Ловчий

День первый

Утро началось как обычно. Алекс проснулся, лениво потянулся и отправился в ванную комнату. Его движения были неторопливыми и размеренными, словно он наслаждался каждой минутой этого спокойного времени. Завершив утренние процедуры, он надел форму и направился к выходу из общежития. Однако едва Алекс вышел в коридор, его внимание привлекло необычное оживление. Тихие и размеренные коридоры общежития сегодня были наполнены голосами и суетой. Кто-то перешептывался, кто-то торопливо спешил по своим делам. Он остановился, чтобы понять, что происходит.

– Эй, Сань, возвращаемся! – услышал он запыхавшийся голос своего соседа Василия. Тот появился из-за угла, держа в руках мокрое полотенце. Его лицо было покрыто каплями пота, а глаза блестели от волнения. Эта новость застала Алекса врасплох. Он удивлённо поднял брови и переспросил:

– Что значит «возвращаемся»? Куда возвращаемся?

Василий тяжело вздохнул и, подойдя ближе, прошептал:

– Из штаба поступил приказ. Весь отряд собирают на аэродроме. Что -то случилось, и нам нужно срочно вылетать домой.

Алекс почувствовал тревогу. Вчерашний вечер, проведённый в компании очаровательной девушки, теперь казался далёким и нереальным. Вчера, гуляя по городу в поисках места, где можно было бы расслабиться после напряжённой рабочей недели, он случайно наткнулся на новый ресторанчик. Оказывается, он был известен среди командировочных военных, как место, где можно было насладиться отличным пивом и приятной атмосферой общения с противоположным полом. В баре на втором этаже Алекс заметил одиноко танцующую девушку. Её красота притягивала внимание не одного его. После он узнает, что её зовут Ула и что пришла она в бар с друзьями отмечать день рождения подруги. Алекс присоединился к ней и, танцуя, легко завёл разговор. Они смеялись, обсуждали музыку и делились своими впечатлениями о городе. Время летело незаметно, и вскоре он почувствовал, что его сердце начинает биться быстрее. Он пригласил Улу на танец, и их движения были настолько слаженными, что казалось, будто они давно знают друг друга. После танца Алекс осмелел и предложил девушке выйти на улицу, подышать свежим воздухом. Выпитое пиво сделало вечер ещё более романтичным. Она держала его за руку, а он курил и рассказывал ей о звёздах. Таких далёких, но в этот вечер. таких близких. В какой-то момент они вернулись в ресторан и оказались в туалетной комнате, и их поцелуй стал началом чего-то нового и удивительного. Перед тем как расстаться, они обменялись номерами телефонов, договорившись встретиться на следующий день, в кафе около моря. Ула обещала рассказать удивительную историю, в которую попала и просила помочь ей. Алекс был рад, но в то же время он понимал, что последние сбережения потрачены в ресторане. Теперь же, стоя в коридоре общежития и слушая слова Василия, он точно знал, что ему нужно где-то разжиться деньгами, чтобы не чувствовать себя неловко перед девушкой… Он посмотрел на Василия и, собрав всю свою решимость выпалил:

– Вася, выручай. Одолжи денег, очень нужно.

Василий, который знал Алекса как ловеласа, хитро улыбнулся и протянул ему несколько купюр. – Обязательно верни, – сказал он. – Нам ещё предстоит долгая дорога домой, и деньги мне могут пригодиться.

Алекс благодарно кивнул и, засунув деньги в карман, направился к выходу. Его мысли были сейчас заняты только срочным вылетом а уже потом встречей.

Два часа полк стоял на аэродроме, изнывая под палящим южным солнцем. Комбриг, спешно прибывший из штаба, задерживался. Кто-то шепнул, что он заперся в кабинете и пьёт водку, никого не впуская и угрожая расправой. Наконец комбриг появился и обратился к лётчикам:

– Товарищи! В государстве Торд произошёл переворот, и остров Копу стал Рокенским. Подумайте, где ваша Родина. Помните, что по другую сторону баррикад будут умирать ваши братья по оружию. Продажные правители сдали Торд Замшелым. Нас заставляют вернуться домой и дать присягу новому правителю Торда. Но мы уже давали присягу Рокене! Я знаю, что у многих на острове остались родители, жёны. Армия Рокены предлагает высокие зарплаты, пенсии и жильё. В Торде для нас нет уверенности в будущем, а Рокена – мощная страна с одной из лучших армий мира. Почему бы не служить ей? Летать за государство Торд – значит жить и умирать в нищете. Кто за Рокену! Шаг вперёд!

Тишина повисла над строем, как гром среди ясного неба. Почему-то вспомнились голубые глаза Сэма. Он просил передать привет матери и сказать, чтобы не ждала. Кто такой Сэм? Сейчас мне нужно идти вместе с теми, кто стоит рядом со мной.

– Прости, Сэм, я тебя не знаю. – прошептал Алекс, чувствуя комок в горле. Затем уверенно шагнул вперёд. Вместе с ним двинулась вся Сакская бригада, уже принявшая присягу на верность Рокене.

Ула

– Эй, кто рыбу заказывал? Сочный голос Иваныча, местного рыбака, разбудил сонное царство клуба «Дайвер».

– Иваныч! Сколько раз я тебя просил не орать с утра. Зашёл, молча отдал рыбу и ушёл! Люди отдыхают перед работой. Сегодня заезд многочисленный. Позвонили соседи из «Чёрного дайвера» сообщили, что не справляются с наплывом желающих. Так теперь к нам перенаправляют. Селиван Петрович Гринченко, управляющий престижным клубом «Дайвер» страдал от заниженной самооценки. Его маленький рост вызывал чувство неуверенности рядом с высоким и статным рыбаком Иванычем. Каждый раз, встречаясь с ним, Гринченко ощущал дискомфорт и подсознательно испытывал раздражение. Чтобы скрыть свою неловкость, управляющий прибегал к различным уловкам. Например, всякий раз, покупая свежую рыбу, Селиван предпочитал расплачиваться, сидя в высоком кресле. Он протягивал деньги, заставляя Ивановича наклоняться за ними. Со стороны могло показаться, что тот кланяется Селивану. Таким образом, создавая иллюзию превосходства, Гринченко пытался компенсировать собственную уязвлённость. Однако такой подход усугублял ситуацию, вызывая недовольство Ивановича. Однажды терпение последнего лопнуло, и он открыто высказался управляющему обо всех своих чувствах и мыслях относительно его поведения. После этой откровенной беседы отношения между ними окончательно испортились. Селиван Петрович объявил Ивановича персоной «нон грата», отказавшись поддерживать любые контакты с ним. И с тех пор Иваныч старался не попадаться ему на глаза. Но сегодня Селиван Петрович с утра был в клубе. Видя назревающий скандал, Ула поспешила другу на помощь.

– Это я рыбу заказывала. Простите, Селиван Петрович. Я быстренько расплачусь и сразу на работу. Иваныч, тебе наличкой или по карте расплатиться?

– Привет, пигалица. Давно не встречались. Какая карта? Я только наличкой принимаю. Что, забыла? Так куда рыбу нести?

– Пошли в мой вагончик. Я тебе кофе сварю.

Они болтали обо всём на свете под запахи кофе и музыки, звучащей из старенького транзистора. Иваныч говорил, что надоело жить одному. Мол, найти бы бабёнку посмышлёнее, да обзавестись семьёй на старости лет. А Ула рассказала о симпатичном военном и об их встрече сегодня вечером.

– Я тебе вот что скажу, дочка. Мудрые глаза седого мужчины смотрели на Улу. – Военные лётчики, когда приезжают сюда отдохнуть после тяжёлых полётов, вовсе не ищут серьёзных отношений. Им хочется отвлечься от повседневных забот, расслабиться и забыть обо всём плохом. Но ведь ты хочешь настоящей любви, правда?

Ула кивнула, продолжая внимательно смотреть на своего давнего друга.

– Так зачем тогда тратить своё драгоценное время на тех, кто всего лишь временно здесь оказался? Поверь моему опыту, местные парни куда надёжнее и искреннее. Они никуда не собираются уезжать завтра утром! Мой тебе совет: не ходи на встречу. Побалует тебя и всё равно уедет к своей жене. Видя, как девушка внимательно его слушает, Иваныч добавил. – А может, я тебе сгожусь? Меня прижми к тёплой стенке, так со мной ещё очень-очень можно поговорить о любви. Или всё же на Селивана глаз положила?

И сразу засмеялся, видя смущённую улыбку на лице Улы. – Дурёха. Я же пошутил. Ты для меня в дочки годишься. Но на Селивана ни-ни. Еврей ещё тот!

– Ну, хватит уже, Иваныч! Я вам обещаю: в сторону Селивана не смотреть. Даже если он окажется последним мужчиной на земле. Зуб даю. Тьфу-тьфу. И Ула смешно сплюнула через левое плечо. Смех, раздавшийся наружу, вспугнул чайку, усевшуюся отдохнуть на крыше вагончика. Иваныч уже уходил. Но вдруг остановился и, повернувшись к Уле, спросил: – Давно хотел спросить, как твоё полное имя? Если Ульяна, то сокращённо Уля будет. А ты Ула. Кто тебя так назвал? Отец? Татарин, что ли? Нет? Сама не знаешь? Просто Ула? Ну ладно. Ула так Ула. Пойду я. Рыба ещё осталась, продать нужно. Если что, обращайся.

И Иваныч вышел, оставив Улу в размышлениях. А она так надеялась на встречу с лётчиком. Вечером возвращаться домой не хотелось. Солнце уже склонялось к горизонту, окрашивая море в нежнейшие оттенки розового и золотого. Она решила прогуляться по берегу моря до первого попавшегося кафе. И там спокойно посидеть и подумать о находке и как её вернуть обратно в страну Ро. Но прежде ей нужно решить вопросы со здоровьем. Нахождение в психбольнице, игровая зависимость дали свои результаты. «Рак молочной железы». Новость страшного диагноза, как неизбежность, ещё не вошла в сознание и не разделила жизнь на «до» и «после». В голове стучала тревожная мысль о предстоящей смерти. Читая о похоронах известных людей, она вдруг задумалась о кремации и развеивании праха над морем. Почему-то море больше нравилось ей, чем поле или небо. Месяц собирания анализов закончился, и теперь она должна узнать дату операции. Тянуть дальше не имело смысла. «Если хотите умереть в течение года, то операция вам не нужна». Фраза врача, брошенная в лицо, словно перчатка, отрезвила её.

– Когда? – прошептала Ула. И как назло, боль в груди покалыванием подтвердило правильность принятого решения. И вот уже завтра дата посещения. Её вызвали в кабинет, что-то объявили и спросили: «Вы не против вырезать уплотнение?». Врач тактично заменил слово «опухоль» на «уплотнение». Она ответила: «Нет не против». Ей предложили выйти и подождать в коридоре. Медсестра вынесла карту и дала талон в кабинет заведующего. Она заняла очередь. Заведующий принимал быстро. Красивый импозантный мужчина с тонкими пальцами что-то писал в блокноте. Не поднимая глаз, он спросил: «Что-нибудь болит?» Услышав «нет» продолжил работу.

– Значит, сейчас вас ложат в стационар и сделают операцию. После вы уходите домой. Согласны? – спросил он.

– Да, – ответила она и быстро вышла. «Вырезать… Как-то страшно. Она вспомнила случай в медицине: больной раком девушке не говорили о диагнозе и готовили к операции. Она доверилась врачам. Очнувшись после операции, она не обнаружила одной руки. Обнаружив метастазы в кости и зная, что девушка откажется от ампутации, врачи решили ей не сообщать. Вскоре девушка умерла. А могла бы умереть с рукой. Вдруг и ей отрежут всю грудь?». Сомнения мучили её, не давали спать и лишали покоя. День операции наступил неожиданно быстро. И вот Ула уже в хирургическом отделении на четвёртом этаже. Палата оказалась пустой. Она заняла удобную кровать у входа, переоделась и стала ждать доктора. Вместо врача в палату начали заходить другие пациенты, которые делились своими историями болезней. Время летело незаметно. Вскоре в палату привезли операционную каталку, и медсестры забрали первую пациентку. Через несколько минут за второй. По коридору каталки везли и привозили больных. Казалось, что это огромный безжалостный конвейер, который поглощает и выплёвывает посетителей. И вот настала её очередь. Ула закрыла глаза и ехала по коридору. Она слышала голоса, запах жжёных волос. Кто-то осторожно надел ей на голову шапочку. Затем её каталка развернулась у стены, и кто-то невидимый натянул на её ноги бахилы. После этого сопровождающие исчезли. Позже она поймёт, что её оставили у входа в операционный зал ждать своей очереди. Неожиданная тошнота и внезапная паника лишили её спокойствия. Захотелось сбежать отсюда, бросив всё. Но она знала, что дальше будет только хуже. От болезни никуда не деться. Это ловушка, которая нависла над её жизнью. Она вспомнила бабушкину молитву и зашептала: «Господи: не бросай меня в трудную минуту. Не допусти хирургической ошибки. Дай силы и умения хирургу. Пусть отнесётся с пониманием и уважением к моему возрасту». Как её каталка сдвинулась с места и медленно подкатилась к месту операции. Мужской голос произнёс: «Перелезайте на стол». Её руки привязали к стойкам. «Словно распятого Христа», – подумалось ей. Снежный запах свежего белья окутал её с головой. Мужской голос спросил: «Где её УЗИ? Хочу посмотреть».

– Так вы что, не запомнили, где резать? – засмеялся женский голос.

– Я готов, – уверенно произнёс мужчина.

Ула понимала, что её сейчас начнут оперировать в полном сознании. И она крикнула: «Я ещё не готова!». Все засмеялись, и её внезапно расслабило. Она провалилась в темноту. Когда она очнулась в палате, слышался голос медсестры: «Этой больной капельницу». Улу клонило в сон, но она старалась не засыпать, чтобы следить за ней. Доктор забегал и убегал, спрашивая о самочувствии. Она отвечала, что сдавала биопсию два раза. Диагноз не подтвердился. Сколько прошло времени, она не знала. Всё время хотелось спать. Почти все пациенты уже ходили на перевязки к своему хирургу.

– Вы уже выписываетесь? – спрашивала она, завидуя их активности. Ей самой уже нужно было вставать. Медсестра предложила сделать обезболивающий укол заставив подняться с постели. Пора было уходить.

Сидя в троллейбусе, она радовалось, что всё уже закончилось. И пересматривая анализы, вспоминала, через что ей пришлось пройти. Позже она решит: больше в больницу не ходить, если диагноз не подтвердился. А маленький разрез на груди заживёт быстро, как на собаке. И она вернётся к своей любимой работе. Ей вспомнился лётчик. И она решительно набрала его номер.

День второй

Домой, и только домой. Никаких встреч. Подумаешь, обещал. Служба есть служба – пришёл приказ, и все его исполняют. Главное, что я не обещал Уле жениться. Ухмылка искривила лицо. Дома ждут жена и сын. Я помирюсь с ней, прощу всё – ради сына. Никакой дядька не станет ему отцом. Нет, только домой. Встреча отменяется. Прощай, бэби. «Я буду помнить только эти глаза всегда. Я буду верить лишь в чистоту этих искренних слёз…» – вспомнились слова песни. Причём тут слёзы? Подумаешь, один раз поцеловались. Домой. Приняв решение, он стал собираться.

Общежитие гудело, словно рассерженный улей. Появились те, кто не хотел работать на Рокену. Не все жили в Копу и не желали служить другой родине.

– Не слушайте никого! В Севастополе поднят флаг Торда!

– Неправда! Там находится морская пехота Рокены… Они не дадут спустить свой военно-морской флаг.

– Глупые. Они находятся на территории другого государства. Их поубивают. Зачем умирать? Пусть признают Торд!

– Похоже, там намечается нехилая заварушка.

– Главное, чтобы никто не свалял горячку. Вон в Нагорном Карабахе до сих пор никто не может разобраться, кто первый выстрелил…

– Сынки, – комбриг обратился не по уставу. – Новость пришла: половина офицеров приняла присягу Торду! Нам приказывают вернуться домой. Срочно. Ждать нет времени.

Через два часа сборов самолёт с комбригом на борту ждал разрешения на взлёт. Лётчик запросил диспетчерскую:

– Запрос 110-му разрешения на запуск.

– 110, взлётный 301, давление точки 758.0, запуск разрешил.

– Взлётный 301, давление точки 758.0, принял, разрешили, 110.

Самолёт вырулил на взлётную полосу.

– Занимаем. 110. Ждём разрешение на взлёт.

– 110, ветер 270, 5 метров, взлетайте.

– Условия принял, взлетаем, 110.

Самолёт поднялся в небо и взял курс на Копу. Предполагаемая посадка – Центр боевого применения и переучивания лётного состава морской авиации с аэродромом в Саках.

Подлетая, все ждали разрешения на посадку. Минуты проходили, но ответа не было.

– Я же передал вторичную информацию о высоте полёта самолёта, скорости, курсе и даже заданные автопилоту значения этих параметров. Молчат. Не думаю, что это технические проблемы связи. Они преднамеренно игнорируют сигналы экипажа ввиду особой обстановки, – пилот оправдывался перед комбригом.

– Василий, нас никто не ждёт. Они не думали, что мы вернёмся. Молчат, значит, не пришли к единому решению. Им нужно продать самолёт и деньги присвоить. Но всё провернуть по-тихому, а кражу свалить на рокенских. Китайцы давно предлагают большие деньги за самолёт. А вот и решение. Значит, договорились.

Перед ними появились два тордовских истребителя. Один, развернувшись, вышел на курс их следования и помахал крыльями, предлагая следовать за ним. Другой обосновался с левого борта, со стороны пилота.

– Экипаж. Мы находимся в чужом контролируемом пространстве. Я подчиняюсь приказу снижаться. Пока нас не сбили. Будем действовать по обстоятельствам, – комбриг кивнул пилоту головой. Как в подтверждение, прямо по курсу небо осветила трассирующая очередь.

– Значит, Копу ещё принадлежит Торду. И на земле творится чёрт знает что. Посмотрим, что от нас хотят. Павел, расчехли пушку и будь наготове. По приказу стреляй. Василий, принимай решение: Снижаемся. И мы не лыком шиты.

И самолёт стал снижаться, показывая, что подчиняется приказу и последует за ними. Эфир молчал. Минуя Саки, их стала вести некая внешняя сила, самолёт садился на автопилоте. И наконец приземлился на дальнем кордоне острова. Заброшенный аэродром, как ни странно, работал в штатном режиме. Александр обратил внимание на стоящий посередине аэродрома гигантский радар. К самолёту подали трап.

Комбриг первым покинул борт самолёта. Его встретили военные, забрали табельное оружие, посадили в машину и увезли в неизвестном направлении. Остальных отвели к стоящему в стороне зданию без каких-либо объяснений.

– Штурман, как думаете, нас оставят в живых? – спросил Пётр.

– Стрелок-радист, мы же однослуживцы, как они могут нас убить? – ответил ему Александр.

– Сказали, что Копу рокенский. Но почему тогда нас арестовали? – спросил Олег. – Мы же из Торда?

– Без разговорчиков! – сопровождающий сильно ударил его автоматом в спину.

Открыв дверь в помещение, конвоир предложил занять свободные места: – Обеда не ждите. Повар заболел, – громко произнёс он и засмеялся. – Голодание полезно. Ваш комбриг уже подписывает присягу Торду. Так что не ждите его. Отдыхайте.

И разводящий вышел, лязгнул на прощание запирающимся замком. – Охранять. Никого не пускать, – приказал он охране.

– А что с ними будет? – тихо спросил кто-то из них.

– Ничего. Предателей нигде не жалуют, – и разводящий ушёл.

Александр выглянул в окно. Стёкол не было, лишь стальная решётка на весь проём. Их охранял военный в тёмно-синих тонах.

– Камуфляж «Пикси». Это тордовские войска. Кто-то нам дал деформазу. Копу тордовский.

– Пётр, это не значит, что мы просто так сдадимся. Давайте помещение осмотрим. Может, удастся сбежать. Силы нам и впрямь понадобятся. Но тут за дверью лязгнул открывающийся замок.

– Неужели передумали и принесли еду?

– Как же! Жди.

Дверь открылась, и в проёме появился избитый комбриг. Пройдя немного вперёд, он упал на пол и застонал.

– Принимайте гостя. В тесноте да не в обиде, – заржал всё тот же охранник.

– Дайте воды! Ему вода нужна! Вы что за нелюди?

– Вот, держите, – в помещение залетело гнилое яблоко. – Наливное, может, поможет ему… – и следом громкий смех и закрывающийся замок. Все бросились к комбригу.

– Помогите поднять. Давайте в сухое место отнесём.

– Командир, что с вами случилось? Говорите.

– Тордовцы знали, что я не соглашусь на предательство. Им главное было, чтобы самолёт не попал в руки рокенских. Аэропорт Саки уже в руках рокенских. Вот они и послали на перехват две «Сушки». И посадили на кудыкину гору. Я им сразу сказал, что подчиняюсь только главкому Морской авиации Рокены и самолёта не отдам. Они предложили полететь с ними в штаб Морской авиации Торда. Там уже находился командующий ВВС Торда генерал Васильев и несколько его генералов. Ведут себя корректно, значит. Завели разговор о переподчинении Центра Торду и, значит, отдать самолёт им. Я опять отвечаю, что выполняю распоряжения только главкома Морской авиации Рокены, а их приказы для меня пустое место. Тут начальник центра и говорит мне во всеуслышание: «Мы находимся на чужой территории и должны считаться с законами другого государства». Тордовские генералы сразу приободрились, и Васильев зачитал приказ о моём увольнении. А самолёт перешёл в их право. Вот и судите сами.

– Так они вас за неподчинение избили?

– А могли убить. Знаете что, друзья. Я думаю, самолёт нужно перегнать обратно. Если топлива мало, запросим дозаправку у рокенских. Не зря же мы отрабатывали дозаправку в воздухе с экипажами оперативно-тактической авиации. А они, как я узнал, присягнули Рокене и находятся в Анапе.

– Горючего должно хватить в одну сторону. Если и рокенские нам откажут в дозаправке, с пустым баком нам не вернуться. Что решим? Предлагаю высказаться и проголосовать.

– Не откажут. Лайнер – бомбардировщик – ракетоносец – новая версия «Ту-22М3» с цифровой системой управления. Этот самолёт может без вмешательства экипажа в автоматическом режиме выйти на нужную траекторию запуска и запустить ракету на определённой скорости и в точно рассчитанный момент. И эта информация лишь в открытом доступе. А что ещё может этот самолёт, я не знаю. Засекречено.

– Так вот почему нас категорично просили вернуть самолёт на базу. Любыми способами.

– Александр, ваша фамилия Бодров? – он хорошо запомнил его характеристику при отборе кандидата в состав экипажа. На «Ту-22М3» нужен был штурман. Пилот и стрелок-радист были назначенцами из штаба. Назначенный же штурман попал в аварию. Неправильно рассчитав высоту, самолёт совершил жёсткую посадку и загорелся. Никто не пострадал, но машина вышла из строя. И ему пришлось написать рапорт и уволиться из рядов военнослужащих. Тогда из штаба пришла разнарядка самим выбрать офицера на должность штурмана. Из всего состава полка выбор пал на некого Бодрова. Его характеристика была впечатляющей: «Человек сильной воли, высоким уровнем интеллекта и психологической устойчивостью. Способность быстро принимать решения в критических ситуациях. Готовность продолжать борьбу даже в самых неблагоприятных обстоятельствах. Способность сопереживать другим и поддерживать товарищей. Использование нестандартных подходов для преодоления препятствий. Военная служба – Грузия». Такая характеристика говорила о многом. И теперь он видел его воочию.

– Командир, нужно написать объяснительную обо всём происходящем. Не верю я, что везде власть Торда, – Александр занервничал, видя, как пристально смотрит на него комбриг.

– Я давно написал отчёт, – комбриг вынул сложенный вдвое листок бумаги из внутреннего кармана кителя и добавил: – Хорошо, что меня только избили, а не обыскали. Александр, я отдаю его вам. Если со мной что-то случится, отдадите лично объяснительную в руки главкому Морской авиации Рокены. И ещё, – обратился он к экипажу, – все свои документы отдайте тоже ему. Вы отвечаете за документы головой, Александр. Так мы сможем доказать, кто мы. Слышал, что если откажемся принять присягу, нас посадят в тюрьму.

– Нет! Нас расстреляют, – Пётр, не соблюдая субординации, вклинился в разговор.

– Значит, не остаётся ничего другого: только бежать.

– Олег, отвлеки охранника, а мы тут немного пошумим. Попробуем решётку вынуть из проёма.

Олег громко стал барабанить ногами в дверь и орать:

– Эй! Сволочи. Воды дайте.

– Не положено, – ответил весело охранник. – Заткнись лучше.

– Тогда нужду дайте справить. Не могу я тут при всех. Я по-быстрому, – Олег не переставая бил ногами в дверь.

– Не положено, – ответил охранник и глубоко затянулся косяком.

– Да дай ему сходить по-малому. Голова трещит. Перебрал вчера. А завтра опять расстрел… Не привык ещё. Пусть идёт. Я его пристрелю, если что. Преставится раньше других.

– Ну ты, Васыль, и даёшь. Гы-гы. Не промахнись тогда. Вдруг сбежит.

– Сбежит один, другие ответят. Сразу двоих пристрелю. Как собак.

– Кто тут на двор желает? Выходи, – и замок звякнул два раза.

– Ну я, – вышел Олег и, видя обкуренное лицо, не раздумывая, сразу ударил охранника кулаком в переносицу.