Свидание в храме Афродиты

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. А.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Darian Hunter: Duke of Desire Copyright

© 2014 by Carole Mortimer «Свидание в храме Афродиты»

© «Центрполиграф», 2017

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2017

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2017

Пролог

Март 1815 года. Клуб «Уайтс»,

Лондон

– Ты хотел поговорить со мной?

Изучавший свежую газету – и только это обстоятельство оправдывало наличие в обычно пустующей комнате людей – в приватной комнате своего клуба Дэриэн Хантер, герцог Уолфингэм, не повел и бровью. Он невозмутимо дочитал статью до конца, аккуратно сложил газету вчетверо и положил на низкий столик рядом. Только тогда он поднял глаза на модно одетого молодого джентльмена, который заговорил с ним откровенно враждебным тоном.

– И тебе доброго дня, Энтони, – спокойно поприветствовал он младшего брата.

Энтони раздраженно смотрел на него.

– Не советую становиться высокомерным герцогом со мной, Дэриэн! Особенно когда я знаю, что тебе нужно со мной поговорить, а не мне с тобой. Ты оставил для меня послания по всему городу, – напомнил он, когда Дэриэн вопросительно поднял брови. – Я посчитал, что дело важное.

– И видимо, поэтому ждал два дня, прежде чем отозваться? – Дэриэна ни на секунду не обманул вызывающий тон брата: тот всегда переходил в наступление, когда понимал, что не прав, но упрямо отказывался это признать.

– У меня есть дела поважнее, чем рыскать по городу в поисках неуловимого герцога Уолфингэма, – даже если так случилось, что он является моим старшим братом, а заодно и опекуном. Впрочем, опекунство продлится всего три месяца, слава богу!

– Ох, да сядь уже, Энтони, – оборвал его Дэриэн. – В глазах рябит от тебя!

Энтони весело улыбнулся, явно довольный, что сумел довести брата, и рухнул в кресло напротив. Как и обычно, младший брат герцога был одет по последней моде: под превосходно скроенным сюртуком королевского синего цвета обнаруживался сине-зеленый жилет с узором пейсли, прекрасно гармонирующий с темно-желтыми брюками. Темные волосы, чуть длиннее, чем требовала мода, небрежно спадали на брови, придавая его лицу мальчишеский вид.

– Когда ты вернулся в город?

– Два дня назад, это же очевидно, – со скучающим видом протянул Дэриэн.

– И сразу же послал за мной? – Энтони насмешливо выгнул бровь. – Я польщен, братишка.

– А не следовало бы, – наставительно произнес герцог.

Энтони закатил глаза:

– И чем же я вызвал твое неудовольствие на этот раз? Сильно потратился у портного? Проиграл слишком большие суммы в карты?

– Если бы дело касалось твоего обычного безответственного поведения, мне не было бы нужды вызывать тебя в мой любимый клуб. Я бы попросту уладил все проблемы сам, как обычно, – наставительно произнес Дэриэн. – Уверен, мы оба прекрасно знаем, почему мне срочно понадобилось с тобой поговорить.

– Не имею ни малейшего представления. – Однако ерзанье в кресле и отведенный взгляд тут же выдали Энтони.

Дэриэн едва успел подавить невольную улыбку.

– Не заставляй меня произносить вслух имя этой леди.

Энтони сузил глаза, изумрудно-зеленые, как и у брата. Эти двое вообще были очень похожи, несмотря на разницу в возрасте: Дэриэну было тридцать два года, в то время как его брату исполнилось лишь двадцать четыре.

– Если ты толкуешь о той актриске, с которой у меня была связь месяц назад, то я даже не вспомню сейчас ее имени…

– Я говорю не о ней.

Энтони с вызовом расправил плечи:

– Тогда намекни мне, братик, потому что я совершенно не понимаю, что – или кого – ты имеешь в виду.

Дэриэн неодобрительно поджал губы, возмущаясь явным намерением брата осложнить и без того непростой для них обоих разговор.

– До меня дошли слухи, что тебя видят в компании некой леди гораздо чаще, чем это принято в обществе.

Энтони словно прирос к месту.

– В самом деле?

Дэриэн величественно кивнул:

– Благоразумный джентльмен вполне может позволить себе, скажем так, маленькие развлечения – если подходить к делу с осторожностью, разумеется. Однако эту леди нельзя назвать ни благоразумной, ни осторожной. На самом деле она…

– Осторожнее, Дэриэн, – вкрадчиво предупредил его Энтони.

– Ее связи, прошлые и настоящие, свидетельствуют о том, что она не та женщина, с которой джентльмену с твоим положением в обществе допустимо иметь связь, – решительно продолжил Дэриэн. – Ты… – Он резко замолчал, так как Энтони вдруг вскочил, сжав кулаки, глаза его горели лихорадочным огнем. – Я еще не закончил.

– Что касается этой леди, уверяю тебя, разговор окончен! – горячо воскликнул Энтони. – И я бы сказал, что у тебя чертовски крепкие нервы, если ты осмеливаешься читать мне нотации, когда сам только-только вернулся после двухнедельного весьма приятного времяпрепровождения в компании какой-то девицы, которая, должно быть, умудрилась настолько захватить твое воображение, что ты отправился за ней чуть ли не на край земли! Или, может, ты считаешь, что герцогу позволено жить по другим правилам, нежели нам, простым смертным?

Дэриэн полуприкрыл тяжелые веки и лениво смахнул воображаемую пылинку с рукава своего сюртука, старательно избегая встречаться глазами с обвиняющим взглядом брата.

Конечно, не из-за того, что провел почти две недели с девицей. Девицей, как же! Да Дэриэн уже и вспомнить не мог, когда в последний раз проводил время с женщиной, не считая коротких сексуальных связей.

Нет, он старательно избегал пытливого взгляда своего младшего брата совсем по другой причине. На самом деле эти две недели он провел на континенте, во Франции, где в качестве секретного агента выполнял очередное важное задание правительства.

Почти половину месяца они с другом Закэри Блэком, герцогом Хоксмиром, скитались по французскому побережью, а после перебрались в Париж, где всеми силами пытались оценить, какого мнения придерживаются французы относительно возвращения Наполеона. И если император сбежит с Эльбы, он прямиком направится в столицу Франции.

Даже родному брату Дэриэна не позволено было знать о работе, которую тот выполнял для короны последние пять лет. И конечно, Энтони не имел понятия о том, что во время последнего задания Дэриэн получил пулю в плечо. Рана еще не зажила и доставляла ему страдания.

Последнее обстоятельство отнюдь не улучшало его настроения.

– Может быть, ты все-таки будешь говорить тише?

– С чего бы? Здесь никого нет. – Энтони с вызовом обвел глазами опустевшую комнату – джентльмены всегда предпочитали оставаться в стороне от шумных семейных ссор.

Дэриэн только вздохнул:

– Мне хорошо известно, что эта леди обладает определенными качествами, которые джентльмену вроде тебя могут показаться… весьма привлекательными. Но она не благоразумна. Совсем неблагоразумна, если в дошедших до меня слухах есть хоть крупица правды. В свете вот-вот начнут задавать неудобные вопросы насчет твоего подчеркнутого внимания к этой женщине.

– Пусть задают! – воскликнул Энтони с вызывающим видом.

Герцог снова вздохнул:

– Так нельзя, Энтони.

– Кто это утверждает? Ты? – с жаром спросил его брат. – Мне почти двадцать пять лет, дорогой братец, я не ребенок! К тому же, – мрачно добавил он, – мне не нравится, что ты вмешиваешься в мою личную жизнь.

– Даже когда я действую для твоего же блага?

– Только не в том случае, когда препятствуешь моей любви.

Дэриэн с трудом сдержался, чтобы не вспылить. Он и не подозревал, что привязанность брата к этой леди столь сильна. Физическая близость – если действовать осторожно – еще допустима, но любовная связь с этой женщиной абсолютно неприемлема!

– Послушай, дамочка очаровательна и, несомненно, опытна – подозреваю, поэтому-то тебя так и влечет к ней. Но с твоей стороны было бы ошибкой путать похоть и любовь.

– Да как ты смеешь! – с яростью вскричал Энтони, его лицо покраснело от гнева. – Мои намерения относительно этой леди абсолютно честны.

Это было худшее, чего опасался Дэриэн.

– Если тебе так хочется, Энтони, можешь продолжать попытки уложить ее в постель. Все, чего я прошу, чтобы ты хотя бы попытался не афишировать свою связь на публике.

– Продолжать попытки?! – Энтони, казалось, сейчас взорвется от ярости. – Я и пальцем не коснусь этой леди! По крайней мере, до тех пор, пока она не станет моей женой.

Теперь уже Дэриэн вскочил, не в силах сдержать негодование при последних словах брата.

– Даже думать не смей о том, чтобы жениться на подобной женщине!

– Подобной женщине?! Ах ты, чертов самодовольный лицемер! – Энтони не отводил от брата обвиняющего взгляда, глаза его бешено сверкали. – Ты возвращаешься черт знает откуда, проведя две недели в постели какой-то шлюхи, и еще смеешь учить меня жизни! Учишь, на ком я должен или не должен жениться! С меня довольно, Дэриэн, – с жаром произнес он. – Всего через несколько недель я буду свободен и смогу самостоятельно распоряжаться своей жизнью и состоянием. И когда это случится, я женюсь на ком угодно и когда угодно, черт тебя подери!

Дэриэн раздраженно дернул головой:

– Но эта женщина…

– Она прелестна. Сущий ангел. – Голос его брата зазвенел. – И очень хорошо, что ты решил не упоминать имени этой леди, потому что ты недостоин его произносить!

Дэриэн поморщился. Судя по тому, что он слышал об этой женщине, она не была ни прелестной, ни ангелом.

И он точно не мог позволить брату жениться на подобной женщине.

Если Энтони уже не в состоянии проявить благоразумие, тогда это должна сделать леди.

Глава 1

Два дня спустя. Бальный зал

Карлайл-Хаус, Лондон

– Не соблаговолите ли повторить свои слова, Уолфингэм? Боюсь, громкая музыка и шум голосов помешали мне расслышать их.

Дэриэну не нужно было вглядываться в лицо женщины, которую он умело вел в танце, чтобы понять: Мэрайя Бичем, вдовствующая графиня Карлайл, прекрасно его услышала – она ясно выразила свое неудовольствие ледяным тоном, а ее изящное тело, облаченное в элегантное бальное платье, заметно напряглось.

– Сильно в этом сомневаюсь, мадам, – так же холодно произнес Дэриэн. Чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, оба они предпочитали не показывать свои истинные чувства на публике: продолжая вежливо улыбаться друг другу, они грациозно скользили по натертому паркету бального зала, ни на секунду не выбиваясь из круга танцующих пар. – Тем не менее с радостью повторю: я желаю, чтобы вы немедленно перестали подогревать этот смехотворный интерес моего брата к вам.

– Исходя из ваших слов, вы полагаете, что я с самого начала намеренно поощряла чувства вашего брата? – Хозяйка сегодняшнего приема высокомерно выгнула изящную бровь, ее глаза необычного бирюзового оттенка вызывающе сверкнули.

До этого дня Дэриэн ассоциировал этот цвет с волнами Средиземного моря, нежившегося под лучами яркого весеннего солнца…

Дэриэн давно знал об этой леди, вращающейся в высшем свете: сначала в качестве жены Эрла Карлайла, который, кстати, был намного старше ее, а последние пять лет – как скандально известную и весьма процветающую вдову. Однако только сегодня ему впервые пришлось провести так много времени в ее обществе. И теперь он прекрасно понимал безудержную страсть своего брата к графине – несомненно, это была женщина необыкновенной красоты.

Ее густые шелковистые волосы цвета спелой пшеницы были уложены в модную прическу, а к алебастровой коже так и хотелось прикоснуться. Красиво изогнутые брови, изящное очертание скул, шеи и обнаженных округлых плеч несколько отвлекали взгляд от низкого декольте ее платья. Большие глаза цвета бирюзы в обрамлении длинных ресниц, дерзкий аккуратный носик, пухлые, чувственные губы, полная грудь, полуобнаженная благодаря смелому вырезу шелкового платья того же изумительного оттенка, что и ее глаза, – да, эта женщина была сказочно хороша!

Нет, Дэриэн не мог упрекнуть брата в отсутствии вкуса: Мэрайя Бичем – бриллиант чистой воды, красота ее с легкостью могла пленить воображение каждого мужчины.

Но, к сожалению, вдове уже исполнилось тридцать четыре года, а Энтони – всего двадцать четыре, кроме того, от первого брака у нее имеется семнадцатилетняя дочь. Леди Кристина Бичем только-только дебютировала в свете и сейчас тоже присутствовала на приеме. Она явно унаследовала великолепную внешность своей матери и еще не успела запятнать свое доброе имя, в отличие от Мэрайи.

Именно репутация злополучной графини Бичем побудила Дэриэна вмешаться в ситуацию, что в общем-то было ему несвойственно. Но он слишком опасался за будущее брата.

Он мог бы понять желание Энтони разделить с графиней постель на несколько недель или даже месяцев. Дэриэн легко мирился с тем, что многие юные джентльмены вовлечены в подобные эротические авантюры, да и сам герцог в их возрасте не гнушался такими развлечениями. В конце концов, это позволяло получить необходимый сексуальный опыт и не ударить в грязь лицом в брачную ночь.

К сожалению, эта леди не отличается благоразумием. А Энтони отчетливо дал понять, что намеревается сделать Мэрайю Бичем своей женой.

Как старший брат и единственный родственник Энтони, Дэриэн не мог допустить столь губительного брака. Он опекун, поэтому еще по крайней мере в течение нескольких месяцев сможет контролировать немалое состояние Энтони и успеет пресечь это, как он полагал, смехотворное увлечение.

До сих пор попытки отговорить младшего брата от преследования леди Мэрайи Бичем не увенчались успехом: решившись однажды на что-то, братец становился не менее упрямым, чем сам Дэриэн.

Поэтому герцогу Уолфингэму не оставалось ничего иного, как самому подойти и поговорить с леди. Только по этой причине он и решил посетить сегодняшний бал графини. Надо сказать, в последнее время появления Дэриэна в свете случались все реже и реже.

Ему гораздо больше нравилось проводить вечера в клубе или за картами в обществе четырех джентльменов, которые были его лучшими друзьями еще со школьной скамьи. За последние десять лет эту пятерку в свете называли не иначе как «опасные герцоги». Свою репутацию они заработали за подвиги на полях сражений… и в спальнях красивых дам.

Все они в свое время были закоренелыми холостяками, однако двое из них все же уступили силе любви – первый уже состоял в браке, а второй был на пути к этому знаменательному и прискорбному, по мнению его неженатых товарищей, событию.

Как ни сокрушался Дэриэн из-за отдаления, которое непременно последовало бы после женитьбы друзей, в глубине души он понимал, что обе леди более чем достойны быть их спутницами жизни. Он ясно видел любовь, царившую в их сердцах, и ни капли не сомневался в том, что брак принесет им счастье и блаженство.

К тому же и Уортингу, и Хоксмиру было тридцать два года, как и самому Дэриэну. Возраст их вполне позволял четко понимать свои мысли, желания и чувства. Энтони же был слишком молод и еще не познал жизни, не говоря уже о настоящей любви.

Дэриэн также знал, что Энтони раньше не имел дела с женщинами с опытом и репутацией Мэрайи Бичем. Не помогал унять тревоги Дэриэна и тот факт, что первым, кого он увидел на сегодняшнем балу, был именно его младший брат, самозабвенно танцующий с прекрасной графиней. Даже издали герцог заметил глуповатую улыбку на светившемся от счастья лице Энтони.

И теперь, когда Дэриэн невольно погрузился в морские глубины глаз красавицы-вдовы, ему вдруг пришло в голову, что Мэрайя вряд ли придет в восторг из-за его бесцеремонного вмешательства в их с Энтони отношения.

Прошло уже много времени с тех пор, как кому-либо удавалось до такой степени рассердить Мэрайю, как это только что сделал Дэриэн Хантер. На ее памяти этим умением отличался лишь ее ныне покойный муж Мартин. Но Дэриэн Хантер, этот заносчивый, высокомерный герцог Уолфингэм, раздражал ее безмерно.

Как посмел этот мужчина появиться в ее доме и так жестоко критиковать ее? Как будто она не более чем непослушная чувствительная девчонка, которую он имеет право отчитывать и наказывать за шалость!

Тем более что именно в этом случае она совершенно невиновна.

Мэрайя, конечно, знала о намерениях юного Энтони Хантера по отношению к ней. Но, видит бог, она эти намерения не поощряла, впрочем, и оттолкнуть его она не решалась. Первое – потому что он был для нее всего лишь докучливым забавным юношей, а второе – чтобы не ранить пылких чувств, которые так присущи неопытной молодежи.

И она с радостью бы поведала о своих мыслях бесцеремонному герцогу, если бы тот не повел себя столь возмутительно во время танца.

Впрочем, она сама виновата: ей следовало догадаться, что Дэриэн Хантер, джентльмен, известный своим презрением к любым мероприятиям в высшем свете, должен иметь веские причины, чтобы принять приглашение на ее бал. То, что он заявил о своем праве на танец с хозяйкой вечера, и вовсе было неслыханным событием! Обычно на подобных приемах он предпочитал стоять где-нибудь в стороне с высоко поднятой головой и холодно разглядывать собравшихся, словно он король, а они – его подданные.

И как дорого Мэрайя заплатила за сомнительное удовольствие видеть его на своем балу! Теперь уже понятно, что единственной целью, ради которой Уолфингэм снизошел до приема и танцев, было унизить ее и оскорбить.

И если бы Дэриэн не был так дьявольски красив, Мэрайя сумела бы найти в себе силы, чтобы простить его. В конце концов, его забота о благополучии своего подопечного достойна всяческой похвалы. Мэрайя сделала бы то же самое ради счастья своей дочери Кристины.

Однако надменная красота Уолфингэма была такова, что ни одна женщина не могла быть полностью уверена в том, что сможет устоять перед его чарами. Даже такая пресытившаяся светская львица, как Мэрайя.

Она отчетливо понимала, что не устоит перед его мужской властностью и дьявольской красотой, и эта мысль злила Мэрайю гораздо сильнее, чем оскорбления, которые ей нанес герцог.

Герцог Уолфингэм был статен и высок ростом – не менее шести футов против ее пяти. Его черные как ночь волосы были чуть длиннее, чем того требовала мода, и немного вились на концах. Изумруднозеленые глаза в обрамлении густых темных ресниц, длинный римский нос истинного патриция, высокие скулы и резко очерченные губы больше пристали бы скульптуре руки самого Микеланджело, чем английскому аристократу, а упрямо выдвинутая челюсть и решительный подбородок создавали превосходный образчик суровой мужской красоты.

Широкие плечи и мощную грудь выгодно подчеркивал превосходно скроенный черный вечерний костюм, под которым угадывались стройные мускулистые бедра и длинные ноги.

В сущности, Уолфингэм представлял собой все то, что Мэрайя не любила в мужчинах.

– Я ни на что не намекал, мадам. – Его превосходно очерченные губы презрительно изогнулись. – Лишь констатировал факт.

Мэрайя едва удостоила его надменным взглядом:

– Неужели?

Уолфингэм коротко кивнул:

– К примеру, мне известно, что за три недели Энтони не пропустил ни одного приема, где появлялись и вы. Что редко оставляет вас больше чем на несколько минут. Что бывает у вас дома по меньшей мере трижды в неделю, а иногда и четыре раза, и остается там гораздо дольше, чем другие ваши гости. И что вы, в свою очередь…

– Ваша светлость, вы следите за мной? – Мэрайя задохнулась от возмущения и запнулась в фигуре танца.

– За братом, – мрачно поправил ее Уолфингэм, его твердая рука поверх ее нежной ручки, облаченной в шелковую перчатку, с легкостью удержала графиню от падения. – Так уж совпало, что вы всегда находитесь там же, где и Энтони, а ваши действия только подогревают его интерес.

Было невыносимо осознавать, что высокомерный герцог Уолфингэм осмелился так явно признаться, что наблюдал за этими случайными встречами. Абсолютно недопустимое поведение, несмотря на причины, побудившие его поступить таким образом.

Да, лорд Энтони Хантер еще молод, но все же он достаточно взрослый, чтобы самому решать, как жить, без чрезмерного вмешательства своего самоуверенного старшего брата.

Что касается Мэрайи, ей бы точно не понравилось, если бы за ее личной жизнью следили с такой тщательностью.

– Итак, мадам, каким будет ваш ответ? – нетерпеливо поторопил ее Дэриэн, понимая, что танец скоро закончится. У него совершенно не было желания оставаться на балу графини дольше чем необходимо. После усилий на танцевальной площадке его незажившее плечо разболелось еще сильнее.

В это мгновение танец завершился. Мэрайя Бичем отняла свою руку и отступила от него.

– Мой ответ заключается в том, чтобы обратиться к вам с предельно простой просьбой: немедленно покиньте мой дом!

Глаза Дэриэна расширились от удивления, прежде чем он успел скрыть свою реакцию: всю свою жизнь он носил титул маркиза Дарема, а семь лет назад стал герцогом Уолфингэмом, и никто никогда не смел говорить с ним таким возмутительным тоном, как Мэрайя Бичем.

И теперь он не знал, сердиться ему или смеяться.

– А если я этого не сделаю?

Леди ослепительно улыбнулась, но по ледяному взгляду, которым она обожгла его, он понял, что улыбка скорее предназначалась не ему, а возможным наблюдателям со стороны. Мэрайя приняла руку, которую он учтиво ей предложил, чтобы увести с танцевальной площадки.

– В таком случае у меня не останется другого выбора, кроме как пригласить двух лакеев, чтобы те выпроводили вас силой, – сладко проворковала она, резко выдернула свою руку и решительно развернулась к нему лицом.

В отличие от ее холодной гримаски, улыбка Дэриэна была вполне искренней. В самом деле, он не мог припомнить, когда в последний раз так развлекался!

– Вы уверены, что усилий двух лакеев будет достаточно для этой задачи? – саркастически поинтересовался он.

При столь явной насмешке алебастровые щеки графини заалели.

– Мне все равно, сколько лакеев потребуется, чтобы выставить вас за дверь, ваша светлость! – От переполнявшего гнева ее пышная грудь вздымалась и опускалась так быстро и так маняще, что Дэриэн не удержался от одобрительного взгляда.

– Но я лишь сообщил очевидное, мадам. – Дэриэн вопросительно приподнял бровь.

– Которое заключается в том, что вы считаете меня абсолютно недостойным объектом страсти вашего брата?

– Я бы еще прибавил, мадам, что считаю вас абсолютно неприемлемым объектом для любого внимания со стороны моего брата. – Осознав, что теперь он поддался чарам этой обворожительной женщины, которая, как он понял в последние несколько минут, совершенно не похожа на других, Дэриэн неодобрительно поджал губы.

Мэрайя Бичем ослепительно красива, ни один мужчина не смог бы устоять перед соблазном смотреть на то, как восхитительно вздымается и опускается ее грудь. Однако пока они танцевали, он с удивлением осознал, что графиня представляет собой нечто большее, нежели просто смазливую мордашку и великолепное тело.

Ее решительность, равно как и очевидное презрение к нему, стали живительной переменой после долгих лет вынужденного общения с флиртующими жеманными кокетками, старающимися любой ценой привлечь его внимание, с надеждой в один прекрасный день стать герцогиней.

В отличие от них Мэрайя Бичем опытная и мудрая женщина. Состоятельная и независимая, она способна самостоятельно воспитывать юную дочь и принимать решения. Более того, графиня ясно дала ему понять, что будет это делать именно так, как нравится ей.

Зрелый опыт и несомненная сила воли этой женщины возымели странный эффект на либидо Дэриэна. Он вдруг понял, что возбужден, причем влечение так велико, что его мужское естество уже дало о себе знать и теперь, заключенное в плену узких брюк, наливается силой.

Это точно не входило в его планы! Единственным желанием Дэриэна, ради чего ему пришлось посетить этот бал, было защитить своего брата от влияния Мэрайи.

Он крепко стиснул челюсти:

– Охотно покину вас, мадам, если согласитесь избавить моего брата от ваших чар.