- -
- 100%
- +
Рыжий вот, например почти все свои выходные проводит в спортзале чтобы у него были рельефный пресс, пока его бандана бухает с мужем во Вьетнаме. Познакомился он с ней, когда искал психолога, который смог бы ему помочь с перееданием. И не нашел психолога лучше, чем девушка весом в сто тридцать кило ведущая блог в интернете. Так вот эта бандана, как я ее называю, с обломанными осветленными волосами берет за консультацию деньги с рыжего. И содержит на них своего никчемного мужа Костика с черной козлиной бородкой, которого нашла на сайте знакомств. В общем у рыжего все сложно.
С Ламией – малышкой Мией все еще сложнее. То было страшное время для всех живущих на земле, но очень сытое для нас троих. У меня даже появился жирок на боках. В одном из Польских лесов, где мы перекусывали фашистами, мы услышали приближающуюся фуру и пошли за ней. Развалюха ехала медленно, а нам хотелось запастись едой как следует. Это было единственное время, когда совесть за убийства меня не беспокоила. Я даже получал удовольствие и любил смотреть в глаза ублюдкам, когда вырывал их сердца через раздробленные ребра. Фура остановилась у какой-то поляны, и первый напрягся. Я понял, что там происходит что-то очень нехорошее и напрягся вслед за ним. Трое вышли из фуры и скрылись за зарослями. Чем ближе мы к ним приближались, тем отчетливее слышали – гогот, крики и учащенное дыхание предсмертной агонии и еще как кто-то кончал. Картина была страшная – меня сразу вывернуло на землю красным. Люций остался невозмутим, только кулаки сжал, рыжий кинулся разрывать голыми руками сук. Спустя мгновение первый присоединился, а я уже не успел – все фашисты полегли. Их серые формы постепенно пропитывала кровь пока мы делали обход мимо детских тел. В живых оставалась только девочка – лет двенадцати, тринадцати. У нее были мягкие темные волосы по плечи и огромный разрез от пупка до шеи. Все внутренности были видны, рядом лежал нож, он все еще блестел от густой крови. Ее карие глаза стали черными от боли. Когда первый опустился перед ней на одно колено я думал, что он лишит ее страданий, но этого не происходило. Девочка отрывисто дышала и маленькой ручкой хваталась за землю. Он сказал нам уйти, мы с рыжим его не поняли. И он приказал нам уйти.
Я даже позабыл от увиденного сколько все еще теплых органов мы оставляем на поляне. Но спорить не стал. Что первый приказал то мы и сделали – отошли к фуре и ждали его там. Вернулся Люций с той самой девочкой на руках. Укрытой в серую форму, с нее уже не текла кровь, а на щеках расцвел румянец. Так нас стало пятеро.
В первые несколько десятков лет размазанный по земле бедный котик – Малышка Мия, была неуправляемой сатаной. Следующие несколько десятков лет – она была без ума от рыжего (хорошо, что тогда его бандана еще не родилась), но в последние года немного успокоилась. Правда она не может контролировать голод, возможно это произошло из-за того, что она была ребенком. Для всех нас она и сейчас ребенок.
Я открыл дверь своей комнаты и вышел через коридор в гостиную. Ламия уже убежала, первый читал какую-то нереально скучную книгу из желтой серии классики, рыжий уже одевал спортивную обувь у входной двери. На работу он предпочитает пробежаться на своих двоих, его длинная коса покорно лежала на спине. Они снова меня не осуждали, но я чувствовал какой мучительный голод они испытывают. Особенно рыжик – из-за силовых тренировок ему не достает белка.
Я знал, что обязан сегодня это сделать, иначе это сделает один из них. И все может пойти не так, как в том случае с той женщиной, которую мы укапали в Валуевском лесу. Я умею убивать так, чтоб этого никто не заметил. И сегодня они ждут чтобы я был готов, когда первый скажет четвертому, что цель определена. – Что читаешь?
Тристан хлопнул дверью, я услышал, как он спускается по лестнице.
– «Сто лет одиночества».
Да, депрессия у первого в самом расцвете. Сколько сейчас лет его Надежде, пятьдесят, шестьдесят?
– И как?
– Я пока в самом начале, но текст мне нравится он довольно увлекательный.
Синие глаза Люция смотрели в мои карие и как будто видели меня насквозь. Но я не хотел говорить о моем ангеле, о моем мотыльке, о моей сладенькой, а он не настаивал. Я, выдохнув сел рядом на диван, мои руки все еще были в крови.
– Мия вам что-нибудь оставляла?
Вдруг я вспомнил, что мне не мешало бы поделиться если завтракал только я один.
– Да, но Трис остался без своего любимого…
За что я люблю первого так за его чувство юмора. Он редко юморит, но, если юморит так в точку. Я от души прыснул.
– Это ей самой нужно.
Тут мы вдвоем расхохотались и напряжение после вчерашнего вечера немного рассеялось.
Я со страхом ждал ночи.
– Четвертый…
Люций выбрал жертву.
Ей оказалась женщина, в платке, одна, под глазами мешки. В корзинке совсем пусто – хлеб да соль и пара конфет, самых дешевых.
Я принюхался – у нее точно есть ребенок.
– Не могу…
На линии молчание, а потом короткие гудки… черт…
Я решил пройтись по магазину.
Голод разрывал меня изнутри. Поначалу, когда меня только-только обратил Люций мне казалось, что внутри меня живет дикий зверь. Иногда это был носорог, который протыкал меня своим тупым и коротким рогом. Иногда это был лев, который огромной лапой валил меня на землю, разрывал плоть когтями и душил челюстями. Но чаще всего это был слон – боль была такой как будто все мои кости раздавило огромное серое яростное животное весом в семь тонн.
Мне нужно было найти жертву, чтобы мы смогли выжить. Совесть – заткнись.
Не давая отчета своим действиям, я подошел к главному выходу, туда куда часто подходит моя красотка. Я не забывал про правило о безопасности и даже не посмотрел в сторону охранника. Мне не хотелось злить Люция еще сильнее, в конце концов он мог бы и всыпать мне, правда он очень редко это делал. Черт, этот парень даже лучше, чем мой отец, а я заставляю его страдать. Ради чего? Все равно они все умрут, но эти два парня и одна девчонка могут жить вечно, как и я. Но все равно внутри меня был сраный барьер.
У нас еще было достаточно денег чтобы платить кому нужно, если на охоту выйдут парни. Ведь всю зарплату которую мы получаем мы не тратим на еду, как остальные люди. А это просто огромная экономия. Да и у меня еще оставалось наследство, двести лет назад я был одним из зажиточных лордов. Правда с каждым годом выводить мои средства стало все сложнее и сложнее. И уже на протяжении нескольких месяцев второй переводил все свои заработанные бандане. Но нас с первым это не беспокоило, друг дороже денег. К сожалению для нас, ни за какие деньги нельзя законно поесть человеческое мясо, а животное мясо блять не подходит, как в добрых «Сумерках».
Чтобы не разорвать охранника у всех на виду мне пришлось скрыться в отстойнике.
– Первый, я все сделаю.
– Мы очень ждем тебя.
Конец связи. Я вышел из торгового центра в холодный вечер. Благо дождь уже прекратил, а я не забыл захватить с собой куртку, она помогала от холодного ветра. С работой все было нормально, я попросился домой причина – дикий понос, отравился квашеной капустой из нашего же магазина. Повезло, поверили, не забыв напомнить, что вычтут пропущенное время из зарплаты.
На улице разбегались глаза, и я прикидывал куда бы мне направиться. Нужно было найти того человека – которого будут меньше всего искать. Конечно, больше всего для этого подошли бы бомжи. Но кто будет есть настолько протухшее и грязное?.. слон повалился на меня брюхом и стало больно даже просто находиться внутри своего тела. Напротив, прямо у дороги стаяло кафе для мигрантов с самсой в тандыре и пловом на развес. Но обычно именно у них до кучи родственников и все в Москве и все очень шумные, не наш вариант. И тут я вспомнил, как однажды мне повезло в «Ростиксе» правда тогда это еще было «KFS». Остановку до метро Авиамоторная я прошел пешком. Внутри, как всегда, были почти все столики заняты. Но я приметил двух парней, которые на заказывали себе кучу баскетов, но пили только пиво в огромных кружках.
Моя цель была определена. Я сел за освободившийся маленький столик недалеко от них. По моему опыту я прикинул, что у одного из них есть машина – это плюс. Но он уедет один, без друга – это минус. Ведь я захотел сразу обоих.
Время тянулось очень медленно. Через огромное арочное окно увешанное гирляндами я видел, что за окном сильно темнеет. А ведь в моих планах было еще вернуться в Ашан и посмотреть на мою девочку. А эти два наполненных пивом парня не собирались заканчивать тусу. И мне внезапно захотелось убить их очень мучительно – из мести. Я раньте не понимал почему Ламия убивает так, как убивали ее. А именно всаживает около пупка острый, маленький нож и ведет его до горла, поливаясь фонтаном крови. Она не могла объяснить, просто ей так нравилось и все. Это всегда были мужчины, никогда женщины или дети. Я с ней не спорил, ведь мало того, что они ее убили, так они ее еще и изнасиловали и не один раз. Иногда гнев помогает, когда в тебе слишком много боли совесть молчит.
Один встал с длинного стула, попрощался с другом и на подкошенных ногах вышел из «Ростикса» на улицу, в жизнь. Второй остался с пивом и ведерками баскетов мне на ужин.
Прошло еще сорок минут пока эта сука напивалась и бесила меня. От первого пришло сообщение в «Ватсапе», ведь наш рабочий день уже заканчивался. Я не стал отправлять ему фото доказывающие, что я не позабыл о них. А всего лишь жду, когда этот дебил встанет и пойдет встречать свою смерть. Я просто написал – скоро.
И наконец-то я его не обманул. Парень встал и крутя в руках ключи от машины вышел на улицу. Перед этим запнувшись об ступеньку соединяющую «Ростикс» с проходной. Я следовал за ним, по пятам.
Сверху снова полил дождь покрывая мое лицо крупными каплями. На асфальте от светофора плыли красные огни намекая, что сегодня ночью у нас будет много красного.
У одного из жилых домов он припарковал свою машину среднего класса. И как только его зад сел на водительское сидение я вырвал автомобильную ручку из его руки и одним ударом лишил сознания. Дальше, по уже отработанной схеме, я передвинул его на пассажирское сидение и занял место водителя. Перед этим я убедился, что рядом с его машиной стояла только одна развалюха и у нее скорее всего нет автомобильного видеорегистратора. Люди проходили мимо и не обращали на меня никакого внимания.
Пока все шло как надо, совесть молчала, надеюсь поняла что у меня нет выбора.
Я поехал в Горенский лесопарк, не было времени для того чтобы отъехать подальше и все равно останков мы не оставим.
Парень уже начал приходить в себя, когда я скинул первому геолокацию и припарковался у леса, где не было уличных фонарей у дороги, мне нужна была глушь.
Я грубо схватил его за предплечье и повел через деревья вглубь леса, он послушно поплелся. Когда его рука спряталась в переднем кармане джинс я заметил несмотря на тьму, что там у него телефон. Опять. Сначала я вывернул ему руку, а после раздавил мобильник ногой. Чтобы он не вопил во весь голос и не пугал белок я зажал ему рот и дальше мы шли гуськом. Пока я наконец не откинул его к дереву.
– Не ори, хуже будет. Просто заткнись.
От страха он уже пришел в себя и мне на секунду стало жаль его, пришлось отвернуться. С этим нужно просто быстро закончить, говорил я себе, уже не желая ему мучительной смерти. Но он не молчал:
– Эй! Тебе что нужно? Это из-за денег? Тебе деньги нужны?
Нет, всего лишь – ты, в самом прямом смысле этого слова.
– Я кого-то обидел?
Тоже нет, тебе всего лишь не повезло.
– Что тебе нужно?
Почему я еще не убил его?
– Ты, что кого-то ждешь?
Да.
Потом он замолчал, я только надеялся что он не молится.
Я думаю дьявол боится Бога.
– Ты… делай со мной что хочешь, но не убивай…
Я не хотел слышать продолжение, но слушал. Обычно мы не доходим до просьб, обычно они просто кричали от боли и их глаза выкатывались из глазниц.
– У моей матери никого не осталось кроме меня…
– Ей помогут соседи.
Я с ума сошел? Я ему отвечаю?
– Значит ты меня не отпустишь, да?
– Нет.
Сейчас по сценарию он должен убегать в лес с криками: – Помогите! Убивают!
И зверь внутри меня должен погнаться за ним движимый инстинктом. Но он остался сидеть у дерева и зверь дальше слушал его.
– Не помогут. Там нет соседей, аварийный дом.
– Она выйдет из квартиры.
Я услышал всхлипы. Черт.
– У моей мамы деменция, она не сможет открыть дверь, она умрет от голода.
Он зарыдал. Я молчал.
– На, возьми.
Я обернулся ожидая увидеть его без трусов (было такое), но он протягивал мне ключи от квартиры.
– Когда ты меня убьешь открой дверь, чтобы мама вышла…
– Если ты так любишь свою маму, то какого хрена напиваешься? И у тебя есть друг, он ей поможет!
От осознания того, что он меня наебывает, у меня мгновенно вылезли клыки против моей воли.
– Нет, нет, он не знает ее, то есть меня, мы…
– Что мы, сука?
– Я лишился работы, ну и того…
– Что того?
– Ну…
– Заткнись.
Дурное предчувствие подсказало мне что Люций и Тристан уже идут по моим следам.
– Я педик.
– Заткнись!
Шикнул я очень тихо.
Парень почувствовал мою настороженность и его лицо стало еще белее от страха. Ведь он вроде как уболтал меня его отпустить, а сейчас все опять могло пойти по пизде – для него.
Они приближались, я уже слышал, как хрустят ветки под их ногами.
Я схватил парня и потащил его глубже в лес, надеясь что рядом кто-нибудь пробежит и отвлечет их. Они не тронули тогда старика с вонючими трусами, но сейчас я сам вызвал их на ужин на природе. И по правде говоря я не понимал почему иду против семьи – особенно против первого. Ему уже доставляла хлопот Мия и он всегда и все прощал ей. Но насчет себя я не был так уверен.
Они шли за нами по пятам. Я решил сделать полукруг и вернуться к машине, кроссовки тонули в мокрой земле.
В глазах парня мелькнул ужас когда он увидел силуэты двух крепких мужчин через деревья, один из них включил фонарик на телефоне.
– Я их вижу…
Тот, кому я совсем недавно был готов выпустить кишки, от дождя стал похож на мокрую курицу – такой же жалкий и нелепый. Но он не был грязным, немытым годами телом, промаринованным в моче и голод внутри меня свирепствовал.
Стало совсем темно, но я смог вернуться к дороге, по запаху. В руках у меня были сжаты ключи от машины. Закинув парня на спину я побежал к автомобилю со всех ног.
Он сможет уехать если я отпущу его одного и я передал ему ключи в здоровую руку.
Разборки лизали мне пятки когда я открыл дверь пассажирского сиденья и одним рывком перекинул зад парня в кресло. Силы мои на этом почти закончились. Но как только я закрыл дверцу, то увидел в отражении окон Тристана. Его льдисто-голубые глаза смотрели на меня так, как будто я в одиночку съел всю индейку на Рождество. Мне нужно было задержать второго, пока парень не отъехал на достаточное расстояние. И я бросился на огромного двухметрового викинга повалив его на землю. Краем уха пока мы со вторым катились по земле я услышал, как авто взвизгнув тормозами исчезало в дождевом сумраке.
– Он видел тебя!
Второй зарычал мне в ухо когда взгромоздился на меня сверху. Я хотел его как-то с себя снять, но не на что уже был не способен.
– Слезь с меня! Я не твоя бандана!
Его глаза наполнились еще больше гневом, но почему-то он оторвал их от меня и посмотрел в другую сторону. Я потянул голову вслед за ним, его длинная коса стукнула меня по лбу.
Первый прошел мимо нас вольготной походкой, за руками у него был меч.
– Он не уйдет. Ты будешь смотреть.
Теперь я был тряпочной куклой вместо парня из «Ростикса». И Тристан вел меня вслед за первым по дороге, на которой я отпустил наш ужин.
Я не обратил внимание на то, что показал свое лицо. Скорее всего мой порыв спасти несчастного педика разбился о суровую реальность. Правило номер один – осторожность превыше всего.
Первый умеет вселять страх и в скором времени мы увидели как машина встала на дороге. Водитель внутри не шевелился. Первый одним ударом разбил переднее стекло и открыл изнутри дверцу, вытащив парня из автомобиля и опустив его на асфальтированную трассу, фары горели красным.
Тристан швырнул меня на дорогу как обсосанного щенка и я сел на колени.
Люций замахнулся на парня мечом в порыве снести ему голову. У меня была доля секунды чтобы выкрикнуть:
– Если убьешь его случится что-нибудь плохое с Надеждой!
Я не угрожал ему это просто что-то вроде – я не хочу чтобы ты делал это.
Я с силой зажмурился, но голова педика ещё не отлетела со свистом от тела.
Потом мое сердце забилось сильнее, Люций приближался ко мне. Может нужно было сказать, что случится что-то плохое с Тристаном? Хотя это бы не сработало, и больная деменцией бабка померла бы в аварийном доме, так и не сумев выйти на улицу.
Я почувствовал острие меча у своего горла и сглотнул. Этот меч такой же древний, как и первый. Когда-то очень давно третий обмолвился, что Люций был королем, но для меня он был богом.
– Тогда сделай это сам.
Не открывая глаз я ответил честно:
– Я не могу. То есть я могу… но не его… у него больная мать. Так мы заберем обоих вместо одного, а мы договаривались на одного…
Не очень убедительно мне кажется…
– Мне напомнить тебе кто мы? Или кто ты?
Первый возвышался надо мною, острие его меча прошло в меня на пару сантиметров, от боли я распахнул глаза.
В отражении стали я увидел не себя – я увидел монстра. Он прав. Я и есть монстр, который два века питался людьми и особо не парился. В родовом доме у меня даже был приспособленный для этого подвал – на одном матрасе спало двадцать человек. Я спускался вниз и брал столько еды сколько мне нужно. Оставляя еще живого человека без конечностей, обмотанного бинтами, чтобы сразу не помер. Остальные пленники разбегались по углам и сходили с ума со страху. Это не были плохие люди – просто бедняки, которых никто не хватится. Мне захотелось чтобы Люций отсек мне голову своим долбанным мечом и лишил обжигающих как огонь воспоминаний. Немедленно.
– Давай, или ты сыкло.
Тристан стоял за первым убрав руки за спину и тихо наблюдал, моя голова все еще не улетела глубоко в лес.
– Так сыкло ты или нет?
С мечем в глотке я перешел на крик. Неужели он сделает это только если я скажу, что его Надежда шлюха? Проблема в том, что это было не так и я уважал ее. И ей нелегко пришлось, когда она потеряла ребенка, он умер от рака. Тогда ей было чуть больше сорока. Она была все также красива и ее глаза все так же ярко блестели синим, а в волосах не было седины. И тогда на мосту, когда она хотела спрыгнуть вниз в реку, Люций оттолкнул ее от обрыва. Она подумала, что ее спас ангел, но тогда ее спас демон.
Меч также внезапно вылез из меня как и залез и я впился глазами в первого, все так же не поднимаясь с колен.
– Если не придешь завтра на работу, то случится что-то очень плохое с твоей блондинкой.
Первый развернулся и пройдя мимо трясущегося педика сел в его машину, второй последовал за ним. Спустя мгновение они уже скрылись из виду, пернув газом напоследок.
Мы с несостоявшимся ужином остались одни на дороге.
Кровь с горла уже стекала мне на живот густой струйкой. Наши раны затягиваются обычно очень быстро. Но не в том случае если тебя отметелил главный из нас. Правда это было очень редко и только если мы сильно достали. Я вспомнил как Мие досталось по мягкому месту от него. За то, что она из отрубленных пальцев как минимум тридцати человек, решила сделать себе чипсы и похрустывать ими смотря ужастики в гостиной. Она нарушила правило безопасности пронося улики в дом и подставляя всех нас. Бедняжка долго не могла толком сидеть на попе от длинных ран и только я утешал ее когда она рыдала. Второй никогда от первого не получал и никогда не вмешивался. Какое-то время мы с Мией спрашивали их почему бы им не пожениться. Тогда, мне очень не доставало третьего я смутно помнил, что он всегда был очень спокойным и тихим.
Телефон педика я разбил, а дойти до метро или автобусной остановки он был явно не в состоянии. Поэтому я решил поймать для него попутку. В карманах у меня всегда водилась наличка, чтобы мы никогда и нигде не расплачивались картами.
Я снова взял его за предплечье, но уже осторожнее и мы медленным шагом пошли по дороге, туда где в домах горел свет. Я немного сожалел что разбил его телефон, ведь он еще оставался в лесу. Дождь который лить не перестал конечно смыл бы следы, но все же я его разбил и еще вывернул ему руку. Какое объяснение он даст в травмпункте и что скажет своей матери? И где парни оставили его машину? Мы продолжили идти к спальному району, но голова у меня начинала болеть сильнее, а дырка в горле не зарастала. Возможно первый специально угнал его тачку чтобы я понимая риски все-таки укопал его в лесу? А завтра сытый вышел на работу и дальше пускал слюни на блондинку? Это было единственным объяснением и единственным правильным решением. От голода я горел.
Как назло никто мимо не проезжал и не пробегал, свидетелей не было. Нужно было делать выбор.
Я его отпустил, у нас были деньги, было чем крыть. Себе я тоже поймал попутку и попросил довести меня до «Компрессора». В машине вглядываясь в плывущий пейзаж за окном я вспоминал как педик робко поблагодарил меня за то, что я сохранил ему жизнь. Надеюсь больше он не будет заниматься проституцией и парни не утопили его тачку в реке, а оставили где-нибудь на дороге.
Таксисту не разрешили проехать на территорию завода. Пропахший потом охранник в убогой черной форме и такими же черными зубами, брызгая слюной требовал пропуск. Опять блять двадцать пять.
Я попросил водителя чуть отъехать и вышел там же у кпп и стоящего рядом магазина продуктов и отдела пропусков. Ну что это за убогое место?
Снова пошел в обход, промокли от дождя у меня даже трусы. Перелез через забор, прошел пригорок, мусорку, деревья, белый «Range Rover» у второго подъезда чтобы посмотреть в черные окна блондинки. Она как хорошая девочка спала в два часа ночи. Это я виноват что мы сегодня не встретились, но завтра я обязательно увижу тебя, я знаю.
Новое такси я заказал чуть дальше от станции «Андроновка». Думаю, жильцам этого стремного дома, где живет моя девочка, стремно слушать каждый день как поезд ебет по рельсам, каждые десять минут. Да еще и эти пропуска. Я бы закурил, но мне опять-таки нельзя, пришлось успокаивать свои расшатанные нервы без ароматной палочки в руке.
Я сел в прокуренную как назло машину к не местному водителю. У которого на всю катушку гремела какая-то дебильная лезгинка. Наслаждайся совесть-дура вип сервисом за полторы тысячи рублей.
В доме который скорее всего мы скоро кинем никого не было. Я закрыл открытое окно в гостиной и поплелся в свою комнату. А после рухнул на диван и все погрузилось во тьму.
С десяток куриных голов смотрели на меня с пищевой пленки своими выцветевшими зрачками. Розовые ощипанные головы лежали на желтой подложке и шли по восемьдесят пять рублей за килограмм. Толи я начал сходить с ума от голода, толи у всех эти дохлые курицы могли вызвать отвращение до дрожи в руках. От вида торчащего мяска под тонкой шкуркой меня чуть не вывернуло в магазине. Очень не вовремя – главный жополиз в прямом смысле этого слова, решил собрать всех у отдела где продают горох. Возможно, хотят обсудить наши частые прогулы или где в очередной раз разложить детские трусики. Мне было как-то не интересно, но пришлось идти. Уложив последнюю порцию несчастных курочек на прилавок я пошел на собрание.
Встал я рядом с женщиной, у которой метелка на голове сегодня зацвела. Не забыл поздороваться, она не забыла отметить, что я сильно похудел и подурнел в последнее время. Сразу после этого мы заткнулись – жополиз закрыл овал из человеческих тел. Началось собрание.
По началу действительно обсуждали где бы покупателям было удобнее подбирать себе панталоны, книги и что-то нужно было придумать гениального с просрочкой.
Текучка сотрудников в Ашане всегда была очень большая, многих я видел впервые. Но все же после вчерашнего мне следовало быть очень осторожным. Конечно, мне и парням с Ламией не составит труда скрыться. Но мы не могли допустить того чтобы наши лица лица были раскрыты. Ведь мы не стареем, а значит не меняемся. Да и рыжий ни за что не отрезал бы свою косу до жопы. Это я еще молчу, что Ла всегда в теле двенадцатилетней девчонки. В общем нужно было стоять столбом и быть паинькой, надеясь что жополиз не пристанет.
Я был весь в своих мыслях о девушке-моей-мечты когда услышал, что кто-то говорит о первом и рыжем.
– Почему они вдвоем не вышли на работу сегодня?
Кто-то противно хихикает в толпе.