Я тебя съем

Пролог

Футболка незнакомца сбилась под моими бедрами, и я лежу на голом песке, ощущая лопатками скомканную ткань.

– Боже, – произношу одними губами, впиваясь взглядом в иссиня-черное небо над головой с миллионами ярких вкраплений.

– Можешь так и называть, я не против, – произносит парень насмешливо, прикуривая сигарету и откидываясь на спину. Голос приятный, с легкой хрипотцой, по тону понятно, что его хозяин доволен собой.

Спускаюсь взглядом от мужского профиля к груди, впалому животу и длинным жилистым ногам. Никогда бы не подумала, что у меня может быть что-то с подобным ему. Я же видела, какими многообещающими взглядами одаривали его другие девушки. Яркие, уверенные, в броской одежде…

– Что-то не так? – интересуется, выдыхая дым с нотками вишни.

И что мне ответить?

Черт побери, Аля, да ты только что переспала с парнем, после двадцати минут знакомства! Ответь, что все нормально, а в идеале – отлично.

Я же не пила алкоголь и не употребляла наркотики. Как я могла?! Возможно, он мне что-то подсыпал? И, не подумав, я озвучиваю эту мысль.

Незнакомец молчит, подносит сигарету к своим губам, затягивается, в его темных глазах опасно поблескивает желто-оранжевый огонек.

Замечательно, помимо того, что ты переспала с незнакомцем, теперь ты его в чем-то обвиняешь. А если он псих?

– Ты не подумай, что я тебя обвиняю, – испуганно залепетала я, вытаскивая из-под спины футболку и протягивая ее владельцу. – Просто… просто подобное со мной впервые.

– Что именно?

Ну зачем неудобную ситуацию он превращает в катастрофически неловкую?!

– Подобное.

– М-м-м? – затягивается вновь.

– Я впервые занималась сексом с человеком, имени которого даже не знаю, – выпалила и точно залилась краской. Щеки и шея полыхали. Я подтянула ноги и обхватила себя руками, пытаясь хоть как-то защититься от прохладного ветра и невыносимо пристального взгляда. Он затушил сигарету и кинул окурок куда-то в темноту.

– Никита, – протянул раскрытую ладонь. – Можно просто Ник.

– Аля, – ответила сдавленно, сжимая мужские пальцы. – Я, наверное, пойду. – Оглядываюсь в поисках одежды.

Мужские пальцы плотно обхватывают мое запястье.

– Это вряд ли.

Глава 1

Алина

***

– Аля!

Я вздрагиваю и отрываюсь от экрана ноутбука.

Витя хмурится, растирая заспанное лицо. Цокает языком и проходит в кухню, демонстративно поворачиваясь ко мне спиной.

– Вить, не ругайся. – Спешно и немного неуклюже я собираю бумаги с кухонного стола, закрываю крышку ноутбука. – Вить, – тяну заискивающим тоном. – Ну-у-у… – Обнимаю мужчину за талию и прижимаюсь к спине. – Ты же не злишься?

– Злюсь, Аль. – Набирает воду в чайник. Чайник грохочет о чугунную решетку. – Отпусти, мне нужно собираться на работу.

– Вить! Ну правда. Ну что ты дуешься?

– Ты обещала, Аль. – Он стряхивает мои руки и выходит из кухни.

– Вот тебе и «Доброе утро, любимая», – ворчу я себе под нос. Складываю записи и ноутбук в сумку и отношу ее в коридор. Только бы не забыть лекции. Людмила Васильевна точно меня съест и не подавится, а с ее комплекцией, возможно, после и еще кем-то закусит.

***

Под дверь в ванной проникает звук льющейся воды и жужжание электрической зубной щетки. Тяну дверную ручку, поддаётся – не закрыл. Вхожу и вновь прижимаюсь к мужской спине. Щекой и телом ощущаю движение мышц. Витя сплевывает пасту, выключает воду и ровным тоном спрашивает:

– Сегодня мы опять никуда не едем?

А я же улыбаюсь и тороплюсь заверить в обратном:

– Нет, едем-едем. Честное слово! – Трусь носом о мягкую ткань футболки. – Я специально поработала подольше, чтобы точно освободиться перед выходными. Я и вещи собрала. – Выглядываю из-за плеча и встречаюсь с Витей взглядом в отражении зеркала. – Обещаю, в этот раз мы точно поедем к друзьям. Купальник, крем от загара, солнцезащитные очки, все-все уже собрано.

В ответ я ловлю недоверчивую, но все же улыбку и сильнее стискиваю в объятиях родного человека. Уже шесть лет я не представляю жизни без этого мужчины. Красивого, доброго, отзывчивого, самого-самого.

– Ты же проспишь всю природу. Опять ночь батрачила на свою Жабу. – Он разворачивается и, наконец, обнимает меня в ответ.

– Мне и просто рядом с тобой хорошо, – шепчу, радуясь, что конфликт исчерпан.

– Аль, а мне бы хотелось не рядом с тобой, а над тобой или под тобой. Аль, ты же понимаешь, о чем я? – Мятное дыхание щекочет уголок моих губ.

Я поднимаю правую руку и клятвенно произношу:

– Понимаю и обещаю, что на выходных не слезу с тебя с живого!

– Сказочница, – смеётся Витя. – Скорее у меня будет секс со спящей девушкой.

– Ну, тоже неплохо, не находишь?

– Не нахожу. Никаких «у меня болит голова» или «я еще немного поработаю и приду в кровать», поняла? – Указательный палец грозно маячит перед моим носом. – Я не шучу, Аль, я взрослый мужик. Мне нужен секс, мясо и отдых на природе.

– Я поняла тебя, взрослый мужик. – Поспешно целую в губы мужчину. – Тебе чай или кофе? – Выворачиваюсь из объятий и спешу на пронзительный свист чайника.

– Кофе.

– И мне кофе. Много кофе. – К двум ложкам ароматных гранул добавляю еще одну и четыре ложки сахара.

Быстрый завтрак, несколько движений расчески по волосам, блуза, юбка, и я повисла на поручне троллейбуса, медленно крадущегося в сторону университета.

На моем плече объемная сумка с ноутбуком, зарядкой, лекциями для двух курсов невыносимой Жабы Васильевны и часы на запястье, нагло указывающие на мое очередное опоздание. В глазах словно тонна песка, я щурюсь, промаргиваюсь, но неприятные ощущения не уходят. Широко зеваю и получаю тычок в спину – только благодаря утренней давке в транспорте я еще не уснула. На вялое «извините» киваю и нечленораздельно мычу:

– Ничего страшного.

Спотыкаясь, я взбегаю по лестнице, ведущей в главный корпус, киваю приветственно охраннику.

– Ключ еще никто не брал? – интересуюсь, лелея мечту, что остальной преподавательский состав в пятницу решил прийти позже меня и я не буду выслушивать многочасовые нотации о безответственном отношении к работе лаборанта кафедры.

– Нет, держи.

Я радостно выхватываю ключ, ставлю закорючку в журнале и бегу на второй этаж. Первым делом нажимаю кнопку на чайнике в ожидании очередной порции кофеина, достаю ноутбук, аккуратной стопкой складываю лекции Жабы Васильевны на край ее стола и принимаю скучающей вид, словно я никуда и не уходила.

Через пару секунд женщина, запыхавшись, вваливается в кабинет и шумно объявляет о своем появлении:

– Доброе утро, Алечка.

– Доброе утро, Людмила Васильевна.

– Как дела? Как добралась? – Мой ночной кошмар принялся приводить в порядок волосы, укрепляя прическу лаком.

– Спасибо, хорошо. А вы? – Я приоткрыла створку окна, впуская свежий воздух в крохотное помещение, именуемое «Преподавательская».

– Ой, такая жара. Чуть не задохнулась. А водитель маршрутки открыл окно, и посмотри, во что превратились мои волосы!

Я в очередной раз сочувственно «дакала», выслушивая ежедневные жалобы.

– Людмила Васильевна, ваши лекции на столе. – Я указала на стопку уже распечатанных бумаг, разобранных и сшитых по темам. – А ваши рукописи на полке за спиной.

– Неужели?! – Женщина радостно всплеснула руками, отставила флакон с лаком и принялась листать. – Какая же ты умница. Не устаю за тебе молиться.

– Спасибо, – мямлю, мысленно подгоняя минутную стрелку. Еще три минуты до начала пары. Невыносимые три минуты.

– А я как знала. – Людмила Васильевна дернула замок объемной дамской сумочки и извлекла две синие папки. – Материалы для четвертого курса, к понедельнику набери, – а в тоне ни намека на возможность отказаться.

– Но… – Папки уже в моих руках. – У меня были планы на выходные, – пытаюсь вежливо донести, что работать в выходные я не намерена.

Жаба Васильевна вскидывает вопросительно идеальные дуги бровей и слишком спокойно интересуется, прекрасно зная ответ на свой вопрос:

– Тебе нужен научный руководитель, или как?

– Конечно, нужен. – Если до этих слов я держала папки на вытянутой руке, то сейчас обняла их как родных. Иванова Лариса Васильевна, заведующая кафедрой, доктор педагогически наук, попасть к ней мечтает каждый второй, решивший связать свою жизнь с наукой. Она не просто курирует написание диссертации и статей, толкает на всевозможные конференции, но и помогает защититься. Но за все нужно платить.

– Замечательно, что мы друг друга понимаем. Люблю умных людей. Открой мне аудиторию. – Пухлый палец с бордовых маникюром указывает на часы. – И, Алечка, материалы нужны к понедельнику, сама понимаешь, лето закончилось, пора работать в полную силу.

А я виновато улыбаюсь и согласно киваю. Витя меня прибьет! За два месяца, проведенные перед ноутбуком и листами, исписанными круглыми буквами, нам удалось выбраться на природу лишь дважды и то на несколько часов, а не как планировал Витя: на все выходные, с палатками, костром, утренней рыбалкой и настоящей ухой.

Ковыряю ключом замочную скважину, неохотно здороваясь с первокурсниками, а перед глазами скандал, что разразится вечером, если я ничего не придумаю.

Ничего, нужно сделать максимум работы в течение дня, а закончить я смогу в поездке. Записи и ноутбук не помешают резиновой лодке с удобством разместиться на заднем сиденье автомобиля.

Ровно в шестнадцать ноль-ноль я закрыла дверь любимой кафедры, подергала ручку, как делала обычно, и, с трудом переставляя ноги, поплелась домой.

***

Сбросив сумку у входа, присела на диван, вытянув ноги. Сейчас я прикрою глаза на пять минут и сразу же соберу кухонную утварь в поездку. Честное слово. Только пять минут.

– Аля!

– А? – бормочу, приоткрывая глаза.

Тяжелые мужские шаги разбивают остатки сладкого сна.

– Где твой телефон? Я оставил двадцать три звонка. Ты почему еще не одета? – Витя на ходу расстегивает манжеты рубашки.

– В сумке оставила. И я сейчас переоденусь. – Легкое головокружение вынуждает присесть обратно на диван.

– Аль, бросай ты свою науку, она тебя доконает. Ты посмотри, в кого превратилась всего за год. – Снимает рубашку, отбрасывает в сторону.

– Я не откажусь от своей мечты, – протестую, снова пытаясь подняться на ноги.

– Ну какая это мечта, Аль? Дом где-то у моря – это мечта. Авто – мечта. Стать рок-звездой и то мечта. А у тебя глупое желание горбатиться на тетку, которая на таких дурочках, как ты, скоро вторую докторскую защитит. И в двадцать четыре выглядеть как молодящаяся Шапокляк – странная мечта.

– Я хорошо выгляжу! Нет, отлично! – Встречаюсь со своим заспанным отражением в зеркальной створке шкафа.

– Когда ты в последний раз ходила на маникюр, или что вы там себе делаете? – Витя подхватывает мою кисть и, скривившись, рассматривает аккуратно подстриженные ногти, покрытые прозрачным лаком. – Ты только посмотри, как выглядят девушки твоего возраста. А на тебе вечно юбка до щиколоток и кофта, застегнутая под шею.

– Ты спустя шесть лет разглядел мой стиль?

– Это не стиль, это… – Он поджал губы и с отчаянием махнул на меня ладонью.

– У тебя что-то произошло на работе? – спрашиваю, а слезы обиды предательски набегают на глаза.

– Нет. Переодевайся. – Выходит из комнаты.

– Угу. – Снимаю юбку через ноги.

– Твою мать, Аля! Кто сумку с ноутом ставит посередине дороги? А это что? – Балабаев влетает в комнату и трясет перед моим лицом папками. – Ты опять взяла работу на выходные? И когда хотела мне об этом сказать, а? Следующие два дня собираешься провести перед экраном ноута, а не со мной?

– Вить, не начинай… пожалуйста. – Накопленная усталость скатывается горячими слезами по щекам.

– А я еще не заканчивал! – Он бросил документы мне под ноги. – Ты только глянь на себя, на кого-то ты похожа? – Схватив за плечи, развернул меня к зеркалу. – Что это? – Дернул резинку хлопковых трусиков. – Пойми, это антисексуально. У мужиков на такое не встает. И ведь все такое. Все! – Подвел к комоду, открыл верхний ящик, скривившись, ворошил мое белье. – Надо уметь говорить «нет». Жабе своей, или пацану, который выпрашивает сто рублей на хлеб, а на самом деле купит бутылку пива или сигареты. Аль, я устал от твоей правильности. В твоей сумке три пачки влажных салфеток на все случаи жизни: для лица, рук и задницы. Ты не пьешь алкоголь и не любишь собираться компанией, сутками сидишь перед своими бумажками. Да, будучи студенткой, ты ни разу не напивалась. От тебя минета можно дождаться два раза в год: на день рождения и нашу годовщину, и хорошо, что между этими датами разница в полгода, иначе я не знаю, как бы ты перенесла подобное чаще. Я устал! – Витя закончил монолог и наконец отпустил мои плечи. – Я реально так больше не могу.

– Я куплю другое нижнее белье. – Всхлипывая, берусь сворачивать трусики аккуратными валиками и раскладывать, как и прежде, по цветам.

– Не в белье дело, Аль. Я не хочу больше быть с тобой. Я скоро превращусь в тебя, только в мужскую версию. Буду сортировать мусор, раз в год ездить к морю и дважды в неделю заниматься сексом, в пятницу, и, если повезет, то еще и в субботу, а в воскресенье – ни-ни, утром же на работу. К тридцати пяти у нас будет трое детей, выходные на даче и утомительные беседы о планах на следующую неделю под чашку травяного чая. Все! – Рубанул ладонью воздух. – Собери мои вещи, я их заберу завтра, – это последнее, что я услышала, перед тем как оглушительно хлопнула входная дверь.

Глава 2

Алина

***

– Вить, не бросай трубку! – Я сижу на полу, у ног раскрыта сумка, а пальцы сжимают телефон. На первый звонок Витя грубо рыкнул: «Аля, я тебе все уже сказал. Нам больше не о чем разговаривать», – и сбросил вызов, а последующие отбивал, не утруждая себя болтовней.

Встав на четвереньки, я складываю содержимое сумки, раскатившееся по полу коридора, изредка окропляя косметику, блокнот для записей и салфетки крупными слезами. Действительно все?! Вот так в один момент взять и решить за себя и за другого человека. Я всегда думала, что расставание – оно другое. Оно не происходит в одну секунду. Для этого должны быть какие-то предпосылки, тревожные звоночки. Но их не было. Или я просто не замечала, существуя в своем выдуманном мирке, далеком от реальности. Если мы и ссорились, то лишь на почве моей работы и желания учиться в аспирантуре. Витя называл это блажью и глупой тратой денег, но продолжал поддерживать меня материально. Да что уж утаивать – содержал. На ставку лаборанта кафедры я не могу себе позволить закупить продуктов на пару недель, если, конечно, не собираюсь питаться исключительно капустой и картошкой.

Выровняв раскиданную в коридоре обувь, я вернулась в комнату. Створки шкафа распахнуты, под моими ногами скомканная мужская рубашка и ненавистные лекции четвертого курса в синих папках. И мне так и хочется пнуть их ногой. Но я перешагиваю, закрываю створки, привстаю на носочки, мои пальцы нащупывают пластиковую ручку чемодана… Разве так можно, взять и закончить шесть лет отношений? Шесть лет! Конечно нет! Я заталкиваю чемодан вглубь, не разрешая себе думать о расставании. Это всего лишь эмоции, они схлынут, и Витя обязательно вернется, но, как оказалось, так думала только я.

– Алло, – просипела я в трубку, принимая вызов, не глядя на имя звонившего. Мой мозг был настолько нагружен эмоциями, а тело многодневной усталостью, что я отключилась, свернувшись калачиком на не разобранном диване, как и была, в белье и блузе.

– Алька! – звонкий голос одной из сестер Комаровых усилил головную боль. – Мы с Саней встретили твоего Витьку. А это нормально, что он в обнимку с какой-то курицей и настойчиво сует свой язык ей в клюв?

– Какой курицей? – я совершенно глупо переспрашиваю.

– С бабой, Аль. Размалеванной под вождя племени Хули, Папуа – Новой Гвинеи, – громкая музыка смешивается с голосом Ани. Комаровы – самые отвязные тусовщицы нашего потока. Их образ жизни не изменился после окончания университета, как, впрочем, и мой.

– Что?

– Вот и я спрашиваю, какого племени Балабаев сейчас лапает девку в трех столиках от нас?

А мои последующие вопросы все глупее:

– Ань, а это точно он?

– Точно-точно, – подруга перекрикивает басы клубной музыки, – глянь сообщение.

Не сбрасывая вызов, я открываю фото. Он. Мой Витя. Точно он! В белой футболке, что он надел, вернувшись домой. Его пальцы удерживают какую-то девушку за подбородок, а их губы в паре миллиметров друг от друга. Девушку я вижу впервые. Именно тот типаж, который всегда нравился Вите: тёмные длинные волосы, крупные черты лица, смелый макияж и уверенность во взгляде. Он, даже будучи в отношениях, не стеснялся указать мне на ту или иную «красавицу», подмечая ее достоинства.

– Мы сегодня расстались, – отвечаю я, прикладывая телефон к уху.

– Они расстались, Сань, – Аня дублирует информацию для сестры, продолжает расспрос: – Давно?

Настенные часы показывают половина второго ночи. Я пытаюсь произвести подсчеты, но у меня не выходит:

– Пять или шесть часов, как я свободна.

И только сейчас до меня доходит, что действительно все. Не будет примирительного разговора по душам. Нас больше нет! Нет неразлучной парочки Витьки и Альки, как обычно, дразнили нас друзья. Он ушел. Мужчина, которого я считала своим, в одночасье стал чужим.

– Алька?! – пробивается сквозь шум мыслей. – Слышишь, жди нас! Мы скоро будем! Сань, она не отвечает, – Аня взволновано обращается к сестре.

– Я слышу, – отвечаю я.

– Жди! – рявкает Комарова и сбрасывает вызов.

Неужели я опять плачу? Пытаюсь сказать, что не нужно волноваться, не нужно ехать, но слова тонут в всхлипах. Вот теперь точно все… Он выбрал другую.

Как же хочется отмотать на несколько часов назад. Изменить прошлое. Одно мое «нет», и в данный момент мы могли бы лежать под звездным небом, греясь в объятиях друг друга и тепла догорающего костра. Но вместо этого, я стаскиваю тяжелый пластиковый чемодан и, не стирая пыль с крышки, дергаю металлические замки.

– Я же взрослый человек, – говорю себе, снимая с полки ровные стопки мужской одежды и аккуратно складывая. А ладони зудят от желания скомкать рубашки Балабаева, открыть окно и устроить дождь из мужских носков, футболок и брюк. И нестерпимо хочется кричать! Кричать во всеуслышание, громко и надрывно о том, как же мне больно. Очень больно.

Собрав со щек слезы, я плетусь в ванную. Голубая зубная щетка, шампунь с запахом ментола, бритва, лосьон для бритья и мочалка степенно опускаются в пакет.

Трель звонка и сразу же нетерпеливый стук в металлическую дверь отвлекают меня от сбора косметики.

– Аля!

Я не верю своим ушам и смотрю в глазок.

– Аля открывай! У нас ЧП, собаку укачало.

Я точно не ослышалась: сестры Комаровы на моей площадке.

– Да у меня и не закрыто, – произношу вместо приветствия, распахивая входную дверь и пропуская девушек внутрь.

– А я ей говорила: «дерни ручку». – Аня заталкивает сестру-близняшку. – Да проходите уже. Это животное всю машину уделало, – щелкает собаку по блестящему носу.

– Аль, ты прости, что мы так долго, – оправдывается Саша. – Я увидела Булочку и пропала. Ты посмотри на эту мордочку.

Булочка подняла на меня выпученные глаза, тявкнула, демонстрируя выпирающую нижнюю челюсть и кривые зубы, и активно завиляла хвостом-метелкой.

– Завтра вечером ее бы усыпили. Кто-то принес милашку на лечение и не забрал, – уточнила Саша.

– Да-да. – Аня закатила глаза, и пока сестра в ванной отмывала собаке морду и лапы, доверительно зашептала: – А еще она отдала тридцатку долга в ветеринарке. Совсем свихнулась, как Кроша сбила машина. На прошлой неделе притащила домой дворнягу прямо с улицы. Благо я успела ее выпустить, пока эта больная ходила на маникюр. А Сане сказала, что собака убежала. Я хреновая сестра, да? Кстати, ужасно выглядишь. – От Комаровой пахнет алкоголем и яркими фруктовым ароматом. Обтягивающею платье до середины колена демонстрирует плавные изгибы фигуры; глубокий вырез подчеркивает грудь третьего размера; прямые волосы, собранные в хвост, открывают шею, и десятисантиметровые каблуки лаковых туфелек удлиняют стройные ноги – словно с нее Балабаев всегда рисовал свой идеал.

– Ты не первая, кто мне сегодня это говорит. – Я поправляю полы блузы.

– Идем на кухню. – Аня тащит меня, усаживает на стул и снимает кожаный рюкзачок. – Рассказывай. – Извлекает бутылку ликера и коробку ассорти шоколадных конфет. – Ликер не предлагаю, знаю, что не будешь, а конфеты держи. За ликером, кстати, пришлось заезжать домой. После двадцати трех ноль-ноль алкогольная продукция не реализуется, – Комарова явно старалась передразнить кого-то из работников магазина.

– Ну что, она рассказала? – Саша входит в кухню, держа в руках собаку, закутанную в полотенце. – Ничего, что я взяла? – изображает извиняющуюся улыбку.

– Ничего, это Вити, – ответила я.

– Еще ничего не рассказала, – произносит Аня, по-хозяйски распахивает створки кухонных шкафчиков в поисках фужеров.

– Справа, – я направляю ее, не зная, как начать. А рассказывать придется, эти занозы точно не отстанут.

Повествование выходит эмоциональным, слезы не переставая льются по моим щекам, девочки не перебивая слушают, потягивая ликер и подкармливая высохшую Булочку шоколадными конфетами.

– Это на эти трусики у него не встает? – интересуется Аня, под нетрезвое подхихикивание сестры. – Ну, тогда у него проблемы с потенцией.

– Да нет, – оправдываю я Балабаева, оттягивая полы блузы и прикрывая бедра, – все нормально.

– Да ничего не нормально, Сорокина! Он высмеял твои планы на жизнь, признал их глупыми, не предложил помощи, оставил тебя одну, а сам сейчас трахает какую-то…

– Не матерись, – обрывает ее Саша, – ты обещала.

– Да тут по-другому нельзя, ты что не видишь? Он же обесценил все, что она любит, – продолжает Комарова-старшая.

– Я же сама виновата, – я пытаюсь возразить.

– Ты дура, Сорокина! Сама она виновата, ну-ну. Хорошо же он тебя обработал. Нашел дурочку! Меньше слушай, это они глазами пожирают яркие фантики, а возвращаются к таким, как ты.

– Каким?! – интересуюсь я воинственно.

– Спокойно! – отрезает Аня. – Мужики быстро устают ярких и непредсказуемых, и вот тогда приходит твое время, Сорокина. Красивая девочка, умная, тактичная, ориентированная на семью.

– Ну-ну. – Я закидываю в рот очередную конфету и маниакально разглаживаю фольгу, чтобы не осталось ни залома, ни складочки. – И возвращается после того, как с кем-то отдохнул? Так не нужен мне такой мужчина.

– Это клиника, – сокрушается Комарова-старшая. – Называй все своими именами. Отдохнул – трахнул. Так жизнь намного проще.

А дальше мне участвовать в разговоре и не пришлось, девочки сделали выводы, признав Балабаева первостепенным козлом, и совет сестер Комаровых постановил:

– Так! Уже четыре. – Затуманенным взглядом Аня поглядывает на экран смартфона. – Саня стелет нам постель. Сейчас ложимся спать, а утром едем выветривать из твоей головы все херню, что этот недомужик запрограммировал за шесть лет. Поняла?

Да разве можно сейчас спорить? Я согласно кивнула, собирая шуршащие обертки от конфет.

– Аля, ты извини, но там Булочка… – Саша переминается с ноги на ногу, стоя в дверях кухни. – В общем, кажется, я ее перекормила сладким, и ей опять стало плохо. Я все уберу! – пообещала она.

– Надеюсь, не на ковер? – уточнила я.

– Нет-нет! – заверила младшая Комарова. – На вещи Балабаева. Это же его чемодан стоит в комнате?

– Беру свои слова обратно, Сань. Твоя новая псина не так и бесполезна.

Мы окружаем распахнутый чемодан, Булочка старательно изображает чувство вины, уткнувшись мордой в мои ноги.

– Лучше бы на ковер, теперь придется все перестирывать, – делаю вывод, глядя на коричневую массу, стекающую по белоснежным офисным рубашкам.

– Еще чего! – Аня с хлопком закрывает крышку чемодана. – Перетопчется.

Глава 3

Алина

***

– Сань, успокой свою собаку! – недовольно шепчет Комарова-старшая.

– Фу, Булочка! Фу, – Саша одергивает собаку.

– Иди отсюда. – Аня сталкивает Булочку с постели и грозно шикает. – Замолчи, исчадие ада!

С площадки доносятся шаги, громкие голоса, собака не унимается, а одергивание ее лишь подзадоривает. Она бежит к входной двери и продолжает звонко тявкать, подпрыгивая и скребя когтями.

– Вот и выспались, – заключает недовольно Аня, приподнимаясь в постели. – Только половина десятого! Помолчи, – призывает Булочку к совести и кричит в сторону коридора: – Саня! А ты не забыла, что собак нужно выгуливать? Вставай, чудище оставила очередной сюрприз.