Лес за пределами мира

Глава V: Неведомая земля

Три дня гнал их ветер, на четвертый день тучи рассеялись, небо очистилось, показалось солнце; буря утихла, и хотя по-прежнему дул ветер, он дул в направлении, противоположном направлению на Лэнгдон.

– В таком случае, – сказал капитан, – поскольку ветер препятствует нам, а мы сбились с курса, то не лучше ли двигаться до тех пор, пока нам не встретится земля и мы не узнаем у жителей её, где оказались. Кроме того, – сказал он, – по моему мнению, земля не далеко от нас.

Они так и сделали; плавание их проходило приятно, погода продолжала улучшаться, ветер стих, превратившись в легкий бриз, тем не менее, прогонявший их прочь от Лэнгдона.

Прошло ещё три дня, и в конце третьего, впередсмотрящий крикнул с мачты, что видит впереди землю; и все они, поскольку солнце ещё не зашло, могли увидеть вдали темное пятно, размером не более чем с человеческий кулак.

Когда наступила ночь, они убрали часть парусов, и двигались по направлению к земле медленно и осторожно; стояло начало лета, ночи не были ни длинными, ни темными.

Когда же совсем рассвело, они увидели землю, длинную гряду скал и камней, и ничего кроме. По мере того, как день разгорался и они продвигались дальше, они поначалу видели только скалы, вырастающие из моря, и все ту же высокую каменную стену; пока, наконец, их глазам представилась зеленая равнина, полого спускавшаяся зелеными террасами и склонами к подножию скал.

Здесь не было ни города, ни причала, даже когда подплыли ближе к берегу; тем не менее, они жаждали ощутить под ногами гостеприимную землю, после длительного плавания и пережитой бури, они надеялись пополнить свои припасы продовольствия и питьевой воды, иные приятные неожиданности; они направили корабль к берегу и к вечеру бросили якорь в пяти морских саженях от линии прибоя.

На следующее утро они обнаружили, что неподалеку от них расположено устье небольшой реки; были спущены шлюпки, которые взяли корабль на буксир и повели его по реке, и когда поднялись на милю или около того по течению, то увидели, что морская вода кончилась, что здесь почти не чувствуется влияние прилива и отлива. Река здесь была чиста и глубока, и несла свои воды между широкими, покрытыми травой, открытыми местами, подобными лужайкам. Также по левому стороне они увидели трех мирно пасущихся коров, как будто лужайка была пастбищем, принадлежащим их владельцу, и нескольких овец; а поодаль, возле излучины реки, небольшой бревенчатый дом, крытый соломенной крышей, и фруктовые деревья рядом с ним. Они были удивлены отсутствием других домов, они не понимали причины, по которой прекрасные земли столь мало заселены в этой далекой стране. Тем не менее, они решили оставить свой корабль, предполагая скоро вернуться, спросив только о том, где они находятся, и несколько освежившись на зеленой траве, такой манящей и приветливой.

В то время, пока они занимались необходимыми приготовлениями, они заметили человека, вышедшего из дома и направлявшегося к реке, к ним навстречу; вскоре они увидели, что он высок ростом и стар годами, с длинными седыми волосами и бородой, одежда же его состояла из звериных шкур.

Он приблизился, не выказывая признаков недоверия и страха, и приветствовал их мягким приятным голосом. Капитан корабля, в свою очередь, поприветствовал его и после спросил: «Старец, уж не ты ли правитель этой страны?»

Старик улыбнулся.

– Здесь нет правителей уже долгое время, – ответил он, – и нет других сынов Адама, которые могли бы подтвердить истину моих слов.

– Значит, ты здесь один? – спросил капитан.

– Да, – ответил старец, – я живу здесь один, среди зверей полевых и леса, среди гадов и птиц. Поэтому мне так сладко услышать ваши голоса.

Тогда капитан спросил:

– А где расположен ближайший город?

Старик снова улыбнулся.

– Когда я сказал, что живу один, – произнес он, – я имел в виду всю землю, а не только эту равнину. Нет ни единого дома между морем и обиталищем медведей, ни на скалах, ни далеко за ними.

– Ну да, – ухмыльнулся капитан, – а медведи в твоей стране не настолько похожи на людей, чтобы жить в обычных человеческих домах?

Старик покачал головой.

– Сэр, – сказал он, – что касается их телесного обличья, то они в целом похожи на людей, но каждый из них и больше и выше обычных. Ибо они медведи только по названию; они – племя полудиких людей; всё, что я могу сказать о них, – они многочисленнее любого племени, которое я когда-либо видел, и что они живут позади этих скал к востоку и западу. А что касается наличия у них души и разума, то я уверен, что их нет; они подлые создания, не верящие ни в Бога, ни в его святых.

– Может быть, они верят в Магомета? – спросил капитан.

– Нет, – отвечал старец, – я точно знаю, что у них есть много лживых богов; мне известно, что они поклоняются некоей женщине, совершая нелепые обряды.

Тогда спросил Уолтер.

– Послушай, старец, откуда тебе все это известно? Какая нужда свела тебя с ними?

Старик отвечал:

– Время от времени некоторые из этого народа приходят сюда и получают от меня то, что я могу им дать; одного-двух телят, полдюжины ягнят или свиней; или же мех вина или сидра, моего собственного изготовления: а они дают мне взамен те вещи, в которых я нуждаюсь, оленьи и медвежьи шкуры, мех; я стар, и не могу охотиться сам. Иногда они приносят мне небольшие куски чистой меди, также дают золото, но в этой земле от них мало пользы. По правде говоря, по мне, они плохо владеют ремеслом; но я рад видеть их, хотя они уже давно не были у меня и не похоже, что они собираются вернуться; и хотя они здесь дома, в то время как вы – пришельцы, они не причинят вам зла; кроме того, вы вооружены и обладаете знаниями, которые им интересны.

Тогда капитан спросил:

– Уж если ты имеешь дело с этими дикими людьми, не хочешь ли ты вступить в сделку с нами? Мы проделали долгий путь, мы соскучились по свежему хлебу, а у нас на борту есть много вещей, которые мы могли бы предложить взамен.

Старик отвечал:

– Всё, что у меня есть – ваше, возьмите все, что вам нужно, оставив мне только необходимое до следующего урожая и приплода: вина и сидра у меня много; вы можете пить их, сколько душе угодно; у меня есть кукуруза и мука, но её немного; всё это вы можете взять, а также цветущие колосья хлеба на моем поле; у меня есть и другие припасы. У меня есть сыры и сушёная рыба, возьмите их, если пожелаете. Что же касается моих коров и овец, если они вам нужны, то вы можете взять их, я не могу отказать вам: но я умоляю вас этого не делать, не трогать моего скота и приплода; поскольку, как я уже говорил вам, прежде, когда ко мне приходил медвежий народ, они давали мне всё, в чём я нуждался; позвольте сказать вам: если вы давно не ели свежего мяса, то здесь вы можете добыть мясо оленей и ланей, да-да, оленей и ланей, пасущихся на этой равнине и в маленьком лесу у подножия каменной стены: они дикие и совершенно не боятся людей; я не могу ни добыть, ни испугать их, здесь нет других людей, которых бы они боялись; медвежий народ добывает их по пути ко мне. Я укажу вам лучший путь туда, где вы без труда сможете добыть оленя. Что же касается вашего корабля, если вы дадите мне то, в чем я нуждаюсь, я буду благодарен вам; в первую очередь, если вы дадите мне прекрасный нож или даже два и рулон льняной ткани, моя благодарность будет безгранична. Но даже если этого не случится, вы всё равно получите от меня пищу и кров.

Капитан судна рассмеялся.

– Дружище, – сказал он, – мы вознаградим тебя за всё, что ты сделаешь для нас. Не беспокойся, мы не пираты и не разбойники, чтобы лишить тебя средств к существованию. Завтра утром, если хочешь, мы отправимся вместе с тобой на охоту, а когда вернёмся, пополним запасы свежей водой и будем отдыхать на зеленой траве.

Старик вернулся в дом, чтобы сделать все необходимые приготовления к приему гостей, а корабельщики, которых было двадцать один, в один голос порешили, что матросы, Арнольд и слуга Уолтера, сойдут на берег, оставив двоих нести стражу, и менять её по очереди. Они вооружились, что капитан и Уолтер считали необходимой предосторожностью, поскольку всё могло обернуться не так хорошо, как казалось. Они взяли паруса и соорудили из них навесы между кораблем и домом; старик принес им немного из своих запасов, свежие фрукты, и сыры, и молоко, и вино, и сидр, и мёд, и все это оказалось превосходным, и они остались весьма довольны.

Глава VI: Старик рассказывает Уолтеру о себе. Уолтер видит проход в скалах

Когда мясо было съедено, а вино выпито, капитан и корабельщики отправились пополнять запасы пресной воды, а прочие расположились на лужайке, Уолтер, оставшись один на один со стариком, сказал ему: «Отец, ты поведал нам много интересных историй, ты наполнил наши желудки мясом и вином: теперь, если я спрошу тебя о твоей жизни, о том, как ты попал сюда и как живешь здесь, расскажешь ли ты мне об этом?»

Старик улыбнулся и отвечал:

– Сын, это был бы очень длинный рассказ; кроме того, не всё сохранилось в моей памяти; в то же время, мой отказ мог бы огорчить тебя: а потому, если ты просишь, я готов поведать тебе всё, что вспомню, и по большей части рассказ мой будет правдив.

Тогда Уолтер спросил:

– Тогда скажи мне, давно ли ты здесь живешь?

– Давно, – отвечал старец, – я пришел сюда молодым человеком, полным сил.

Уолтер продолжал:

– Этот дом, его построил ты? Эта пашня, и деревья в саду, виноградник, коровы и овцы, это всё принадлежит тебе, или досталось тебе от кого-то другого?

Старец отвечал:

– Ничто из перечисленного тобой не принадлежит мне; жил здесь до меня некий человек, и все это я получил от него в наследство, подобно тому как получают родовую землю и родовой замок, с множеством припасов.

Уолтер продолжал свои расспросы.

– Тот, о ком ты говоришь, жил здесь до тебя?

– Да, – сказал старик. – Он не только жил здесь до моего прихода, но и некоторое время после. – Некоторое время он молчал, затем сказал: – Я убил его: и сделал это не смотря на то, что желал ему лучшей участи.

Уолтер спросил:

– Ты пришел сюда по своей воле?

– Может быть, – отвечал старец, – кто знает? Кто может сказать о себе: я делаю то или это по своей воле? Я просто делаю что-то, или не делаю.

– Тогда скажи мне, почему ты убил этого человека? Он желал тебе зла? – спросил Уолтер.

– Когда я убил его, я думал, что он желает мне зла; теперь же я знаю, что это не так. Это было, как если бы я шел дорогою, а он встал на моём пути и не пускал меня; тогда я убил его и продолжил свой путь.

– И что же из этого вышло? – спросил Уолтер.

– Зло, – коротко ответил старик.

Уолтер молчал, старик также не произнес ни слова; на лице его появилась улыбка, немного светлая, немного грустная. Уолтер взглянул на него и спросил:

– Следовательно, это случилось потому, что ты хотел продолжить свой путь?

– Да, – отвечал старец.

– Открой же мне, что это была за дорога; куда она вела и куда бы привела, почему ты должен был следовать ей, ведь твои первые шаги были связаны с убийством?

– Этого я тебе не скажу, – отвечал старец.

И они замолчали, оба, и каждый из них не начинал разговора, потому что понимал, что все сказанное далее уже не будет иметь никакого значения.

Так прошел день, и наступила ночь; никто и ничто не потревожило их сон, а поутру, наскоро позавтракав, большая часть их отправилась со стариком на охоту, и шли они, все вместе, три часа по направлению к подножию скальной гряды, густо поросшему деревьями, орехами и колючками, тут и там виднелись могучие дубы и ясени; именно здесь, по уверению старика, водились самые крупные олени.

Охотникам ничего не нужно было объяснять, а потому, старик, указав им оленьи следы и дав несколько советов, вернулся к Уолтеру, который не имел желания участвовать в охоте, но очень хотел возобновить прерванный накануне разговор. Тот, со своей стороны, похоже, не имел такого желания, и повел Уолтера на курган или пригорок, посреди открытой равнины, поросший деревьями, откуда было хорошо видно всё; но пока они шли туда, путь их лежал не сквозь деревья, но сквозь низкий кустарник, простиравшийся до самого подножия скал; и Уолтер заметил, что во всех других местах, за исключением одного, насколько охватывал взгляд, скалы казались почти или совершенно гладкими, или же иногда нависали над деревьями, в то время как в этом месте они расступались; к этой расселине полого поднимался склон или осыпь, и скрывался в ней. Уолтер долго смотрел в этом направлении, не говоря ни слова, пока старик не сказал:

– Что! что такого необычного увидел ты перед собою? Что ты так пристально рассматриваешь?

Уолтер отвечал:

– Готов поклясться, что вон там, где пологий склон поднимается к расселине в скалах, есть проход, ведущий на ту сторону гряды.

Старик улыбнулся и сказал:

– Да, сын, говоря так, ты не ошибаешься; это проход, ведущий в страну медвежьего народа; эти огромные люди спускаются здесь, когда идут ко мне, чтобы совершить обмен.

– Понятно, – сказал Уолтер; он немного повернулся, осмотрел скалу и увидел, как в нескольких милях от них дорога резко поворачивает в сторону моря, пересекает равнину и много далее упирается в бухту, затем посмотрел на север и запад, изучая оставшуюся часть каменной гряды. И примерно в центре северной части, по направлению к бухте, он заметил темное пятно на скале, видом своим напоминавшее осколок кувшина. Своим почти черным цветом оно отчетливо выделялось на сером фоне скалы.

Уолтер повернулся к старику.

– Вон там, мой друг, вон то место, которое, по всей видимости, есть проход; куда он ведет? – И он указал на него рукой; старик не проследил взглядом в указанном ему направлении, но, глядя в землю, смущенно произнес:

– Может быть, я не знаю. Не думаю, чтобы это был ещё один путь в страну медвежьего народа. Он ведет в дальние земли.

Уолтер ничего не сказал; странная мысль пришла ему в голову, мысль о том, что старику всё же известно об этом проходе, но он по какой-то причине предпочитает умолчать об этом, и ещё – что пройдя по нему, он найдёт ту странную троицу; сердце его бешено заколотилось, ему стало трудно дышать, и в течение длительного времени он не возобновлял разговора, но когда возобновил, голос его звучал глухо и хрипло, совершенно неузнаваемо:

– Отец, скажи мне, заклинаю тебя Богом и всеми его святыми, тот проход, что виден отсюда, как осколок кувшина, не был ли той самой дорогой, из-за которой, как ты полагал, ты должен был совершить убийство?

Некоторое время старик молчал, затем поднял голову, взглянул на Уолтера широко открытыми глазами и произнес твердым голосом:

– НЕТ, ЭТО НЕ ТАК.

Они сидели и смотрели друг другу в глаза; наконец, Уолтер отвел взгляд; он не смог прочитать в глазах старика ни что тот видел, ни где он был; у него едва не закружилась голова. Но он был уверен, что старик солгал ему, что, оказывается, старик может так же легко лгать, как и говорить правду, – и когда речь шла об увиденном проходе, и когда он говорил об убийстве неведомого человека. Тем не менее, сделав определённые выводы из сказанных старцем слов и несколько придя в себя, он продолжил разговор, спрашивая о других вещах, не имевших никакого отношения к далекой стране за горами. Внезапно он прервался, а затем сказал:

– Отец, странная вещь пришла мне на ум.

– Какая же? – спросил старик.

– Мне пришло на ум, – сказал Уолтер, – что в той далекой стране нас могут ожидать удивительные приключения, и если мы, особенно я, вернёмся назад, так ничего и не узнав о ней, то никогда не простим себе этого, потому как здесь всё скучно и не интересно. Думаю, приключения стоят того, чтобы их испытать.

– О каких приключениях ты толкуешь? – спросил старик, приподнимаясь на локте и сурово глядя на Уолтера.

Тот отвечал:

– О тех, которые ожидают, если пройти вон тем путем на востоке, по которому к тебе приходят люди медвежьего народа; о тех, которые ожидают нас среди них.

Старик откинулся на спину снова, улыбнулся, покачал головой и произнес:

– Эта жажда приключений приведет тебя не к добру, но к быстрой кончине, сын мой.

– Да, и почему же? – спросил Уолтер.

Старик отвечал:

– Эти люди схватили бы тебя и принесли в жертву своей богине, которая для них подобна Магомету. И сколько бы вас ни было, они поступят так со всеми вами.

– Ты уверен в этом? – спросил Уолтер.

– В том, что вас ждет смерть? Да, – сказал старик.

– Но откуда тебе это известно? – спросил Уолтер.

– Я был там, – отвечал старик.

Уолтер улыбнулся.

– Но, насколько я вижу, ты вернулся оттуда целым и невредимым?

– Уверен ли ты в этом? – спросил старец.

– В этом не может быть сомнения, – снова улыбнулся Уолтер, – потому что я видел, как ты ел мясо вместе с нами; призраки так не делают.

Но старец не рассмеялся вместе с ним.

– Если бы мне не удалось бежать, со мной случилось бы то, о чем я тебя предупредил, но меня спасла одна женщина. И все же я не могу сказать, что спасся; скрыться удалось только моему телу. Но где сейчас моя душа? Где мое сердце, моя жизнь? Юноша, мой тебе совет, не ищи подобных приключений; возвращайся домой, к своим родным, как только позволят тебе обстоятельства. Кроме того, подумал ли ты о своих спутниках? Они захотят остановить тебя.

Уолтер покачал головой.

– Я – их хозяин; они должны исполнять то, что я им приказываю: кроме того, они будут рады получить мою долю и разделить её между собой, и ещё я дам им грамоту, предъявив её, они очистят себя от всех обвинений, которые кто-либо посмеет им предъявить.

– Сын мой! Сын! – взмолился старец. – Умоляю тебя, не ищи себе смерти!

Уолтер выслушал его молча, сделав вид, будто убежден его доводами и мольбами; старик смягчился и принялся рассказывать ему о медвежьем народе и их обычаях, и рассказ его был очень подробным; но Уолтер едва слушал его; он не имел намерения встречаться с дикарями из медвежьего народа, но не смел спрашивать о стране, в которую вёл проход на севере.

Глава VII: Уолтер отправляется к проходу в скале

Когда настала пора возвращаться, они услышали звуки рогов, которыми охотники призывали друг друга; старик встал и сказал:

– Судя по этим звукам, охота окончена, и они дают знать об этом своим товарищам, которые рассыпались по лесу в поисках добычи. Сейчас около пяти часов после полудня, скоро твои люди вернутся назад со свежей олениной и прочей охотничьей добычей; мне следует поспешить вперёд, чтобы приготовить огонь, воду и прочее для предстоящего пиршества. Ты пойдёшь со мной, юный господин, или останешься здесь и подождёшь своих людей?

Уолтер отвечал:

– Я подожду их здесь; ведь они не могут пройти к твоему дому мимо этого места. Будет лучше, если я пойду с ними и постараюсь их успокоить, некоторые из них довольно шумны и задиристы, особенно теперь, после удачной охоты, да ещё вдобавок ощущая радость от чувства прочной земли под ногами и опьянения от лесных запахов.

Он говорил так, словно для него не было ничего важнее ужина и отдыха; но внутри него боролись страх и надежда, заставляя сердце биться с такой силой, что это не могло укрыться от старика. Однако тот безучастно выслушал его ответ, кивнул головой и спокойно направился к своему дому.

Уолтер благоразумно выждал, пока он скроется из виду, и лишь затем поднялся на ноги; в котомке у него было немного сыра и вяленой рыбы, небольшая фляга с вином; за плечами короткий лук и колчан со стрелами, на поясе – добротный меч и вдобавок к нему охотничий нож. Внимательно осмотрев свои припасы и снаряжение и, убедившись, что все в порядке, он быстро спустился к подножию кургана, а, спустившись, обнаружил, что непременно столкнется со своими людьми, шедшими из леса, если напрямую направится к проходу в скале, ведущему на юг.

Решив так, он свернул с дороги и избрал путь таким образом, чтобы ни старец, если бы ему вдруг вздумалось вернуться, ни кто-либо из его людей, случайно отставших от компании, не мог ни столкнуться с ним, ни увидеть его.

Для успокоения, он сказал себе, что им вовсе не следует отправляться вместе с ним, они будут только мешать ему в его путешествии. Он приметил в качестве ориентира верхушки скал над местом, где располагался проход, которые могли быть видимы ему на всем пути, разве что не в глубине чащи.

Однако он не двинулся в путь прежде, чем снова услышал звуки охотничьих рогов, доносившиеся из одного места, и, глянув в том направлении сквозь ветви (он уже вошел в чащу), увидел сгрудившихся на кургане людей, вне всякого сомнения, призывавших его; будучи хорошо скрыт листвой, он ничего не предпринимал до тех пор, пока не увидел, что они спускаются с кургана и направляются к дому старика, по-прежнему подавая знаки звуками рогов, но уже не ему, а своим товарищам, ждавшим их у дома. Ему стало ясно, что они нисколько не обеспокоены его отсутствием.

Тогда он продолжил свой путь к проходу; не случилось ничего, заслуживающего внимания, пока он не достиг его на исходе дня, и не вошел в него. Это был совершенно прямой разлом или расселина в скале, не было ни подъема, ни склона, ведущих к нему, только куча камней перед ним, путь по которым представлял некоторое затруднение; затратив немало труда, он все же преодолел их, не получив никаких повреждений, и оказался на довольно ровном пути; здесь путь пролегал по округлым камням, среди которых петлял небольшой ручеек, между двумя отвесно вздымавшимися скалами. И хотя сгустились сумерки, Уолтер продолжал идти, и шел до тех пор, пока не наступила ночь. Взошла полная луна, и освещала ему дорогу своим светом. В конце концов, он зашел довольно далеко, и устал настолько, что счел за благоразумное отдохнуть, расположился на небольшом пятнышке травы среди камней и подкрепил свои силы едой из котомки и водой из ручья. Место, где он сидел, не казалось ему опасным; усталость взяла верх над ним, и он уснул, уснул так крепко, как, наверное, спали сейчас жители Лэнгдона на Холме.

Глава VIII: Уолтер пересекает пустыню

День едва разгорался, когда он проснулся; вскочив на ноги, он спустился к ручью, вдоволь напился холодной свежей воды и смыл в его струях остатки ночного сна, после чего продолжил свой путь. Он шел три часа; дорога из пологой становилась все более и более крутой, а скалы по обеим её сторонам все более и более низкими, до тех пор, пока почти не сравнялись с поверхностью дороги, и он не оказался на каменистом перешейке, почти начисто лишенном травы и воды; тех мест, которые прежде попадались ему, покрытых мягкой растительностью, где он мог бы остановиться и перевести дух, встречалось все меньше и меньше по мере того, как он продвигался вперед. Он позволил себе краткий отдых и немного подкрепил силы. День был ясный и безветренный, на небе ни облачка, и путь его лежал на юг, судя по солнцу. Он все шел и шел, перешеек оставался все таким же безжизненным и однообразным, разве что различные участки его были чуть более или чуть менее крутыми. Незадолго до наступления ночи он наткнулся на неглубокую выемку, наполненную водой; он решил расположиться на ночлег здесь, у воды, полагая, что за оставшееся до темноты время ему вряд ли попадется более удобное место.