Гром. Сборник рассказов

© Евгения Морозова, 2016

© Любовь Третюк, дизайн обложки, 2016

ISBN 978-5-4483-4369-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Мои дорогие и уважаемые читатели!

Я нахожусь в статусе пенсионерки уже более двадцати лет. Теперь появился еще один статус-начинающая писательница.

Мне 72 года, и мой возраст как раз подразумевает максимальную занятость творчеством. Дети взрослые, у них своя самостоятельная жизнь. Помощь мамы им уже не требуется.

Прожитые годы – это копилка жизненного опыта, который я просто обязана передавать младшему поколению.

Судьба моя во многом похожа на судьбы моих сверстников, родившихся во время Великой Отечественной войны. Среди нас были и «счастливчики», которые не потеряли своих родителей в огненном котле войны. А я осталась полной сиротой в возрасте двух лет. Меня спасал всегда лишь оптимизм и жизнелюбие.

Господь дал мне столько испытаний, что их хватило бы на несколько жизней, но он дает мне и силы, чтобы не только вынести все и остаться в живых… Он дает мне возможность помогать другим людям. Не случайно я увлеклась китайской метафизикой. Встречаясь с людьми, погружаясь в их жизненные истории, поневоле начинаешь учиться на чужих ошибках, стараясь избегать своих собственных.

Каждый человек – это новая история. Сколько людей – столько и историй. В этом сборнике рассказов описаны лишь несколько жизненных ситуаций.

Я – не профессиональный писатель, это зов сердца. В написание книги вложила часть своей души.

На сегодняшний день вышли в свет уже семь моих книг. Они изданы в электронном формате и представлены в самых известных интернет-магазинах России и зарубежья.

Дорогие мои читатели! Я заранее благодарна вам за внимание к моим мыслям, к моим героям.

Желаю вам всего самого доброго прекрасного!

Гром

Даже приверженцы сельского образа жизни могут найти в раннем московском утре свои прелести.

Солнце только только начинает раскрывать свои первые лучики, роса влажно блестит на цветочных клумбах во дворе московской пятнадцатиэтажки, шума машин еще не слышно, едва начинают движение автобусы, нет скрипа тормозов, лязга металла на трамвайных путях…

И только птицы, скрывающиеся среди густых листьев, являются нарушителями покоя москвичей. Они дружно перекликаются, одна краше другой выводят свои мелодии, что навевает воспоминания о детстве, когда «своих» птиц узнаешь по голосам, у каждой птички свое любимое дерево и из разных окон разная птичья мелодия… Одним словом, приятное состояние взрослого человека, мыслями погруженного в детство!

Вот так приятно начиналось утро Николая Ватутина, и утро такое бывает всего один раз в году… Конечно, день рождения!! Каждый свой день рождения он воспринимал как подарок судьбы! Когда был малышом, он с трепетом ждал подарка от родителей. Не всегда это были подарки именно те, о которых он мечтал весь год, но всегда пробуждение в этот день было особенно торжественным. Оно начиналось с веселого пенья птиц, с солнышка в окно, с ласковых маминых рук, тепло которых он помнит и сейчас.

Как Николай помнит, он мечтал о велосипеде, причем не трехколесном, как у малышей, а о таком, в котором есть великолепный звонок, заставляющий всех шарахаться с тропинки, по которой он мечтал мчаться на скорости… Но именно такой велосипед ему подарили только в девятилетний юбилей, а до этого были машинки, даже ласты с маской, и был еще вертолет с моторчиком, который летал под потолком, пока не кончался завод пружинки.

Сегодня, когда ему исполнилось пятьдесят, он бы предпочел вместо всех подарков, вместе взятых, почувствовать на своей голове прикосновенье самых родных рук – маминых, но мамы уже не было в живых, и только домик у теплого Черного моря еще хранил мамино тепло… Николай трепетно охранял его от вторжения дальних родственников, которые мечтали жить все лето у моря, наслаждаться фруктами из маминого сада и пользоваться мамиными вещами. С этим Николай не мог согласиться, и домик стоял закрытым всегда, за исключением того времени, когда он отдыхал здесь со своим любимым внуком Николкой.

Николай вздохнул, подошел к портрету мамы, нежно погладил стекло, за которым был ласковые мамины глаза, ее густые, слегка волнистые волосы, скрученные в тугой узел и закрепленные черепаховым гребнем, который он ей привез из заграничной поездки… Как все рядом, вот она мама, и в то же время невозможно далеко… А казалось, что только стекло разделяет их. И он тихонько прошептал: «Мам, я тоже скучаю по тебе, и очень тебя люблю, в этом году приеду к тебе только в июле, раньше не могу, не отпустят, вечно завален работой», на что мама все также ласково улыбалась ему, словно хотела сказать: «Сынулечка, я всегда рядом, любовь моя всегда с тобой, поздравляю с днем рождения! Будь здоровым, сынок, ты у меня такой красивый! Радуйся жизни!»

Вздохнув, Николай пошел в душ, долго плескался, в конце концов холодная вода взбодрила его, и он вошел в праздничное состояние души, предвкушая поздравления своих коллег на Петровке, 38. Собственное отражение в зеркале ему вполне понравилось, торс, крепкие ноги, красив как Аполлон, густая шевелюра, с легкой сединой, слегка насмешливый взгляд… Такого типа мужчины часто ловят на себе заинтересованные взгляды женщин. Но из женщин он мог доверять только маме, остальные женщины научили его не верить даже своим глазам, так что ….

Николай быстро оделся и выскочил в подъезд. Утро было замечательным, яркое солнце было по-летнему ласковым, все предвещало хороший радостный праздник. День рождения! В пути его отвлек звонок сына, потом позвонил внук Николка, все поздравляли и говорили много теплых слов, и от этого Николай почувствовал себя совсем счастливым!

Когда он вошел в огромное здание на Петровке, ему показалось, что даже охранники почувствовали, что у него праздник и дружно улыбались ему. В отделе стояли букеты цветов и вазы с лилиями, бросалась в глаза обстановка торжественности дня. Николай с улыбкой подумал, смотри, не забыл народ, что у их коллеги, подполковника полиции, начальника угро сегодня круглая дата!

Вскоре в его кабинет вошла секретарша и пригласила Николая пройти в кабинет генерала. В кабинете уже не было свободного места, собрался весь личный состав, женщины с букетами в руках окружили Николая и вскоре он выглядел как певец на сцене после удачно исполненной песни, осыпан весь цветами… и поцелуями, почти невинными… Наконец, женщины угомонились, и слово было предоставлено генералу.

Про генерала речь пойдет особо… С Николаем они были друзьями с детства, вместе служили в армии, потом уехали в Москву с теплого черноморского побережья и поступили в школу милиции. Сколько радостей и печалей их связывало! Работали « операми», милицейские будни никогда не назовешь легкими и беззаботными. Вместе воевали в Чечне, теряли товарищей в схватках с террористами. Были и почти трагические моменты, когда их группа наткнулась на засаду, а на вершине горы среди камней засел снайпер и простреливал все тропинки. Матвей, друг Николая, сегодняшний генерал, был тяжело ранен и Николай вынес его, доставил в госпиталь, упрямо сидел на крыльце госпиталя, пока шла операция. Пришлось и кровью с другом поделиться, хорошо что группы крови оказались как у братьев. Так они стали не только друзьями, но и братьями по крови.

Теперь уже неразлучными друзьями стали их внуки Николка и Артем. Генерал был явно взволнован, и как-то прятал взгляд. Николай связал это с волнением друга, как же, не каждый день исполняется другу полтинник!

Да, сказал генерал, как будто прочел мысли виновника торжества, я действительно волнуюсь. День необычный, настолько торжественный, что мне трудно говорить!

И дальше Матвей говорил много добрых и хороших слов. Все присутствующие как-то расслабились и купались в теплой дружеской атмосфере. Речь генерала была мягкой, обтекаемой, со множеством приятных слов… Как вдруг Николай понял, что слышит новые нотки в тоне друга. А генерал между тем произносит номер приказа по Министерству внутренних дел, где сказано, что подполковник Ватутин Николай Гаврилович уволен по выслуге лет на заслуженный отдых с сегодняшнего дня. Далее шло перечисление всех льгот и выплат, которые ему полагались в связи с выходом на пенсию.

Как будто прогремел взрыв, его оглушило, он с удивлением озирался вокруг себя, видел улыбающихся коллег, но не слышал ни единого слова, как будто внезапная глухота закрыла от него шумный мир. Генерал достал из сейфа кожаный футляр, отливающий цветом спелой вишни, открыл его и вытащил пистолет, на рукоятке которого была прикреплена серебряная пластинка, где красивым каллиграфическим почерком были выгравированы слова благодарности Ватутину Николаю Гавриловичу от Министра внутренних дел России за добросовестное служение Родине.

Только теперь Николай понял смысл этого подарка! Ему подарили именной пистолет, чтобы смягчить удар известия о пенсии, так сказать «ушли» его на пенсию, считая, что его возраст – предел для деятельной работы. А он-то думал, что Матвей ему настоящий друг и они еще много лет будут «гореть» на работе! А на деле оказалось, что сегодня же Николаю придется покинуть рабочий кабинет и оформляться на будущее безрадостное времяпровождение.

Но это был не последний сюрприз, исходящий от генерала. Николай все еще потерянно смотрел на красивый пистолет, упакованный в не менее красивый футляр, а Матвей уже достает следующий подарок, коробку, перевязанную блестящей серебристой лентой. Женщины зааплодировали, а виновник торжества находится в полной прострации, все еще держа в руках именной пистолет… Генерал произносит казалось бы добрые сердечные слова, объясняя, что все коллеги еще раз поздравляют с днем рождения, и хотят подарить ему фоторужье и подводное снаряжение, чтобы он много времени проводил на море, плавал на рифах и делал подводные снимки, а коллектив будет с нетерпением ждать интересных фильмов.

Это окончательно вывело Николая из равновесия, но он терпеливо выслушал все поздравления, поблагодарил коллектив и вышел из кабинета генерала.

Понимая, что совершает прощальный обход территории, Николай зашел в питомник для собак, где содержались служебные собаки и воспитывались щенки.

Много лет подряд в его отделе считался на службе Гром – видный, рослый кобель, породы немецкой овчарки. Теперь Николай хотел попрощаться и с собакой. Его вольер был третьим по правой стороне и Гром всегда приветствовал приближение Николая громким радостным лаем. Гром своим профессиональным умением спасал дважды жизнь Николаю, и даже был ранен, получил в бедро пулю, адресованную Николаю. И теперь Николай шел в подавленном состоянии, ожидая услышать лай Грома… Однако подойдя к вольеру, даже таблички не нашел, а вольер уже принадлежал маленькому щенку, который жалобно скулил в одиночестве.

Николай как ужаленный побежал по всему ряду, просматривая все вольеры, искал своего Грома, но его нигде не было. Увидев сотрудника, ухаживающего за собаками, он спросил, где Гром, не болен ли он? Сотрудник молча показал на пристройку, где содержались списанные собаки. Реалии жестокой жизни, подумал Николай. Когда ты молод и силен и работаешь сутками, ты нужен… Но по людским законам, человек в 50, а собака в свои 10 лет считается «отработанным материалом», и тут же безжалостно списывается. Вот и этих списанных собак уже сняли с довольствия, кормили довольно скудно, и если никуда не могли пристроить еще сильных животных, но по возрасту уже не служебных, то вскоре их просто усыпляли.

Глубоко взволнованный, Николай побежал к скромному сарайчику, где содержалось несколько собак, и увидел Грома, который лежал в углу, положив морду на скрещенные лапы. Скорбь и тоска были видны в его позе, уши поникли. Гром понимал значение перевода в другое помещение. За стенами вольера кипела жизнь, неподалеку тренировали щенков, воспитательный процесс сопровождался громкими командами, значение которых Гром отлично знал.

В вольере же была атмосфера горя и смертельной тоски.

Николай окликнул Грома, тот поднял на него глаза, полные слез, но не сдвинулся с места и не бросился навстречу подполковнику, уже, правда, подполковнику в отставке.

Он вошел в маленький вольерчик, где лежал Гром, присел с ним рядышком, погладил его по голове.

– Да, брат Гром, что-то ты совсем раскис! И тебя списали? Меня, кстати, тоже. Со мной пойдешь? Ты хочешь жить со мной?!

Пес резко поднял голову, и посмотрел Николаю в глаза, как человек. Столько было боли в собачьих глазах, в них стояли слезы, а теперь его друг-подполковник хочет его спасти, подарить ему надежду! Видно, Гром не сразу поверил в счастье, и некоторое время просто смотрел человеку в глаза, а потом коротко гавкнул, как будто сказал: Да!

Оба бывших сотрудника полиции вдвоем как будто разом сбросили с души свои беды, у них появилась уверенность, что в их жизни не все потеряно, а наоборот, начинается новая страница и она будет не менее интересной, чем их прошлое.

Через день скорым поездом Москва-Адлер они уже мчались к Черному морю. Подводное снаряжение и фоторужье были упакованы в чемодан. Гром, как истинный друг, никуда не отходил от хозяина и готов был снова подставить себя под пули, чтобы только его подполковник был жив и здоров!

Гром прожил очень активную жизнь, полную приключений, но он никогда еще не был служебной собакой —пенсионером. До сих пор он никогда не путешествовал в пассажирском поезде, в купе, а сейчас он, как полноправный пассажир с билетом на нижней полке, сидел на сиденье, за столиком, смотрел внимательно в окно. Николай сидел напротив него. Гром внимательно рассматривал пейзажи за окном. Многое увиденное было ему в новинку, он частенько заглядывал Николаю в глаза, коротко гавкал, как будто делился мнением с Николаем. Тот отвечал ему примерно так: Да, брат, Гром, ты прав, смотри дальше, ты еще моря не видел!..

Адлер встретил их морским бризом. Морской воздух разительно отличался от московского, поэтому когда вагон наполнился запахом водорослей и йода, Гром явно заволновался. Это были новые ароматы, которые ему доселе не были знакомы. В открытое окно влетала свежая струя морского воздуха, Гром танцевал на своей нижней полке, радостно лаял и взвизгивал.

Выйдя на перрон, друзья огляделись. И снова новые запахи привели собаку в восторг! Аллеи высоких пальм, которых не было в Москве, яркие цветы с неизвестным сильным ароматом… Трудно было Грому держаться степенно, как воспитанному псу и спокойно идти рядом с Николаем!… Хотелось носиться среди цветов, прыгать в воздух за разноцветными бабочками, побежать к воде… Но он понимал всю важность момента и спокойно шел с Николаем без поводка.

Наконец подошел автомобиль такси и друзья отправились дальше, их путь продолжался.

И сейчас Гром видел много красивых цветов, возвышающиеся горы, покрытые густой зеленой растительностью, новые ароматы цветущих лиан… холмистый ландшафт приморского побережья оказался неожиданными для Грома, и он часто заглядывал в глаза Николаю, словно просил его рассказать, куда же это мы прибыли?

Хоста! Город его детства, как много детских и юношеских воспоминаний связано с этим поселком. Правда, поселком Хосту уже не назовешь. Николаю было приятно видеть произошедшие изменения. Особенно после проведения больших олимпийских игр в Сочи! Даже проезжая по трассе вдоль моря уже чувствовался более высокий статус черноморского побережья.

Водитель такси с улыбкой наблюдал за реакцией собаки, а Гром буквально как ребенок радовался увиденному. Вот наконец они начали подниматься в гору, у ручья Видного, и открылась родная улица Розовая, названная по имени самых распространенных тут роз, которыми были увиты все дома. Здесь начинался частный сектор.

Родной домик стоял одинокий, калитка была завязана проволокой. Справедливости ради надо сказать, что это был не домик, а обычный просторный дом. Правда, одинокий. Никто не согревал его душу, три года только солнечные лучики гуляли здесь, проникая сквозь оконные стекла.

И сейчас Николай с большим волнением в душе открыл калитку, они с Громом вошли во двор и огляделись.

Буйная растительность была здесь единственной хозяйкой. Кусты вьющихся роз, разросшиеся так обильно, покрыли собою весь забор, розы были желтые, красные и белые с розовыми прожилками и крапинками и даже с сиреневым оттенком. Сливы, вишня и алыча уже начали созревать, урожай был обильным, а яблонька у крыльца просто не могла выдержать тяжести яблок, которые еще не налились, но их было так много! Николай подумал, что завтра же надо будет сделать подпорки под ветви яблони, чтобы они не подломились от тяжести плодов.

Яблоня была самым любимым его деревом, потому что с детства он начал осваивать его, и уже лет в 10 научился забираться на самые верхние ветви. Сначала мама волновалась, бросала всю работу и стояла в ожидании, пока проказник Николка спустится вниз живой и невредимый. Потом поняла, что скалолаз из него получился отличный и перестала опекать его. На каждом дереве были скворечники, который Николай мастерил сам, причем некоторые из них были в хорошем состоянии и служили птичкам удобной квартирой до сих пор.

Какое-то необычное волнение охватило Николая, опять ощущение того, что мама рядом и видит его и радуется, что ее единственный любимый Колюшка снова в родном доме. Как жаль, что мама ушла так рано… И как все-таки как необычно его состояние, как неразрывна их связь, буквально почти голос ее слышит! И он тихонько прошептал: Мам, ну вот, видишь, обещал приехать к тебе в июле, а получилось, в мае – и навсегда!

Растроганный Николай подошел к входной двери и начал искать ключи.

Гром понял, что этот дом – конечная остановка их путешествия, успокоился, но дождавшись, когда Николай наклонился взять чемодан, быстро лизнул его в нос и радостно гавкнул, и этим сказал хозяину: Всё, мы дома! Ура!

Вот так неожиданно для самого Николая круто поменялась его жизнь. Он даже не мог осознать, что спешить никуда не нужно, можно спать сколько вздумается, нет перестрелок, перехватов и рейдов. О службе мог напоминать только Гром, с которым были связаны трудовые будни.

Казалось, и Грому не верилось в такие перемены в его боевой жизни.

Они каждое утро радовались солнцу!

Несколько дней Николай копался в саду, приводил в порядок деревья, уничтожал сорняки. Зато как было приятно находиться в саду, под вишней обновил старенький столик, скамеечки. Заржавевший мангал заменил на новый. Установил металлический каркас для костра, держатель для котелка. Одним словом, все лето будет приятно готовить на улице, и тут же устраивать трапезу. По крайней мере, Николай не собирался тут жить в одиночестве и скуке.

Выложил плиткой тротуарчик от крыльца до калитки. Все соседи тут же навестили Николая, пожелали ему скорейшего обустройства в родном доме.

Дошла очередь и до внутреннего убранства дома. Николай подсознательно отвлекал себя работами во дворе, чтобы как можно дольше не начинать ремонт в доме. Он понимал, что теперь будет жить здесь постоянно. Нужен хотя бы минимальный ремонт, но сердце разрывалось от мысли, что могут исчезнуть вещи, которых касались мамины руки.

Всего три года назад он не мог и подумать, что мама уйдет внезапно. Она никогда не жаловалась ему на плохое здоровье. Она всегда была жизнерадостной, веселой. Всю жизнь она работала в краеведческом музее, обожала исторические романы, участвовала в работе археологических групп, которые здесь работали каждый год. Поэтому в доме хранились такие вещи, как кусочек камня от древней стены, которую возводили более четырех тысяч лет назад, обломки чаш и металлические предметы непонятного назначения, каменные иглы и много других интересных предметов.

Как-то сложилось в их отношениях с мамой, что она рано перестала ему рассказывать сказки на ночь и читать детские книжки. А все потому, что на ее сказки сын почти не реагировал, но когда она начинала рассказывать о древних событиях, о смене эпох, о древних цивилизациях, о всемирном потопе, он забывал о сне. Моментально вскакивал с кроватки, садился рядом с ней и просил рассказывать именно о том, что лишало его желания уснуть: обо всей земле, о пирамидах, о Бермудском треугольнике и о многом другом. А мама знала так много, что Николаю с друзьями было достаточно пообщаться в школе, а дома самое важное – мама, умная, интеллигентная, знающая много интересных вещей. Он не уставал ее слушать.

И теперь в доме было много древних вещичек, которых касалась мама, и которые хотелось бы сохранить. Не переставала сверлить мозг упрямая мысль, как могла мама уйти так рано из жизни? Он так старался поддерживать ее во всем. Особенно после трагической гибели папы. Он был профессиональным моряком-подводником. Редко бывал дома. Иногда автономные походы продолжались по 8—9 месяцев, но Николай любил его не меньше мамы. Его горячие сильные руки он помнит до сих пор. И то, как папа подкидывал его высоко под потолок, помнил всегда и отчаянно скучал.

Но однажды папа не вернулся из похода. Это случилось, когда Коля учился в младших классах. Он понял, что папа теперь никогда не вернется, потому что случилось несчастье. О причинах гибели не сказали в штабе флота, однако папа был награжден орденом посмертно. Семье не стало легче от наличия ордена. Но… профессия папы – защита Родины.

Мама держалась изо всех сил. Но с тех пор ее сердечко частенько давало о себе знать. Хотя она это скрывала от Николая. И вот случилось непоправимое. Сердце мамы не выдержало.

Не случайно есть теория, подтверждаемая учеными, что существует реинкарнация, т.е. каждый человек проживает не одну жизнь Физическая оболочка распадается, а душа не умирает никогда. Душа имеет возможности жить в разных телах сотни раз. Не этим ли объясняется такая тесная духовная связь между Николаем и его мамой. Однажды Николай, находясь за тысячи километров от дома, ночью вдруг услышал голос мамы, которая звонила в скорую, просила приехать как можно скорее, ей плохо с сердцем. Николай с трудом дозвонился на домашний телефон маме, но трубку взял врач скорой. Успокоил, маме стало легче.

А уже перед маминым уходом Николай попал в засаду и был ранен, мама вскочила среди ночи от удара в грудь. Она почувствовала своим сердцем боль сына. Когда он смог позвонить маме, она первым делом спросила, как себя чувствует сынок? Спросила, ты был ранен в грудь? Поразительно, но это было!

Чего Николай не мог сказать о своей жене. С Инной он познакомился на приеме в Кремле, когда министр внутренних дел России на своей территории проводил большой семинар по обмену опытом полицейских разных стран. Инна на этом семинаре присутствовала как переводчик.

Любовь с первого взгляда, она и есть таковая. Николай потерял покой и сон. Через две недели он сделал предложение Инне, а через год родился их сын Максим. Николай мечтал о большом доме, где шумно носятся несколько пацанов и две-три степенные нежные принцессы с бантиками. Но Инна была не в восторге от его планов. Ей гораздо более приемлемым был вариант, что муж много работал, не досаждал ей проявлением своих чувств, Максимка был с няней, а Инна часто находилась за границей. Порой ее командировки продолжались по полгода.

Вся семья как —то незаметно привыкла к такой расстановке позиций, сын Максим уже учился в школе, няня ему давно не требовалась, рос самостоятельным и совершенно неглупым парнем. Так что сообщение Инны о том, что она не собирается возвращаться из США, где ей предложили работу и она полюбила бизнесмена, который держал сотни фирменных ресторанов по всему свету, ее российское семейство восприняло спокойно, даже с юмором. Максим сказал: Лишь бы Инна была довольна, я согласен, а ты, пап?

Так и закончилась семейная жизнь Николая. Максим закончил МГИМО, женился, его жена во многом напоминала ему его маму Веру Андреевну, поэтому он очень любил бывать в гостях у сына, где ему было тепло и уютно.

И это чувство тепла к невестке усилилось еще более, когда родился внук Николай. Николка сразу же завоевал сердце деда раз и навсегда!

Вот и теперь после двух недель жизни в Хосте он уже соскучился по внуку!

Уже смеркалось, Николай и не заметил, как пролетели два часа, как он погрузился в воспоминания, как будто был вечер встречи с родителями в их родном доме. И решил Николай, пусть все будет так, как маме нравилось! Надо только протереть везде пыль, повесить свежие занавесочки, и купить новую посуду. А так тепло мамы и ощущения присутствия всех близких ему людей усиливалось в атмосфере привычных вещей. Вот портрет папы в морской форме, вот они с мамой, когда познакомились. Вот Николай в конвертике, в шапочке, его забирает папа из роддома. Вот уже Николка на руках у деда Коли… Всё родное!