Исцеление любовью

11

Через некоторое время постучалась Мариша. Она принесла мне сапоги кожаные невысокие, с чуть заостренным носом, аккуратные, ладные. Я взяла в руки сапожки: легкие на удивление, внутри утеплены войлоком, край голенища обшит цветным сукном с мехом – красивые. Мариша помогла их надеть, так как, сгибаясь, я чуть не рухнула носом в пол от тяжести горба.

Она поохала. Мне на плечи накинула кафтан с мехами, уточнив, что это её, а для меня пока шьют, и мы пошли на улицу.

Мы спускались по деревянной лестнице, затем прошлись по первому этажу просторного коридора, по левую сторону от меня горели светильники, и висела черная волчья шкура, огромная, видно охотничий трофей, по правой стороне я насчитала три двери, наверное, за одной из них Гарма Белогора привечает.

Никто нам не встретился в доме, зато, когда мы вышли во двор, я окунулась в жизнь этого места. Кипела жизнь, дело кипело: конский топот, стук топоров, мужские басы. Снег был утоптан следами от конских копыт и человеческих сапог. Мне бросились в глаза ворота массивные деревянные с железными шипами, такие ворота встречают не гостей, а судьбу. У ворот высокая сторожевая вышка с колоколом-набатом, его язык молчит, но готов закричать в любой момент. Конюшни с теплым запахом навоза и сена, неподалеку увидела кузню – там горел огонь на языке молота, а кузнец, как жрец этого огня, бородач в одной рубахе, блестящий от пота, делал свое привычное дело. Амбары с запасами. По периметру было много голых деревьев и кустарников, покрытых снегом, наверное, не для красоты, а для жизни тут росли яблони или вишни, похоже очень на них.

Мариша стояла рядом, пока я осматривала с любопытством владения Белогора. Развернулась и посмотрела на дом. Это не дом, это терем. Задумчивый, как сам владыка. Стены из дерева, что со временем стали темными, между брёвен – красный мох, наличники на окнах резные, а там не просто узор, а словно письмена предков: солнце, разглядела еще птиц и зверей. Крыша, как шапка Мономаха, покрытая тёсом. На вершине голова птицы, словно уносит дом в небо.

- Стеша, чего застыла? – услышала я голос Мариши. – Так и замёрзнуть недолго.

Мужчины сновали, то и дело поглядывая на меня, сведя брови, будто извиняясь за то, что посмотрели в мою сторону. Все были черноволосы, многие с бородой, что от морозца покрылась инеем. Мужички забитыми не выглядели, наоборот, будто каждый тут был хозяин, деловые все, крепкие.

- Красиво тут, Мариша!

Я потихоньку пошла к воротам, желая выйти к лесу, оглянулась непроизвольно еще раз на дом и увидела в окне Белогора. Он смотрел. На меня. Я чуть подняла руку, оголив ладонь, помахала. Ну, а что? Он улыбнулся, кивнул.

Это был какой-то княжий двор, где умело переплелись воля одного владыки и судьбы многих. В этом месте была Душа.

Мариша отворила дверь, что была вырезана в воротах, и мы пошли к лесу. Она была здесь за главную, похоже, с ней здоровались, уважительно склонив голову.

- Стеша, ты далеко собралась-то?

- В лес хочу.

- А что там? Заметен он весь, спит, как наш Белогор.

- Что значит спит, как Белогор?

- Ну, медведь его в спячке уже тридцатый год, вот и лес словно за ним заснул, неживой стоит, холодный.

- Мариша, а ты кто?

Мариша засмеялась.

- Так волчица, как все, один владыка – медведь, он один такой.

Я пребывала в шоке, похоже это не метафора никакая, Рубиль напрямую говорил.

- А ты кто, Стеша?

- Я не знаю, Мариша, хилая с рождения была, потом видеть недуги научилась, вот исцеляю.

Не ляпнуть бы лишнего. Еще бы знать, что лишнее.

- Спасибо, что решилась приплыть, благо Сурия не замерзает.

Чем дальше от ворот мы отходили, тем снег был глубже, я остановилась.

- Не могу.

- Белогору скажи, он сани запряжет, покатают тебя, пошли, болезн…Стеша.

Мариша меня проводила до двери моей комнатки, сказала, что обед мне принесет скоро. Мне не хотелось сидеть одной, как монашке в келье.

- Спасибо, а можно мне почитать что-нибудь? В библиотеку сходить? Есть у владыки библиотека?

Вот что мне делать? Пока ноги Белогора бегают, поди и не вспомнит обо мне.

- Так есть, туда правда уже лет как двадцать не захаживал никто.

- Можно мне, пожалуйста, а то в четырех стенах сидеть скучно.

Мариша распахнула кафтан, взялась за ремень и крутанула его, на животе оказалась связка ключей, она деловито сняла один и протянула.

Волчица указательным пальцем показала направление вдаль коридора:

- Смотри, самая дальняя комната - книжная, сама идешь туда и читаешь.

- Спасибо, а мне можно, ругать не будут?

Мариша засмеялась.

- Не бойся, Стеша.

В комнате своей я разделась, походила несколько кругов без накидки, разминая плечи, услышав шаги, нацепила снова, села за стол.

Мариша принесла мне обед. Мне было интересно всё:

Кем приходится Мариша владыке? Что я ем тут одна – понятно, болезную прячут от глаз подальше. Кто в доме ещё живет, и что значит двуликие?

Я быстро поела, помыла посуду, оставила её на столике, понеслась, как могла, в книжную. В маленькой темной комнате открыла окно, распахнув шторы, увидела огромный шкаф с книгами, что занимал всю стену, у окна стоял стол круглый деревянный и стул со спинкой. Отлично, домашняя библиотека. Пошла опять к себе, взяла полотенце, намочила его водой, вытерла пыль со стула, стола, у части корешков книг и с трепетом взяла первую, что попала под руки. Детские картинки, песни – я понимаю местную азбуку, взяла вторую – повествование о каком-то походе, вернула на место. Оглядела весь шкаф вдумчиво, не спеша, опустила ткань с лица и с самой верхней полки мне захотелось взять толстую книгу в темно-зеленом переплете, огляделась, в углу лестница, отлично.

Выглянула в коридор – никого, на этом этаже, я уже поняла это: комната Белогора и моя из жилых. Закрыла дверь, скинула плащ и шустро стала карабкаться по лестнице, с трудом достала тяжелый фолиант, под мышкой зажала, спустилась, оделась. Фу! Вытерла полотенцем обложку, развернула стул к окну и с придыханием взяла в руки книгу.

Руки словно почувствовали её. Это не просто книга, это словно спящий мир, она не лежала в руках, ждала, когда мои пальцы нарушат покой и разбудят слова. Я осматривала её, обложка из дерева, обтянутая какой-то кожей (телячьей? овечьей?), на которой ещё угадывается сетка пор — словно кожа помнит, что когда-то дышала.

По углам — потускневшие металлические наугольники, стягивающие кожу, как доспехи на теле воина.

Я развернула обложку. Первая страница. Провела подушечками пальцев: листы плотные, упругие. Чернила не черные, а коричневые, буквы — не печатные, а выведенные пером с неровными штрихами, дрожанием, кляксами, видно, где писец уставал или задумывался — строка плывёт вверх или сжимается. В начале глав красные или синие заглавные буквы, украшенные каким-то орнаментом. На второй странице картинка на весь разворот: птицы с змеиными хвостами, звери с листьями вместо шерсти, красивая женщина верхом на медведе, девушка в окружении трёх волков, красавец с рогами и хвостом обнимает рыжеволосую красавицу, наверное, демон, в центре женщина с белокурыми волосами и зелеными глазами, как звёзды. Мир, который я не знаю, но верю, что он есть. От листов шёл запах пыли, нет - тлена, сладковатый грибок и отголоски дымка - что-то такое ударяло в нос даже сквозь ткань.

Я испытывала трепет, выдохнула и начала читать, нарушая покой книги. Читая, я понимала, что во мне ожило то, что я забыла: слова могут быть священны, а бумага – плоть истины.

12

Я тонула в сказке, читая об истории возникновения мира, в который попала, о жителях, населяющих его.

Земля Велиония.

Это не просто мир, а живое существо, что на языке Древних значит «колыбель теней и света». Земля изначально Богами была поделена на:

Леса Эльфийских Шёпотов, где проживают эльфы – высокие мужчины и женщины с кожей лунного света, большими ушами, способными услышать шёпот листьев и понять, о чём они говорят. Эльфы управляют памятью земли, снами растений, их заклинания – не слова, а мелодии, которые поют деревья- хранители. Живут эльфы в городах, вплетенных в кроны гигантских деревьев, у них нет письменности – свою историю они хранят в узорах на листьях. Они живут тысячи лет, их философия: «Всё, что рождается, должно успеть расцвести. Спешка - оскорбление вечности».

Волкодолье. Жители лесов и степей – оборотни-волки. Они живут по звериному сердцу, по зову Луны. В человеческом облике глаза их меняют цвет от золотого до желтого. В звериной форме не просто волки, а существа размером с коня. Их оборот – не проклятие, а дар, диалог с дикой частью души. Оборачиваются оборотни по желанию, живут кланами-стаями, их закон: «Кровь за кровь, верность за верность». Чтят старейшин, чьи седины – отметины пережитых оборотов. У оборотней есть истинность - дар, соединяющий женское и мужское в пару, неделимое целое. Их философия: «Два раздвоения в одной груди – полнота, награда Луны».

Гнездо Хранителя. Это поселение с пещерами-дворцами, которое заселяют драконы. Драконы – не просто ящеры, а существа из плоти, камня и снов. Их магия – дыхание, одни дышат огнем, другие - звездным холодом, третьи – вихрем песков. Самые древние говорят с горами и реками. Драконы – двуликие, как и оборотни-волки, принимают облик ящера по желанию. Вознаграждены истинностью, в результате которой мир одаривается драконом. Как и эльфы живут до тысячи лет. Драконы могут вдыхать эмоции и хранить их в кристаллах, которые потом светятся внутренним светом.

Орчьи пещеры. Жители скал и пещер - орки, сильны духом и телом, кожа имеет оттенок болотной зелени, приземистые и мускулистые, с клыками. Они кузнецы, рудокопы, следопыты и охотники, философы и хранители преданий. Несмотря на устрашающий вид, существа мирные, добродушные, искусны в резьбе по кости и камню, дружны с гномами. Понятие чести — ключевое. Нарушить слово — хуже смерти. Предатель изгоняется не из поселения, а из реальности — его имя стирают из всех песен, о нём запрещено говорить, как будто его никогда не было. Письменность – руническая. Орки – зеркало, в котором другие расы видят ту часть себя, которую боятся признать: красота – бывает суровой. Верные семьянины.

Я не могла оторваться, читала взахлеб, не ощущая тяжелой ноши на спине. Солнце садилось. Я поднялась, вот теперь отчетливо и болезненно чувствуя поясницу, отыскала огниво для фитиля, что предусмотрительно было рядом со светилом, подожгла, оживив несколько светильников, уселась снова.

И появились в Велионии демоны. Они не были созданы Богами.

Они появились, когда разумными существами стали овладевать пороки: ненависть, гордыня, гнев, зависть, злоба, корысть, властолюбие. Демоны не имели единого облика, их форма - отражение порока. Демон гордыни – прекрасен до мурашек, демон уныния – сер как тень, демон гнева – существо из раскаленных мышц. Их глаза пустые, без души. Их узнавали по бездонным глазам. Демоны питались плохими эмоциями, они игроки, мастера обманов. Чем больше в существах было пороков, тем больше демонов рождалось.

Тогда вмешались Боги и подарили Велионии обереги-ведуньев.

Ведьмы. Созданы были ведуньи как соблазн для демонов, и как угроза. Обладая даром видения всех пороков и достоинств, ведьмы были посланы исцелить зло в существах, не давая пищи для демонов. Они пели, танцевали, исцеляли своей любовью, заботой, дружбой, преданностью, нежностью, давая надежды и возможности.

Никто и не предполагал, что демон полюбит ведьму, а полюбив, сам искоренит свои пороки.

И тогда миру был дан шанс жить в мире и созидании, ведь любовь – высшая благодать в мире.

Демоны и ведьмы создавали самые крепкие и любящие союзы. Появлялись в таких союзах высшие сильные демоны, обладающие даром предвидения, умению договариваться, строить прекрасные дома, они стали созидателями, уравнителями плохого и хорошего, зла и добра, порока и добродетели, ведь тот, кто смог исправиться и очиститься сам, становился неуязвимым, божественным. Они стали самыми могущественными и сильными, как внешне - телом, так и внутренне - духом, к ним приходили за советом, помощью. Пороки остались, но существа теперь сами с ними боролись или призывали на помощь ведьм-целителей. В союзах истинных пар ведьм и демонов рождались и сильные ведьмы-целительницы, способные видеть недуг на расстоянии, чувствовать его и искоренять из плоти.

Не все демоны исцелились. Не находив, чем питаться, демоны озверели и стали ведьм убивать. Жестоко.

Под разными личинами приходили к ведуньям демоны, убивали их, брали в рабство, насильничали. Мир погряз в хаос, расы разъединились, внутри рас стала происходить вражда.

Ведьмы предпочли смерть, чем быть в удобном услужении у демонов, у их пороков. Целительниц не стало. Мир загрустил. Как они в один миг пришли в мир, так и исчезли. С ними исчезла и страсть, и радость жизни, и игривость, и целительство истинное.

Как и демонов не стало, их сожгла земля Велиония, в их собственных домах.

Белогор.

Я дошла до Белогора. С колотящимся сердцем, жадно начала читать. Имя его шло отдельной главой. Все эти записи сопровождались картинками, почерк был крупный, я прочитала почти всю книгу. Перевернула очередную плотную станицу.

В лесах Волкодолья ранней весной под пение птиц из берлоги вылезла медведица с медвежонком, громко завыла, призывая силы земли, отдавая себя миру, Богам. Её сынок, маленький бурый медвежонок обернулся в человека. Осии был дарован царь леса, владыка леса, мудрый правитель Белогор.

Я видела размытые кляксы, словно писавший плакал.

Белогора вырастила волчица Мариша - старейшина стаи оборотней-волков в тайне от вожака стаи.

Белогор в честной схватке убил черного волка, вожака, что злобой и коварством своим мешал стае жить в доброте. Белогор стал владыкой, почитаемым оборотнями-волками, мудрым, единственным медведем-оборотнем в Велионии.

На полной луне было видение Мариши: будет у Белогора истинная пара, как у волков – подарок Богов.

Я отвела глаза от страницы, выдыхая, потянула шеей в разные стороны, отложила книгу на стол и посмотрела в окно, увидев Белогора в отражении, резко обернулась, спохватилась, уткнулась в колени, цепляя ткань на лоб, закрывая ею глаза.

Надеюсь, в темноте не увидел цвет. Напугал медведь.

- Я заходил уже много раз, ты всё читала. Как ты достала её?

- С трудом.

Он усмехнулся, качая головой в стороны.

- Пропустила ужин. Дойдешь сама?

Не уж-то нести меня собрался?

- Дойду.

Я встала и резко согнулась в коленях, падая. Спина затекла сильно, я просидела несколько часов в одной позе с грузом, ноги не слушались.

Меня подхватили сильные руки и понесли. Я посмотрела на мужчину вблизи, очень близко, он тоже смотрел, поверх носа, на мою тряпицу, но будто в глаза.

- Как ноги? Сегодня посмотрим вас или завтра?

- Ты устала, давай завтра с утра, Стеша.

13

Я приняла душ. Съела весь ужин больше из уважения, чем от голода, помыла посуду и завалилась под одеяло. Легла снова на бок.

Так, что мы имеем: двуликие – это оборотни, я ведьма, и если бы жила здесь с рождения, то мои папа с мамой, возможно, были бы демоном и ведьмой. Прикольненько. Белогор. Ну, тут прям не прикопаешься, прям такой хороший, аж раздражает. А чего это я? Стеша… Не ведись, у него своя жизнь, истинная где-то. Вылечу его, побежит – отыщет свою зазнобу, про меня и вспомнит пару раз, может. Эх!

Если в библиотеку не захаживали 20 лет, зверя нет у Белогора – 30, Марише – восемь сотен, сколько владыке интересно? Долгожители в Велионии, однако.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.