Кулон

Артём положил трубку. Кулон молчал. Но визитка лежала рядом — и камень дрожал. Тонко, постоянно, как ток. Он узнал адрес. Он ждал.

---

Коля и Мартин — встретились. Не случайно — Артём попросил.

— Коль, поговори с ним. Сам. Без меня.

Коля не хотел — но пошёл.

Мартин сидел в баре — том же, «Соты». Кашлял. Пил воду. Коля сел напротив — большой, красный, в мятой куртке. Бита — в рюкзаке.

Мартин посмотрел на Колю. Долго. Как сканер — но не рентген. По-другому. Как человек — на человека.

— Ты — не носитель, — сказал Мартин.

— Нет.

— Почему ты здесь?

— Потому что он — мой брат.

Мартин молчал. Кашлянул — в платок. На платке — кровь. Спрятал. Потом — сказал:

— У меня был брат. Старший. Он умер. Я не поехал. Я работал. Я всегда работал. На следующий день — похороны. Через неделю — забыл. Через месяц — не помнил имени. Камень — жены. Не мой. Но голод — общий. Голод — не выбирает носителя. Голод — ест — всех, кто рядом.

Коля молчал. Потом:

— И?

— И — теперь — поздно. Я не помню его лицо. Не помню — голос. Не помню — как мы — вместе. Камень — съел. Не меня — брата. Из памяти. Как — крошку со стола.

Коля не ответил. Но — запомнил. Это — предупреждение. Не Артёму — ему. Коля — не носитель. Но — рядом. Брат — рядом. И голод — ест — всех, кто рядом.

Глава 10. Между двух огней

В хостеле, ночью, Артём достал отцовскую тетрадь. Три адреса — три имени: Зинаида, Марья, Мия. На последней странице — «Степанида. Покровка. Она — знает». А ниже — три пути, написанные торопливой рукой отца: «1. Использовать — пока не сожрёт. 2. Уничтожить — если найдёшь, как. 3. —».

Третий путь — вырван. Страница — обрезана. Кто-то — отец? Степанида? — не дал третьего пути. Или — не успел.

Артём перечитал два. «Использовать» — он уже использовал. Месяц. Света, работа, бег. И — потерял себя. «Уничтожить» — как? Камень не бился, не горел, не резался. Артём пробовал — ножом, молотком, огнём. Камень — тёплый, гладкий, цел. Ни царапины.

Третий путь — вырван. Артём думал: что знал отец? Что не смог? Что не успел? Или — что не хотел, чтобы Артём знал?

---

Света пришла утром — без звонка, как всегда. Рыжие волосы, веснушки, смех — громкий, живой. Она села на кровать, посмотрела на Артёма — и смех исчез.

— Ты не спал. Опять.

Артём посмотрел на неё — и впервые — по-настоящему. Не «кулон смотрел через него», а — он. Света — красивая. Света — живая. Но — любит ли она его? Или — кулона в нём?

— Свет, — сказал Артём. — Мне нужно тебе сказать. Про камень. Про то, что он делает.

Он рассказал. Всё. Про кулон, про тепло, про маску, про голод. Про то, как камень ест — радость, боль, тепло, себя. Про то, как он перестал различать — где он, а где камень. Света слушала — и бледнела.

— Ты хочешь сказать, — она медленно подняла глаза, — что я влюбилась в камень? А не в тебя?

Артём не ответил. Потому что — не знал. Кулон молчал. Без кулона — он не знал, что чувствует Света. Не знал, что чувствует сам. Не знал — где его чувства, а где — камень, который подменил.

— Я не знаю, — сказал он. — Я не знаю, где я, а где камень. Может — он менял меня так, чтобы тебе нравилось. Может — он питался тобой через меня. Я не знаю.

Света встала. Молча. Ушла — не хлопнув дверью. Просто — ушла. Тихо, как человек, у которого забрали не любовь — себя.

---

Лена пришла в обед. Артём ждал её в кафе — том, где она первый раз спросила: «Ты что-то принимаешь?» Теперь — она не спрашивала. Она знала.

— Лен, — сказал Артём. — Света ушла. Я рассказал ей про кулон — и она ушла. Может — правильно. Может — кулон привлёк её, а теперь, когда он молчит, — отталкивает.

Лена помолчала.

— А ты? Что ты чувствуешь?

Артём закрыл глаза.

— Ничего. Пусто. Без кулона — пусто. С кулоном — маска. Я не знаю, где я.

Лена положила руку на стол — рядом с его. Как тогда, в первый раз.

— Тём, я не знаю, что с тобой. Не знаю, что это за камень. Но — я выбираю тебя. Не камень. Тебя. Даже если ты — пустой. Даже если ты — серый. Я выбираю тебя.

Она помолчала.

— Но я не знаю — я ли выбираю. Или — камень. Через меня. Как через Свету. Я не знаю.

---

Ночью — кулон вернулся. Не весь — теплом. Частично. Как будто проснулся — не до конца, но — проснулся. Тепло — слабое, но — живое. Артём лежал в темноте и чувствовал: камень на груди — тёплый. И — голодный.

И — в этом тепле — Артём почувствовал: желание. Не своё — кулона. Камень хотел — Свету. Хотел — Лену. Хотел — тепло, эмоции, жизнь. Камень был голоден — и Артём был его ртом.

Артём закрыл глаза. Кулон шептал — не словами, теплом: «Иди к ней. К одной. К любой. Корми меня. Я дам тебе — всё. Уверенность. Удачу. Силу. Только — корми».

Артём не встал. Лежал — и слушал. Кулон — шептал. Артём — молчал. Борьба — без звуков, без движений. Только — в темноте, в тишине, между теплом камней и пустотой человека.