Горький вкус страсти

***

Мне снится сон: что-то очень плохое, тревожное. И от этого я просыпаюсь.

Просыпаюсь в ужасе.

Я не совсем понимаю, где нахожусь, пока не прихожу в себя и не вижу, что дверь в мою комнату открыта, и, мерно покачиваясь от сквозняка, стукается о коробку с глухим звуком:

– Бдумс…

Потом еще раз:

–Бдумс…

Эти звуки отдаются в моей голове, в затылке, как звон колокола.

Но ведь я точно помню, что перед тем, как лечь спать, я заперла дверь на ключ…

– Бдумс…

Подгоняемая жутким предчувствием, с содроганием во всем теле, я заставляю себя выскользнуть из-под спасительного тепла одеяла и подойти к хлопающей двери.

Я хочу закрыть ее и снова юркнуть в кровать, но тут мое внимание привлекает шум.

Я понимаю, что он идет из ванной комнаты. По моему телу пробегает легкий холодок, который, набирая силу, превращается в озноб, когда я вдруг неожиданно для себя решаю двинуться к двери ванной комнаты, чтобы проверить источник шума.

Дверь в ванную плотно закрыта.

Мое сердце сбивается с привычного ритма, и я слышу его громкие удары все сильнее и сильнее, оно отстукивает свой неравномерный ритм уже у меня в висках.

Желудок завязывается в узел.

Я, гоня непрошеные мысли прочь, собираю волю в кулак и резко открываю дверь.

В ванной комнате темно.

Я понимаю, что шумит вода, которая мощным потоком ударяется о металлический душевой поддон.

Я шарю рукой по стене и нащупываю в темноте выключатель. Сердце в груди отстукивает резкий ритм.

Вспыхнувший яркий свет на время ослепляет меня, и я моргаю, пытаясь вернуть потерянное на мгновение зрение.

Пульс оглушительно бьет в ушах.

Мои глаза постепенно привыкают к освещению.

И я вижу то, что заставляет мое сердце биться еще сильнее, гулко отбивая удары о грудную клетку…

Глава 1.

Кира

– Мы просим вас пристегнуть ремни безопасности. А также сложить раскладные столики и привести ваши кресла в вертикальное положение. Поднимите шторки иллюминаторов… Пожалуйста, отключите или переведите в автономный режим работы все личные электронные устройства…

Потом то же самое на английском.

Я шарю рукой справа от себя, пытаясь найти где-то заплутавший ремень.

Наконец нахожу. Неудивительно, что не могла найти. Ремень растянут до предела. Видимо, до меня на этом месте сидел кто-то очень большой и грузный, потому что застежка находится почти на самом краешке.

Нагибаю вниз голову, чтобы пристегнуться, и чувствую на себе заинтересованный взгляд, который стреляет откуда-то справа и наискосок от меня. Бьет четко, заставляя меня почувствовать себя не в своей тарелке.

Скосив глаза вправо, чтобы ухватить направление сверлящего меня насквозь буравчика, я вижу его. Того, кто смотрит на меня. Так бесцеремонно и нагло, что я ерзаю на своем кожаном кресле.

Он сидит через проход от меня и на ряд дальше. Мне его не видно, но возникает жгучее желание посмотреть. Потому что, повернув немного голову, понимаю, что там мужчина, возможно, даже моей мечты.

С его места– отличный обзор, который предоставляет ему шикарную возможность пялиться на меня. Что он преспокойно и делает, ничуть не смущаясь.

Я делаю вид, что кого-то ищу (стюардессу, например) и, выгнув шею, стреляю взглядом вдоль линии кресел, а сама украдкой гляжу на него.

Ух ты!

От того, что я вижу, вернее, кого вижу, мое дыхание неожиданно перехватывает. Еще немного, и я буду хватать воздух ртом. Болезненный укол внутри, а потом по моему телу пробегает странная хмельная дрожь.

Конечно, такие никогда не смущаются.

Красавчик. Ослепительный красавчик. И определенно мужчина мечты, пусть даже не моей (не люблю очень смазливых), но чьей-то точно. Или все-таки моей? Какие еще характеристики мне в голову пришли, когда я его увидела? Возможно, бабник?

С любопытством смотрю, кто сидит рядом с ним.

Ясно. Бабник определенно.

Рядом с ним сидит инстаграмная эффектная девочка с губками, скулками, бровками, с большими размерами. В общем: все, как полагается.

«Что же это он, с такой цыпой сидит и на меня таращится», – хочу недовольно отвернуться.

И тут я встречаюсь с ним взглядом, который тоненькой огненной змейкой протягивается ко мне. Мое тело наполняет сладостное ощущение, которое будто затягивает меня в искрящийся водоворот. Он смотрит на меня внимательно, изучающе, а в его глазах что-то поблескивает.

У него невероятно голубые глаза, наверное, самые голубые глаза на свете.

А губы? Его губы – сладкий соблазн.

Не в силах выдержать натяжение, возникшее между нами, резко прячусь от его взгляда и откидываюсь на спинку  широкого кожаного кресла. Выдыхаю:

«Да пусть смотрит! Жалко, что ли? Наплевать!»

Ну, это я утрирую. Совсем не наплевать. Даже очень не наплевать. Чувствуя его взгляд на себе, я вся как на иголках. Стараюсь принять позу покрасивее. Изогнуться пособлазнительнее в талии. Сама от себя не ожидала. Провожу рукой по волосам, откидывая их назад.

Медленно закидываю ногу на ногу, насколько позволяет расстояние между креслами в салоне самолета, «нечаянно» оголяя бедро под короткой клетчатой юбкой.

Мда…

– Вы можете отстегнуть ремни. Но в целях вашей безопасности вы можете держать ремни пристегнутыми до самого конца поездки, – слышу сообщение по громкой связи.

Со всех сторон слышатся щелчки открывающихся застежек. Особо торопливые повыскакивали с мест и сразу помчали в туалет.

Я и сама решаю встать: мне надо достать ручную кладь с верхней полки. Забыла взять наушники и планшет: я собираюсь насладиться при перелете просмотром интересного фильма про аферистов с Жаном Рено в главной роли.

И лезу наверх за своей сумкой. Моя пятая точка оказывается практически на уровне его глаз. Я поднимаю руки вверх, легкая блузка тянется вслед за моим движением, обнажая полоску загорелой спины и мой плоский животик (честное слово, я не специально).

Вижу…Точнее: нет, не вижу, чувствую, как он осматривает меня всю, начиная с моих стройных загорелых ног (ну, что уж тут скромничать) и заканчивая макушкой.

У меня нет иллюзий по поводу своей внешности. Я, скорее, интересная, но красивой я себя назвать не могу. Но мужчинам нравлюсь, и я знаю об этом. Скорее – оригинальная внешность у меня. Утонченные, нестандартные черты лица.

Особая моя гордость – это волосы необычного золотисто-рыжего оттенка. Это мой естественный цвет, я – некрашеная. Мимо меня с моими роскошными волосами мужчины обычно не проходят, сразу клюют. Ну, и фигура у меня – то, что надо.

Ну, и тут красавчик, чувствую, тоже не выдерживает: встает.

Он поднимается со своего места, и вот он уже стоит вплотную ко мне: я ощущаю это. Я чувствую его дыхание на своей макушке. И его запах. Пахнет от него просто потрясающе. Запахом сексуально-манящим, пряным, приправленным щепоткой знойной пустыни. И в то же время запахом необыкновенной свежести. И это, заметьте, он – в дороге.

Живот закручивает в жгучую восхитительную спираль.

А я, как назло, никак не могу разобраться с чужой кожаной дорожной сумкой от Роберто Кавалли. Тяжеленная! Не сдвинуть. И тело совсем не слушается меня…

– Помочь? – он кладет свои руки поверх моих, и я вздрагиваю от его властного и в то же время такого теплого прикосновения. По моему телу пробегает какой-то электрический разряд. Я испускаю мысленный стон.

Отхожу в сторонку. Слишком бесцеремонно он влез в мое личное пространство.

– Какая ваша? – он кладет свою крепкую руку на мой рюкзачок в цветочках и с вопросительным знаком в своих голубых глазах смотрит на меня. – Эта?

Нет, не так. С вопросительным знаком в своих глазах цвета моря… В своих глазах цвета ультрамарина… В своих глазах цвета лазури…

Я и не видела еще таких глаз. Я зажмуриваюсь. Все. Мне – хана…

Потом открываю глаза.

До чего же дурацкая ситуация…

А он ведь все стоит напротив меня, смотрит на меня и ждет ответа, и, похоже, его красиво очерченные губы уже начинает трогать кривоватая ухмылка.

– Я все еще здесь. И жду вашего ответа, – ухмыляется.

Я злюсь на себя. Нельзя же быть такой размазней. Похоже, он считывает с меня, как с раскрытого букваря. Видит, как он действует на меня.

В ответ только киваю, да, мол, «моя», потому что в горле вдруг пересохло и сказать уже ничего не могу.

Он разворачивается ко мне спиной и ловко снимает сумку с верхней полки. Я смотрю на него и мне определенно нравится то, что я вижу. Оооочень нравится.

Я вижу обтянутую темной футболкой отлично сложенную спину, крепкие фактурные бицепсы. Я скольжу взглядом ниже и замираю, закусив губу. Да… Он просто великолепен… Нельзя быть, в самом деле, таким великолепным.

И он, конечно, все прекрасно о себе знает. О том, что все на него кидаются всегда. Что и я вот – тоже не исключение из общего потока жаждущих великолепного тела женщин. Да… Очередь, думаю, большая.

Кто последний? Я за вами! Я могу встать в очередь и подождать. Я – не гордая! Хотя, конечно, я очень даже гордая, но не сегодня. Но не с ним.

Он протягивает мне мой рюкзачок и смотрит на меня…

Протягивает мне сумку и смотрит на меня с лукавой усмешкой в своих до невозможности голубых глазах. А я вместе с волнами уношусь в лазурь моря, летаю вместе с ветром и чайками над его бескрайней до самого горизонта синью.

А еще я чувствую, как по шее вверх ползет румянец, и ощущаю жаркое волнение сначала в груди, а потом и ниже. Мое разливающееся смятение прерывает голос с галерки.

– Пашенька, – слышу я. Это его спутница решила напомнить о себе. – Достань мне, пожалуйста…

Дальше я уже не слышу ни-че-го. Ее голос растаял где-то вдали, а я все смотрю на него.

Пашенька, значит…

Я стою и таращусь на его выпуклые и идеальные грудные мышцы, которые не в силах скрыть футболка.Смотрю на маленького зеленого крокодильчика с распахнутой пастью, равномерно поднимающегося и опускающегося в такт его дыханию. И мысли всякие в голову лезут. Пошлые такие мысли. Неправильные.

Горячо, Кира, очень горячо…

Он хищно улыбается мне (похоже, просек, красавчик, что со мной происходит), демонстрируя свою ямочку на правой щеке.

Стоп! Так нечестно! И ямочка у него еще! Нельзя же быть таким идеальным, в самом деле!

Опасно, очень опасно!

– Пашенька… – немного напряженно, но совершенно нетребовательно еще раз мурлычет красотка.

Он и ухом не ведет.

Отдает мне рюкзак, чуть коснувшись моей руки. От этого легкого прикосновения сердце мое начинает еще более учащенно биться, а дыхание перехватывает.

– Павел, – наклоняется чуть ближе ко мне и игриво улыбается, еще раз демонстрируя свою ямочку.

Так нельзя. Запрещенный прием!

– Кира, – отвечаю я, не в силах отвести глаз.

Салон самолета внезапно кажется мне очень маленьким. И таким жарким… Очень жарким.

Снова раздается сдавленное:

– Пашуль!

– Народ безмолвствует все громче, – ухмыляется он и направляется к своей тюнингованной спутнице.

Глава 2.

Кира.

Я спешу занять свое место, неловко разойдясь с ним в узком проходе самолета, буркнув что-то типа «Спасибо» себе под нос. А в ответ получаю от него довольную усмешку.

Я возвращаюсь в этом самолете из Барселоны от своей подруги, которая выиграла в лотерею красавчика по имени Хулио (они там все, видимо, Хулио).

Провела там незабываемую неделю. Барселона для меня -это город-мечта. Это тот город, который тянет и манит, мне уже снова хочется туда вернуться…

А еще мне повезло, что меня пересадили в бизнес-класс. Пересадили, потому что на мое место оказалось почему-то два человека. Я и толстый дядя в очках. Дядя выиграл наш поединок за место, потому что вперед меня пошел на посадку. А вот мне повезло меньше.

Но меня, зато, пересадили в бизнес. Кто же будет спорить и отказываться от бизнеса? И что? Кому теперь повезло больше?

В общем, ладно. Вставляю наушники в уши, включаю планшет и пытаюсь увлечься туго закрученным сюжетом на небольшом экране. Но красавчик не выходит из моей головы. Все хочется посмотреть на него, поймать на себе его взгляд, который прожигает во мне огненные дорожки.

Но усилием воли держу себя в руках.

Вдруг ощущаю его присутствие уже рядом с собой. Ножки поразмять встал что ли?

Поднимаю глаза: стоит около меня. Наверное, мой взгляд задерживается на нем дольше, чем нужно (конечно, чтобы посмотреть, кто там мерцает надо мной, мне надо приложить усилие, вывернуть шею, хотя я и так догадываюсь, но хочется удостовериться), и за это я получаю от него игривое подмигивание в ответ.

Вот нахал. Но до чего хорош. Ослепительно хорош.

Но я не буду его поощрять.

Неожиданно он наклоняется ко мне и фривольно замечает:

– Мне тоже нравится этот фильм.

Я смотрю на него снизу вверх.

Ну что тут скажешь? Флиртует что ли?

Я достаю один наушник из уха:

– Что Вы сказали?

Он наклоняется еще ниже ко мне, почти к самому уху, и я чувствую, как тепло разливается по всему моему телу.

Он шепчет мне в висок обычные слова, но с особым ритмом, которые из его уст звучат как нечто сексуальное:

– Мне тоже… нравится… этот… фильм.

При этом он так смотрит на меня, что у меня во всех местах начинается жжение. Возбуждение покалывает иголочками по всему телу, особенно это ощущается в некоторых местах.

Он широко мне улыбается.

Я тоже улыбаюсь ему в ответ, собрав растекающуюся по креслу волю, своей самой лучшей улыбкой. Уж будьте уверены, она у меня действительно ослепительная, отработанная годами. Отрепетированная перед зеркалом еще со школы. И он, похоже, слепнет.

Приятно.

Приятно осознавать свою власть над мужчинами. Даже вот над такими красавчиками, как этот.

И тут он неожиданно обращается к моему соседу, мужчине почтенного возраста в очках, который уже почти мирно посапывает, не осознавая, что происходит вокруг:

– Прошу прощения. Вы не могли бы на время поменяться со мной местами? Я встретил свою давнюю подружку, которую зажимал еще девчушкой в уголочке.

Ба.Это что еще за шутки такие?

Я просто оторопела от его выходки. Какой придурок.

Я ошарашенно наблюдаю, как мой сосед, посмотрев сначала внимательно на меня, а потом еще более внимательно на него, понимающе кивает и неожиданно выказывает желание поменяться с ним местами. Мне следовало догадаться, что красавчику Пашке никто не может отказать, даже мужчины.

Красавчик плюхается на место рядом со мной, одарив меня, видимо, самой непристойной из своих улыбок:

– Чтобы оказаться в нужное время в нужном месте, главное: встретить правильных людей.

Надо отдать ему должное, что предварительно он все же говорит своей спутнице, что встретил младшую сестру своего хорошего друга. Так он меня ей представляет.

Я вижу, как она нервно ерзает на своем кресле. Но ничего не говорит в ответ, только сладко улыбается ему.

Почтенный господин с готовностью занимает место рядом с ней.

В общем, весь остаток пути мне не до Жана Рено и его аферы.

Красавчик бесконечно травит небылицы, заставляя меня смеяться до боли в животе.

Неприятно сознавать, что этот нахал мне нравится все больше и больше.

И я сильно расстраиваюсь, когда объявляют, что самолет начал приземление.

– Не бойся, конец света – не сегодня. В Австpалии уже наступило завтра! – шепчет он мне в ухо, когда я добела сжала костяшки, вцепившись в подлокотники сиденья.

И румянец, само собой, ползет по моим щекам.

Глава 3.

Кира

Самолет приземляется в Москве, которая встречает нас, вернувшихся из солнечной Испании, проливным дождем. Хорошо, что самолет подгоняют прямо к зданию аэропорта и организовывают выход через рукав (что, впрочем, закономерно для той авиакомпании, которой мы сегодня летим). Ведь это то еще удовольствие: спускаться под проливным дождем по трапу самолета.

Я с улыбкой вдруг вспоминаю, как в маленьком итальянском аэропорте Тревизо, в который прилетают и улетают пассажиры из Венеции, нас высадили недалеко от здания аэропорта, и все пассажиры самолета пошли пешком. Вот такой вот маленький аэропорт. Бывает и такое.

Я иду по стеклянному переходу к паспортному контролю. А он, грациозно обгоняя меня со своей гламурной спутницей, дарит мне свою восхитительную улыбку, ненадолго поравнявшись со мной:

– Еще увидимся, – и устремляется вперед.

Как увидимся?

Когда увидимся?

В городе, в котором проживает больше двенадцати миллионов, встретить еще раз человека – это все равно что дождаться, что в твое окно залетит шаровая молния.

Но на данный момент я еще не в курсе, что – да, и такое бывает: и шаровая молния залетает.

Я смотрю на его высокую подтянутую фигуру, широкую спину, удаляющуюся от меня по переходу (кстати, этот Мистер Шикарная Попка закинул на плечо как раз ту самую сумку кожаную от Роберто Кавалли, тяжеленную, которая мешала мне мой рюкзачок взять: видно, доплатил за перевес), а в моих наушниках стонет:

«Мне сводит душу и тело, так сильно тобой заболела,

И вот температурю опять.

Звучат минорные треки на этой дискотеке,

Я начинаю тебя забывать

Под грустный дэнс…»

И я понимаю, что эта песня теперь неразрывно будет связана с воспоминанием о нем. И каждый раз, когда она будет звучать, я буду вспоминать его.

И забыть его мне долго не удастся.

«Да… Иногда что-то, напоминающее любовь, сваливается так внезапно, что не успеваешь отскочить в сторону».

На паспортном контроле он стоит в очереди в соседнее окошко, и я то и дело ловлю его лукавый взгляд на себе. Я тоже не могу удержаться и время от времени поглядываю в его сторону.

На самой глубине его искрящихся глаз временами клубится что-то такое тревожное, мрачное, непонятное, что я вздрагиваю. Что это? Разгадать я не в состоянии, даже если мне сейчас скажут, что от этого зависит моя жизнь.

Посматриваю на эту парочку. Его красотка все время жмется к нему, заглядывает ему в глаза. Еще бы. Такой мужчина. Я бы тоже, наверное, не смогла бы от него отлипнуть, если бы он был со мной. Она практически вцепляется в его руку и сливается с ним в единое целое.

Он ловит мой взгляд на себе и подмигивает, выгнув бровь.

Сердце гонит жаркое пламя по моим жилам.

Раз уж он меня застукал, что смотреть искоса и украдкой? Ведь он, по его словам, зажимал меня еще девчушкой в уголке. Сам-то он смотрит совсем без стеснения. Я пытаюсь гнать обаяние на полную катушку.

В награду я получаю…

Когда я уже выхожу из здания аэропорта, везя за собой свой чемодан на колесиках, он догоняет меня и вкладывает мне в руку…

Он касается моей ладони, и я чувствую жесткий кусочек бумаги в своей руке.

Разворачиваю и вижу на нем его телефон и незатейливые слова, написанные красивым ровным почерком: «Жду звонка».

Какой наглый самоуверенный тип. И определенно: мне это нравится.

В этот момент кто-то, проходя мимо нас, вставших посередине дороги, задев, грубо толкает меня в спину.

Все происходит в одну секунду. Я, падая, лечу вперед, и вот я уже в его объятиях, и он крепко прижимает меня к своей груди. Я стою, боясь пошевелиться, боясь что-то сказать, вдыхая его пьянящий аромат. Ох… Голова идет кругом. Прикрыв на мгновение глаза, глубоко набираю воздух в легкие.

– Не ушиблась? – шепчет он.

Я поднимаю вверх голову и смотрю в полный теплого участия голубой блеск его глаз.

Он прижимает меня к себе, обхватив чуть повыше талии. Сердце срывается на галоп. Через тонкую ткань блузки я ощущаю жар его тела, который просачивается внутрь меня.

Кончиками пальцев он нежно ведет по моему лицу. Потом проводит большим пальцем по моей нижней губе, и я чувствую, что он задерживает дыхание. Он смотрит мне прямо в глаза, прожигая меня насквозь горящим в них пламенем.

Я – в объятиях невероятного мужчины. И он, судя по всему, совсем не против этого.

От осознания этой мысли жгучее желание парализует меня. Завороженная, гляжу на его красиво очерченные, словно рукой именитого художника, губы, и мне очень хочется почувствовать его прекрасные губы на своих губах.

Он смотрит на меня сверху вниз. Взгляд его темнеет. Он тяжело дышит, а я так вообще почти не дышу.

Ох…

Мне кажется, что мы здесь одни. Звуки вокруг уходят на второй план, я их вовсе не слышу, не ощущаю. Мое тело словно поет.

– Паша, – слышу над самым ухом.

Этот рокот возвращает меня к реальности.

Звуки вновь занимают свои места, заполняя все пространство вокруг. Нет, мы здесь явно не одни.

Перевожу взгляд на длинные ресницы, недовольно надутые губы, отчего они становятся просто угрожающих размеров.

Я шарахаюсь в сторону и, буркнув что-то нечленораздельное под нос, несусь к выходу, ругая себя за этот всплеск гормонов.

Листочек с его телефоном я, само собой, аккуратно складываю и кладу в боковой карман рюкзачка. Хотя надежды мало, что наберусь смелости, и позвоню. Хотя очень хочется попробовать, каков он в постели, хотя бы и на одну ночь. Наверняка роскошен. Я представляю его тело над собой. И зажмуриваюсь.

Видно, что он от природы агрессивен, значит, будет доминировать в постели. Хорош, просто роскошен. В этом не стоит и сомневаться.

Когда я приезжаю домой, я первым делом лезу в боковой кармашек, чтобы достать номер телефончика и занести его в свои контакты на мобильном. Но листка нет.

Я судорожно перерываю весь рюкзачок. Вытряхиваю с глухим стуком все содержимое на пол.

Но все тщетно. Листка нет. Видимо, выронила.

Эх…

Я поначалу отчаиваюсь, но голос рассудка, ошалевший, видимо, на время перелета и потому до этой минуты не подававший никаких признаков жизни, вдруг, попав домой, резко оживает и ядовито стонет:

«Тем лучше для тебя. Все что не делается – к лучшему».

Я с досадой провожу по лбу.

Глава 4.

Кира.

Неделю спустя.

Первое сентября. Мой четвертый курс в моем универе.

Вообще первого сентября мы редко попадаем на занятия. Столько всего надо обсудить, поделиться летними впечатлениями. И поэтому обычно первого сентября лекции у нас начинаются в соседнем с универом кафе.

Почти всегда банкует Стас. Он –сын посла в какой-то восточной стране. И денег у него много, а щедрости тоже не занимать. Поэтому он расплачивается за всех девочек. А девочек… нас не много.

Всего три штуки в группе, и десять на поток. Потому что специальность сложная и, наверное, больше мужская. Не подумайте, что какое-нибудь кораблестроение или двигатели внутреннего сгорания. «Информационная безопасность компьютерных систем», – вот так называется.

Вы спросите, я тут каким боком оказалась? А вот так вот. Сумела. Если честно: я победила в олимпиаде и поэтому попала в престижный университет по особой квоте.

Везение и труд.

Так вот. Обычно, как я уже сказала, первого сентября и даже второго сентября до аудитории мы не доходим. Но сегодняшний день – исключительный.

Анонсировали, что в этом году лекции нам будет читать сам Павел Буров! Ходили слухи (но это всего лишь слухи, непроверенные), что он чем-то обязан ректору. И тот каким-то образом уговорил его провести курс для студентов четвертого курса.

Кто такой Павел Буров? Вы не в курсе?

О, это разработчик всего и вся, хакер (в хорошем смысле слова), пройдоха.

Изобретатель – чего надо изобретатель.

Начал он с разработки какой-то супермодной компьютерной игры. Придумал он ее, когда ему было еще лет пятнадцать, заработав на ней целое состояние. А дальше – больше, успешнее и лучше.

В общем, полный восторг от предстоящих лекций все уже ощутили сполна. Наши парни вообще кипятком писали от восторга, что такое светило соизволило снизойти до нашего потока и передать свой бесценный опыт и знания студентам.

Поэтому мы, конечно, не можем пропустить его первую лекцию, которую назначили на первое сентября.

Мы стоим недалеко от универа и ждем, когда все подойдут.

Стоим и любуемся на Москву.

Я до сих пор не могу привыкнуть к тому виду, который открывается с возвышенности на Лужники, на город. Он всегда у меня вызывает какое-то новое чувство. То щемящий восторг, а теперь вот тихую успокоенную гордость за то, что я здесь и вижу эту красоту.

Как там? Лепота…

Я не родилась в Москве, а приехала сюда учиться, поэтому вы должны меня понять.

***

И вот мы уже сидим в самой большой поточной аудитории университета, успев занять самые лучшие места. Со мной рядом по правую руку сидит Стас, за ним вытянулись вдоль длинного уходящего к обитой деревом стене стола ступенчатой аудитории другие ребята из нашей группы. Слева сидят девочки – мои подружки из группы: Лена и Геля.