Простая тайна. Заметки о современном христианстве

Слезы, миро, отчаяние и надежда…

Прошел пост. Остались позади шесть его седмиц, и началась Страстная. Так быстро прошел… И опять то же чувство: ничего не успел. Не то что сделать – даже начала положить. Чему? Да тому же посту, воздержанию, исправлению себя. А главное – покаянию. Так быстро промелькнули эти святые дни. Или сам так быстро промелькнул – мимо них. Прочитан Великий канон. И не однажды – дважды. И житие преподобной Марии снова прозвучало в храме, уже такое знакомое – до последней, кажется, буквы. И не сокрушилось сердце, не умилилась по-настоящему душа, и не оставляет чувство какой-то горькой незавершенности, неполноты, неисполнения…

Но есть еще один день. Я жду его весь год и каждый раз боюсь из-за чего-то пропустить, лишиться его, не встретить его в храме. Великая Среда. Почему? Наверное, потому, что не знаю, где еще найти такое точное выражение отношения кающейся души ко Христу, как в стихирах сегодняшнего богослужения. Я жду его, прекрасно помню и… каждый раз переживаю, словно впервые. Жена блудница, «отчаянная жития ради и уведомая нрава ради», молит: «приими мя, кающуюся, юже не отринул еси согрешающую»[1].

Здесь и правда все – какая-то тончайшая грань между отчаянием и надеждой, невыносимой душевной болью и радостью об открывшейся милости и любви Христовой, потрясающий переход от бездны греха к свету добродетели. Переход, который возможен лишь тогда, когда протягивает руку Господь и поднимает с колен того, кто не считал себя достойным когда-либо подняться с них.

Стоишь в храме, слышишь торжественную и скорбную музыку песнопений и точно видишь, как все это происходит… Как приходит она – трепещущая от страха отвержения и вместе с тем верящая, что отвергнута не будет. Она, вся в грязи и скверне греха, – к Тому, Кто Сам есть Источник чистоты. Сткляница с миром в руках, слезы, застилающие глаза, недоуменные, осуждающие, гневные взоры, обращенные на нее, в которых, кажется, так и читается: «Как смела ты прийти сюда?! Ты!..» И только один взор наполнен любовью и состраданием, такой любовью и таким состраданием, на какие никто не способен, даже самый лучший человек на земле. Мог ли кто-то из тех, кто был еще в этой горнице или встретил ее на пути к ней, понять, что творилось тогда в ее душе, уразуметь, что происходило в те мгновения между ней и Христом?

Какое страдание жило в ее сердце, наполняло его, билось в нем? Как велико оно было, что заставило забыть и стыд, и страх? Как сообщилась этому порочному и страстному сердцу истина, которой не вмещали до конца и праведники: что нет такого греха и беззакония, которые навсегда отторгли бы человека от Бога, что нет ничего, что могло бы лишить его Божией любви, что Тот, к Кому шла она, купив миро, и есть Бог? Не пошла бы она к человеку, не понадеялась бы на человека, не поверила бы ему… Тайна.

Хочешь вникнуть в нее, постигнуть хотя бы отчасти… А потом забываешь, что ты и кто ты. И кажется, что это ты вошел в ту горницу, это в твоих подрагивающих руках благоухающий сосуд, это на тебя обращены со всех сторон осуждающие и гневные взгляды, каждый из которых опаляет тебя, будто печатлеет клеймом приговора. И отступило прочь все земное, не осталось ничего – никаких оправданий, никаких «преград» и «защит». Ты видишь себя таким, каким не видел прежде никогда, и понимаешь всем существом своим: нет в тебе того, что достойно было бы милости и любви, нет добродетели, нет ни единой заслуги, нет доброго вообще ничего. Лишь «мрачное и безлунное рачение греха»… И замираешь от этих неожиданно уже на тебя обрушившихся боли и страха. И одно только желание тобою владеет: пасть к ногам Того, Кто, как ты веришь, уповаешь паче всякого упования, не отвергнет, и омывать их слезами, и просить о прощении – за все. За все, в чем прежде даже и не подозревал своей вины.

И не важно совершенно, кто еще видит тебя в этот момент, кто гадает, что происходит с тобой. Важно только то, что между тобою и Христом, как тогда, две тысячи лет тому назад – между нею и Им, и как бесчисленное, никому, кроме Него, не ведомое множество раз еще – за эти же две тысячи лет.

Покаяние… Это когда ты уже на суде. И уже осужден. И открылась бездна, готовая принять тебя. А ты… Ты просишь о милости, на которую абсолютно не вправе надеяться. И не надеешься.

Ты просто ощущаешь ее всем своим существом.

День откровения Божественной любви

Страстная седмица… Совершенно особые семь дней – самые насыщенные и напряженные из всего церковного года. Дни, когда произошли самые важные события в истории человечества. Дни, когда произошли события самые поразительные. И самые страшные.

И среди дней этих особняком – Великий Пяток. Память о том, до чего может дойти человек, захотевший стать властителем своего бытия, в безумной и бессмысленной борьбе против Бога. Память о безмерной цене нашего искупления. Память… Нет – откровение превосходящей любую меру и любое понимание Божественной любви.

Бог есть любовь (Ин. 4,8)… Это самые прекрасные, самые вдохновляющие слова, которые когда-либо звучали или были записаны на бумаге. Не тиран, не преследователь, карающий за все совершенные нами когда-то проступки, прегрешения и даже преступления, а Любовь. Но что же такое эта Любовь в своем существе? Какая она, как ее увидеть, узнать, ощутить?

Быть может, это те мгновения, когда мы радуемся и ликуем, словно дети, когда каждое мгновение переживается как некий дивный дар? Когда сбываются наши самые сокровенные желания и мечты? Или наоборот, когда мы, достигнув самого дна бездны отчаяния, вдруг избавляемся от беды, болезни, скорби – нечаянно, совершенно неожиданно?

Да, и в эти мгновения тоже, но только отчасти, в какой-то очень малой, ограниченной способностями нашего восприятия мере. Ограниченной нашим легкомыслием, нашей занятостью текущим моментом и самими собой.

А когда еще? А еще…когда мы приходим в храм в Страстной Пяток и замираем вдруг перед Распятием, точно увидели его впервые. Замираем, потому что потрясает до глубины души то, что прежде едва скользило по самой поверхности сознания. Этот Крест… Этот терновый венец на главе… Эти капли крови… Эти руки и ноги, пронзенные гвоздями… Все это – самое потрясающее, самое полное и самое ясное откровение того, что есть Божия любовь, ее свидетельство, ее явление.

Нет единого ответа на вопрос, почему Господь избрал именно такой путь нашего спасения, да и кто мы, чтобы требовать этого ответа, откуда у нас на него право? Но мне самому все же особенно близка мысль о том, что Господь желал показать нам: нет ничего, на что Он не был бы готов ради нас пойти, какое бы это ни было уничижение, какое бы это ни было страдание, какая бы это ни была боль.

Чтобы мы поверили, что действительно так бесконечно дороги Ему. Чтобы поняли, что никого у нас нет ближе. Чтобы не отчаивались и не унывали, когда наши грехи делают нас противными даже самим себе. Ему мы никогда не противны, даже когда противимся, потому что именно о противящихся и больше того – распинавших – звучали слова со Креста: «Отче, прости их, не ведают, что творят» (см. Лк. 23,34). И руки, на Кресте простертые, не что иное, как объятия, всему миру открытые, – не избранным, а каждому человеку в нем.

Мы жестокосердны и хуже того – равнодушны. Наши души становятся пустыми и бесплодными от наших грехов. Мы чувствуем холод и враждебность окружающего мира, который делаем таким сами. И нам не спастись, если наше столь же холодное и враждебное сердце не согреет любовь. Такая, какой не найти человеку у человека, такая, в истинности которой мы не усомнимся, такая, которая никогда не прекратится, что бы мы для этого ни делали, ни творили. Такая, Которую мы видим распятой на Кресте.

Все в этот день – Великий Пяток – направлено к тому, чтобы нас пробудить и оживить. К тому, чтобы мы поняли, наконец, хоть отчасти, что же произошло тогда, на Голгофе и прежде нее. К тому, чтобы ужаснулись, осознав, что это все было не только ради нас, но и по нашей вине. К тому, чтобы устыдились – от того, как живем, будучи приобретены, искуплены такой немыслимой ценой.

В чем заключается наше спасение? В том, чтобы ощутить Божественную любовь и откликнуться на нее. А откликнувшись, пойти за ней туда, куда она поведет, дать сотворить с нами то, что будет ей благоугодно, довериться всецело и до конца.

Довериться… Именно это труднее всего. Мы точно боимся, что у нас будет отнято что-то очень важное, очень нужное, без чего не прожить. Боимся, что Господь лишит нас чего-то бесконечно нам дорогого. И не доверяемся. Боремся. Сопротивляемся. Буквально вырываемся из Его рук.

А Он… А Он для того, чтобы преподать нам пример доверия, помочь преодолеть этот глупый детский страх, совершает все то, о чем вспоминаем мы в Страстной Пяток. Творец предает Себя в руки твари. Бог отдает Себя человеку. Доверяется ему, дозволяя делать все, что тому будет угодно. Он, Всемогущий, создавший все единым мановением воли Своей, становится совершенно беззащитным, уязвимым. Что делает Его таким? Только любовь.

И именно она, только она может побудить решиться на такую же беззащитность и уязвимость нас. Может убедить довериться Ему, не страшась ничего, не трепеща ежеминутно от мысли о том, к чему это приведет. Может упразднить наше сопротивление, нашу нелепую и гибельную борьбу с Ним и тем самым спасти.

И спасает. И Великий Пяток – ее откровение, страшное и потрясающее, погружающее в немыслимую скорбь и претворяющее ее в немыслимую же радость.

Простая тайна

«Как мне узнать волю Божию?» – с таким или похожим вопросом к каждому священнику люди подходят регулярно.

С этим же вопросом они едут «по старцам» в надежде на их прозорливость. Над его разрешением бьются, словно над диковинным ребусом, не подозревая даже, насколько прост ответ или, точнее, путь к ответу…

– Я очень часто путаюсь, не зная, как поступить, чем руководствоваться! – жалуется в разговоре со мной умная, интеллигентная, верующая женщина.

– А чего вы хотите? – спрашиваю я. – Не повредить своим интересам, не допустить ошибки, действовать максимально рационально? Или же вас беспокоит возможность согрешить, пойти против воли Божией?

Моя собеседница задумывается. Возможно, что изначально ее интересовало больше первое. Но как-то неудобно христианке признаться, что благополучное течение дел для нее важней, чем Сам Господь, – тем более в беседе со священником. Да и здравый смысл (с религиозной точки зрения здравый) подсказывает: исполнение воли Божией и есть основа нашего земного благополучия в широком смысле этого слова. Потому как Бог есть основа всего, в том числе и всего нашего бытия – с тем, что оно собою объемлет.

– Конечно, я боюсь не исполнить волю Божию, боюсь не угадать ее, – говорит она по размышлении. – Но как быть? Ведь обмануться так легко.

Мой ответ о том, что секрет немудрен и волю Божию надо искать в Евангелии, ее разочаровывает.

– Это для нашего времени уже не совсем актуально, – с досадой говорит она. – Есть масса ситуаций, которые в Евангелии не разобраны. И, кроме того, поступать по-евангельски возможно не всегда, иногда это бывает просто вредно!

…Невольно вспоминается эпизод из жития преподобного Исаака Сирина. К нему в бытность его епископом Ниневийским пришли некие люди, о чем-то спорившие, и потребовали его суда. Святой архипастырь привел им свидетельство Писания.

– Да что ты все со своим Евангелием! – раздраженно воскликнул один из спорщиков…

Итак, все снова возвращается к изначальному выбору: о чем речь – о том, чтобы узнать, как поступить правильно, или же понять, как поступить по-христиански? Если весь вопрос в «правильности» земной, то я не уверен, точно ли по адресу он, если обращен к священнику. Мы ведь далеко не во всех вопросах специалисты, нам бы в своей «профессиональной» духовной области разобраться…

Если же человек ищет, как ему исполнить волю своего Создателя – Господа Неба и земли, в руке Которого все сотворенное, видимое и невидимое, и Который един имеет подлинную, неограниченную власть, то и правда: источника познания этой воли, который мог бы успешно конкурировать с Евангелием, ему не найти.

Безусловно, мы очень часто, погрузившись в суету, которой наполнена наша повседневная жизнь, помрачаемся ею. И потому, столкнувшись с очередной затруднительной для нас ситуацией, теряемся вначале в догадках: ну и как из нее выбираться? Особенно приходится ломать голову, когда куда ни кинь, всюду клин, когда, как ни поступи, все неладно выходит. Но не надо на самом деле ничего ломать. Просто «вынырнуть» из этой ситуации, от земли чуть поотстать, к Богу сердцем обратиться и сказать: «Господи, главное – знать мне, чего Ты от меня сейчас хочешь и ждешь, а остальное – важно ли оно?» И если начитаны мы в Евангелии, если свежо оно в памяти нашей, то вспомним слово Спасителя, приличествующее данному случаю, и сразу сделается легче и ясней на сердце. А коли еще и исполним это слово, то совсем хорошо станет. Ну а ежели не начитаны или в забвение прочитанное стало приходить, то что мешает читать – день за днем, по одной, по две главы? Ведь другого столь совершенного способа обрести свет во тьме греховной лежащего во зле мира нет…

Можно с некоторой натяжкой, конечно, сказать, что «не все ситуации в Евангелии разобраны»: не все профессиональные проблемы, не все политические нюансы, не все личные конфликты… Но и из того, что «разобрано», разве не ясен дух той жизни, к которой мы призваны? Дух кротости, смирения и любви и вместе с тем – дух мужества, терпения и отваги.

Бывают, вне всякого сомнения, и случаи, когда разобраться вправду трудно. И не только потому, что наши собственные страсти мешают разглядеть истину, оправдывают грех, порочат праведность. Иногда предлежит на выбор два блага, и никак не разберешься, которое большее. Либо – два зла, и непонятно, какое из них худшее. Например, надо открыть чей-то проступок, чтобы совершивший его еще большего зла никому не причинил. Но и жалко его, потому как может пострадать сообразно своей вине, а справится ли он, способен ли будет это понести, неизвестно. Или на работе появился начальник-тиран, от которого никому житья нет. И опыт подсказывает, что делать, чтобы добиться его снятия, перевода, а в то же время нехорошо это… С другой же стороны, если пожалеешь его, он еще столько всего наворочает! Вот и мучаешься, вот и не знаешь, что чему предпочесть. И как же тут быть?

Есть одна маленькая, но очень важная тайна, которая объясняет как. Важная и вместе с тем простая, удивительно логичная: если человек в том, в чем воля Божия совершенно очевидна, не пренебрегает ею, а исполняет ее, то Господь подскажет ему в трудной ситуации, как поступить, откроет это так или иначе – способов у Него много.

Сердце человека, живущего по Евангелию или хотя бы просто стремящегося к тому, чтобы так жить, постепенно приобретает опыт, научается различать влекущее долу и возводящее горе – то, что по злоухищрениям диавольским поначалу часто перепутывается в нашей душе. И благодать подает такому последователю Своему Господь – ту, что просвещает его внутренние очи.

Ну а если даже не думает о Боге человек и «вдруг» вспоминает о Нем, когда есть нужда, то, конечно, застает его эта нужда впотьмах, так что ни пути не видать, ни самого себя не разглядеть толком.

Впрочем, и из потемок все равно нужно выбираться, и можно выбраться к солнцу. Через отрезвление, через покаяние и поучение в законе Господнем. И еще через молитву. Да и в любом случае, даже когда все кажется ясным, как без молитвы обойтись? Без нее все так нетвердо, потому как на нашей самости человеческой зиждется, и рано или поздно это даст себя знать. Обязательно нужно молиться. Как? Как лично нам ближе и сподручней.

Свт. Вукол, еп. Смирнский, и прп. Варсонофий Великий.

Миниатюра из греко-грузинской рукописи XV в.

Но, наверное, особенно хорошо, когда после исполненного уже обычного правила, а еще лучше после специально на это время правила избранного, мы обращаемся к Богу: «Вразуми меня, Господи, как поступить, чтобы не свою волю, человеческую, исполнить, а Твою, Божественную». Или – другими похожими словами.

Преподобный Варсонофий Великий советовал молиться так, испрашивая у Бога вразумления, в течение трех дней. А когда такой возможности нет, хотя бы трижды, по примеру Спасителя, трижды произнесшего: Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем, не как Я хочу, но как Ты (Мф. 26,39). Преподобный же авва Дорофей говорил, что, когда и на такую молитву времени не представляется, надо, по крайней мере, возвести свой ум к Богу, ибо что есть быстрее ума? Главное во всем этом – желание быть послушником своего Божественного Учителя, верным Его учеником. И тогда даже ошибка, как утешает тот же авва Дорофей, уже не будет столь погрешительна, сколь могла бы быть.

Но, пожалуй, особо стоит сказать о случаях, когда все не ограничивается решением сиюминутным, относящимся к какому-то одному определенному делу. Перед каждым из нас рано или поздно встает необходимость выбора жизненного пути. И выбор этот далеко не всегда прост. Иногда человек знает, чего хочет он, но не уверен, что того же желает Господь. Иногда не понимает ясно, чего хочет сам, и колеблется, склоняясь то к одному, то к другому решению. Порой же вообще не представляет, кем ему в этой жизни быть и чем заниматься. И остается лишь испытывать далее свое сердце, смотря на то, к чему оно более стремится, и молиться Богу, повторяя, подобно Псалмопевцу: Скажи мне, Господи, путь, воньже пойду, яко к Тебе взях душу мою (Пс. 142, 8).

Но если и обычно молитва должна быть не формальной, а от сердца идущей, чтобы откликнулся на нее Господь, то здесь – тем более. И такой ее может сделать осознание: мы молимся, всецело доверяясь Богу, как бы «позволяя» Ему сделать с нами все, что будет Ему угодно, даже если это окажется совсем не то, чего хотели бы мы. Если есть такое доверие и предание себя Богу, то ответ придет обязательно, как говорит пророк Давид уже в другом псалме: Открый ко Господу путь твой, и уповай на Него, и Той сотворит: и изведет, яко свет, правду твою и судьбу твою, яко полудне (Пс. 36, 5–6).

Изведет… И откроет нам Свою волю, как заблагорассудится Ему: или сердце известит и уверенности исполнит, или через людей направит, или обстоятельства жизни все подскажут сами. Но в любом случае откроет так, что не заметить не сможем. Главное опять-таки одно: только бы и вправду исполнить захотели и решились. Ведь нет большей радости и счастья, чем эту, столь подчас трудную и даже неожиданную, волю исполнять.

О чем говорить с батюшкой, как и когда?

Одним из разделов, присутствующих едва ли не на всех более или менее крупных православных интернет-порталах, является раздел со стандартным, как правило, названием: «Вопросы священнику». И он же – один из самых востребованных, о чем свидетельствует как статистика посещений, так и количество поступающих на электронные почтовые ящики этих порталов вопросов. Огромную популярность приобрел за сравнительно короткое время проект «ВКонтакте» с чудным названием «Батюшка онлайн», о котором писали в свое время многие СМИ.

В чем же причина этой востребованности, в чем секрет популярности? И почему вопросы так похожи друг на друга, так часто повторяются и львиная доля их требует не просто ответа, а пастырского совета, наставления, утешения? Неужели только в интернете и можно пообщаться со священником, неужели большая часть батюшек и правда чаще находится в Сети, «онлайн», чем в храме, на приходе, там, где с ними можно было бы побеседовать вживую, а не на «удаленном доступе»? Если так, то кто же тогда служит в этих храмах, кто исповедует, причащает, венчает, крестит, отпевает? Не те же ли самые батюшки? Вроде бы они же… Что же тогда получается? На службу, на требы приходят одни люди, а вопросы в Сети задают другие, которые в храм даже и не заходят? Бывает, конечно, и так, однако те же вопросы свидетельствуют: подавляющее большинство их авторов в храме, как минимум, бывают.