Точно! Женек, ты чего? Признавайся, влюбился в одноклассницу? А как же наши походы по девкам? А как же твой принцип «семья – это враг боевого духа»?
Я промолчал, перевернул шампур на костре. Мясо шипело, запахло дымком и пряностями. Дед Тимофей принёс ещё свежих помидоров и огурцов, нарезал их на деревянную доску.
– Ребята, вы это, - вмешался дед, подмигнув мне. – Внука не смущайте. Пусть сам разберётся. А девка хорошая, добрая, работящая. Массажист, между прочим. Представляешь, Женька? Так что шевели булками, а то упустишь.
Я чуть не выронил шампур.
– Дед! – возмутился я. – Ты-то откуда знаешь?
– Груня сказала, - дед пожал плечами. – Мы с ней всегда новости обсуждаем. Ты, внучок, у меня в доме вырос, но без женского внимания, как дерево без солнца, зачахнешь.
Димыч и Серёга уже хохотали в голос, я же чувствовал, что краснею. Я, боевой офицер, краснею! Как школьник на выпускном.
– Ладно, хватит, - рявкнул я, но без злобы. – Давайте лучше про службу. Помните, как мы чуть не сгорели, когда Серёга решил шашлык в блиндаже жарить?
И мы начали вспоминать. Пошли байки: как Димыч проспал наряд, как Серёга чуть не взорвал склад из-за сигареты, как я однажды на учениях потерял карту и три часа водил роту по лесу, делая вид, что ищу удобную позицию. Мы смеялись до колик. Дед подливал нам квас, а я всё равно краем глаза поглядывал на дом Веры.
В её окне горел свет. Она была там. Я видел силуэт, который иногда проходил мимо – вот она подошла к окну, задержалась на мгновение, и мне показалось, что она смотрит в мою сторону. Я застыл с кружкой в руке. Но тут Димыч толкнул меня в бок.
– Ой, командир, слюни-то подбери! – он снова расхохотался. – Ты как тот пёс на сосиску. Давай, если она тебе так нравится, подойди, поухаживай. Ты же у нас мачо, герой. Только не говори, что боишься.
– Я не боюсь, - отрезал я. – Просто… время не то.
– А когда то? – Серёга поднял бровь. – Мы тут до конца недели. А потом снова на базу. Если не сейчас, то когда? Или ты предпочитаешь, чтоб Димыч за неё взялся?
Я посмотрел на Димыча. Тот нарочито расправил плечи, подмигнул в сторону Веры.
– Женек, я серьёзно. Если ты трусишь, я приударю за ней. Девка – огонь. И мне кажется, ей нужен мужчина, а не тот, кто по лужам катается.
Я встал. Косточки хрустнули, кулаки сжались. Я знал, что Димыч просто дразнит меня, но внутри закипело.
– Только попробуй, – сказал я тихо, и в голосе моём было столько стали, что даже Димыч перестал ухмыляться. – Это моё дело.
– Ну вот и действуй, - сказал Серёга миролюбиво. – Мы только за. Да и дед твой небось хочет правнуков.
Дед Тимофей, который делал вид, что не слушает, громко прочистил горло.
– Жень, а ты знаешь, что комната Аграфены с противоположной стороны, а Веркина – с нашей, прямо у забора? Там окно низкое, я как-то ночью шпингалет там сломал, так до сих пор не починил. Груня в курсе, но старуха глуховата, если тихо подойти – не услышит.
Я уставился на деда. Он что, предлагает мне…?
– Дед, ты чего? – прошептал я.
– А я ничего, - дед пожал плечами. – Просто говорю, что если захочешь девушке цветы подарить или конфеты, можно через окно. Чтоб не ходить в парадную дверь и не будить бабку. А то они, женщины, любят лишние вопросы задавать. Тебе же на пользу.
Димыч чуть не упал со скамейки от смеха. Серёга закрыл лицо руками, но я видел, как трясутся его плечи.
Я посмотрел на окно Веры. Свет в нём погас. Она легла спать? Или просто задёрнула шторы? Ночь была тёплая, лунная. В кустах стрекотали сверчки.
Внутри меня боролись две силы: моя гордость, которая кричала, что я не собираюсь лезть через окно, как подросток, и что-то другое, более сильное, что тянуло меня туда, к ней. Там, за тонкой стеной, спала та самая девчонка, которую я дразнил в школе. Но теперь она была женщиной, которая выжгла у меня в душе все старые замки.
Я допил квас, поставил кружку.
– Так, мужики, - сказал я твёрдо. – Мясо дожаривайте без меня. Мне надо… подумать.
– Ой, да иди уже, – махнул рукой Димыч. – А мы тут пока всё сожрём.
Я направился к забору, обогнул его, подошёл к стене дома Веры. Там и правда было низкое окно. Шпингалет я проверил – он болтался. Дед не соврал.
Я постоял минутку, прислушиваясь. В доме тихо. Только где-то кукушка кукует. В окне темно. Я мог бы просто развернуться и уйти. Но я подумал о её глазах, о том, как она смотрела на меня, о дрожи в её голосе. И я принял решение.
Тихонько приоткрыл окно. Деревянная рама подалась без скрипа – дед смазывал петли, знал, что делает.
Я залез внутрь, бесшумно, как в тылу врага. Остановился, давая глазам привыкнуть к темноте. Комната пахла цветами и чем-то сладким – наверное, теми зефирками, которые она везла бабушке. В углу стояла кровать, и на ней под одеялом лежала она. Вера.
Я замер, боясь дышать. Что я тут делаю? Какой я идиот! Но отступать было уже поздно. Сердце колотилось так, что, казалось, разбудит всю деревню.
Вера вдруг пошевелилась, перевернулась на бок, и лунный свет упал на её лицо. Ресницы трепетали, губы были приоткрыты. Она спала, и выглядела такой беззащитной, что у меня в груди всё сжалось.
Я шагнул ближе, наклонился. До её лица оставалось сантиметров двадцать. И в этот момент она открыла глаза...
Глава 4.
Женя
Вера открыла глаза, синие, огромные, и в них – испуг и удивление.
– Женя? – прошептала она. – Ты… что ты тут делаешь?
Я не успел ответить. Потому что в следующий миг она вскрикнула, но тут же зажала рот ладонью, глядя на меня с таким выражением, что я понял: меня сейчас убьют. Или, что хуже, выгонят вон.